Психиатрия подсолнухов

      Время с Пьюр Ваниллой остановилось. Парни долго глядели на холст с написанными подсолнухами, то и дело, иногда вставляя шуточку, хихикая, и снова замолкая. Недопитое какао на столе успело остыть. Шэдоу Милк не обратил на это абсолютно никакого внимания – он был погружён мыслями всецело об одном лишь психиатре, чья улыбка была посвящена холсту напротив них. В глазах художника картина была удавшейся – и вовсе не потому, что она действительно была хорошо написана, нет, дело было в том, что человек, кому она была посвящена, сейчас погрузился в совершенно другую реальность, глядя на неё… И сам парень невольно улыбался, всячески разглядывая Ваниллу.       — Я очень Вам благодарен, – на выдохе сказал он, повернувшись к собеседнику. Глаза сияли янтарём, и Милк вздрогнул от неожиданности, — правда.       — Не стоит, – впервые ответил парень, когда его благодарили за что-то такое, — для меня было в радость их писать. Для Вас, доктор-мозгоправ, — он пожал плечами, — ну, доктор, тогда я пойду. Не буду задерживать время Вашего перерыва.       — Правда? Уже уходите? – Удивился юноша рядом и в его голосе слышалась нотка печали, — очень жаль… Хотя бы какао допейте.       — А. Да, – художник схватил свою кружку с остывшим какао и залпом допил его, — м-м… Как же греет. Спасибо, доктор, – улыбнулся тот, — и до свидания. Удачного рабочего дня.       — И Вам… – Ответил психиатр, — заходите ещё. Просто на разговор. Мне всё очень понравилось, – признался он и положил руку на сердце, как бы, показывая, что его слова самые искренние.       Шэдоу смутился, но всё же нашёл в себе силы ответить, что это более чем взаимно. Он распрощался с Ваниллой и закрыл дверь его кабинета. Выйдя в коридор, парень пару минут просто стоял и хлопал глазами, а потом получил такой прилив энергии, что на первый этаж спустился так быстро, как не спускался в школе при пожарных тревогах. На улице он получил удивлённые взгляды таксистов, потому что буквально летал по парковке и так радостно визжал, словно выиграл лотерею.        По дороге обратно юноша всё припоминаю и припоминал каждое слово Ваниллы, иногда обвиняя себя в том, что мог бы сказать как-то иначе… Более умно. Хотя всё равно психиатр слушал его с открытым ртом, сверлил такими глазами, как ребёнок, которому читает сказки его любимый взрослый. Шэдоу даже не заметил возмущающихся старших в автобусе – спокойно приехал к себе и продолжал заражать своей странной энергетикой окружающих. Но он остановился, когда справа увидел вывеску того цветочного магазина. Неизвестная тяга заставила пройти внутрь – художник так и сделал, послушав свои мысли. Прежде чем к нему подошла какая-то девушка, прошло немало времени бесцельной ходьбы по рядам с цветами, букетами, где больше всего было роз, но и других хватало, чтобы обратить на них внимание.       — Вам что-то предложить? – Сказала девчонка с сияющими глазами.       В первые минуты юноша пытался отмахнуться от неё обычным игнорированием – она же как утёнок следовала за ним и сыпала вопросами, начала рассказывать о скидках и акциях… Голос перебивал внутренний, и поэтому Шэдоу Милк сначала пробубнил что-то невнятное, а потом резко повернулся, так, что девушка вздрогнула.       — Так Вы…       — Дайте мне самых лучших цветов. Всех. Кроме белых лилий.

***

      Шэдоу Милк ушёл на пару минут раньше. Пьюр Ванилла до сих пор чувствовал его присутствие – как и во время консультаций. Только это было не от тяжеловатой ауры, а от подаренной картины, которая выделялась на фоне всего кабинета какой-то особой важностью. Психиатр ещё раз улыбнулся ей – точнее им, ведь подсолнухов было много. Он надел халат, ведь с минуты на минуту у него будет очередной пациент, и немного прибрался со стола: выбросил обёртки, убрал кружки, оставшееся печенье положил в шкафчик, как финальный штрих протёр стол одноразовым полотенцем. Потом юноша подошёл к подоконнику и полил цветы, называя каждый по «имени». Когда очередь дошла до белой лилии, светловолосый немного поколебался. У его пациента, сегодня же – гостя, оказалась на них аллергия. Оставлять цветок здесь значило проявить своего рода неуважение, к тому же, Ванилла уже пообещал разобраться с этим всем – он был обязан что-то придумать. Выбрасывать белую лилию, о которой так долго и трепетно заботился, врач не собирался – в голове быстро загорелась идея, и он вышел из кабинета с горшочком в руках.       В двадцатом кабинете сидела женщина старше пятидесяти лет, очень консервативная, грозная, суровая. К ней часто приводили молодых людей вместе с родственниками, ведь посещать одному было страшно – один взгляд, который бросала старший психиатр уже говорил о том, что она каждый твой бзик знает. И неудивительно, что её сторонились коллеги – а ординаторы так вообще на глаза не попадались. Только один Пьюр Ванилла смог расположить её к себе так, что последний год его ординатуры и начало работы был под её крылом – под её «опекой» как врача. Кто-то из коллег собирается наехать на парня? Она встревает. Найдётся место для работы? Она об этом скажет. Перепали деньги (второй год ординатуры)? Она поделится с юношей, который ничего не зарабатывал на тот момент. Сейчас они уже коллеги, общаются на равных, женщина как с опытным врачом, а Ванилла всё с таким же уважением и благодарностью, пускай и первый год ординатуры он ей не понравился. На данный момент они – милые друзья и хорошие соседи на рабочем месте.       Психиатр постучался в приоткрытую дверь. Врач внутри что-то сосредоточенно печатала, услышав стук, цокнула языком и начала возмущаться.       — И в перерыв покоя не дают…        — Миссис, это я, – заглянул Пьюр Ванилла, одарив её улыбкой.       Морщинистое лицо резко засияло и маленькие глазки заблестели. Как же она может не обрадоваться тому, что к ней заглянул такой приятный молодой человек!        — Ах, решил проведать? Немного поздно, но всё равно входи! – Ссылаясь на время, ответила та.       — Я быстренько, – прошёл в кабинет юноша, — тут такое дело… – он побарабанил пальцами по горшочку с цветком, — видите эту красавицу? Я принёс её Вам, – протянул лилии коллеге.       — Только ради тебя можно и работать в этом сарае! – Улыбнулась женщина и привстала с места, приняв подарок в виде белых лилий, — какое очарованье!        — Думаю, что они прекрасно впишутся к интерьеру Вашего кабинета, – кивнул Ванилла.              — Большое спасибо, мальчик мой, – поблагодарила психиатр, — конфеток не хочешь? Купила фруктовые леденцы вчера, внукам они понравились, тебе тоже оставила.       — Вы слишком добры, – смутился парень, но принял в свою ладонь разноцветные конфетки.       Он не стал ничего говорить об аллергии своего пациента – иначе женщина бы поняла, что врач старается избавиться от белых лилий, как от чего-то ненужного и мешающего. А так, вручить хорошей коллеге цветы, да так, сказав, что парень лично думал о ней и её кабинете, о том, как же эти красавицы будут дополнять интерьер – это было совершенно другое дело. Это был подарок человеку, который его заслужил. Пьюр Ванилла вернулся в двадцать первый кабинет, довольный собою, уселся за рабочее место. Через несколько минут постучали.

***

      Сапфир, пообещавший завтра (уже сегодня) рассказать, что у него на личном фронте со студией, собрал свой чёрный, обвешанный значками всяких групп, рюкзак, и брынча брелоками, пошёл к тому самому перекрёстку, где он и Шэдоу обычно расходятся. Снова похолодало – солнце не светит, тучи начали гуще собираться над головой, а на телефон пришло сообщение с предупреждением о ливне. Пожав плечами, мол, и так гулять не собирался идти, парень продолжил шагать в своих потрёпанных конверсах в двушку друга, где собирается остаться на ночь. Кэнди Эппл про это ни слова – отгрызёт руку по возвращении, а данного добра никому не надо. Блэк Сапфир придумает оправдание – у него это отлично выходит: задержался в студии, переводил не одну бабушку через дорогу, подружился с таксистом и ночью ездил в ресторан… Да, лгать нехорошо – но с другой стороны очень выгодно. И всё равно, у каждого лжеца в жизни есть тот, кому он доверяет не только правду о своих действиях, но и истину жизни. Аккуратно, чтобы не спугнуть, не показаться странным, но такие откровения чувствуются мурашками по коже.       Юноша не в первый раз приходит к приятелю – у них взаимные походы на ночь задерживались чуть ли не на неделю и больше. И в каждый такой поход он не может обойтись без того, чтобы заглянуть в магазин – хотя бы на одну шоколадку к чаю. Приходить в гости, даже как к себе домой, с пустыми руками… Звучит как плохая идея. Подарки, будь то самые маленькие, укрепляют отношения – люди начинают любить друг друга больше, получая одну розу или любимый батончик. Блэк Сапфир долго не ходил по магазину – не хотел задерживаться, его очень тянуло поскорее придти к Шэдоу Милку и посплетничать, посмеяться, побыть с ним, можно просто помолчать… Главное, чтобы они остались вдвоём – в маленькой реальности беспорядка, дыма сигарет и банок пива, где на фоне играют песни или программы об американских торгашах.       Поймав на себе неодобрительный взгляд продавщицы, юноша натянуто улыбнулся и попросил свою любимую марку сигарет. С корзины он выложил по нулёвке, плитку шоколада, а также попросил ещё зажигалку – свою, облепленную глиной, парень забыл дома. В очереди какой-то ребёнок тыкнул в него пальцем – его оттянула мать и за что-то поругала. В принципе, Сапфир привык к тому, что окружающие настороженно относятся к его внешнему виду – огромные серьги, прокол носа (также языка, но об этом мало кто знает), бледная кожа и подкращенные концы волос в фиолетовый в контраст с родными чёрными. Если посмотреть на одежду, то можно подумать, что он собрал весь свой гардероб: множество цепочек, обычный чёрный чокер, тёмная рубашка с кружевным воротником, каким-то камнем, на руках перчатки без пальцев, а на самих фалангах по два-три кольца разной формы. Длинный кожаный плащ и рюкзак – несмотря на то, что в Англии всегда темным-темно и пасмурно, парень всё равно выделяется. Он привык к этому и любой взгляд в свою сторону расценивал как комплимент.       Продукты в белом пакете с красным логотипом магазина барахтались с каждым новым шагом. Вот, уже знакомый подъезд, лавочки – неподалёку площадка со скрипучими качелями, некрашеный бордюр. Сапфир поднялся по ступенькам к той самой металлической двери, которую ранее пинал, подшучивая, что приятель спился. Он не стал стучаться и дёрнул ручку – к огромному удивлению было закрыто. Пришлось всё-таки проявить уважение и издать три стука, ведь дверной замок этот хренов-деятель искусств отключил – мол, отвлекают, не нравится. Постучался в первый раз – не ответили. Пинать не стал – ещё раз постучался. За дверью послышались быстрые шаги, все четыре замка мигом открылись, и Сапфир дёрнул ручку. Владелец квартиры выглядел особо счастливым, быстренько прыгал на носочках, видимо, чему-то очень рад. Юноша вошёл внутрь, не успел закрыть дверь, как приятель схватил его. Пакет выпал с рук. Шэдоу прижался к парню, положив щёку на его плечо, так крепко сжимая его предплечья, пустив руки под рюкзак и гладя по кожаному плащу. Он немного поёрзал, так, что длинные распущенные волосы умудрились попасть в глаза Сапфиру – неужели так долго ждал их встречи? Неужели так хотел его видеть? Они надолго никогда не расходились, так что…       — Сапфир! – Отпустил его художник с улыбкой до ушей, — слуга мой верный! Смиренный раб! Сапфирушка!! – И снова обнял, опять же, помотав в тесной прихожей вправо-влево.        — И я рад Вас видеть, хозяин… – Немного неудомевая ответил тот, похлопав парня.       — Ты просто не представляешь! Проходи быстрее, снимай уже этот металлолом!! – Указав на обвешанный рюкзак, художник сделал пару шагов назад и ждал, пока его друг не снимет с себя всё и не разуется.        Актёр озвучки всё-таки немного отошёл от этого непонятного «прилива», поднял покупки с пола и протянул их другу. Шэдоу, не смотря ни на что больше, кроме лица своего друга, просто схватил пакет и с ним в руках не мог дождаться его. Сапфир давно его таким не видел! Может, случилось что-то неимоверно радостное и важное, что он хочет этим поделиться? Парень быстро повесил плащ на крючок и огляделся: стало чище, даже того лимонада больше нет. А жаль, дешёвка, но был вкусным. Художник, припрыгивая, побежал через в коридор в свой рабочий зал и оттуда крикнул, чтобы гость не задерживался и поскорее пришёл, ведь тут есть то, что он просто обязан увидеть.        «Кажется, я вовремя», – ухмыльнулся Сапфир. Оставив свой рюкзак у входа, он вынул беспроводные наушники из ушей и тоже направился в зал, скрытый за коридором и длинными шторками. Аккуратно раздвинув их руками, глаза юноши удивлённо округлились, и он застыл в проходе.       Художник весело крутился посреди своего рабочего места. Открытая дверь балкона наполняла помещение ветерком. На диванчике лежало множество кистей, да что уж кисти, даже тюбики красок. Стена, обвешанная карандашными скетчами, привлекла больше всего внимания, пока юноша не заметил огромное количество цветов. Да, цветы! Они были повсюду: занимали место на диване, некоторые стояли в новых вазах, были и букеты, которые лежали поверх стопок законченных и упакованных картин. Хризантемы, тюльпаны, ландыши… Блэк Сапфир столько цветов-то не знает, поэтому описать, сколько видов он заметил, не выйдет – и представить это трудно. И тот огромный холст стоял перед счастливым художником, где он снизу подписал его как «Безумие». Парень наконец сделал шаг внутрь – до сих пор под влиянием удивления, он разглядывал лежащие букеты, одиночные цветы, те, что в вазах… Да что здесь, чёрт возьми, творится?!       — Та-да-ра-дам-м-м!! – Поднял руки вверх Шэдоу, сияя довольным лицом и болтая пакетом с продуктами, — как тебе? Согласись, это выглядит безумно!        — …Более чем, – постарался скривить улыбку Сапфир, но у него это не вышло, — что ты приду…       — Так вот, слушай! – Не дал ему договорить парень, бросил «подарки» на диван, на котором загрохотали кисти, быстро надел свои огромные очки начал легонько двигаться по залу, указывая на цветы и рисунки, прикреплённые к стене, — цветы! Ты понимаешь, Сапфир, я окончательно сошёл с ума! – Удивительно радостно сказал юноша и рассмеялся, — да! Мозгоправ был прав, что я сумасшедший, раз установил мне этот долбанный диагноз!       Актёр озвучки аккуратно встал рядом с подлокотником и пытался сдержать нервный тик, отображающийся дёрганьем глаза.       — И-и, как видишь, я решил не отчаиваться, а воспользоваться всем этим! Давай барабанную дробь!       — Барабанную дробь?.. Типо… Ба-ба-ра-ба?.. – Пытался сымитировать её приятель.       — Дурень, более правдоподобно! – Рявкнул парень.       Гость аккуратно подвинул цветы на маленьком столике и указательными пальцами обеих рук ритмично постучал по краю.       — Вот, продолжаем! Ещё раз!       Парень повторил импровизированную барабанную дробь.       — Отлично! – Шэдоу поправил очки на переносице и легонько прильнул к огромному чистому холству, прижавшись к нему своим боком, — видишь эту крошку? Да? Я её ненавижу! И ты это знаешь, да, мой верный раб??       — Ну-у… Да?.. – Чем дальше шёл их разговор, тем более абсурдные обороты он набирал.       — А что я ещё ненавижу, а, Сапфирушка? – Ехидно улыбнулся художник, сощурившись.        — Цве…       — Умница! Садись, высший балл! – Указал пальцем на диван тот, — да, я ненавижу цветы! Я их терпеть не могу, от одного вида, а тем более запаха меня тянет тошнить!       Сапфир напрягся и снова оглядел зал, ставший похожим на цветочный магазин. Аккуратно подвинув кисти на диване, он присел и достал с брошенного пакета сигареты с зажигалкой, но закурить как-то не решился: слишком безумный взгляд на него бросил владелец квартиры, когда в зубах оказалась сигарета.       — Я вижу, что ты в недоумении! Но это абсолютно нормально, Сапфир, ты не представляешь, как я рад! Как я рад, что схожу с ума! Что на деле я больной! Мозгоправ был прав! А ты как был прав! – Подбежал к нему поближе приятель, – и как я рад, что могу поделиться этим с тобой! Ведь тут и твоя заслуга!! Да, ты помог мне!! – Шэдоу Милк снова схватил Блэк Сапфира и стиснул в своих объятиях, не переставая хихикать и всячески дёргаться. Резко отпустил и покружился и так в тесном проёме между диваном и холстом – сказал что-то на французском и снова стал прыгать на носочках. Потом как хлопнул ладонью по цветочной стене, и продолжил, — видишь их? Видишь? Да? Да-да?               — Вижу-вижу… – Уже напуганно отвечал Сапфир, жуя сигарету.       — А ещё я ненавижу мёрзнуть! И видишь, какая картина выходит? Всё, что я ненавижу, собрано воедино! Холод, цветы, хорошее настроение, эта пустышка!! – указал он на холст, — и сейчас я не избегаю то, что мне ненавистно… Видишь? Я наслаждаюсь этой ненавистью, Сапфир, – посерьёзнел Шэдоу и опустил голову перед рисунками на стене, — это и есть безумие. То, от чего я раньше себя пытался защитить… Сейчас станет частью меня! – Сорвав один листок с нарисованными ромашками, парень помахал листком над головой и снова прильнул к огромному холсту, — и эту крошку… Я посвящу своему безумию. Всему, что мне ненавистно. Я не знаю, как я до такого дошёл, но Сапфир, чьей души хозяином являюсь, ты понимаешь?! Это и есть я! Я – безумец! – Он расставил руки по обе стороны набрал полную грудь воздуха, — картина будет написана холодными оттенками! Там будут цветы! И ложное представление о хорошем настроении! И душевная пустота!       Шэдоу обернулся и выдохнул. Он говорил слишком много, тем более, очень воодушевлённо. Парень заметил, в каком расположении духа пребывал его гость – удивление, страх, непонимание – это всё было на его бледном лице, которое по цвету сейчас сравнимо с мукой! Художник хихикнул и улыбнулся – на этот раз мягко и искренне. Сапфир, почувствовав это, поддержал его, тоже посмеявшись со всего произошедшего. Да, минутное безумие, растянувшееся в глазах приятеля в целую вечность… Признаться, он испугался – видеть этого человека в бриджах, в одном носке и мягких тапках, футболке, на два размера больше его самого, где синим по серому написано «MAYAMI-STYLE» и нарисованы парочку пальм, в огромных очках и с запутанными волосами ниже поясницы, вдобавок к непонятному маниакальному припадку и удивительной тактильности.       — Прости, это может было слишком… Резко?.. – Вопросительно изогнул бровь Шэдоу, — хах, просто… Понимаешь, я наконец…       Сапфир как-то хитро глянул на приятеля, из-за чего тот сбился и немного смутился, поймав на себе взгляд тёмных глаз.       — У хозяина вдохновение?       — Ещё какое! – Хлопнул в ладоши парень, сияя глазами.       — И что же так на это повлия-я-я-ло? – Протянул тот.       — Ну-у-у.              Юноша схватил все кисти в руки и убрал их куда-то назад, тюбики красок подвинул к спинке. Плюхнувшись рядом со своим слушателем и верным «рабом», он положил свою голову на его плечо и поднял ноги на подлокотник. Пакет с продуктами – на живот, немного порылся, и вытащил оттуда сначала пиво, а потом плитку шоколада. Ехидная улыбка расплылась по лицу художника и он не стал терять времени – щёлкнул металлическим кольцом и сделал один глоток.       — Я вчера был у Пьюр Ваниллы, своего психиатра.       — На… Консультации? – Спросил актёр озвучки.       — Неа-а-а, – повернувшись лицом к другу, довольно улыбнулся юноша, — на чай забежал.       — Хозяин так понравился «мозгоправу», что тот его пригласил? – Дёрнул бровями приятель и погладил того по волосам.       — На деле, тут история обстоит иначе, чем «просто пригласил»… Ну-у-у… Как бы это рассказать тебе? С чего бы начать… – покрутил плитку шоколада в руке Шэдоу, — может, за чашкой чая? Или за банкой пива? – поднял он банку повыше.       Сапфир ехидно улыбнулся с сигаретой в зубах и выхватил шоколад из рук приятеля. Тот успел недовольно возвразить, привстать с удобного положения, но юноша рядом лишь помотал указательным пальцем и как ребёнку сказал «а, а, а!!»        — Сука, верни! Мне же взял!! – Начал наигранно ныть тот.       — Нет-нет, хозяин, нельзя-я, – взяв плитку за край, парень покачал её в руках, — это Вы получите за обещанную курицу в сливках. За фирменное блюдо.       — Ну бля-я-я… – Жалобно выругался художник, — не соблазнял бы тогда. Курицу приготовлю вечером, честно! Со спагетти! Отдай-отдай-отдай!!        — Неа, – актёр озвучки убрал шоколад за спину и помотал головой. Шэдоу быстро сдался и снова развалился, попивая своё пиво, — после спагетти.       — Ага-ага…        — Так расскажешь мне, что ты там с этим Ваниллой делал вчера? М-м?        — Пошёл нахер, – сделал ещё глоток парень.       — Хозяин, не расстраивайтесь, – выдавил из себя жалобный голосок приятель, — Вы пребывали сейчас в таком хорошем настроении… Неужели я, смиренный раб, не заслуживаю услышать Вашу историю-ю?..       — Ладно-ладно, – преисполнился художник, — пока рассказываю – не курить. Перебьёшь всю атмосферу.       Блэк Сапфир закатил глаза и выплюнул сигарету в руку, где стал крутить её между пальцев.       — Слушаю.       Шэдоу Милк сделал глубокий вдох и начал рассказывать самую интересную историю о том, как он посетил Пьюр Ваниллу. Точнее начал с того, как были нарисованы углём первые подсолнухи, пальцем указал на висящие скетчи, на брошенный лист с ромашками. Постепенно парень перешёл на то, как начал писать подсолнухи – он рассказывал Сапфиру, рядом с которым развалился на тесном диване, о всех своих мыслях, чувствах, о перерывах и заботах, деталях, и даже о том, какие краски использовал – актёр озвучки мыслить не мыслил об их названиях и отличиях, но одобрительно кивал, словно сам является великим художником. Но даже если бы парень начал рисовать, то такого уровня, как у его «хозяина» никогда бы не добился – Шэдоу Милк был каким-то недосягаемым в глазах Блэк Сапфира, им нельзя было вместе заниматься одним делом – и поэтому один читает, читает и слушает, другой рисует, пишет, слушает, но на этот раз ещё и рассказывает. Две ночи прошло, и юноша переместился уже к кабинету психиатра, не упуская ни единой детали – даже умудрился передразнить вышедшую из кабинета Ваниллы девушку. Приятель в основном хихикал, иногда молча крутил пряди чужих волос на пальце, сидел тихо, с улыбкой, очарованный чужими рассказами. Плевать на этого психиатра, но докторишке-мозгоправу понравились подсолнухи (если бы не понравились, было бы не всё равно), главное, что автор картины сейчас развалился с сияющими глазами, довольно хлебал пиво и размахивал руками. Особенное внимание Шэдоу уделил их чаепитию – точнее, он пил какао, но назвать это можно было так. Рассказал о вафлях, что в кабинете врача, на удивление, они были вкуснее, чем с магазина, что даже остывшее какао согревало его в прохладные дни апреля.       — А затем я учуял эти хреновые лилии… И апчхи-апчхи, – сымитировал чих юноша, — ладно, вру, просто сопли пустил. И этот мозгоправ сразу чуть ли не в колени бросается, – он кашлянул в кулак и постарался выдавить из себя нравоучительный голос, — и такой: «я постараюсь к следующей нашей встрече что-то предпринять»! – И рассмеялся с самого себя, высоко подняв указательный палец.       — Что ж там придумать можно? – Помотал головой приятель, поддержав хихиканьем.       — Да сам не знаю! – Шэдоу сжал опустевшую банку нулёвки и бросил её на пол, — подходим к финальной части, – так он отзывался о своём рассказе, точнее, об его окончании, — я шёл домой с таким хорошим настроением… И почему-то, проходя мимо цветочного, где я покупал там обёрточную бумагу и пакет на лентах… Да-да, я упаковывал подарок! – Немного повредничал парень, – и-и-и словно цветы так и говорили, купить их. А что? Лишние деньги всё равно валялись в карманах… Ну-у… Как видишь, я взял всё, что мне понравилось! Всех тех деток, которые прямо-таки сияли и жалобно молили потратиться на них! – привстал Шэдоу, — вот гортензии! – Указал он пальцем на букет, лежащий на стопке холстов. Воздушные бутоны нежно-голубого цвета сохраняли свою форму, но казалось, что вот-вот поплывут, прямо как волны, — там, в вазе! Вот, у балкона которая, стоят пионы. Розовые, не мой любимый цвет, но тянут на сопливую нежнятину. Её я тоже, кстати, не люблю, – злобно посмеялся тот, — банально розы, ну, видишь, они везде… вот герберы, георгины… Немного ромашек… И там, вон там, подсолнухи! – Художник метнул взгляд в открытую дверь спальни, откуда высвечивались яркие солнышки – подсолнухи в новой зелёной вазе.       — Вы… Хозяин… Конечно, – не мог связать и двух слов слушатель, смотря то вправо, то влево, стараясь не ослепнуть от количества цветов, которые кишели в двушке друга. Букеты, одиночные цветы, в вазе… На это потрачено было немало денег – да что этому человеку, важно это что ли? Родительский дом в пригороде приносит дополнительный доход… Художник не думает о тратах, когда дело касается искусства – его биологической потребности, которая сейчас играла звёздочками в глазах. Актёр озвучки смотрел на названные бутоны и запоминал их названия – так, на всякий случай. Самую яркую улыбку он посвятил подсолнухам – видимо, они ему очень нравятся. Хотя всё это странно – Шэдоу Милк никогда не любил их… За такой короткий срок в пару дней он успел… Измениться. Блэк Сапфир поймал в помещении ещё один букет с голубыми, почти синими цветами. Это были не те, что друг называл ранее… Юноша прищурился и убедился в этом. Дёрнув подбородком, он обратился к деятелю искусств, — а эти? Выглядят очень хорошо.       — Это… Погоди-ка… Да, голубые гиацинты, – поправил очки на переносице тот, — загляденье, правда? А на языке цветов они означают… Хм… Как там было… Гармонию, организованность, цельность…       — Всё, что Вам не подходит, – саркастично вставил парень.       — А ну пасть закрыл! – Рявкнул тот, — я тебе рассказываю, а ты смеешь перебивать?!       — Прости-прости.       — Ну и чёрт с тобой, – художник недовольно закатил глаза и принялся искать в пакете пачку сигарет. Вытащив одну, он помотал головой, чтобы приятель её зажёг. Актёр озвучки рядом ухмыльнулся, тоже взял свою в зубы, и обе поджёг.       В реальности, ранее пустой и пыльной, постепенно зацвела жизнь. В помещение минут десять сочился свет, пока на улице снова не пропало солнце. Юноши тихонько курили, метая взгляды с одних цветов на другие, со стопки холстов на один большой, в углу подписанный как «Безумие». В глазах Блэк Сапфира мигало много вариантов, как бы Шэдоу Милк заполнил эту белоснежную пустоту: может, он бы написал те гиацинты, ведь они при другом освещении они так и веяли холодом, а может наоборот, заполнил бы холст теми розовыми бутонами? Нет, это было бы не в его духе… Вспоминая, как же художник смотрел на подсолнухи, его приятель твёрдо решил одно – скорее всего, через несколько дней или же неделю, на холсте будут написаны именно они – именно солнышки, может, не такие яркие, но подсолнухи.       Дым сигарет витал в зале, смешиваясь с ароматом цветов, отчего Шэдоу Милк закашлял – слишком многое бьёт в его лёгкие, и снова вернулся в своё удобное положение: голова на чужом плече, ноги на подлокотнике… Мыслями он не был с Блэк Сапфиром – находился во вчерашнем дне, вместе с Пьюр Ваниллой, когда они молча взирали на картину. И сейчас в голове художника бегала мысль, что психиатр его понимает – одним своим молчанием. Один факт, что они стояли рядом друг с другом и ничего не говорили, не испытывая беспокойства, говорил об этом. Юноша привык, что в его окружении одни фрики, но Ванилла был другим… Но тоже фриком, просто другого вида. Доктор-мозгоправ, наверное, разделяет это – по крайней мере так хочется думать. Сапфиру оставалось лишь гадать, что в голове у приятеля, а это сделать труднее всего. Что в голове деятеля искусств? Этот вопрос равняется другим, как «сколько песчинок на Земле?» и «сколько звёзд в галактике?» Подул сильный ветер, и Шэдоу резко вздрогнул. Поднявшись, он отодвинул вазу на полу и закрыл дверь балкона. Теплее не стало.

***

      — Слышите, хозяин? – Прервал нависшую тишину юноша, — дождь…       И вправду: когда художник прислушался, то в голову стали стучать капли.        — Из кошек и собак… – Кивнул тот, — проливной…       — И вправду…       За окном потемнело. Окурки лежали в пепельнице. Парни меняли своё положение на диване, иногда о чём-то переговаривали, и снова замолкали. Художник выглядел задумчиво после того всплеска – актёр озвучки, желавший поскорее рассказать, что произошло в студии, лишь откладывал и откладывал, ждал, когда его приятель спросит об этом. Но они слушали дождь. Не курили…

***

      — Ой, точно. Курица. Если сейчас не приготовим, то придётся уже на завтра отложить, – вскочил парень с дивана и побежал на кухню, — но-о-о я сначала поставлю чайник!       — Наконец-то… Хозяин, погодите!       Сапфир, удивлённый такой скорости, тоже постепенно перекочевал на кухню. Тесную, но такую родную, с желтой лампочкой и наполовину закрытыми жалюзями. Он сел за стол, пока Шэдоу затянул волосы в пучок, а потом начал возиться у плиты, ставить чайник на огонь, а потом принялся искать кастрюли, рыться в шкафчиках. Гость открыл чужой холодильник (ведь если бы он спросил разрешения, то получил бы пинок в колено – «чувствуй себя как дома!» подразумевало действительно как дома), вытащил оттуда купленные сливки и поставил их на столешницу, рядом с владельцем сей хором.        Шэдоу Милк набрал холодной воды в кастрюлю и её тоже поставил на огонь. Пачка спагетти сломалась напополам в его руках и полностью погрузилась в приготовленную ёмкость – осталось ждать кипения. С курицей дела обстояли немного труднее – она покрылась ледком, пока лежала в холодильнике. Юноша пытался порезать приготовленные куски мяса так, но нож не брал их. Поэтому, под предлогом Блэк Сапфира, положил её греться в микроволновку на тридцать секунд. Пока она крутилась на тарелке, актёр озвучки снова вернулся за стол и постучал по нему пальцами, покрашенными в чёрный.       Художник стоял у столешницы и ждал заветного писка микроволновки. Актёр озвучки то и дело смотрел на принесённую плитку шоколада и банку пива, переводил взгляд на плиту и всё думал о том, как бы рассказать о произошедшем…        — Что кстати в студии происходит? – После того, как юноша вытащил курицу и принялся резать её на мелкие кусочки, почти кубики, он поинтересовался о последних событиях на чужой работе. Как никак, мысли и беспокойство за друга преследовали его со вчерашнего дня.       — Думал, что не спросите, – улыбнулся тот и положил щёку на ладонь, — помнишь ту сучку?       — Блядь, – выругался в ответ Шэдоу, — и что у вас там за мутка?       — Начала всякую хрень нести, – нахмурился друг, словно переживал этот разговор снова, — мол, что я её оскорбляю, унижаю. Да-да, не она меня дерьмом поливала с головы до ног…        — А остальные что? Поддержали её что ли?! – Начала накаляться обстановка, что курица с доски слишком «агрессивно» полетела на разогретую сковородку.       — Представь, что ты идёшь на работу, а у входа в студию уже начинают твердить, что кто-то видеть тебя не хочет, – вздохнул парень, — заходишь внутрь, а там уже девушки бегают с салфетками чужие сопли вытирать.        — Ещё и ревёт, – накрыл крышкой курицу Шэдоу, — вот су…       — И погоди, погоди. Мы вчера с ней обсуждали опять же её текст и мою озвучку. Я попросился работать в паре с другим переводчиком. Знаешь же, как у нас в студии, да? Переводчик плюс актёр… Переводчик плюс актёр… Ну, «стиль» примерно у всех один и тот же, а так, чтобы много времени не занимать, то каждый переводит реплики для определённого человека… И с ней у меня никак ничего не выходит. Всё слишком сухое. Я и то лучше додумываю, – пожал плечами Сапфир и посмеялся, — она оскорбилась. Явно… И пошла плакаться всем. Как и любая другая тварь, вывернула всё против меня – не по ситуации обсуждала, а затронула все мои промахи. Я почти год у них работаю, неужели нельзя привыкнуть к моему характеру? К тому же, даже в социальных сетях пишут о том, что «Блэк Сапфир тащит озвучку!!» – спародировал подростковый голос актёр озвучки, — без меня чего они будут делать?        Шэдоу, по всему своему виду, готовый оскорблять, убивать и ругаться, скрестил руки на груди и сверлил взглядом Сапфира, который, высказавшись, почувствовал облегчение.       — Хозяин, успокойтесь, – помахал он руками перед собой.       — Как мне успокоиться?! – Рявкнул юноша, — завтра же пойду и мы с ними поговорим! Окончательно!       — Нет-нет, не стоит! – Пытался смягчить приятель, — всё равно пару серий озвучить и уже собираюсь уйти… К тому же, какой-то новенький переводчик, такой… Славный малый, после всей этой ругани, когда я ушёл, предложил работать в паре… Сильвер… Как там его…       — У-у-у, сука-а… – потёр глаза художник, — ты безнадёжен!        Гость за столом улыбнулся и тем самым стал ещё более раздражать. Курица на сковородке зашипела – Шэдоу Милк быстро снял с неё крышку и убавил огонь. Оставалось залить сливками, помешать, и ещё минут пять ждать, посыпать зеленью… Спагетти в свою очередь были почти готовы. Чайник начинал дымить. Его недавно наполняли, поэтому парни ждали свистка.        — Не даёшь мне за тебя постоять, – проворчал парень, достав деревянную лопатку, — ненавижу тебя.       — Да ну-у, – достал телефон из кармана тот, — давай лучше послушаем что-нибудь?       — С твоего паршивого плейлиста? Ну нет! – Возразил художник, грозив лопаткой.       — Я рад, что ты за! Так, что тут у нас… – Листал пальцем треки актёр озвучки, — вот у Шугар новая песня недавно вышла, не хочешь послушать?       — О Господи! – Закрыл лицо рукой Шэдоу, — ни в коем, блядь, случае. Я знал, что у тебя ужасный вкус, но не настолько же.       — Ну-ну, хозяин. Что Вы так о бывшей однокласснице-е-е? – Жалобно протянул тот, — девушке поддержка нужна, а Вы… Хах, вообще.       Этернал Шугар была одноклассницей парней. Сейчас же стала певичкой, чьи клипы начали набирать огромную популярность. В старшей школе устраивала лучшие вечеринки и ночёвки – приглашала туда всех и каждого, ведь денег и так было хоть отбавляй – всегда хватало! Её истории всегда были наполнены фотографиями и видео, где она попивала мохито вместе с подружками, танцевала на фоне розового освещения, ела с одноклассниками пиццу или купалась в бассейне вместе с надувным фламинго. Шэдоу Милк был о ней очень плохого мнения – свои обиды, сохранившиеся вплоть до сегодняшнего дня. Блэк Сапфир, пускай и особо с ней не дружил, всё равно находился в хороших отношениях с девушкой – на общих вечеринках друг другу улыбались, бывало, что парень получал и поцелуй в щёчку. Поэтому и после выпускного он продолжал ставить лайки на её истории, комментировать клипы и читать все посты в блоге.       Сапфир увеличил громкость звука и поставил её последнюю песню.        — Да выруби ты её! – Крикнул Шэдоу, — я оглохну скоро!!       Юноша посмеялся с его реакции и поставил песню на стоп.       — Что у вас там на личном фронте было вообще… Не видел ни разу, чтобы вы разговаривали… Ха-ха, хотя ранее ставили на то, что хозяин встречается с миле-е-ейшей девушкой нашего класса, – саркастично выдал тот, и, поймав на себе удивлённый взгляд, только тогда понял, что ляпнул что-то не то, — ты не…       — ВЫ ЧТО?! – Крикнул на всю кухню парень.       — Ха-ха, хозяин. Нет, Вы не так пон…       — ЗАБИРАЙ СВОЙ МЕТАЛЛОЛОМ И ВЫМЕТАЙСЯ! – Указав лопаткой в сторону коридора, Шэдоу Милк, словно всерьёз, ждал пока его приятель встанет и выйдет. Такая новость вывела его из себя не на шутку.       — Хозя-я-яин.       — Я думал, что мы друзья! А ты! Ты… Скрывал от меня это?! Ладно скрывал, принимал в участие! – Стукнул себя кулаком по лбу художник.       — Нет-нет, я-то активно не ставил… – Поняв, что тема разговора было опасной, Блэк Сапфир постарался аккуратно сменить её, — кстати, я так и не понял, почему ты так и не согласился пойти ни на одну её вечеринку?        — Знаешь ли, я бы пошёл, да-да, если бы меня пригласили! А эта дура вплоть до старшей школы меня игнорировала. Хотел выяснить, в чём проблема, и знаешь, что она сказала?        — М..?       — «Ты на маньяка похож, всех моих друзей распугаешь».       Сапфир не сдержался и рассмеялся.        — Сука, да не смешно!! Я хотел ей врезать! И на выпускном она сказала, чтобы я даже не слушал о её вечеринке прощальной!        — И поэтому мы с тобой вместе пошли по домам… Эх-х… – Вздохнул юноша, — какие времена…       — Мы тогда оба в хлам были, – ухмыльнулся Шэдоу.       — Точнее только ты… Хих.       Юноша продолжил листать треки, лёгкими движениями пальцев смахивая всё вверх. Он нашёл очередную песню, которая, судя по его довольному выражению лица, не понравится приятелю – и включил её, встав с места и начав пританцовывать.       — Да Сапфир… – запрокинул голову парень, — прекрати издеваться, а?       — Тоже новинка, пару лет назад, – щёлкнул пальцами тот, — и текст ничего так.        — До сих пор помню клип… Такая брехня, честно, – прибавил огня под курицей парень.       — А мне нравится. У-о-о-о-у-у… – Парень покрутился и так в тесном помещении и приблизился к своему другу, напевая ему чуть ли не в ухо, — почему ты ведёшь себя как чужой человек? Почему ты так со мной обращаешься? Оу-оу-оу…       — Позови меня, – начал двигаться в такт песни юноша за плитой, — позови…     — Если ты любишь меня, то дай мне это услышать… Позови меня, позови… – На лице Сапфира искрилась улыбка.    — Я очень хочу тебе верить, – дёрнул бровями Шэдоу и добавил немного зелени в курице, — в твоих объятиях мне очень одиноко..~       — Я чувствую, как ты ломаешь мне сердце– положил свою щёку на плечо юноши приятель, — позови меня… Позови…       — Если любишь, то дай себя услышать, – в один голос закончили припев парни.       — А говорили, что не любите, хозяин, – потянулся к жарящейся курице пальцами парень.       — А ну, руки прочь, – пригрозил лопаткой тот, — да, не люблю! Ты мне надоедаешь с этими дешманскими песенками, как их не запомнить?!       — Хах, да-да… Надо прекратить издеваться. Сейчас поставлю то, что нам обоим нравится.       Вернувшись к телефону, Блэк Сапфир быстренько пролистнул весь свой плейлист до конца и в первых скачанных песнях нажал на файл. Треугольничек превратился в две палочки, и с первых же секунд Шэдоу Милк узнал эту песню – не нужно было смотреть на её название, обложку… Ох, это были «Hot freaks».       — Наш выпускной! – Обрадованно воскликнул художник, убрав лопатку на столешницу и выключив огонь под сковородкой.       — Да-да, – поддержал его гость.       Первый куплет парни не пропели – упоминание Шакиры отобразилось недовольством на лице художника, и поэтому Сапфир голосом прочитал только последнюю строчку: «боюсь, что никто не посчитает меня особенным».       И когда по звучанию парень уловил, что вот-вот начнётся припев, вместе с приятелем они начали петь, не стесняясь, во весь голос:       — Пиши мне письма чернилами на бумаге! – Щёлкая пальцами и указывая друг на друга, как бы, «я посвящаю эти строчки тебе», — я так запутался, что готов расплакаться! В чём же твой секрет? Я готов его сберечь!       Сберечь до самой смерти.       В момент они снова обнялись. Снова покрутились, задев задвинутый стул. Наполнили кухню громким смехом.       — Так-так… Твой мастер Шэдоу Милк закончил с великим блюдом!        — Мастер?..       — Да. Теперь зови меня мастером!       Шэдоу вылил воду в кастрюли, в которой лежали готовые спагетти. Сапфир сел за стол и с нетерпением ждал, пока перед ним положат тарелку с ароматной курицей в сливках – с блюдом их дружбы. Ели они медленно, но всё равно почти полностью опустошили и кастрюлю, и сковородку, чайник за это время успел остыть – не беда, ещё раз на огонь. Ведь шоколад идёт в желудок только с горячим чаем – или с одной банкой пива-нулёвки, которую они отложили на потом.

***

      Ночью начиналась самая любимая часть любой ночёвки. Когда уличная одежда летит на любой свободный стул или гладильную доску, вы оба одеты в самые-самые странные футболки двулетней давности, снимаете с себя носки, тащите пепельницу, сигареты, включаете телевизор и садитесь на двуспальную кровать, накрыв ноги. Программы об американских торгошах были любимыми у парней – они узнавали много нового и интересного, связанного с историей, известными личностями или любыми другими вещами. Особенно нравилась часть, когда приглашали экспертов, но Шэдоу Милк ещё больше любил угадывать цену. Блэк Сапфир всячески подкладывал его, и сейчас, когда художник назвал цену вдове меньше конечной, парень сказал:       — Опять так дёшево?       — Не, ну, – сделал затяжку юноша, — посмотри на эту хрень. Я бы больше не дал.       — Ну-ну, тебе и твоей бабке лучше знать.       — Мои гены разбавлены, – выдохнул Шэдоу, — а будь чистокровным, то прикинь как бы занижал цены. Как моя покойная карга… Старая еврейка.       — У всего свои плюсы.       — В виде двух минусов: матери и бабушки. Мда-а, хоть где-то я благодарен отцу. Подай пепельницу…       Сапфир взял за края пепельницу, лежащую на тумбе, и аккуратно положил её на одеяло. Сожгут они постель или нет – вопрос вторичный. Парни делили банку пива на двоих и переговаривались насчёт принесённых товаров, вставляя рассказы и глупые истории, которые они им напоминали. Шэдоу было хорошо – ни одной лишней мысли в голове, всё, что сейчас его окружало имело положительное влияние – сигареты, пиво, приятель… Вроде бы… Ничего и не изменилось, всё оставалось таким же, как и несколько недель назад. Художник где-то в душе благодарил психиатра, ведь именно он послужил его вдохновению и идее потраченных денег на цветы – на подсолнухи в вазе, которые он еле как видит в темноте, и хорошему настроению. Но не менее он был благодарен своему рабу – просто за его существование, за то, что сейчас смотрит с ним их любимые программы – по их окончании переключили на какой-то сериал и с его пятой серии пытались вникнуть в сюжет, за то, что уступил больше половины банки, и конечно же за то, что он положил свою голову на плечо парня. И на такой прекрасной ноте подходил к концу их день.

***

      Несмотря на то, что с началом консультаций у психиатра Шэдоу получил немало положительный эмоций и чувств, проблемы со сном обрели новый окрас – если засыпает он по-прежнему поздно, то теперь не лежит до обеда, как мертвец – встанет где-то под утро с каким-то непонятным страхом внутри, и давай шастать по квартире. В эту ночь он даже проснулся, вздрогнул. И когда парень собрался снова встать и сделать обход своей квартиры, дабы как-то успокоиться, он почувствовал чужую руку на своём плече – стоп, кто это?! И только художник собирался перевернуться на другой бок, чтобы сбросить её, как он опомнился: точно, это же Сапфир. В темноте его почти не видно… Но если приглядеться, то Шэдоу Милк постепенно узнавал это кольцо на носу, аккуратный острый нос, большие глаза… Актёр озвучки, кажется, понял, что что-то не так – его рука скользнула по плечу и остановилась на чужой ладони, крепко сжав пальцы.       —…Что-то стряслось?.. – Сквозь сон пробормотал он.       — Нет… – Ухмыльнулся Шэдоу, — с тобой всегда всё хорошо.