Код: неон

      Утро выдалось мерзким и холодным. А ещё над ухом у Леви какая-то мошка пищала, что он взбесился с полоборота, только встать успел.              Мусор надо вынести.              Он потянулся и стащил с себя простынь, прохладный воздух ущипнул за оголённую кожу торса. Вдруг он вспомнил о том, что наговорил Рин прошлым вечером и замер. Он понимал, что это было правильно, что это было необходимо, и всё в таком духе, но… Не так прямо же нужно было это делать. Или как раз так и нужно… Леви не понимал.              Леви вообще ничего не понимал.              С чего он решил, что это стоит делать так? С чего он вообще решился высказать всё, что было на душе? Грудную клетку Аккермана словно пробили насквозь, а сам он улавливал мерцающий показатель пульса на индикаторе биопроцессов и жалел. Жалел, что вообще позволил себе всё это чувствовать.              Потом ведь будет очень больно.              Леви глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаивая беснующийся кровоток, норовящий остановить его бедное, и без того потрёпанное сердце. Он натянул футболку и последовал в душ, откуда сразу направился обратно — переодеваться в то, в чём поедет на налёт. Проходя мимо комнаты Армина, услышал оттуда какой-то грохот и остановился. Скорее всего пацан просто что-то уронил из-за нарастающего приступа паники.              Аккерман закатил глаза и постучался в дверь. В конце концов, все волнуются перед первой вылазкой на перестрелку, несмотря на то, какую роль в этом предстоит играть.              — Не заперто, — бодро и нервно отозвался Арлерт откуда-то из глубины комнаты.              Леви открыл дверь и замер. Комната была приведена в порядок, какого не видела очень давно. Все книги на полках разложены в порядке, по авторам и названиям; из приоткрытого шкафа было заметно то, что все вещи сложены по цветовым оттенкам в аккуратные стопки; обе кровати застелены, как в дорогущих отелях для корпоратов; а сам пацан был занят тем, что выгребал спортивный инвентарь из-под кровати Оруо.              Армин, обернувшись и увидев недоумевающего Леви, побледнел на несколько тонов и замер в странной позе на полу. Рядом с Аккерманом в дверном проёме возникла Мао, тоже застыв.              — Я сделал что-то не так? — он неуклюже уселся на пол, в более удобное положение и огляделся. — Не стоило, наверное, трогать их… Простите, я…              — Тс-с-с, — Рин приложила палец к губам и, натянув привычную ухмылку, повернулась к Леви. — Кажется, ты только что вошёл в список любимчиков нашего хмурого друга.              Леви прошёл дальше и, покрутившись на месте, оглядел комнату ещё раз. Затем, уперев одну руку в бок, а другой потерев переносицу, повернулся к Армину.              — Ты спал вообще? — выгнув одну бровь, спросил он.              — Немного… Часа четыре или пять… — Арлерт снова посмотрел на гантели, которые всё это время пытался вытащить из-под кровати. — Я могу вернуть всё как было, если…              Леви жестом остановил его попытку оправдаться. Он подошёл к нему и помог вытащить гантели, которые — для скудного на физическую силу Армина — были неподъёмными.              — Куда ты хотел их положить? — держа в каждой руке по двадцать килограмм веса, даже не пыхтя, спросил Аккерман.              Армин округлил глаза и быстро поднялся, начиная суетиться по комнате и что-то искать. В конечном счёте он вытащил из шкафа какую-то подставку, которую Леви вообще никогда не видел. Арлерт поставил её в угол комнаты, у изголовья кровати, принадлежавшей когда-то Оруо.              — Вот, я её ещё ночью откопал, — пояснял мелкий, пока Леви выставлял всё на места, — сначала не понял, почему подставка есть, а самих гантель нет. А потом под другую кровать заглянул, ну и… нашёл. Вы точно не злитесь?              Леви молча переложил оставшиеся грузы и, выпрямившись, обернулся к Армину. Конечно, он не злился. Он похлопал Армина по плечу, — костлявому, почти хрупкому под его ладонью. Пацан вздрогнул, но не отстранился.              — Злюсь? — наконец выдавил Аккерман, окидывая взглядом безупречный порядок. — Нет. Просто не понимаю. Зачем?              Армин нервно провёл рукой по затылку, смотря куда-то мимо Леви, в угол комнаты, где пыль теперь и вовсе, наверное, боялась появиться.              — Я… не знаю. Руки сами… Думал, поможет сосредоточиться, а получилось наоборот, — он обернулся на Рин, всё так же прислонившуюся к косяку двери с каменным лицом, за которым скрывалось дикое любопытство. — Когда я волнуюсь, мне нужно… структурировать хаос. Внешний… Чтобы хоть как-то усмирить внутренний.              — Усмирить, говоришь… — Рин фыркнула, оттолкнувшись от дверного косяка и лениво пройдясь вдоль полок с книгами. Она провела пальцем по корешку какого-то тома, проверяя на пыль. Не нашла. — Ты тут весь бардак в структурирование превратил.              Леви не сразу нашёл, что добавить. Его взгляд скользнул по идеально сложенным стопкам одежды, по ровным линиям простыней. В этой наведённой чистоте было что-то… неуместное. Как памятник на свежей могиле. Красиво, но мёртво. Его желудок сжался от едкого, знакомого чувства вины. Это он привёл сюда этого ребёнка, похожего на учёного хомячка, и бросил в море призраков из его прошлого. Конечно, пацан пытался обустроить помещение по своему усмотрению. Сделать его безопасным для собственного понимания. Убрать призраков вместе с пылью.              — Пусть будет так, — наконец произнёс Леви. — Лишь бы ничего не мешалось под ногами. Только книги Эрда обратно на свои места верни… Он их по другой системе раскладывал.              Армин тут же встрепенулся, глаза загорелись азартом библиотекаря, попавшего в райский архив.              — Конечно! Я просто по алфавиту… А какая у него была система? Хронологическая? По жанрам? Или…              — По запаху, блять, — не выдержала Рин, закатывая глаза и улыбаясь. — Он их по тому, как пахнет переплёт, раскладывал. Старые пахнут бухлом и табаком, те, что новее — клеем и дешёвым синтетическим кофе. Ты теперь всё понюхаешь и переложишь?              Армин замер с открытым ртом, его взгляд метнулся от аккуратных рядов к Леви в поисках подтверждения этого безумия. Аккерман лишь тяжело вздохнул, чувствуя, как нарастает знакомая головная боль. Конечно, Рин не знала, как раскладывал книги Эрд. Она же его вообще не знала.              — Она шутит, — буркнул Леви. — Ладно, оставь книги. Всё, ты собрался? Проверил, что тебе там потребуется? Софт там… или что?              Вопросы, как щелчки по носу, вернули Арлерта в реальность. Он закивал с такой скоростью, будто пытался взлететь.              — Да! То есть, почти. Осталось только проверить стабильность связи через защищённые каналы и… Э-э-э… Сходить в туалет…              — Вот это уже полезное дело, — Рин хлопнула его по спине, отчего пацан кашлянул и сделал шаг вперёд. — Давай, беги. А мы тут пока с ежом решим, кто из нас больше похож на садового фламинго после твоего апгрейда комнаты.              Аккерман поморщился от клички, которой его наградила Мао. Как только Армин скрылся за дверью, устремившись в сторону санузла, в комнате повисла тишина. Леви упёрся взглядом в идеально заправленную кровать Оруо. Он представил, как тот ворочался бы и ругался, увидев это цирковое представление. «На кой чёрт, а? Я тут спал, а не на сайты для взрослых снимался!» — донёсся бы из прошлого его хриплый голос.              Рин подошла ближе, нарушая его мрачные мысли.              — Ну что, ёж? Готов к сегодняшнему цирку? Или твои иголки опять в разные стороны торчать будут? — она пальцами сымитировала то ли рожки, то ли иголки, торчащие из головы.              Он повернулся к ней. Её лицо было спокойным, без намёка на вчерашнюю обиду или сегодняшнюю насмешку. Просто сгруз нервного напряжения. Они оба знали, что всё может пойти не так, оба понимали, что шансы — дерьмовые и стремятся к нулю.              — Иголки всегда торчат, — пробормотал он. — К этому привыкнуть надо.              — Привыкать — не в моих правилах, — она усмехнулась. — Лучше уклониться.              Он хотел что-то ответить, но в кармане завибрировал телефон. Леви достал его, на экране горело имя «Фарид». Принял вызов, поднеся к уху.              — Говори.              — Фургон готов, — раздался в трубке голос Фарида, на фоне слышался рёв двигателя и уличный гул. — Всё по списку: кресло, охлаждение, экраны, связь. Стоит на парковке старого торгового центра, как и договаривались. Рядом Ханджи, которая на своём монстре сидит, скучает. Когда вас ждать?              Леви перевёл взгляд на Рин, которая уже внимательно смотрела на него, уловив суть разговора.              — Минут через двадцать будем. Моблит тоже там? — задал он вопрос ради поддержания разговора.              Конечно, Моблит был там, он же от Зоэ не отлипает совсем. Фарид фыркнул:              — Он уже пытался припаять к мониторам дополнительный вентилятор. Зоэ чуть не прибила его огнетушителем. В общем, ждём, не задерживайтесь.              Связь прервалась. Леви сунул телефон в карман.              — Слышала?              — Ага, — Рин уже двинулась к выходу из комнаты и кивнула в сторону туалета. — Дадим ему ещё пять минут на медитацию в сортире?              — Иди переодевайся. Я его позову.              Рин кивнула и скрылась в коридоре. Леви остался стоять посреди вылизанной комнаты, среди призраков, которые теперь казались ещё тише, ещё дальше из-за этого наведённого порядка. Он чувствовал привычное напряжение в плечах и повёл ими в стороны, разминая. Но поверх этого — странное, давно забытое чувство… ответственности. Не только за себя, — за этого испуганного пацана, который пытается победить внутренний хаос уборкой; за эту безумную девчонку, что смотрит на смерть как на очередное приключение.              Он вышел в коридор и направился к санузлу. Пора было собираться. Наступал тот самый день, когда всем им предстояло проверить, чего стоит их хрупкий, безумный союз, — продолжения или трагической смерти в один день, как в худших фильмах.              

***

      Квадра Леви с тихим шелестом камешков под колёсами вырулила на пустынную парковку заброшенного торгового центра. Бетон под машиной был испещрён трещинами, через которые пробивалась скудная пустошная растительность. Вдалеке, под разбитым козырьком главного входа, маячили два силуэта — Ханджи, прислонившаяся к своему медицинскому фургону, и Моблит, что-то яростно ковыряющий в открытом багажнике.              Но куда большее внимание Леви привлекла другая группа. Рядом с запотевшим изнутри, неприметным фургоном, который должен был стать «операционной» Армина, стояли трое. Фарид, — его спина узнаваема с любого ракурса, — и двое его «надежных ребят» — парень и девушка. Леви видел их пару раз — наёмники из Посмертия, тихие, эффективные и до безобразия преданные только Фариду.              Фарид что-то говорил, его плечи вздрагивали от смеха. Парень, высокий и угловатый, с хищным оскалом, отвечал ему на французском, который был его родным языком. Девушка, чьё лицо было непроницаемой маской — когда Аккерман видел её в Посмертии — слегка улыбалась, глядя на своего друга. Но её взгляд, острый и внимательный, тут же поймал движение квадры и мгновенно стал пустым и отстранённым.              Леви заглушил двигатель. Тишина, наступившая после рёва мотора, казалась оглушительной.              — Ну, топай, айтишник, — бросил он через плечо Армину, который на заднем сиденье уже поправлял одежду, чтобы аккуратно выйти.              Пока пацан, бормоча что-то себе под нос, вылезал и плёлся к фургону, где его уже ждал Моблит, Леви вышел из машины. Рин выпорхнула с другой стороны, будто её вытолкнула пружина, и направилась к группе Фарида.              Фарид, заметив её, широко улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась у него редко и только с самыми проверенными людьми. Он шагнул навстречу, обнял Рин за плечи с какой-то бравадной нежностью и что-то сказал ей на ухо. И она… она не отстранилась, не съехидничала, — лишь коротко рассмеялась в ответ, позволив его руке задержаться на своей спине на секунду дольше необходимого.              Что-то холодное и горькое кольнуло Леви под рёбра. Это было что-то странное для его понимания, вне досягаемости. Более глупое, слабое и более ядовитое, чем обычная злость. Чувство, будто ты стоишь за стеклом, а на той стороне — жизнь, в которой у тебя нет места.              И главное — он не понимал откуда оно взялось. Фарид был его якорем — тем, кто тащил его на свет после того, как всё рухнуло. Кто приходил ночью, чтобы молча посидеть на кухне с бутылкой дешёвого виски, не требуя ни разговоров, ни объяснений. И теперь этот якорь, эта опора, так легко и естественно обратила всё своё внимание на ту, что вломилась в их жизнь как ураган. Леви думал, что возникли ощущения именно поэтому.              Он просто пытается её подбодрить. Как и всех нас. Он всегда так делает.              Леви пытался убедить себя, но картинка не желала встраиваться в эту логичную цепочку. Рука Фарида на её спине казалась слишком уж привычной. Будто он уже много раз так делал.              Он отвернулся, делая вид, что проверяет запер ли машину. В горле стоял ком.              Глупо. Просто ебануто глупо.              Впереди — самоубийственная вылазка, а он тут считает взгляды и прикосновения своего же друга.              — Эй, Леви! — окликнул его Фарид. Леви обернулся, надев на лицо привычную каменную маску. — Прекрати уже хмуриться, как будто тебя на похороны привезли. Всё схвачено, ребята готовы.              Парень и девушка, стоявшие чуть поодаль, кивнули молча, их глаза оценивающе скользнули по Леви. Девушка лишь слегка склонила голову. Рин уже отошла от Фарида и проверяла затвор своего пистолета, снова став собранной и отстранённой.              — Ну, знакомься, — Фарид, тронув Леви за плечо, повернулся на двух ребят, указывая на них свободной рукой, — это Эрен и Микаса. Наш язык понимают, Микаса даже неплохо им владеет, а этот дуралей, — он махнул на парня, — ничего запомнить не может. Droite?              Эрен мгновенно оживился и быстро закивал головой.              — Oui, oui, c'est vrai.              — Р’ада поз’накомиться, — с выраженным французским акцентом сказала Микаса, протянув ладонь для рукопожатия.              Леви принял её ладонь, кивнув. Эрен, улыбаясь во все тридцать два, повторил жест за Микасой, отчего Фарид расхохотался:              — Мне кажется, если она начнет с кем-то флиртовать, он сделает то же самое, лишь бы влиться в разговор, — он хмыкнул, когда заметил как девушка закатила глаза.              На систему, вшитую в ЦНС, поступил звонок от Армина. Леви принял.              — ПРОСТИТЕ, — раздался в канале связи голос Армина, звучавший неестественно громко и чётко, отчего Леви дёрнулся и чуть не согнулся пополам, — я… Э-э-э… Подключаю вас к локальной подсети. Не пугайтесь, возможен лёгкий шум в ушах. Мне нужно дозвониться до систем остальных. Вы меня хорошо слышите?              — Да дозванивайся до них уже, — сдерживая ругательства сказал Леви, — я чуть не оглох.              Леви поморщился, когда в висках на секунду прожужжало что-то тонкое и высокое. Красный индикатор в углу его зрения замигал, подтверждая подключение. Фарид и остальные тоже слегка сморщились, когда прошли ту же процедуру.              — Простите ещё раз… Меня всем слышно? — снова стало слышно Армина.              — Слышно-слышно, — прозвучал голос Рин прямо в голове Леви.              То же самое слышали и остальные, и когда Аккерман взглянул на Фарида, заметил на его лице едва уловимую усмешку. Он спешно отвернулся, проверяя остальную группу.              — Я вчера изучил строительные планы зданий и нашёл одну интересную деталь, — снова послышался Армин, — господину… эм… Леви и госпож…              — Армин, ты дурачок? Зови нас по именам без приставок высших сословий, — все немного повеселели от замечания Рин и снова замолчали, когда Арлерт исправился.              — Я… Ладно. Хорошо, — выдохнул он, начиная торопливо, — в общем, Леви и Рин не обязательно ехать с… Фаридом и… — он замялся. Наверно, смотрел на имена контактов. — Эм… Это французский? Господи, ладно… Им не нужно ехать с Фаридом, Эреном и Микасой до Ориона. В подземной части парковки торгового центра есть канализации и вентиляционные шахты, соединённые с подвалом Ориона.              — Ils ne viendront pas avec nous?              — Je t'expliquerai plus tard, tais-toi, — сказал в ответ Эрену Фарид.              — Тогда через вентиляции, — кивнул Леви сам себе, глядя в пол. — Ты уверен, что они надёжные и нас там не засекут?              — Да, подвалы Ориона используют под склад, но так как выставка совсем скоро, думаю, оттуда всё вынесли, — бодро подтвердил Армин. — Там есть камеры, я уже подключился. В темноте, конечно, мало что можно разобрать, но при сканировании всего этажа — движения не уловил, там чисто. Да и во всём здании тоже…              Леви бросил взгляд на Рин. Та уже смотрела на него, с выражением лица: «Ну, чего ждём?». Он кивнул в сторону тёмного въезда на подземный паркинг. Без лишних слов они двинулись в путь, оставив Фарида с его командой готовиться к отвлекающему манёвру у главного входа.              Спуск на парковку был стремительным. Влажный, пропитанный запахом машинного масла и остывшего бетона воздух ударил в лицо. Армин вёл их, как экскурсовод, сначала по парковке, а потом по лабиринту канализации, через которую можно было попасть в вентиляции. Голос пацана звучал в их ушах ровным, сосредоточенным потоком:              — Налево… Теперь прямо, мимо груды ящиков… Видите серую дверь с надписью «Технические помещения»? Она должна быть не заперта… Да, отлично. За ней — лестница вниз. Там и будет вход в вентшахту.              Дверь действительно поддалась с лёгким скрипом. Леви приоткрыл её ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, Рин пролезла следом. Они оказались в узком, тускло освещённом бетонном колодце. Где-то внизу слышалось глухое гудение насосов.              — Шахта прямо перед вами, — продолжал Армин. — Решётку надо снять. Дальше — прямо, никуда не сворачивая. Попробую провести прямо до главного помещения по шахтам. Кажется, нашёл другой путь. Вы не против? С подвала путь будет намного длиннее.              Аккерман обернулся, молча советуясь с напарницей. Она пожала плечами, мол: «Решай, мне без разницы».              — Не против, — в итоге ответил он.              Леви пальцами поддел ржавые крепления, металл заскрипел, но поддался. Открылся чёрный, узкий проход, из которого потянуло спёртым, пыльным воздухом.              — Пошли, — бросил он через плечо и первым нырнул в темноту.              Ползти пришлось долго. Пыль забивала нос и рот, холодный металл скоб больно впивался в колени, даже через ткань одежды. Рин следовала за ним также, ровно и беззвучно, на расстоянии пары метров. Изредка Армин что-то бормотал у них в головах, подтверждая, что они на правильном пути.              Наконец, впереди показался слабый свет ещё одной решётки.              — Стойте, — голос Армина резко сменился с задумчивого на тревожный. — Это коридор перед главным залом. Но я… я не могу пробить скриптом охрану у дверей. Их импланты… какая-то новая защита, незнакомая. Значит, там кто-то или что-то очень важное, будьте готовы ко всему.              Леви замер, оборачиваясь через плечо и обмениваясь с Рин взглядом в полумраке. Готовы ко всему… Эта фраза обычно означала «готовьтесь к смерти».              Он осторожно отодвинул решётку и бесшумно спустился в коридор. Он проследил за спуском Рин, немного придержав её за талию. Леви огляделся и аккуратно прошёл к повороту. Коридор за поворотом был коротким, упирался в массивные двустворчатые двери из тёмного дерева. По обе стороны от них, словно изваяния, стояли двое охранников. Не обычные корпоративные головорезы, эти были другими — выше, шире в плечах, их костюмы едва сдерживали мускулатуру, усиленную хромом. Их глаза смотрели прямо перед собой стеклянно-пустым взглядом, целиком отданным на волю системы.              Уловив две фигуры за углом, охранники пришли в движение одновременно, с неестественной, машинной синхронностью. Их руки потянулись к кобурам.              — Назад! — крикнул Леви Рин, но было уже поздно.              Один из амбалов двинулся на него, другой — на Мао. Пространства было мало — особо не подерёшься. Леви выхватил револьвер, игнорируя винтовку за спиной, выпустил две пули точно в голову первого. Пули срикошетили от бронированного визора с противным звоном и попали в стену, охранник даже не дрогнул. Его рука, больше похожая на клешню, рванулась вперёд, смахнула револьвер Леви и вцепилась ему в горло.              Нечеловеческая сила сдавила трахею. В глазах потемнело. Леви слышал, как Рин что-то кричит сквозь собственные выстрелы, отбиваясь от аналогичной твари.              Всё.              У него промелькнула мысль, холодная и обречённая.              Опять. Всё как тогда.              Леви пытался дотянуться до ножа, но тело уже не слушалось, кислород был перекрыт слишком долго. Амбал поднял вторую руку, — из предплечья с шипением выдвинулось короткое, толстое дуло пушки. Оно упёрлось Леви прямо в лоб. Мир сузился до чёрного отверстия ствола. Леви ждал хлопка.              Вместо него раздался дикий, нечеловеческий вопль охранника.              Глаза громилы закатились, из-под визора хлынула кровь, смешанная с искрами. Он затрясся в конвульсиях и рухнул на пол, дёргаясь и дымясь. Второй охранник последовал его примеру через секунду, сражённый тем же невидимым ударом.              В наступившей тишине было слышно только тяжёлое и хриплое дыхание Леви и шипение коротких замыканий в трупах охранников.              — Я… я расплавил их синапсы… напрямую, через систему охлаждения, — голос Армина в канале дрожал, в нём слышались паника и отвращение. — Это… это было ужасно. Но вы бы погибли…              Леви, всё ещё не веря, что жив, поднялся, потирая распухшую шею. Он кивнул Рин, которая уже стояла на ногах, подмечая её взгляд — дикий и испуганный.              — Ты молодец, Армин, — хрипло выдохнул он. — Справился.              Он пнул ногой двери, аккурат посередине. Те с глухим стуком распахнулись.              Внутри был огромный, затемнённый зал. В свете красных аварийных фонарей угадывались очертания роскошных автомобилей, статуй, картин в золочёных рамах. И в центре этого музея тщеславия, на одном из бархатных диванов, сидел человек в безупречном костюме Арасаки. Он не выглядел испуганным. Скорее… заинтересованным. Он хлопнул в ладоши и яркий свет озарил помещение.              — Аккерман, — произнёс он, спокойным и бархатистым голосом, эхом отражающимся по залу. — И… мисс Мао, если не ошибаюсь. Как предсказуемо, Жнец предупреждал, что вы можете явиться.              Леви моментально поднял револьвер, целясь ему в голову.              — Где он?              — Ох, он здесь, — агент Арасаки широко улыбнулся, делая плавный жест рукой, будто приглашая оглядеться. — Где-то здесь, наслаждается зрелищем. Он всегда ценил хорошее шоу. Может, сначала выслушаете моё предложение? Оно будет выгоднее, чем то, что вы устраиваете в своем нижнем мирке.              — Леви, — голос Армина прозвучал с новой ноткой тревоги. — Сигнал Жнеца, он действительно здесь, где-то очень близко. Но я не могу его отследить. Помехи… какие-то странные помехи.              Леви не сводил глаз с агента Арасаки. Его палец лежал на спусковом крючке. Вся ярость и всё подавленное месяцами горе кричали внутри, требуя одного — выстрела. Но годы опыта шептали о ловушке. Рин стояла рядом, её пистолет тоже был направлен на агента. Всё её тело было напряжено, ярко выражая это приподнятыми плечами.              Шоу, как и сказал агент, только начиналось.              — Выслушайте предложение, — повторил агент, и его улыбка стала ещё шире, ещё холоднее. — У «Уробороса» короткая память, а у Арасаки — длинные руки и очень глубокие карманы. Мы можем предложить вам то, о чём вы даже не мечтали. Забудьте об этом… — он некрасиво поморщился, — мстительном порыве. Это нерационально.              Рин посмотрела на Леви. Не спрашивая разрешения и не ища одобрения на этот раз. В её глазах вспыхнуло то самое холодное пламя, которое он видел в переулке, когда она пристрелила корпоративного наблюдателя. Её рука с пистолетом дрогнула — и выстрелила.              Грохот выстрела оглушительно ударился о стены зала. Пуля вошла аккурат между глаз агента Арасаки. Его улыбка застыла, глаза остекленели. Он медленно, почти аккуратно, опрокинулся на бархатный диван, оставляя на светлой обивке алое пятно.              — Никаких предложений, сука, — тихо выругалась Рин, всё ещё держа пистолет наготове.              Тишину разорвали крики низких голосов и звуки спешных шагов. Из-за лотов, за которыми виднелись несколько дверей, появились фигуры ещё шестерых охранников — личная охрана Жнеца, по всей видимости. Более ловкие и более быстрые, чем предыдущие. Но теперь было преимущество — места здесь было много.              Перестрелка стала хаотичным адом. Вспышки выстрелов освещали лица статуй, пули звенели и рикошетили от бронированных витрин, осыпая осколками открытых лотов дорогие экспонаты. Леви и Рин, прикрываясь за автомобилями и постаментами, отстреливались, двигаясь вглубь зала.              Леви чувствовал, как пуля пробила ему плечо, примерно на стыке с имплантом, — тупая, горячая боль от раны растекалась и пульсировала. Он застонал, прижался спиной к холодному капоту ретро-спорткара. Рин, заметив это, метнулась к нему, прикрывая своими выстрелами.              — Ты в порядке? — спросила она, её голос срывался, пытаясь перекричать выстрелы по автомобилю, за которым они сидели.              — Нормально, — прохрипел он, перезаряжая винтовку окровавленными пальцами.              Времени на анализ раны не было. Они действовали на грани, почти на ощупь. Армин в их головах иногда оповещал о том, что пытался глушить связь охраны, взламывать их импланты, но те, казалось, учились на лету, адаптировались. Это была изматывающая война на истощение.              И вдруг… повисла тишина.              Последний охранник рухнул с тихим стоном, сражённый точным выстрелом Леви в щель между шлемом и бронежилетом. Грохот выстрелов сменился нарастающим звоном в ушах. Воздух был густым от запаха пороха, крови и озона.              Леви, тяжело дыша, обернулся, чтобы проверить, всё ли чисто и отыскать Рин, с которой они разминулись, поделив охранников, чтобы быстрее обезвредить.              Он замер.              Из-за массивной мраморной статуи вышел Жнец. Он вёл перед собой Рин, держа её за шею одной рукой, а второй прижимая дуло револьвера к её виску. Лицо Рин было искажено гневом и болью — он держал её слишком крепко, с силой запрокинув её голову.              — Леви Аккерман, — произнёс Жнец, его голос был на удивление молодым, мелодичным, почти певучим. — Какая трогательная картина — двое выживших против всего мира. Немного пафосно, не находишь?              Он скинул капюшон чёрного плаща, на секунду убирая пушку от виска Мао. Жнец выглядел на двадцать с небольшим. Светлые, почти белые волосы падали на высокий лоб. Лицо с острыми, почти женственными чертами. И глаза… его глаза меняли цвет. От ледяной голубизны до угольной черноты, а затем на миг вспыхнули алым. Это было гипнотизирующе и отвратительно.              — Отпусти её, — требование Леви прозвучало почти отчаянно, он поднял пистолет, но рука дрожала от напряжения и потери крови.              Он понимал — не успеет даже дёрнуться, если Жнец решит выстрелить.              — О, я не думаю, что это хорошая идея, — Жнец мягко улыбнулся. — Она ведь твой последний талисман, да? Та, что вытащила тебя из-под носа у целой корпорации. Жаль, что не смогла вытащить остальных, — с наигранной скорбью он качнул головой. — Петра, кажется… так звали ту рыжую? Она очень громко кричала в агонии перед смертью.              Леви стиснул зубы до хруста челюсти. Каждое слово било в больные точки, вскрывало старые раны и ворошило рассудок, притупляя внимание.              — Заткнись.              — Почему? Правда ведь очищает, — Жнец наклонился к уху Рин, не ослабляя хватки. — А ты… маленькая предательница. Думала спрятаться за широкой спиной этого неудачника? Я дал тебе шанс. Самый настоящий шанс начать всё с чистого листа. А ты предпочла вот это… убогое подобие свободы?              Леви сделал шаг вперёд. Жнец тут же крепче приставил ствол к виску Рин, и она замерла, затаив дыхание.              — Аккерман, я даже не считаю себя человеком, — Жнец оскалился, — а ты сейчас порываешься задеть меня? Физически, морально… Это смешно. Ты как клоун, скачешь туда-сюда, попасть не можешь, но всё пытаешься, пытаешься… Перестань. Мы оба знаем, что это бессмысленно.              — Мрачный ты еблан, — Леви сплюнул на пол кровь, застоявшуюся во рту. — Сам прыгать прекрати, и я перестану. Не мой удел — начинать первым, — он сделал два небольших шага вдоль лотов, накрытых белыми тканями. — Ты со всеми так играешься? Уже почти ревную.              Его слова, полные яда и вызова, казалось, ненадолго задели Жнеца. Тот замер, его переливающиеся глаза сузились. И в этот миг Рин рванулась назад. Резко, с отчаянной силой, она ударилась затылком в его лицо и локтём в живот.              Жнец хрипло выдохнул от неожиданности, его хватка ослабла. Выстрел прозвучал, но пуля попала в стену, миновав висок Мао. Рин вывернулась, и всё превратилось в стремительный, неадекватный хаос. Она била его с яростью загнанного зверя, Леви бросился вперёд, пытаясь отвлечь, прикрыть её.              Жнец отступал, но не паниковал. Он парировал удары с изящной, почти насмешливой лёгкостью, его движения были предвосхищающими, будто он читал их мысли.              Им удалось сбить его с ног и повалить на пол. Леви оказался сверху, его пальцы впились в горло Жнеца, а колени вдавили локти в пол. Тот хрипел, но всё так же улыбался, его глаза, теперь кроваво-красные, сверлили Леви будто изнутри.              — Знаешь… что самое забавное? — выдохнул Жнец, в его голосе снова появились силы. — Она… она ведь до сих пор не знает. Её братец… милый, юный Адам… он жив. Я же забрал его тогда. Он… мой самый ценный экспонат.              Леви почувствовал, как всё внутри него замерло. Рин, которая уже поднималась с пола, застыла на полпути.              — Ты врёшь, — прошипела она. — Я сама видела…              — Видела то, что мы тебе подсунули, — протараторил Жнец и закашлялся, но улыбка не сходила с его лица. — Куклу, подставную игрушку без настоящей крови и плоти. Очень качественную работу. А настоящий… О, он до сих пор со мной. Живёт… в специально отведённом месте. Немного… разобран на запчасти в данный момент, но жив.              — Это ложь! — закричала Рин. — Леви, стреляй! Стреляй в этого ублюдка!              Леви мельком посмотрел на неё. На её глаза, полные слёз, каких он никогда раньше не видел. На её дрожащие губы. Он вернул внимание к Жнецу, к его торжествующей, блядской и безумной ухмылке.              Аккерман быстро приставил второй рукой револьвер ко лбу Жнеца.              Выстрел.              Пуля пробила переносицу Жнеца. Глухой, влажный хлопок слился с отвратительным хрустом. Голова Жнеца дёрнулась назад, отбрасывая на пол под затылком алое пятно. Ухмылка сползла с его лица, искажённого теперь в немом удивлении. Глаза, на миг вернувшиеся к голубому цвету, остекленели и перестали видеть. Всё было кончено.              Рин стояла, не двигаясь, смотря на тело. Потом её плечи дёрнулись, она отвернулась, и Леви услышал тихие всхлипы. Она не плакала, даже когда рассказывала историю про брата тогда, в Пустошах. От нервного и физического истощения её эмоции дали сбой.              Аккерман поднялся и пошёл к ней, превозмогая боль во всём теле. Медленно, неуверенно обнял её. Она не оттолкнула его, а, наоборот, прижалась к его плечу и уткнулась носом в шею, её тело содрогалось от беззвучных, подавленных рыданий, пока она сжимала пальцами ткань футболки на его спине.              — Поехали домой, — тихо выдавил он.              Она кивнула, не поднимая головы. В канале связи послышался прерывистый голос Армина, полный облегчения, усталости и тревоги:              — Снаружи… чисто. Фарид и Ханджи ждут. Пока связь не разъединилась… Попросили сказать, что договорились встретиться вечером в «Посмертии», отпраздновать.              Леви не ответил. Он просто держал Рин, гладя её по спине, пока её тихие всхлипы не стихли. Он назвал свою квартиру их общим домом. Всего двумя словами. В этот момент это была единственная глупая и такая честная мысль, которая имела хоть какое-то значение, сумеющая ее успокоить.              Они не пошли назад через вентиляцию и канализацию. Леви повёл её к парадному выходу — через разгромленный главный зал, мимо тел охранников и агента Арасаки, застывшего на бархатном диване с вечной улыбкой. Каждый шаг по мраморному полу отдавался в висках Леви тяжёлым, глухим стуком. Он шёл чуть впереди, ощущая спиной её присутствие. Воздух был густым и сладковатым от крови и гари.              — Ты кровью истекаешь, — проговорила она безжизненным и хриплым голосом.              — Заживёт, — бросил он, не замедляя шаг.              Массивные стеклянные двери главного входа были выбиты. На улице, залитой редким солнечным светом, их ждала картина, словно сошедшая с постера дешёвого боевика.              Фарид прислонился к своей машине, часто затягиваясь сигаретой. Эрен и Микаса, стояли по бокам от машины, оглядывая территорию с редкими безжизненными телами Арасаковских вышибал. Лица ребят были спокойны, но позы — собранные, готовые к ещё не одной перестрелке. Чуть поодаль, перегородив полосу въезда, стоял медицинский фургон Ханджи. А рядом с ним — квадра Леви, за рулём которой сидел бледный Моблит, и тот самый фургон с нетраннерским креслом, из открытой двери которого вылезал Армин, белый, как мел и растерянный, с вытаращенными глазами.              Все они разом повернули головы, когда Леви и Рин вышли из здания. Напряжение, висевшее в воздухе, сменилось молчаливым, тяжёлым облегчением. Фарид оттолкнулся от машины, сделал несколько шагов навстречу. Его взгляд быстро скользнул по окровавленному плечу Леви, по бледному, застывшему лицу Рин, оценивая масштабы ущерба.              — Ну, мы тут разнесли всё к херам, — произнёс он, и в его голосе не было ни ухмылки, ни самодовольства. Он сделал короткую паузу. — Жнец?              — Мёртв, — коротко бросил Леви. Его собственный голос показался ему чужим, прокуренным и усталым до глубины души.              Армин, спотыкаясь, подбежал к ним. Его лицо было зеленоватым, руки дрожали. Пацан выглядел так, будто вот-вот сам свалится, но трясся и переживал за них.              — Вы… вы в порядке! Я… я боялся, когда связь прервалась… — он замолк, увидев состояние Леви и особенно — отсутствующий взгляд Рин.              Из своего медицинского фургона выскочила Ханджи, с аптечкой в руках.              — Боже ты мой, опять в говне по уши! — она тут же набросилась на Леви, пытаясь заглянуть ему в лицо, потом — на рану. — Давай сюда, дурак, сейчас посмотрим, что ты там себе снова оторвал. И ты, — она кивнула на Армина, — тоже как после пиздилки. В фургон все!              — Потом… Всё нормально, — Леви машинально отстранился.              — Нормально? — она фыркнула. — Да ты весь в крови! И она… — её взгляд переметнулся на Рин, и что-то в выражении лица Зоэ смягчилось. — Ладно. Все трое в фургон. Сейчас доедем до клиники…              — Не надо в клинику, — тихо сказала Рин. Она всё ещё смотрела куда-то мимо них, в пол, словно не видя вовсе. — Домой.              Леви почувствовал, как что-то сжимается у него внутри. Он кивнул Ханджи, поджав губы.              — Обработаешь нас… у нас… Короче, дома.              Все замолкли, пока Ханджи с недоумением смотрела на них двоих, быстро пробегаясь глазами по их фигурам. Видимо, пыталась понять, что такого произошло внутри здания, из-за чего всё вдруг так изменилось.              — Я тоже? — неуверенно спросил Армин, озираясь на фургон из которого вылез.              — Ты особенно, — Ханджи схватила его за руку и потащила к квадре, безмолвно приняв просьбу Леви и меняя тему. — Ты у меня сейчас грохнешься насмерть от перегруза, и кто тогда будет их донимать, а? Садись к Моблиту, поболтайте пока.              Фарид молча наблюдал за этой сценой, его лицо было непроницаемым. Затем он перевёл взгляд на Леви, и в его глазах мелькнуло что-то сложное, что Леви не смог расшифровать. Похожее на понимание и на лёгкую, едва уловимую грусть.              — Мы здесь разберёмся, — сказал Фарид, делая жест рукой в сторону «Ориона». — Эрен, Микаса, идите пока. Надо быстренько зачистить следы, пока доблестные стражи не принюхались.              Ребята молча кивнули и направились ко входу в здание. Фарид задержался ещё на мгновение, его взгляд скользнул по Рин, которая уже медленно шла к квадре, и по Армину, неуклюже влезающему на заднее сиденье.              — Леви, — позвал он его тихо.              Аккерман обернулся. Фарид подошёл ближе, понизив голос так, чтобы не слышали другие:              — С ней всё будет… нормально? — спросил он. Не как фиксер, а как друг. С той самой старой, почти забытой ноткой заботы в голосе, которая обычно была обращена к Аккерману после особо тяжёлых вечеров, наполненных их «психоанализами».              Леви посмотрел на спину Рин, на её ссутуленные плечи, на испуганное лицо Армина в окне машины.              — Не знаю, — честно ответил он. — Наверное, нет.              — Если что… передай, что я рядом. Мы все рядом, — Фарид быстро исправился и кивнул, как будто ожидал именно этого ответа от Леви.              Он похлопал Аккермана по здоровому плечу и, развернувшись, пошёл догонять своих людей. Леви смотрел ему вслед, и то едкое, горькое чувство, что клокотало в нём парой часов ранее, отъехало на второй план. Осталась только усталость и смутная благодарность.              Ханджи тем временем уже затолкала Рин на заднее сиденье квадры рядом с Армином и теперь активно махала Леви рукой, вторую прикладывая как рупор.              — Давай уже, герой! Пока ты тут стоишь, как вкопанный, она истекает не только кровью, но и всеми сопутствующими чувствами! А пацан ваш вот-вот сознание потеряет! — она двинулась к медицинскому фургону.              Леви тяжело вздохнул и направился к машине. Он сел на переднее пассажирское сиденье, бросив взгляд на Моблита. Тот сидел, вцепившись в руль, и смотрел на него широко раскрытыми глазами.              — Поехали уже, — буркнул Леви.              Моблит лишь кивнул и завёл двигатель. Квадра с рёвом тронулась с места. В переполненном салоне пахло кровью, порохом, потом и тихим, почти звенящим отчаянием. Армин на заднем сиденье старался отодвинуться от Рин, давая ей пространство, но при этом украдкой поглядывал на неё с беспокойством. Пацан точно слышал весь диалог со Жнецом, но выбрал тактичную молчанку. Возможно, позже придётся самостоятельно всё ему объяснить, чтобы он ненароком не выпалил вопрос при Рин.              Леви смотрел в боковое зеркало, где медленно уплывал назад «Орион», Фарид со своими людьми, вся эта помойка, которая едва не стала их могилой. Он вспоминал, как сказал «Поехали домой». Теперь эти слова висели в воздухе между ним и молчаливой фигурой на заднем сиденье, наливаясь новым, пугающим смыслом.              Дом. Не его крепость одиночки-социопата, не убежище, где он хоронился от мира. А место, куда они всегда могли вернуться. Самое странное было то, что, проезжая под мерцающими неоновыми вывесками Найт-Сити, он не хотел, чтобы было иначе.