Деловая сделка.

Как будто между ними всё ещё стоял тот холод — годы разлуки, недосказанности, обиды. Но он начал таять, когда Алекс сделал шаг вперёд. Когда Ник не отпрянул. Когда их взгляды встретились — долгий, открытый, слишком насыщенный эмоциями, чтобы быть просто взглядом. — Ты всё ещё сердишься? — спросил Алекс. — Нет, — выдохнул Николас. — Уже нет. И тогда Алекс потянулся вперёд. Неуверенно, будто ждал, что омега отступит. Но Ник не отступил. Он встретил его губы — сперва мягко, осторожно. Но как только пальцы скользнули по линии челюсти, как только их дыхание стало единым, поцелуй стал глубоким, жадным. Словно в нём обоим нужно было утонуть. Они отступили вглубь дома, спотыкаясь о ковёр, натыкаясь на стены. Поцелуи срывались с губ, горячие, отчаянные. Ник стянул с себя рубашку, откинул голову назад, позволив Алексу коснуться кожи — губами, ладонями, всем телом. Алекс задыхался — не от темпа, а от осознания, что Ник действительно здесь, под его пальцами, не иллюзия, не сон. Он гладил его спину, плечи, запоминал изгибы, вдыхал запах. — Если скажешь “стоп”, я… — прохрипел он, прижимаясь лбом к его ключице. — Не скажу, — ответил Николас. — Я слишком долго этого ждал. Они упали на постель, вместе. Руки скользили по телам, губы искали чувствительные точки, дыхание становилось громче, движения — смелее. Это было не о власти и не о реванше. Это было о боли, которую они больше не могли носить в себе. О желании быть целыми. Их тела слились — горячие, голодные, живые. Без остатка. Без притворства. Когда всё закончилось, они лежали, тяжело дыша. Алекс обнял его — не как собственность, а как сокровище, как боль, которую наконец можно отпустить. — Ты был огнём, — прошептал он. — А ты всё-таки не сгорел, — улыбнулся Ник , закрывая глаза. Пар из душа заполнил ванную плотным тёплым облаком. За матовым стеклом кабинки очертания двух тел сливались в одно — не в спешке, а в тихой, глубокой нужде. Алекс стоял за спиной Ника, ладонями легко проводя по его плечам. Вода стекала по их коже, горячая, расслабляющая, обволакивающая, как тёплое одеяло после долгой зимы. Ник не шевелился — только глубоко дышал, позволяя себе просто быть рядом. — Ты дрожишь, — тихо сказал Алекс, прикасаясь губами к его затылку. — Это… не от холода, — прошептал Николас. Алекс притянул его ближе. Ник оперся о его грудь, и какое-то внутреннее напряжение, которое держало его сутками, если не годами, начало отступать. Он позволил себе обернуться, встретиться с глазами альфы, коснуться его лица. Их поцелуй был влажным, ленивым, немного неловким — как будто они снова учились, как это — быть рядом. Пальцы Ника легли на грудь Алекса, а тот провёл рукой по изгибу его талии, скользнул ниже, нежно, выжидающе. Ник вздрогнул — не от страха, не от сомнений, а от слишком сильного ощущения того, что он больше не один. — Я не хочу торопить, — прошептал Алекс , губами касаясь его щеки. — Тогда не торопи, — ответил Николас, прижимаясь к нему бедром. — Просто будь со мной. Они двигались медленно. Вода обволакивала их тела, делая каждое касание более чувственным, каждое движение — плавным. Николас запустил пальцы в мокрые волосы Алекса , когда тот опустился на колени, целуя живот, бедро, кожу, которую не трогали так давно. В каждом его движении была сдержанная страсть, уважение — и то чувство, которое не называлось вслух, но висело в воздухе. Позже, когда всё стихло, они просто стояли, прижавшись друг к другу, под струями воды. Ни один не торопился выйти. — Ты останешься? — спросил Ник. Алекс обнял его крепче, уткнулся носом в его шею. Вода давно перестала литься, оставив после себя лишь капли, медленно стекающие по коже. Тело приятно ломило — от усталости, но не той, что выматывает, а той, что приходит после близости, которой не было слишком долго. Алекс бережно укутывал Ника в большое махровое полотенце, словно боялся, что тот снова исчезнет. Он провёл пальцем по влажной щеке омеги, убирая прядь волос, и улыбнулся — немного растерянно, как человек, который впервые в жизни позволил себе быть счастливым. — У тебя кожа краснеет от горячей воды, — заметил он, не отпуская взгляд. — Это не от воды, — тихо ответил Ник , опуская глаза. — А от чего? Николас пожал плечами, но в уголках губ пряталась мягкая улыбка. Он отвернулся, будто чтобы найти свою рубашку, и в этот момент Алекс заметил на тумбочке у раковины фотографию — их с шерифом. На фоне озера. Смеющихся. — Ты часто с ним бываешь? — спросил Алекс , нарочито будничным тоном, но Ник всё равно уловил нотку ревности. — Часто, — спокойно ответил он, подбирая рубашку. — Он был рядом, когда тебе было не до меня. Научил многому. Спас однажды. Алекс подошёл ближе, взял его за плечи. — А теперь? — Теперь ты рядом. Но это не отменяет того, что он — важная часть моей жизни. — Он тебя любит? — А ты? Николас обернулся, глядя ему в глаза. Ни вызова, ни упрёка. Только честный вопрос. Алекс опешил на долю секунды, потом склонил голову, коснулся лбом его лба. — Я учусь. Не уверен, что умею любить, как надо. Но… я хочу быть с тобой. Хотеть — это ведь уже шаг? Ник кивнул. Они молчали. Потом Ник вдруг хмыкнул: — Ты, кстати, храпишь. Я забыл сказать. Алекс усмехнулся: — А ты разговариваешь во сне. Чуть не врезал тебе ночью, подумал — вторжение. — Привыкай, альфа. Я не тот мальчишка, которого ты когда-то бросил. — Я это уже понял, — мягко сказал Алекс и поцеловал его в висок. — Но если ты снова поставишь соль в сахарницу — это война. — Сахар вреден, я заботился о тебе. И они оба засмеялись, впервые за долгое время по-настоящему легко.