Позволите?

Ки Хуну стало нехорошо ещё после ужина. Всё началось с лёгкого жара — но такой мелочи Ки Хун не придал значения. Он счёл это за усталость. Каждый день здесь — огромный стресс. Вот и переутомился. Наверняка стоило просто отдохнуть. Постепенно добавился озноб. Ки Хуну становилось всё хуже, и он понимал, что растёт температура. Не хватало ещё слечь с болезнью — в этом месте нельзя было поддаваться слабости. К концу вечера горело уже всё тело. Скручивало живот. Ки Хун не понимал, что с ним творится — и смог лишь зарыться в одеяло и рвано дышать, пытаясь облегчить боль. Но в тот момент, когда между ног стало влажно, до Ки Хуна дошло — Течка. Когда она была в последний раз? Года четыре назад? До первых Игр, Ки Хун был нормальным омегой — он был здоров психически и физически, нормально питался — всё как обычный человек. Но вернувшись домой, где никто не ждал, хоть и с круглой суммой на карте — он сломался. Он не хотел жить. Его тело отказалось слушаться. У Ки Хуна пропала течка, пропал аппетит, он был нестабилен ментально — и вряд-ли когда-то пришел бы в порядок. Он питался антидепрессантами и запивал их валерьянкой. И почему-то, именно сейчас природа сыграла над ним злую шутку. Жар разливался ниже живота, заставляя ёжиться, и Ки Хун ужаснулся собственным ощущениям. Он возбуждался. Вопреки ситуации, вопреки отсутствию подавителей — течка вступала в силу. Это конец. Ки Хун беззвучно всхлипнул в подушку. Ноги инстинктивно поджались к животу. Я не смогу так. В штанах становилось тесно. Был только один способ избавиться от этого — но Ки Хун давным-давно не трогал себя и точно не собирался делать это здесь, в общей комнате. Он... Не мог. Просто из принципов. Дышать становилось тяжелее. Ки Хун ощущал, как вспотел — футболка липла к разгоряченному телу. Мне плохо. Становилось просто невтерпёж. Даже больно. Ки Хун прислонился мокрым лбом к одеялу, и старался просто дышать. Просто концентрироваться на вдохе и выдохе, не думать о зуде, о жаре, захватывающем его полностью. Кажется, его тело решило компенсировать четыре года отсутствия течки одной очень сильной. Ещё никогда Ки Хун не чувствовал себя настолько... На грани. Обычно это было неприятно, но в рамках терпимого — сейчас же, он был как оголённый провод. Он не мог думать. Он не мог взять себя в руки. Собственный запах стремительно густел. Здесь всё принимало опасный оборот — своим поведением 456-й мог привлечь других альф. А это было уже небезопасно. Ему не нужно было... Всё это. Он просто хотел облегчения. Я не могу. Я не могу. Я не могу. Почему сейчас? Почему здесь? Почему именно так? Почему? Что мне делать? Я не могу. Мне больно... Я не могу. Мысли плавились, как резина под июльским солнцем. Так больно. Мне нужно... Нужно... Неожиданно, откуда-то верху раздался знакомый голос: — Ки Хун? — с осторожностью. Ён Иль... Кажется, Ки Хун сказал это вслух — вернее, беспомощно проскулил, сжимаясь в клубок. — Вы в порядке? — на этот раз, 001-й игрок звучал по-настоящему обеспокоенно. Ки Хун зажмурился и втянул воздух. Запах. Ён Иль... Его запах был прекрасным. Каким-то холодным, вроде мяты, таким лёгким и мужественным, с нотками чего-то лесного. Ки Хун вдохнул ещё раз, прежде чем прошептал в подушку: — Я... Кажется, это течка... — совсем слабо. — П-простите, мне так неудобно... Ён Иль аккуратно подошёл ближе, словно боясь спугнуть. Он присел на край койки, и взволнованно взглянул на комок из одеял. Ки Хун услышал, как скрипнул матрас. На дрожащих руках он вылез из своего укрытия, и встретился взглядом с глазами Ён Иля. — Вам очень плохо? — спросил 001-й шепотом, чтобы не разбудить никого вокруг. Ки Хун смущённо кивнул пару раз. Его щёки пылали. — Это... Первый раз за последние четыре года. — от такого признания, Ён Иль удивленно хмыкнул. Он догадывался, что предыдущие игры нанесли Ки Хуну травму, но настолько... — Я... Я совсем отвык. — добавил он еле слышно. Ён Иль протянул руку и задумчиво провёл вдоль его лба. Горячий. Ки Хун вздрогнул от прикосновения. У него давно не было тактильного взаимодействия с кем-то, и сейчас, когда все чувства так обострились, каждый контакт ощущался как никогда сильно. — Да вы весь горите... — пробормотал Ён Иль. — Видимо, большой стресс для тела. Ки Хун уже открыл рот, чтобы согласиться, как внезапно ощутил очередной спазм — и подавился тихим стоном, сгибаясь. Ён Иль коснулся его плеча, придерживая. — Дышите. — шепнул он, поглаживая плечо сквозь ткань. Ки Хун сжал челюсть и невольно прильнул ближе, опираясь на 001-го. — Ён Иль... Пожалуйста. — выдавил он. Ён Иль замер. — Ки Хун-щи..? — Помогите мне. — повторил Ки Хун, слегка цепляясь за него. — Я н-не справлюсь сам. М-мне больно. — прозвучало так честно и откровенно, что Ён Иль ощутил укол сочувствия. — Вы уверены? Сейчас Ки Хун не был в состоянии думать, что правильно, а что нет. Ён Иль был тем, кому он более-менее верил. Зря. Этого было достаточно для: — Д-да. — Вы не пожалеете после? — всё таки уточнил мужчина. — Не пожалею. Ён Иль кивнул. — Хорошо. Тогда... Я попробую. — совсем легонько он притянул Ки Хуна к себе, шепча ему на ухо: — Постарайтесь расслабиться. Вы так напряжены... Ки Хун сипло выдохнул. Руки Ён Иля были тёплыми — Ки Хун же был словно раскалённый. Его лихорадило. В попытках взобрать больше этого запаха в себя, 456-й прижался ближе, и Ён Иль его понял, начав мягко перебирать волосы на голове, спускаясь ниже, к затылку. Он приблизился, и Ки Хун почувствовал его ровное дыхание на своей шее. Ён Иль оставил поцелуй на линии челюсти Ки Хуна. Мышци дрогнули под его губами. Давно отвык. Было щекотно и очень нежно. Ки Хун расстаял навстречу касанию. Дрожащими пальцами он ухватился за кофту первого, словно умоляя без слов — не уходи сейчас. Мне нужно больше. И Ён Иль был достаточно наблюдателен, чтобы услышать его. Он продолжил, наслаждаясь нетерпеливостью 456-го. Сканируя каждый звук и вздрог, мужчина спустился ниже. Ки Хун тихо всхлипнул, когда 001-й поцеловал его в ключицу, ладонью останавливаясь на боку. — Не волнуйтесь... — ещё один поцелуй, в щёку, в губы, в веки. — Сейчас станет легче. — свободной рукой Ён Иль потянул вниз за змейку, расстёгивая кофту 456-го. Ки Хун помог ему снять с себя её. Оставшись в футболке, он взглянул на Ён Иля помутненно, словно пьяно. Такой красивый. Видеть победителя прошлых игр таким — любопытный опыт. Ён Иль легко чмокнул его в лоб, прежде чем прокрался ладонью под футболку, оглаживая талию и живот. Ки Хун дышал слишком часто. Он слегка выгнулся навстречу, чувствуя, как его всего промурашило. Целиком. Да, да, да, именно так. — Ён Иль... Если бы он так произнес его настоящее имя... — Когда у вас был партнёр в последний раз? — ласково гладя Ки Хуна, спросил Ён Иль. Он не отпускал его ни на минуту. Он окутал его собой, своим запахом, голосом — словно щитом, укрывая от чужих глаз и давая чувство... Спокойствия. Ки Хун ощущал, как боль постепенно отступает, но нужда лишь усиливалась. Потянувшись к Ён Илю, он ответил, почти задыхаясь от ласки: — Я... Н-не помню. Давно. Ён Иль понятливо кивнул, располагая ладонь на бедре 456-го. Ки Хун выдохнул, прикрывая глаза. Его ресницы слегка подрагивали, и Ён Иль засмотрелся чуть дольше нужного. Когда с губ Ки Хуна снова слетел сдавленный всхлип, 001-й опомнился и продолжил касания. Он провел по резинке штанов, кокетливо игнорируя его возбуждение, и поднял взгляд к лицу Ки Хуна. — Позволите? Ки Хун прижался лицом в грудь Ён Иля, вдыхая его запах, его нежность, его всего. Ён Иль свободной рукою провел от лопаток до поясницы, с осторожностью держа его. — Да. — приглушенно. Пожалуйста, не дразни меня. Ты мне сейчас так нужен. Два раза повторять Ён Илю не надо было. Проникнув пальцами под ткань штанов, а затем и боксеров, Ён Иль мягко обхватил его и почувствовал, насколько возбужден Ки Хун. Он был весь мокрый и горячий. Везде. 456-й издал еле слышный стон, но сколько облегчения и удовольствия в нём слышалось — Ён Иль сладко поцеловал его в шею, успокаивая. Затем он продолжил движения, проводя снизу вверх, не пропуская ни сантиметра кожи, распределяя естественную смазку. Ки Хун сходил с ума. Он еле слышно стонал в кофту Ён Иля, мелко дрожа. Его бедра несмело поддались навстречу, умоляя продолжать. — Вы такой чувствительный. — он прошептал, с почти восхищением. — Так реагируете... Как будто совсем сами себя не касаетесь. Ки Хун закусил губу, стараясь сдержать звуки, которые рвались наружу. — Мне... — начал он, прерываясь на сокрушенный звук, вздрогнув. — Б-было не до этого. — очень сумарно, не говоря о бессоннице, кошмарах и апатии. Вот как. Ин Хо узнавал много нового о Ки Хуне. Он провел пальцем по чувствительной головке, почти невесомо, но так правильно, что Ки Хун не выдержал и простонал чуть громче, чем планировал. Он больше не мог волноваться о спящих игроках. Никогда в течку Ки Хун не чувствовал такого полного удовлетворения — он всегда закидывался блокаторами или отлёживался пару дней. Но как оказалось, быть с партнёром в такое время — лучшее лекарство. И очень вкусное. Ён Иль прильнул к нему, целуя и укладывая на кровать, не прекращая ласкать его. Ки Хун не понял, в какой момент его голова коснулась подушки, а руки оказались согнуты за шеей Ён Иля. Он хотел больше. Он нуждался в большем. — Ён Иль, а к-как же... Вы? — спросил 456-й слегка хрипло. Он зажмурился на секунду и затем продолжил: — Вы не собираетесь...? — намекая на большее. Но Ён Иль, что было очень странно, лишь покачал головой, не сбивая темпа: — С проникновением нельзя. Раз это ваша первая течка за 4 года, значит организм перестраивается. — он объяснил непоколебимо. Как у него только выходило так спокойно говорить о таких вещах? — Грубость может навредить. — прошептал он на ухо Ки Хуну. Это вышло слишком интимно. Ки Хун привык, что с ним обращались как попало — кредиторы его швыряли, били, душили. В детстве отец тоже не жалел ремня. Никто не волновался о том, может ли это "навредить". Ки Хун не ждал другого. Но сейчас, получая столько невозможной осторожности, нежности, заботы — от фактически незнакомца — он едва не терял сознание. Ён Иль двигался в неспешном, но мягком ритме, чувствуя, где Ки Хун нуждается в прикосновениях. А Ки Хун был действительно голоден к заботе. Уже целую вечность у него никого не было. Боль окончательно отступила. Теперь Ки Хун ощущал какое-то бесконечное спокойствие и тепло, накрывшие с головой. Ин Хо видел, что он расслабился. Такой хрупкий, открытый, наивный. Ки Хун тихо стонал сквозь зубы и, боже, насколько же это было лучше чем крики и рыдания — Ин Хо даже ощутил, как что-то внутри дрогнуло. Все эти звуки, каждый вдох, скользящие пальцы — всё это было для него, для Ин Хо. Для Ён Иля. Это задело. Больше чем предполагалось. Он делает неправильную вещь. Верно? Он не должен был оказываться настолько близко к Ки Хуну. Но почему тогда это ощущается так верно и хорошо? Почему эта поддельная роль вызывает самые настоящие чувства? Ён Иль наклонился — их лбы соприкоснулись, а дыхание смешалось. Незанятой рукой он провел вдоль дрожащих плеч Ки Хуна, рёбер, впалого живота — удивляясь. Насколько же тощим стал Ки Хун... Ещё три года назад он выглядел здоровым. Сейчас же, казалось, он стал совсем другим. Вместе с характером заострились и черты лица. — Когда мы выйдем отсюда, — прошептал ему Ён Иль, ловя каждый выдох, — я обязательно угощу вас хорошим ужином. Кажется, сами вы этого не делаете. Ки Хун взглянул на него растерянно, готовый переспросить, но его вопрос потерялся там, где встретились их с Ён Илем губы. Снова. Он был близко. Слова Ён Иля растворились. Сейчас последнее, о чём мог думать Ки Хун, были игры, планы побега и будущее. Будущее... Оно ушло на второй план. В данный момент, Ки Хун всецело наслаждался тем, что имел в настоящем. Наслаждался Ён Илем. И его было достаточно. Когда Ки Хун кончил, это не было громко. Он прижался вплотную к первому (хотя казалось бы, куда ещё ближе?) и прошептал его имя, зарываясь лицом в сгиб шеи Ён Иля. Его запах успокаивал. Ки Хун чувствовал себя уставшим и слабым. Ему было жарко и очень легко. Но боль прошла. Стало легче. Ён Иль незаметно вытер ладонь о простыню неподалёку и посуетился, ложась на бок. При этом 456-й остался рядом. Они дышали в темноте, почти не шевелясь. Ин Хо дышал медленно и размеренно, Ки Хун часто. Игроки вокруг мерно сопели, совсем не замечая происходящего. Это и к лучшему. Взглянув на 456-го, Ин Хо подумал, что сейчас тот выглядел особенно красиво. Трогательно красиво. Ки Хун по-настоящему доверял ему сейчас. — Вам... Понравилось? — не отрывая взгляда, спросил Ён Иль. Он многое перепробовал в сексе и знал, как сделать хорошо, но услышать одобрение от Ки Хуна ему очень хотелсоь. Ки Хун кивнул устало, но искренне. — Да. — выдохнул он. — Спасибо, что, кхм, помогли... Не знаю, что бы я без вас делал. — пробормотал он негромко, чтобы не услышал никто, кроме Ён Иля. Первый понимающе кивнул. Ки Хун приоткрыл глаза, и их взгляды встретились. — Когда мы выйдем отсюда, я... Обязательно отблагодарю вас, как следует. — неожиданно добавил Ки Хун, и его глаза игриво блеснули. В этот момент Ин Хо принял окончательное решение — во что бы то ни стало, он не даст Ки Хуну умереть. Он оставит его себе.