Код: неон

      Предвечерняя суматоха в квартире достигла апогея, когда Ханджи и Моблит начали обработку и перевязку полученных травм. Поутихла она, спустя полтора часа возни, и окончательно прекратилась с их уходом. Рипер и её помощник уехали, чтобы оставить фургон у клиники и добраться до Посмертия на такси.              Рин скрылась за дверью ванной комнаты, а Леви последовал за Армином, чтобы выбрать тому подходящий наряд для выхода в свет. Перерыв каждую аккуратно сложенную стопку, нашлась парочка подходящих (по мнению Леви) вариантов. Лицо Армина выражало, что вкусы у них не схожи.              — А эта? — не без нарастающего нетерпения Леви снова демонстрировал какую-то куртку. — Не замёрзнешь, и выглядит… сносно.              Пацан скептически осмотрел предложенное. Снова мимо.              — Блять, ну, я не знаю, — куртка полетела на кровать. — Давай в вещах Оруо тогда посмотрим.              Он открыл вторую дверцу. Леви начинал чувствовать себя консультантом в бутике, перебирая очередной десяток шмотья.              — Вот, — Аккерман накинул на плечи Армина кожанку, — руки просунь.              Послушно продев конечности в рукава, Арлерт крутанулся у зеркала. Выражение лица смягчилось, а в глазах застряла какая-то тоска.              — Что опять?              Арлерт прикусил нижнюю губу. Леви, уже подумав, что тому снова не понравился предложенный вариант, собирался негативно отозваться в его адрес, как вдруг он выдал:              — А какими они… — оглядывая куртку, осторожно начал Армин. — Какими они были?              Леви застыл. Он ожидал любую другую реплику. Любое другое слово, фразу или очередное замечание, но не этот вопрос. Просто не был к нему готов. В попытках структурировать свои мысли он добрёл до кровати, куда ранее кинул не понравившуюся Армину куртку, и присел на край, оперевшись локтем на колено.              Действительно. Какими они были?.. Взбалмошными? Занозами в жопе? Надёжными товарищами?              В горле стоял ком. Слов было много, но каждое вставало поперёк глотки и мешало адекватно ответить. Глубокий вдох наполнил лёгкие кислородом для ответа. Но он так и не последовал, перебиваемый криками, разносящимися по коридору.              — Да ёб твою мать! Я эту… — послышалось с ванной. — Сука… Блядская такая… Чтоб ещё раз…              Армин обернулся к двери. Теперь оттуда доносился непереводимый в субтитры трёх-, а может и пятиэтажный мат.              Аккерман усмехнулся.              Вот именно. Они были. А мы тут — сейчас.              — Знаешь что? Нечего прошлое ворошить, — он махнул механической рукой и оглядел мелкого с ног до головы. — Под куртку чё-то другое надо. В водолазке запаришься.              — Не запарюсь, — вдруг парировал Армин.              — Запаришься, — не унимался Леви. — Вот что ты в эту тряпку вцепился, а?              — Она мне… подходит.              Аккерман выгнул одну бровь и, встав, прошёл к двери, чтобы включить потолочное освещение.              — Ну-ка, повертись, — Леви покрутил пальцем в воздухе, после того как щёлкнул выключателем.              Армин послушно повернулся вокруг своей оси два раза, чуть выставив руки в стороны. Выглядел более чем приемлемо. Сносно.              — Ладно, — Аккерман отмахнулся и, выходя из комнаты, бросил через плечо: — Но если весь вспотеешь, не ной. Завтра или послезавтра съездим тебе за одеждой.              Уловив подобие положительного ответа, он прикрыл за собой дверь.              В кармане его джинсов отозвалась вибрация, отчего он невольно дёрнулся, прежде чем вытащить мобильник и принять вызов, продолжая следовать в сторону гостиной.              — Слушай, блять, вы там чё, генеральную уборку решили устроить? — голос Фарида был приглушён долбящими на фоне басами музыки.              — Нет, — сухо отрезал Аккерман, плюхаясь на диван.              — Так тогда с каких херов мы все тут, а вы трое… — он прочистил горло и прикрикнул: — всё ещё там?!              Леви фыркнул. Фариду ведь определённо нужна была не его, и уж тем более не компания мелкого. Ему нужна была его поехавшая на голову Сожительница. Его Сожительница. По-предательски было так думать про близкого друга. Да и к чему вообще… По-другому почему-то не смог.              — Мы скоро будем, — Аккерман вернул участливый тон и добавил: — Кое-кто просто решил оккупировать ванную комнату и, кажется, разъебать её.              Когда ответа не последовало и Леви позволил себе продолжить:              — А пацан не мог выбрать наряд на наш званый ужин, пришлось помогать.              — Модный показ устроили? — с той стороны стало тише. Возможно, Фарид вышел на улицу, чтобы покурить.              — Типа того.              Они оба замолчали. Аккерману эта молчанка казалась неловкой.              — Слушай, я тут это… спросить хотел, — начал Фарид.              Сейчас спросит про неё. Точно спросит. Я не хочу отвечать. Почему я не хочу отвечать?              — Может при встрече? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать.              — А?              — При встрече, говорю, может?              — А… Да… Конечно, — Леви представил, как тот кивнул, прикуривая. — Тогда давайте поживее.              — Есть, сэр, — он отсалютовал воздуху.              Фарид сбросил первый. Леви тупо пялился на экран мобильника ещё минуту, пока с гулким вздохом не поднялся с дивана, обращая глаза к окнам гостиной. Дождя не было. Удивительно.              Арлерт вылетел со своей комнаты и поспешил по длинному коридору к условному месту сбора обитателей квартиры. Ждали только Мао, которая, кажется, уж совсем не поторапливалась почтить своим присутствием.              — Рин! — Леви понадеялся на то, что тишина ему не показалась и она уловит его окрик.              Не отозвалась.              Армин с видом потерянного котёнка умостился на диване, сложив ладошки на собственных коленках. Леви уже хотел выдать самую тупую стоковую фразу о том, чтобы мелкий оставался сидеть на месте, но всё же понял, что Армин без его указок и так лишнего шага не делал.              Я превращаюсь в наседку. Пиздец.              Двинулся он по коридору только после раздражённого выдоха. Даже не успев понять, что его так разозлило, он едва не впечатался лицом в открывающуюся дверь. Леви вовремя увернулся, а вот виновница его неудавшегося позора всё-таки врезалась. В него.              Плечо, простреленное парой часов ранее, отозвалось тупой ноющей болью.              До обоняния Аккермана быстро дошёл какой-то грубый мотив. Она, кажется, использовала его гель для душа и шампунь, но в совокупности с ней это был синтез другого вида. Ему, к собственному ужасу, понравился этот запах. Механическая ладонь, сомкнувшись автоматически на уровне её третьего позвонка поясничного отдела, резко дёрнулась. Рин, вжатая в не менее удивлённого Леви, глухо фыркнула:              — Решил позажиматься в тёмном коридоре, пока никто не видит? — нота сарказма соскочила с её языка.              — Весь день об этом думал, — его язвительность парировала выпадом.              — Как трогательно, — Рин выгнула одну бровь и мазнула взглядом по его лицу, останавливаясь на губах. Леви показалось, что она покраснела. — Отпустишь?              Выпав из оцепенения, Аккерман всё же ослабил хватку и выпустил Мао из тисков бионики. Она прошла пару шагов и обернулась, глядя на него так, будто стоять тут дальше, как минимум, госизмена.              Райн, храни Найт-Сити, блять.       Когда Леви вернулся в гостиную, то обнаружил, что Армин действительно остался сидеть на диване в той же позе, сверля глазами журнальный столик, на котором ничего не было. Забавный.              

***

             Снова духота. Танцпол, который придётся миновать, чтобы достигнуть диванчиков в нише дальней стены, был забит с лихвой. Пьяные, потные тела, дергающиеся в хаотичных движениях, мешали пройти. Армин держался за локоть Рин, словно пытаясь подавить панику от такого рода испытания. Леви провёл их вдоль стены, стараясь уворачиваться от особо активных танцоров.              — Нет, блять! — послышался звонкий голос Зоэ из-за полустенки випки, когда они приблизились. — Не «пр’ифаэд», а «привет»! При-вет!              Новоприбывшая троица так и застыла в проходе, глядя на эту сумасбродную компанию. Ханджи пыталась объяснить Эрену произношение слов на английском, в то время как на соседнем диване Моблит и Микаса вели неторопливую беседу.              Первым с места сдвинулся Леви, обходя стол по направлению к более спокойному обществу. Слушать пьяные восклики Ханджи у него пока желания не было. Для начала нужно было опрокинуть пару-тройку рюмок или бокалов.              — Явились, — с того же прохода возник Фарид и почти сразу сгрёб Рин в объятия со спины. — Что будете пить? Я как раз собирался сделать заказ.              — Что-нибудь для разгона, а крепкое попозже, — Мао слабо барахталась, пытаясь выбраться из ловушки его рук.              Опять едко оседающее чувство поселилось в грудной клетке Аккермана и осело на стенках органов. Он сглотнул ком, вставший в горле, прокашлялся и наконец ответил:              — Водку.              — Узнаю своего старика, — пропел Фарид, отпуская Рин. — Её уже заказал. Так и думал, что твоя манера — не церемониться — никуда не делась.              Леви фыркнул и попытался вникнуть в разговор, ведущийся по соседству. Микаса либо сильно картавила, либо это был драный французский акцент, от которого у Аккермана норовил начать дёргаться глаз. Он переключил внимание обратно.              — Может, какой-нибудь коктейль? — Армин мял собственные пальцы. — Что-нибудь безалкогольное…              — Qu'est-ce qui l'arrête? Commande-lui un whisky-coca et dis-lui que c'est du vomi pour cons, — француз выдал браваду, непонятную никому, кроме Фарида и Микасы, откидываясь на спинку дивана.              — Я просто не хочу напиваться после сегодняшнего рандеву с перегрузом собственных нейропроцессоров, — заявил Арлерт чуть нахмурившись, пока остальные выражали неописуемое удивление.              Эрен, не поняв ни слова, вскинул на него глаза и выжидающе уставился. Армин повторил на французском. Теперь Йегер пялился на него совсем оторопев.              — Так ты чё… Всё это время знал французский? — Рин заговорила первая после спада общего ошеломления.              — Не совсем, — Армин ткнул себе в висок, — я установил софт перевода в реальном времени, так что моя оптика по сути… выводит субтитры.              — А с каких херов ты на нём зачирикал? — спросила Зоэ, поправляя очки.              — Перевод из сети вместе с транскрипцией вывел… тоже на оптику. Да и… я его немного знал.              Спустя секунду француз, кажется, позабыв о том, что недавно грубо отозвался о новом знакомом, вскочил и принялся активно подталкивать опешившего Арлерта к месту, где сидел мгновением ранее, под аккомпанемент резких французских воскликов.              Фарид, глядя на этот дурдом, усмехнулся. Он кивнул и последовал в сторону бара. Рин проводила его взглядом, вздохнула и поплелась к соседнему от Леви месту.              — Слушай, а инструкцию можешь накатать? — начала Ханджи, как только мелкий уселся. — Я бы этот твой софт вместе с оптикой ставила за доплату… А тебе процентик. Что скажешь?              Лёгкий толчок в плечо от Рин привлёк внимание Леви. Он в немом вопросе уставился на неё, пока она старалась незаметно кивать в сторону смутившегося от внимания Армина.              Леви недовольно изогнул уголки рта и вопросительно повёл бровью.              — Скажи что-нибудь, — одними губами, беззвучно, пояснила Мао свои действия, чуть пригнув голову.              Он закатил глаза и глубоко вздохнул. Напутствия и уговоры не являлись его сильной стороной. Леви постарался собрать воедино сопротивляющийся разум и придумать что-то более менее убедительное.              — Соглашайся, — Аккерман придал тону беззаботности, — лишним такой заработок не будет. Считай, и делать ничего не надо, и людям пользу принесёшь.              Армин попеременно взглянул то на Леви, то на Ханджи. На его лице секундно повисла глубокая задумчивость, прежде чем он ответил согласием и оказался в одобрительных объятиях Зоэ.              В проходе появилась знакомая фигура.              — Водка подана, — Фарид сдул со лба прядь волос и поставил две бутылки на столик в центре. — Клэр сейчас принесёт остальное.              Барменша появилась через минуту после его слов. Рин прихватила с подноса бутылку пива и уселась обратно. По другую сторону от Рин, между ней и Микасой, приземлился Фарид. Он слегка наклонился к столику, разлил по трём рюмкам водку — Моблит пил её с ним и Леви — и подтолкнул две из них в разные стороны.              Леви осушил свою сразу же.              — Опять без тоста, — Фарид последовал его примеру незамедлительно.              — Кому он нужен, — Моблит придвинул свою обратно. — Давай ещё.              — Наш человек, — продолжал ронять комментарии Фарид.              Бёрнер остановился на двух рюмках, сказав, что догоняться будет чуть позже. Микаса вновь подхватила философскую беседу, которую тот завёл.              Фарид издал смешок и снова долил — на таком количестве порций им с Леви ещё рано было останавливаться.              Они пили, пока не достигли лимита, о котором никогда не сговаривались, но оба, ощущая его пределы, притормаживали для какого-нибудь отвлечённого разговора.              — Я ненадолго, — прервала их на полуслове Рин, поднимаясь и следуя к шумной и пёстрой толпе.              Фарид проводил её взглядом — тёплым, приторным, отвратительным. Кислотная дыра внутри Леви разрасталась. По мере того, как осознание давило с каждым новым действием его друга всё сильнее и напористее, он прощался со своим рассудком.              Леви тоже смотрел ей вслед. В толпе, где скрылась Рин парой секунд назад, особо ярко выделялась блондинка, к которой тут же сзади пристроился какой-то мерзкий тип, похожий на засаленную тварь. Дама, однако, против совсем не была.              — Срань какая, — выдохнул Фарид и развалился на диване, закинув руку на спинку. — Каждый друг друга норовит сожрать, наебать и выебать.              Он смотрел туда же, куда и Леви. Парочка уже перешла в фазу брачных игрищ, лобызаясь и не обращая внимания на окружающее. Судя по активным действиям языков между их ртами, сожрать они друг друга точно пытались. Секс, который скорее всего произойдет прямо в уборной заведения, тоже будет, это очевидно. А вот наебать — вопрос спорный. Вряд ли они, конечно, давно знакомы. Может и вовсе первый раз видятся. Может, и обмена именами-то не было.              — Думаю, она его обчистит, — заключил Леви, отрывая зрачки от противной картины и возвращая их к водке.              Фарид уловил намёк и подлил в обе ёмкости.              — Тост?              — Будем, — Аккерман, недолго думая, осушил рюмку и с характерным звуком опустил её на стол.              — Надоел, — Фарид поставил свою рядом. — Что будем-то? Что за тост идиотский?              — Нормальный тост, — Леви чувствовал, как язык во рту постепенно перестаёт подчиняться, — ты просто… сути не улавливаешь.              — То есть, я тупой?              Леви окинул его взглядом, хмыкнул и вновь вернул внимание к стопкам. Они снова выпили.              — Да, — с запозданием ответил он, тоже откидываясь на диване. — Ты тупой.              — Мог бы и соврать, — улыбка тронула его губы.              — Ты полюбил меня за честность и прямолинейность.              — Полюбил? — Фарид от возмущения хлопнул рукой по столу. — Я еле держался, чтоб тебя не обнулить к херам собачьим в первые месяцы, как с тобой познакомился!              — Кто бы говорил, — Аккерман гнул и рассматривал свои механические пальцы. — Ты был первым фиксером на моей памяти, который настолько доёбисто относился к заказам, что приходилось брать тебя с собой, лишь бы не терпеть ежеминутные звонки.              — Зато со мной хотят работать, — Фарид закатил глаза, но тут же снова оживился. — Кстати! Кстати, кстати… Про работу… Вы теперь типа команда? Ну, ты, Рин и… — он взглянул на Армина, которому Эрен щедро подливал текилу и что-то щебетал на французском, — малой, в общем.              — Что-то вроде того, — признал Леви.              Аккерман чувствовал: ещё немного и его понесёт на философию, которой так активно приправляли вечер Микаса и Моблит. Ему требовался воздух и никотин.              — Я начинаю ненавидеть людей! — Рин влетела в випку и со злобным видом спешно вернулась к диванам.              Прежде чем продолжить, она подала Леви закрытую бутылку пива. Он на автомате откупорил крышку стыком протеза и вернул ей алкоголь. Она осушила залпом как минимум половину, до того как откинулась на спинку дивана и вновь заговорила:              — Стою я, мою руки, — начала она, — вваливаются двое каких-то… ебанатов! Нет, я, конечно, понимаю, что дома у них может… не знаю… дети? Муж? Жена? Престарелая мать?! Не потрахаться, короче! — Рин всплеснула руками и повернулась к Леви. — Знаешь, что мне этот конченый сказал, когда я попросила их подождать, пока я выйду? Пойти и подрочить! Нет, блять, зря я ушла, надо бы…              Рин уже собиралась подняться, но Фарид придержал её за плечо, а другой рукой расположился на талии. Леви почувствовал, как напрягается против собственной воли от этой картины.              — Не кипятись ты так, — он потянул её к себе. — Пошли они нахер. Дай им довести дела до конца, — пожал плечами, — у кого-то из них по-любому спид или сифилис, пускай развлекаются.              Рин поджала губы и нахмурилась, когда Фарид не убрал руки, но отстраниться не попыталась. Леви чувствовал себя лишним.              Леви ненавидел это всё. Он ненавидел этот ёбаный клуб, ненавидел эту водку, ненавидел этот сраный диван, на котором сидел. Ненавидел Найт-Сити. Ненавидел Фарида, ненавидел Рин.              И наконец ненавидел себя. За то, что отчаянно пытался врать собственным чувствам. Он ведь им доверял — чувствам этим. Они его никогда не подводили. А вот он их прямо сейчас пытается наебать. Некрасиво. Всё-таки требовались воздух и никотин. Никотин и воздух.              — Я курить, — выдавил он, поднялся и, чуть шатаясь, проследовал на улицу.              Снаружи было холодно, мерзко и сыро. Тело наоборот ощущалось пеклом. Настолько, что хотелось содрать с себя кожу и выбраться из неё. Радовало только то, что у чёрного хода никого не было. Видимо сегодня все выбрали накуриваться у парадного.              Ебанат. Нажрался, вот и потянуло на сантименты. Приди в себя, Аккерман. Это не для тебя.              Его размышления прервал глухой стук двери о проём. Кто-то вышел за ним следом. Леви лишь надеялся, что это не его лучший друг или Сожительница.              — Дайте сигарету, — послышался голос Арлерта.              Аккерман аж дёрнулся от неожиданности и собственную выронил. Во-первых, Армин — последний, кого он тут ожидал увидеть. Во-вторых, наглый тон, несвойственный пацану, совсем ему не подходил.              — Неубедительно, да?.. — спустя пару секунд молчаливых переглядок спросил мелкий. — Ладно… Можно, пожалуйста, сигарету?              — Нет, — фыркнув, ответил Леви и достал вторую, на замену той, что теперь ютилась в кислотной луже под ногами.              Армин тяжело вздохнул и опустился на корточки, опираясь спиной о стену. Он упёрся локтями в колени, а лицом — в ладони. Леви не хотелось уходить, пока Армин сидит тут. Мало ли кто ещё захочет выйти покурить или слинять из клуба именно через этот выход. Принял решение, что курить будет, пока Арлерт сидит тут. Хоть всю пачку выкурит, но пока мелкий тут — он обратно не вернётся.              Кажется, Рин удалось внушить ему чувство почти родительской ответственности за Армина. По крайней мере, он оправдывал своё поведение так.              — Знаете, а это даже немного забавно, — пробубнил Армин. — Ну, реакция эта.              Леви промолчал, так как не знал о чём тот вообще ему пытается тут вещать.              — И Рин… — Армин шумно икнул, вздрогнув плечами. — Тоже смешно… — и снова дёрнулся. — Оба такие… А взрослые же люди…              Аккерман продолжал слушать, абсолютно не понимая к чему ведёт Арлерт.              Наверное, просто бредит. Текилы перепил.              — Вы не пробовали… Не знаю… — не унимался Армин. — Поговорить?              — Кто? — не выдержал Леви.              — Вы с Рин.              — Нахуя мне с ней…              Леви не договорил, сложив два плюс два. Ему вдруг стало понятно, что пытался донести мелкий всё это время.              — Вы слишком упрямый, — Арлерт глубоко вздохнул, снова икая на выдохе и пробормотал: — Да блять… Вот как эта икота… Уже надоела…              — То есть материться при мне ты можешь, — пробубнил Леви, затягиваясь, — а на «ты» называть — нет.              — Не надо переводить тему. Я, между прочим, всегда прав, — протараторил Армин, пожал плечами и поднялся с корточек, разводя руками. — Это даже… раздражает, что ли.              — С чего ты вообще взял…              — Хватит… препира…ться, — подавив рвотный позыв от икоты, он добавил: — Пожалуйста.              — Знаешь, что? — Леви ткнул ему в губы недокуренную сигарету, немного помедлил и отвернулся вполоборота. — Хватит выкать. Докуривай и пойдём обратно.              — Вы идите…              — Я что сказал?              — Ой… — Армин закашлялся дымом и его повело в сторону. Леви придержал его за локоть, отчего по простреленному утром плечу прокатилась слабая волна боли. Всё-таки алкоголь нехило притупил ощущения, но лицо всё равно тронула лёгкая гримаса. — Простите! Ой! Прости! Прости!              Арлерт засуетился, совсем забыв про сигарету и обронив её в лужу.              — Всё нормально, — прокряхтел Леви, кладя руку поверх того места, где ютилась повязка, скрывающая рану.              — Может… вернёмся?              — Хоть икать перестал, — Леви ткнул его механическим пальцем в грудь, отодвигая от себя и делая шаг в сторону входа. — Пошли, а то у француза там, наверно, депресняк без тебя начался.              Он старался не думать о том, что происходило в их отсутствие. Потому что, как только эти мысли проскальзывали в голове, он снова начинал ощущать то ядовитое чувство, о котором ему напомнил Армин.              — Вы где были? — сходу спросила Рин и загородила им проход к диванам, когда они вернулись.              — Мы курили… — робко ответил Армин.              — Что за допрос? — почти одновременно с ним произнёс Леви, обходя её сбоку.              Мао обернулась на него, в её зажатой позе и глазах читалась злость, но Аккерман не мог — или не хотел — понять, чем эта эмоция вызвана. Всё ведь было супер — ей и Фариду никто не мешал, он оставил их наедине. Но что-то всё-таки было не так.              Йегер что-то снова протараторил на французском, глядя на Аккермана. Слова потонули в агрессивном роке от диджея, Леви глянул на Армина, который как раз переводил нахмуренный взгляд на него.              — Что он сказал? — Леви остановился боком к нему.              — Э-эм… — судя по лицу Арлерта, он усиленно осмысливал сказанное. — Что-то вроде… Она… Она бы вас тра… Она хотела вас…              Фарид за спиной Леви разразился хохотом, а Рин и Леви широко распахнули глаза, глядя на Армина.              — Он сказал, что она нам все мозги из-за тебя вынесла, — пояснил его лучший друг. — Малой, проверь переводчик, а то он у тебя какую-то херню выдал. Ну, или притормози с выпивкой.              — Простите, я что-то… — Арлерта снова повело в сторону, только теперь по вине Йегера, который дёрнул его к дивану за край рукава.              — Зачем я тебе понадобился? — Леви посмотрел на Рин.              — Я просто спрашивала где ты, — Мао закатила глаза.              — Мне казалось, у тебя тут дела поинтереснее… — пробормотал он себе под нос, отворачиваясь.              Кажется, как он и хотел, его последние слова никто из окружающих не расслышал; подсобили, конечно, и басы, всё ещё долбящие по барабанным перепонкам навязчивым фоном.              Назойливый француз всё не отлипал от Армина, а теперь и вовсе переключился на Микасу, что-то яро ей объясняя и жестикулируя. Микаса глубоко вздохнула и лениво повела взглядом в его сторону, давая понять, что она его слушает. Фарид с какой-то натянутой и фальшивой улыбкой, застывшей на губах, повернулся к Леви, переключая внимание того на себя.              — Слушай, у меня просьба будет, — начал он с интонацией, глубоко не нравившейся Леви. Она означала, что сейчас прозвучит что-то, что ему уж совсем придётся не по нраву. — Приюти этих двоих у себя, пожалуйста.              Фарид, не снимая тупой улыбки, обернулся к столику, налил спиртного в две рюмки и подал одну Леви. Аккерман продолжал молчать с вопросительно вздёрнутой бровью, ожидая объяснений.              — У меня брат откинулся, — осторожно начал тот снова.              — Соболезную, — Леви поднёс рюмку к губам и опрокинул содержимое в рот.              — Из тюрьмы, еблан.              Водка встала поперёк глотки, сократившейся во внезапном спазме, и Леви поперхнулся. Фарид пару раз хлопнул его по спине.              — Я забыл, что он сидел, — он успел подумать лишь о том, знал ли он вообще об этом, прежде чем друг снова заговорил:              — Да это троюродный, — и махнул рукой. — Или четвероюродный… Короче, плевать. У него характер говно, с французами не поладит.              — Расист?              — Скорее долбоёб, — поправил Фарид. — Единственное… — он глянул в сторону Микасы, продолжавшей со скучающим видом слушать речи Эрена, — переедут на неопределённый срок… Я не знаю, как скоро этот фрик решит съехать, но и бросить на улице его не могу, понимаешь?              — Ага, а у меня приют для всех обездоленных?              — Леви, ну будь другом, а…              Фарид, вероятно, намеревался Леви споить. И у него получалось. Язык Леви уже сдал бразды правления, а теперь он начинал ощущать, что и тело норовило его предать и отойти от дел. Аккерман воспротивился и отодвинул очередную порцию водки; решил, что на сегодня хватит.              — Ладно, — согласился Леви. — У них деньги собственные есть? Или ты обеспечиваешь? Приют ещё куда не шло, а вот большей благотворительностью, уж извини, заняться не могу. Мне своих хватает, — он кивнул в сторону Рин и Армина.              — Я переведу тебе на их содержание, — Фарид активно закивал, приободрившись, — спасибо! Я знал, что ты меня выручишь! Ещё выпьем?              — Не, — он резко мотнул головой и ощутил, как диван под пятой точкой перестал ощущаться твёрдым. Ещё немного, и ему начнёт чудиться отсутствие гравитации. — Мы, наверно, поедем уже. Ты глянь, — Аккерман посмотрел на их развесёлую компанию.              Ханджи отсутствовала — Леви видел её последний раз у барной стойки, флиртующей с Клэр. Голова Армина склонилась к плечу Рин, а сама она подменяла мелкого в кривом и ломанном диалоге на английском с Эреном. На удивление, у Рин получалось его понимать, и, кажется, это было взаимно. Микаса курила, глядя на эту картину, а Моблит, взяв пример с Арлерта, дремал, уткнувшись лицом в собственные локти, сложенные на столе.              Атмосферка — класс. Сонное царство. Пусть Леви — как всегда на подобного рода мероприятиях — и провёл время в проспиртованной скуке, он отчего-то хотел верить, что ребятам было весело. И Фариду. И Рин.              Блять.              В изрядно опьянённом состоянии это ощущалось иначе — тоскливо, апатично. Ему захотелось в собственную постель, зарыться носом в подушку, накрывшись одеялом, и поскорее уснуть. Випка перед глазами поплыла, пестря неоновыми отблесками на всех поверхностях, в принципе способных отражать. Проблема состояла в том, что блестело здесь всё. Леви зажмурился, чуть опустив голову, провёл холодным металлом протеза по лицу и почувствовал секундное облегчение.              — Попрошу знакомого вас отвезти, — Фарид поднялся и проследовал к выходу из ниши.              Аккерман поражался стойкости друга. Всегда пили одинаково, а накрывало почему-то только Леви. Он откинулся на диване, расслабляясь, но стараясь держать глаза открытыми. Пусть тело и решило выйти из-под контроля, — ситуацию он так скоро отпускать не планировал. Ему не хотелось, чтобы Рин или Микаса тащили его до машины.              Фарид вернулся спустя пару — может и десятков — минут, и сообщил, что карета подана к чёрному ходу. Рин помогла встать Армину, а Леви слегка притормозил у выхода из випки, заметив, что двое его новых компаньонов не особо спешат за ними.              — Ты им не сказал? — он опёрся ладонью о ближайшую стену.              — Ой… — Фарид обернулся. — Микаса, Эрен, подъём, — он взмахнул руками, — вы поедете с Леви. Поживёте какое-то время у него. Ваши пожитки я привезу завтра. На выход, быром.              Эрен не спешил, — он уже тоже впадал в подобие анабиоза, вслед за Бёрнером и Арлертом. Микаса без лишних вопросов поднялась и подошла к нему, легко подхватывая того под бок.              — Вам пом’очь? — она остановилась около Леви.              — Нет, иди, — Аккерман мотнул головой в сторону коридора, ведущего к заднему выходу.              Вернувшаяся Ханджи коротко попрощалась с Леви и ненавязчиво проверила его повязку на плече. Она сказала им, что их с Моблитом подвезёт Клэр — у той как раз заканчивалась смена — и утащила Бёрнера в сторону парадного. Только когда рипер и её ассистент скрылись в толпе, Фарид и Леви двинулись в противоположную сторону. Немного не дойдя до спасительного свежего воздуха, Фарид вдруг заговорил:              — Слушай, — интонация перешла на вкрадчивую, — я всё хотел спросить… Ещё по телефону думал…              — Есть ли кто-то у Рин? Нет.              Фарид замер у двери, не намеренно перекрывая Леви проход. Аккерман мысленно выругался, ему очень хотелось на улицу.              — Так заметно, да?              Леви выгнул одну бровь и посмотрел на друга, как на величайшего идиота. Он ведь так хорошо держался весь вечер. Таил все высказывания внутри, а стяжку поводка, опоясывающего его отъехавший рассудок, держал уверенно. Но тут что-то треснуло. Не сломалось, нет. Пока только полоской разделительной пошло по ровной поверхности.              — Ты в последнее время постоянно о ней говоришь. Рин это, Рин то. Только про неё, блять, — Аккерман отвёл взгляд к двери, надеясь хотя бы представить, как ощущается холодный кислород в лёгких. — А, ещё регулярно пытаешься её трогать. У тебя какая-то хроническая тактильность на фоне её появления развилась. То там зажмёшь, то здесь. Мне кажется даже слепой Моблит это видит, — он понял, что заговорился. Язык его конкретно подставил, отказавшись сотрудничать с мозгом. — В общем… да. Заметно.              Вот здесь бы вездесущие отсветы и пригодились. Он не смог уловить эмоцию на лице друга, так как тот стоял в тени. Яркие блики остались в пёстрой випке и на танцполе клуба, а здесь оседал гнетущий полумрак, нарушаемый лишь тусклым свечением люминесцентных фиолетовых ламп.              — Я-ясно, — Леви был почти уверен, на губах Фарида сейчас засела усмешка. — Я почему-то так и думал…              — Фарид, я…              Не успел Леви даже придумать, что сказать в своё оправдание, как Фарид обернулся и открыл дверь, жестом приглашая его пройти первым.              — Я понял, Леви, — Аккерман рассмотрел его лицо: он действительно улыбался. По доброму, искренне. — Всё нормально. Топай давай, сухари вперёд, — он чуть наклонил голову вбок, намекая на выход ещё раз.              Леви поджал губы и слегка прищурился. Ему это не нравилось. Он, кажется, только что сделал какую-то хуйню. Глубоко вздохнув, он решил, что подумает об этом утром. А пока ему хотелось выйти на улицу, втянуть ноздрями побольше воздуха и поехать домой.              Около выезда из переулка стоял небольшой фургончик. На вид он был потрёпанным, а на заднем окне, которое было мутным из-за налипшей грязи, висел какой-то странный флаг-триколор. Фарид протянул ему правую ладонь, начиная прощание.              — Напиши, как доедете, — Фарид вновь улыбнулся и коротко приобнял Леви, не разрывая рукопожатия.              Теперь Аккерману было по-настоящему гадко. В его голове беспрерывно настырными клаксонами дребезжали и выли чувства, похожие на те, когда не нарочно предаешь друга. Лучшего, блять, друга.              — Ага, — только и смог выдавить он с кивком, прежде чем забраться в фургон.              Сидения — напоминавшие мягкие скамейки — располагались друг напротив друга. Водитель поприветствовал его с грубым акцентом и устремил свой взгляд на три неподвижные фигуры. Микаса сидела в одиночестве, напротив трёх тел: Армин и Эрен, как два зверька прижались друг к другу, чуть ли не обнимаясь, и сопели; Рин, скрестив руки на груди и откинув голову, тоже спала.              — Прикройте дверь, — прокуренным голосом попросил водитель. Леви выполнил его просьбу и, сохранив небольшую дистанцию, сел рядом с Микасой. — Спасибо. Не против, если мы заедем на заправку по пути?              — Нет, — сухо ответил Леви, потирая глаза.              Водитель что-то пробормотал, но слов Аккерман не разобрал, будто они и вовсе были на другом языке. Фон разбавила ненавязчивая музыка, совершенно противоположная по звучанию той, что играла в Посмертии. Песни сменялись, но даже учитывая, что язык исполнителя был Леви неведом, ему казалось, что поётся там об одном и том же.              Сквозь мутное заднее окно фургона плыли разноцветные огни. Они красиво отражались на лице Рин, на которую Леви всё это время смотрел. Вернее, он смотрел перед собой, а она сидела прямо напротив. Но всё же фиолетовый неон, преломившийся стеклопакетом старой рухляди, идеально подчёркивал её черты. Он отвернул голову в сторону, где сидел водитель.              Из динамиков заиграл навязчивый лейтмотив; он никак не беспокоил Леви, пока тот не осознал, что мужчина за рулём тихо подпевает.              — Что это за язык? — на безмолвном проигрыше, когда водитель притих вслед за исполнителем, спросил Аккерман. Он мысленно шлепнул себя по лбу. Дурацкая водка снова дала о себе знать и ударила в голову, выдавая непрошенный интерес.              — Русский, — отозвался мужчина.              — И вы, получается, тоже русский, — констатировал Леви.              — Рациональный вывод, — с сарказмом отметил он, усмехаясь.              — А как вас зовут?              — Давай на «ты», без лишних формальностей. Ты друг Фарида, значит и мой друг тоже, — они завернули к заправке. — Я – Виктор. А ты Леви, да?              — Да, — Аккерман кивнул, вероятно сам себе.              Никакой он сейчас не Леви. По крайней мере не в привычном понимании. Это была пьяная его сторона, смешанная с надоедливыми сантиментами, которые лезли в голову.              — Покурим, пока заправляемся? — предложил Виктор, прерывая его размышления и заглядывая в его глаза через зеркало заднего вида.              — На заправке?              — Так мы отойдем недалеко. Не ссы, не взорвёмся.              Леви глянул на Микасу. Она скосила на него глаза и следом слегка повернула голову. Он безмолвно спросил у неё кивком в сторону водителя, пойдёт ли она, на что та отрицательно качнула головой.              Заправочная атмосфера вбилась в носоглотку ядовитыми парами. Виктор быстро вернулся от кассы самообслуживания и вставил «пистолет» в лючок бензобака. Пробормотав что-то про автоматику и, что оно само перестанет заливаться, когда бак заполнится, Виктор махнул в сторону угла основного здания заправки, где продавалась всякая гадость под названием «закуски».              Они остановились недалеко от мусорных баков и Аккерман ощутил острую потребность в перебивке запахов, иначе к ним он рисковал добавить ароматы собственной рвоты, уже подкатывающей к глотке.              Леви никогда не считал молчание при перекуре чем-то неловким. Он уже давно привык поглощать никотиновую отраву в тишине, даже если находился в чьей-то компании. Даже взять совсем свежий инцидент с Армином — диалог завязал не он. Тут скорее ему его навязал пацанёнок. И заставил задуматься.              — Сестра твоя?              — Что?              — Говорю, сестра твоя? — Виктор выдохнул сигаретный дым и кивнул в сторону своей машины. — Печёшься так о ней, даже с Фаридом повздорил…              Леви сначала подумал, что Виктор спрашивает о Микасе, но при упоминании его словесного недержания по отношению к лучшему другу, он понял, что всё-таки речь о Рин. Стыдно стало. Разговор, кажется, громкий вышел.              — У меня нет родственников, — соврал Аккерман.              Один родственничек всё же остался. Но упоминать его лишний раз и невпопад в компании незнакомца ему не очень-то и хотелось.              — Вот оно как… — можно было подумать, что взгляд Виктора стал почти по-детски мечтательным, вот только губы его слегка скривились, словно он распробовал что-то горькое в собственных мыслях. — Понимаю.              — Это ваше… «Понимаю»… — Леви поморщился. — Прям слово дня.              Пара следующих затяжек была безмолвной. Затем Виктор всё же заговорил первым:              — Советы раздавать не буду. Просто расскажу, а ты послушай, — он дождался неуверенного кивка и продолжил: — У меня тоже был лучший друг. Погиб он. У него сын остался и… Вдова, в общем, его. Только в этой истории фоном я ещё маячил, но особо не лез к ней. Так, наблюдал издалека. Совесть не позволила всё между ними… испортить. Понимаешь?              Леви ни черта не понимал, но согласно кивнул и сделал ещё одну затяжку, пока Виктор продолжал:              — Вот и ты подумай, кто из вас двоих готов принять позицию стороннего наблюдателя и ничего не разрушать. Если интересно моё мнение, — он прошёл чуть ближе и, поравнявшись, легонько похлопал его по плечу. На удачу — здоровому. — Я считаю, что Фарид смог бы уступить. На первый взгляд так и не скажешь, но, думаю, ты и сам знаешь, что он за человек.              Даже когда он ушёл в сторону машины, чтобы завершить процесс заправки, Леви не шелохнулся. Ему не нашлось что ответить даже самому себе. Ему объявили в лоб о том, что сам он от себя старался скрыть. То, что он пытался оправдать алкоголем. То, что стало проблемой. Мог ли он уступить? Мог. Хотел ли? Нет.              Помимо матов в его голове не крутилось ни одной приличной мысли. Неопределённость всегда пугает, а вот когда всё предопределено — ещё страшнее. Простая истина, которую он пытался осложнить, чтобы оттянуть побольше времени.              Путь до машины, занявший пару шагов, прошёл как в тумане. Вот он подходит к дверце, даже не чувствует как берётся за ручку, отдёргивает её в сторону и, чуть согнувшись, проходит внутрь. Садится на привычное место и снова глубоко вздыхает, стараясь подавить неприятный физический фон в виде боли в плече.              — Кстати, — тихо усмехнулся Виктор, только забравшийся на водительское, — музыка-то, которая играла… Она про любовный треугольник, вроде как.              — Класс, — невесело отозвался Леви и откинулся на спинку сиденья, когда фургончик снова тронулся.              Рин и зверёныши спали, а Микасе было очевидно похуй. Леви вообще начинал сомневаться, что Микаса человек. Он позволил себе глубоко вздохнуть и с протяжным тихим стоном зарыться лицом в металлические ладони. Какая же ирония.              Просто песня! В прямом смысле… Пиздец.              Оставшаяся дорога прошла без происшествий, если не считать того, что француз начал храпеть и чуть не разбудил остальных спящих. Благо, что Микаса вовремя его растормошила, и тот с невнятным бормотанием уселся обратно, слегка потянувшись и вновь вырубился.              

***

             Леви был благодарен каждому цифровому Богу за то, что хотя бы Рин проснулась и до квартиры шла самостоятельно. Армина ему пришлось тащить на собственной спине, стискивая зубы до хруста в челюсти из-за болей в простреленном плече. Алкогольное помутнение начало спадать совсем не вовремя для больного плеча, но совершенно удачно к организации спальных мест.              Комната Петры была отдана в распоряжение Микасы, а Эрена положили на соседнюю от Армина кровать. Леви великодушно уступил Рин свою комнату. Сам он собирался устроиться на диване. Аккерман занял душ последним, дождавшись, когда остальные обитатели, находящиеся в сознании (Рин и Микаса), приведут себя в порядок перед сном.              Прохладная вода совсем перестала бодрить и Леви выкрутил её ещё немного. Теперь была холодная, почти ледяная. Спина, которую он, кажется, потянул, пока взваливал тело Арлерта на себя, отзывалась противной болью при движениях.              Ему жутко хотелось прокашляться. Ком в горле встал в тот момент, когда он остался наедине со своим — как он сам считал — противным «вторым я». Глотку саднило и резало невидимое лезвие, а сетчатку жгло мнимым пламенем. Ему отчего-то было тяжело. Просто по-человечески, блять, трудно. Сначала был Армин со своими намёками, потом Фарид подтвердил свои намерения, пусть и двусмысленно, но даже тупой разобрался бы к чему был его вопрос. Затем Виктор. Леви уже возненавидел русских, хотя пообщался лишь с одним. И чего он только полез с этой своей историей…              — Психологи херовы, — тихо выругался он, проворачивая вентиль и выключая воду.              Босые и всё ещё влажные ступни с характерным звуком вели его по коридору к гостиной, где он намеревался ночевать. В очередной раз проводя полотенцем по сырым волосам, он не сразу заметил движение слева, — посчитал, что почудилось, — и отреагировал лишь на оклик:              — Леви.              Итак, как говорится, страх нужно встречать лицом к лицу. Леви хотел бы оказаться огромнейшим на свете ссыклом, но собственное эго не позволило ему принять это звание. Преодолев все сомнения, он всё же обернулся.              Рин опиралась плечом на дверной косяк и, скрестив руки на груди, склоняла голову к той же окантовке проёма.              Ещё секунду назад Аккерман чувствовал по всей коже прохладные капли. Теперь они словно испарились и всё тело обросло тлеющей коркой. Леви будто начинал вариться изнутри. Почувствовав, что уши предательски начало печь, он поспешил отвести мысли в другое русло и всё же вернул внимание к Рин.              Мао, заметив это, слегка улыбнулась и покачала головой.              — Вот весь вечер ты такой, — Рин оторвалась от косяка и встала ровно, — какой-то задумчивый. Пошли, тут поспишь.              — Я посплю на диване.              — Ты мазохист?              Да.              — Нет.              — Тогда пошли. Спали же уже так. Обещаю не приставать.              Лучше бы пообещала обратное.              — Не хочу.              — Мне затащить тебя силой? — выгнула одну бровь Рин.              Если можно.              — Я же сказал…              — Слушай, я понятия не имею, что у тебя там в голове, так что докапываться не буду. Если тебе слабо просто поспать рядом и не обрекать свою надорванную спину на страдания, то флаг тебе в руки. Уговаривать пол ночи не собираюсь.              Знал бы сам, что за чертовщина в моей голове…              Она развернулась, чтобы вернуться обратно, а у Леви навязчивым фоном проиграло слово «Слабо». Он сдался.              — Ладно.              Рин, ненадолго обернувшись, улыбнулась и прошла вглубь комнаты. Леви не понимал как себя вести, что ему делать и какого чёрта он вообще об этом всём так печётся. Он лёг на свободную сторону кровати и накрылся простынёй до груди.              Тело наполнялось ватной тяжестью, а гудёж в голове понемногу спадал. Он уже начинал проваливаться в сон.              Классика жанра — Рин напиздела.              Уже через пару минут он почувствовал её лёгкие прикосновения на бионике и постарался не подавать виду, что его волнуют её касания. Он молился лишь о том, чтобы водка поскорее испарилась из организма с концами и перестала насиловать его бедный рассудок, предательски поплывший рядом с Мао.              Закрыв глаза, он начал мысленно перебирать все модели револьверов, пистолетов и автоматов, — от точного названия, вплоть до размера магазина. Когда те кончились, он перешёл на автомобили. И всё бы ничего… Было только одно «но».              «— Ручки твои новёхонькие и ЦНС пока сопрягаются, им привыкнуть друг к другу надо, так что пока будешь действовать чисто на осязании: пистолет видишь — берёшь. Постарайся не ослепнуть, блять. Чувствовать пушку в руке пока не сможешь, но со временем ощущения придут, я тебе гарантирую!» — вспомнились ему слова Ханджи. Он не верил в то, что сможет чувствовать протез почти как свою прежнюю плоть. До этого момента.              — Рин, — хрипло выдавил Аккерман и прокашлялся, чтобы продолжить: — Перестань.              — Ты про что?              — Руку свою убери, говорю, — он скосил взгляд вниз, надеясь, что она смотрит на его лицо, так как в темноте особо разобрать не мог.              Мао задержала дыхание и приподнялась на локте. В такой кромешной тишине это бы услышал даже глухой.              — Я думала, ты не чувствуешь… — выдохнула она.              — Тоже был в этом уверен. Убери.              Вопреки его просьбе она повела тёплой ладонью ниже, к кисти. Для него ощущения были подобны эйфории. Он этого хотел, и единственное, что его снова начало останавливать — совесть. Но ведь он по сути ничего и не делал, лишь ощущал. Оставался только один вопрос: почему ему вообще должно быть совестно?              Леви перевернулся на бок, лицом к ней, но руку, по которой Рин вела пальцами, оставил в прежнем положении. После его действий она чуть замедлилась и затем снова продолжила путь до его механической фаланги. Синтетическая кожа на ладони транслировала те же ощущения, что и на предплечье секундами ранее.              Навязчивое воспоминание о том, что что-то подобное уже случалось, едко осело на подкорке. Он вспомнил, как вытирая её лицо от смеси для блинов пару дней назад, чувствовал тепло её щеки и прикосновение, когда она сама повела его руку в нужном направлении. Тогда он отмёл эти ощущения, но сейчас они катастрофой рухнули поверх того, что происходило в настоящем.              — Ну как? — шёпотом спросила Рин, поднимая взгляд к его лицу.              Как ёбаный выигрыш в лотерею, ясное небо над Найт-Сити и первый глоток холодного пива.              — Как будто… по-настоящему? — неуверенно ответил Леви, слегка хмурясь и прикрывая глаза.              Когда Рин переплела их пальцы, Леви судорожно выдохнул. Это было сравнимо с лёгким разрядом тока, что прошёлся по всему его предплечью волной. Этой же волной смыло остатки трезвости, которую он старался сохранять всё это время. Он чувствовал себя счастливым. И идиотом.              Счастливым идиотом.              — Я сегодня… — начала Рин и запнулась. — Я думала он врёт. Ну, Жнец про Адама. А теперь не знаю…              Леви открыл глаза и проморгался. Она всё так же опиралась на один локоть, а большим пальцем другой руки выписывала неспешными движениями круги на его безжизненных суставах. Аккерман слегка повернул голову в её сторону и присмотрелся. Под тусклым светом уличных вывесок и фонарей, доносящихся из окна, лицо Рин имело чёткие контуры, размывающиеся лишь из-за алкогольного помутнения.              — Не забивай этим голову, а то так с ума сойдёшь, — полушёпотом ответил он. — Мы попробуем понять пиздел он или нет, но только когда протрезвеем, хорошо?              Рука Рин, на которую она опиралась, чуть сдвинулась, и она дотронулась ладонью до его лица, аккуратно смахивая с виска прядь спавших волос.              — А ты? — она склонила голову к плечу, чуть улыбнувшись.              Он не понял бы вопроса, даже если бы Мао задала его сейчас внятнее. Сердце Аккермана было готово выпрыгнуть из груди, послать его нахуй и убежать в неизвестном направлении, лишь бы больше не терпеть своего странного хозяина.              — Что? — уточнил он, подавшись щекой к ладони Рин.              — Ты не сходишь с ума?              Леви помедлил с ответом. Ненадолго прикрыв глаза, он всё же сформулировал нечто подходящее:              — Я уже давно не в себе.              Это была попытка пошутить, но вышло уж больно плоско и горько. Рин едва заметно усмехнулась, а пальцы, сплетающиеся с его механическими, прекратили успокаивающие поглаживания. Леви сам не понял, чего он ожидал конкретно в этот момент, но точно знал, что Рин подалась вперёд только по одной причине.              По его торсу, от груди и вниз, прокатился лёгкий прибой ожидания, граничащего с чем-то немыслимым по его же меркам. Он уже почти закрыл глаза…              Из соседней комнаты, прямо за стеной, раздался оглушительный грохот и мат на французском. Судя по всему Эрен свалился с кровати и теперь осыпал всё мироздание картавыми проклятиями.              Рин дёрнулась и резко отстранилась, будто внезапно осознав свои действия.              — Я проверю, — она уже собиралась подняться.              — Лежи, я сам.              Леви высвободил свою ладонь из её и встал, чтобы проверить, что там происходит у зверёнышей. Перед тем, как он ушёл, они обменялись взглядами, совсем не подходящими под ситуацию — будто оба винят друг друга в прерванном моменте. Леви интерпретировал это как «Почему ты не остановил меня?», продолжая упорно верить в то, что будь они трезвыми — это бы не повторилось.              Спустя пять минут, когда буйствующий даже во сне Эрен был уложен обратно в постель, Леви вернулся в комнату. Рин либо уже спала, либо притворялась, лёжа спиной к свободной половине кровати.              Леви, стараясь не издавать лишнего шума, осторожно лёг обратно и, уже не укрываясь, закрыл глаза. Прокрутив в голове всё, что только что случилось и могло случиться, он сжал губы в тонкую линию и скривился.              Возможно, Эрен был своеобразным знаком судьбы. Возможно, в этой истории у него роль та же, что была у Виктора много лет назад. Возможно, это просто не его история.              Несмотря на усталость, уснуть Аккерман смог только под утро, когда первые лучи прорезались из-за облаков, неизменно покрывающих Найт-Сити. До того как провалиться в сон, он успел лишь подумать, что давно не встречал рассвет на крыше.