Пенелопа

***

ЧЁРНАЯ СЦЕНА. ОБЪЯВЛЕНИЕ. Крупный план: газета на коленях Пенелопы. Пожелтевшая, местами размытая влагой. Внизу страницы — текст объявление. ТЕКСТ (на экране, голос за кадром): "Пропала без вести. На имя: Навсикая. Особые приметы: избыточная интеллектуальность, асимметрия взгляда, большая грудь, запах стыда. Видевших просим позвонить: +7 800-814-88-89." Пенелопа хрипло смеётся. Смех застревает в горле, словно кость. ПЕНЕЛОПА (тихо) Ну раз уж они умерли… (достаёт старый телефон с крутилкой, прикладывает к уху) ГОЛОС АВТОМАТА — Спасибо, что выбрали «Квартал для уставших». Вас приветствует ресепшн борделя «Вторая Валькирия». Если вы знаете номер девушки — наберите его. Пауза. Пенелопа смотрит на номер в объявлении. Набирает: 89. РЕЦЕПШНИСТКА (вежливо, с мягким беларуским акцентом) — Комната 89 свободна. Навсикая прибудзет через пятнадцать минут. Желаете добавить свечи или бессловесный саундтрек? ПЕНЕЛОПА (пауза, обмякнув) — Только… только неоновые огни. И чтобы зеркало не отвлекало. РЕЦЕПШНИСТКА — Будзет исполнено. РОЗОВАЯ СЦЕНА. КОМНАТА 89. Интерьер. Тишина. Комната выкрашена в тускло-розовый. Всё похоже на старую вагонетку, приспособленную под зону отдыха — постель застелена плюшевыми одеялами, на стене висит зеркало, замазанное воском. Пенелопа стоит перед ним. В белом халате. Пальцы дрожат. ПЕНЕЛОПА (в пространство) Если вдруг я сейчас умру, то пусть хотя бы красиво. Дверь скрипит. Входит Навсикая. Взгляды переплетаются в змеиный клубок женской солидарности.... Оценка внешностей друг друга.... Поиск потенциальных угроз... Угрозы отсутствуют... Вердикт: обе в глазах друг друга и довольно няшечки, и довольно всраточки. Поводов для конфликта нет. Активация протокола женской дружбы. Навсикая — высокая, прямая, статная. Изящные плечи, ключицы словно вырезаны скальпелем. Лицо с чёткой линией подбородка и строгим изгибом бровей. Волосы цвета угольной пыли, зачесаны в небрежный высокий пучок, одна волнистая прядь чёлки сексуально ниспадает по контуру лица. Она словно перешагнула из философского трактата. Взгляд — как надпись на урне с прахом. Пенелопа — чуть ниже, но не малютка. Гибкая, с округлыми формами, вся в манящих изгибах, как спираль ДНК. Глаза с тёплой глубиной. Губы без макияжа, но говорящие громче любой помады. Волосы прямые, спутанные, но живые. Её походка — как у человека, который привык убегать, но теперь остановился. НАВСИКАЯ (смотрит) Ну вот мы и совпали. ПЕНЕЛОПА (медленно) Слишком красиво для нашего времени. НАВСИКАЯ (медленно подходит) Помолчи, кстати, бубылды реально ну ничего себе... КРАСНАЯ СЦЕНА. СОИТИЕ. Они приближаются друг к другу, медленно, как языки огня. Не торопясь. С вожделением, с признанием. Первое прикосновение — сквозь ткань. Ладонь к плечу. Щека к щеке. Пауза. Руки встречаются. Касания как ритуал: волосы, губы, изгиб бедра, запястье, спина, ниже спины. Они не спешат, словно июньский дождь. Влажность между ними от страсти, от нежности, от вечности. Они кружатся в медленном полуобнажённом танце. ПЕНЕЛОПА (в полусмехе) Ты парадоксально приятно пахнешь. НАВСИКАЯ (в ответ) Ты тоже — как примечание к трактату, что изменит мир. Они ложатся. Не раздеваются полностью — зачем? Достаточно снять трусики. Они жмут друг другу руки за предплечья, словно соратницы и их тела совпадают в ножницы. Как будто весь мир — это кровать, этот час, это соприкосновение двух женских архетипов. Сбоку — воск. Растаял и капает на пол, едва слышно. На потолке надпись (пояснение для медленных: это обратная проекция): «ьтибюл тугом ежот иниореГ». Когда девушки разогреваются настолько, что даже трение вызывает вагинальный пердёж, они переходят к игрушкам... БЕЛАЯ СЦЕНА. УТРО. Свет проникает сквозь ткань, как кринж в искажение Ваших лиц при просмотре старых альбомов с мамой в окружении гостей, возможно, у Вас день рождения, Вы не малы, но и не взрослые, чтобы организовывать празднество самостоятельно, некоторых родственников Вы даже не узнаёте — кто этот усач? Дядя Володя Вист из Украины? Вы видели его лишь раз в жизни, а теперь он со всеми смотрит на Ваши детские кринж-фото с утренника в садике. Пенелопа просыпается первой. Навсикая всё ещё спит, укрывшись наполовину. На прикроватной тумбочке — стакан воды, всё ещё влажный двусторонний мужзам и табличка: «Оплата отменена. Близость и пенетрация в эту ночь признаны взаимными». Пенелопа смотрит на эту табличку долго, затем целует спящую Навсикаю в лоб. — Теперь, пупсик, мы вместе, а когда мы есть друг у друга, у нас есть весь белый мир.