Пенелопа

***

Оно двигалось. Сквозь них. Вовнутрь. Наружу. Проходило мимо и снова сквозь. Навсикая дрожала. Вся, как мокрая простыня. Пенелопа стояла, будто антенна. — Это и есть секрет? — прошептала Пенелопа. — Да, — отозвался внутри телепатический сигнал Навсикаи. — И теперь мы…? — …больше никогда не будем прежними. — Знаю, глупо прозвучит, но хочешь борща? — спросила Пенелопа. — У нас есть борщ? — Но мы же в одной из прошлых глав наварили целую кастрюлю. Пауза. Пенелопа: — Чёрт… её же украли... Но вдруг свет исчез. Комната осталась. Только они вдвоём. Почему? Услышав про борщ, из-за угла, что не может не отбрасывать тень при такой экспозиции, в полном молчании, с невероятной скоростью выбежал тот самый чёртик. Сильный, статный, с вусами, в шароварах, с чубом, в кожаных лаптях. В одной руке — шабля, в другой — кастрюля. Подмышками — кринка сметаны и два аккуратных кусочка сала с лучком. Протяжённое тело — испугалось. Надпись — исчезла. — Тю! А дзе борщ?! Йой! А гэта шта? Он провёл тройной кульбит с места, схватил Абсолютную Пустоту за её сочные бубылды и растворился зарёй. — Гэта дзеду падабаецца, гэта дзеду трэба! Да хуткай сустрэчы! — донеслось из ниоткуда. Остался лишь след улюлюкающего эха и едва заметный запах печёного чеснока. Девушки уселись на пол. Вытянули ноги. Обе выглядели опустошёнными, но прекрасно. Навсикая встала. Смахнула с плеча пыль. — Думаешь, это был метафизический знак? — Думаю, нам теперь придётся сварить новый борщ. Пауза. — Без рецепта. И они пошли дальше, держась за руки. Сквозь свет. Который, который теперь был просто светом. Или — научился маскироваться лучше.

Конец?