Между штормом и звёздами

В кабаке было накурено, тепло и пахло вяленой рыбой, хотя стойкий портовый аромат моря, песка и пролитого рома всё равно перебивал остальные запахи.Это было затёртое место скрываемое в переулках порта, всё здесь кричало об износе и долгой истории. Когда они вошли, присутствующие сразу же окинули их оценивающими взглядами. Венти здесь был своим, а на Дилюка смотрели с опаской, словно на разжигаюшийся огонь. — Ты догнал его?! — выкрикнул смуглый мужчина, как только они прошли вглубь заведения. Его внешность была вызывающей: распахнутая рубашка, серьга и тёмно-синие волосы. Венти тут же принялся рассказывать историю их погони, немного приукрашивая свой вклад, но, похоже, его это не волновало. Внимание Дилюка быстро привлекла женщина, которая с интересом провела его к столу. Ему было удивительно неловко: его ярко-красные волосы и опрятный (в сравнении с остальными) вид сразу бросались в глаза и сейчас он об этом жалел. Он сжался и стал прислушиваться к разговорам. — То, что благодаря Венти и этому мальцу мы вернули карту, ещё не значит, что тебе хватит ума её понять, — не агрессивно, но с открытой насмешкой обратилась женщина к смуглому мужчине. Он ходил, чуть покачиваясь, будто не знал, что под ним твёрдая земля, и выглядел как иностранец из неизведанных земель. Они явно говорили о карте — ведь то, что они отобрали, действительно на неё походило. Неужели сокровища? Задумавшись о комичности ситуации, ведь она словно из книги, Люк не сразу заметил, как внимание переключилось на него. У мужчины, который заговорил с ним, также был необычный акцент — такого он ещё никогда не слышал, а путишествовал он не мало. Венти хотел представить его, но вдруг осознал, что даже не знает его имени. Это не удивительно, у простолюдинов не всегда работала привычка сначала представлятся. — Люк Сорель, — представился он. Вряд ли кто-то догадается, что имя вымышленное. — Рад знакомству. Он всё ещё не был уверен, что перед ним действительно Кэйя Альберих, а не местный жиголо. Признаться, он просто не привык к такому — там, где он вырос, подобное считалось непристойным. Хотя, возможно, среди пиратов это обычное дело? Он очень надеялся, что нет. Не хотелось ему так одеваться. До того же Кэйя не выглядил так, как его обычно описывали те плакаты о поиске. — Я капитан Кэйя Альберих, — мужчина протянул руку, в гордости за всего себя, и Люк обрадовался, что смог пожать её без колебаний: его руку сжали довольно крепко. «Боже, пусть лучше Венти говорит за меня — у него это выходит куда лучше», — промелькнуло у него в голове, пока он украдкой осматривал помещение, пытаясь вычислить путь к выходу на случай бегства. Надеялся, что это не понадобится, но, чёрт побери, лучше быть готовым. — Кэйя, не дави на парня, а то он сейчас сквозь землю прямо к Мораксу провалится, — вмешалась та же женщина. Она совсем не походила на портовую куртизанку, хоть и обладала соответствующей фигурой. Двигалась спокойно, глядя на всех настороженно — привычка, как показалось Люку. Не имея возможности ответить колкостью в незнакомом месте, среди сомнительных личностей, он всерьёз подумывал просто уйти, пока ситуация не накалилась. Но к нему подошла женщина, и он изо всех сил старался смотреть ей в глаза — к счастью, успешно. Она перегородила единственный выход, который он разглядел, и это его напрягло, хотя открытой враждебности никто не проявлял. Всё же он знал, как быстро меняется обстановка в таких местах... Его отец был прав: простолюдины действительно страшные люди. Сейчас ему было страшно. — Венти рассказывал, что нашёл образованного человека, умеющего обращаться с оружием. Старинные карты читать умеешь? — В её голосе звучала лёгкая небрежность и серьёзность одновременно. Она облокотилась на косяк двери и закурила сигарету, словно весь разговор её в действительности не особенно интересовал. Что-то подобное он проходил в академии — должен справиться. Он начал быстро обдумывать, вспоминая все занудные лекции и практические занятия, которые изучал. В голове всплыл монотонный, убаюкивающий голос старого преподавателя и собственный сонливый зевок... «И где мне в жизни понадобятся знания расшифровки старых карт...» Лучше бы он пропускал пары по экономике, но сейчас уже не повернуть время вспять. — Умею, — ровно ответил он. Чья-то рука тут же легла ему на плечо. «Почему среди плебеев так принято нарушать личное пространство? Или это личная особенность Альбериха? Он сократил дистанцию, чтобы показаться другом?» Его внутренний голос казался оглушительно громким. Раздражение усилилось, и попытка не вдыхать запаха табака которым наполнялось пространство и алкоголя, которым несло от Альбериха, не увенчалась успехом. От него тянуло ромом и рыбой, и Люк не был уверен, приятно это или нет. По крайней мере, не так отвратительно, как запах дорогих духов, которым были пропитаны все залы его прежней жизни. Выход окончательно скрылся за толпой людей и официантов. Кэйя держал его за плечи, словно непутёвого хорька, и вся эта ситуация казалась давящей. Они уселись за стол в приватной зоне, пока остальные заказывали пиво. Через время ему наконец вручили "работу" — карту на старотайватском языке, с координатами по звёздному небу. Просто потрясающе. При возможности он бы обязательно извинился перед профессором за все те мысли о бесполезности его предмета. — Вы мне за это заплатите или просто не убьёте? — пробормотал он. Он сам не знал, что думать о своём новом положении. Но перспектива стать пиратом звучала всё же лучше, чем сгнить в постели без практических навыков. Со старотайватским проблем не возникло: он быстро сделал перевод на чистом листе под копошащимися вокруг людьми и оценивающим его взглядом Кэйи. Текст не имел особого смысла — просто подтверждал, что это карта и есть остров. Но со звёздными координатами всё было сложнее: нужно было узнать год создания карты, чтобы рассчитать расположение светил. Небо в Тайвате было непредсказуемым. — Вы знаете, когда составлена карта? Хотя бы приблизительно? Все смотрели на него как на сумасшедшего. Значит, задача усложнялась. — Это обязательно? — спросил Альберих, уже мягче. Он наклонился над столом, перестав выглядеть столь давяще. — Карта написана на старотайватском. Я перевёл текст, но он бесполезен. Для расшифровки координат нужно знать расположение звёзд в год её создания — они смещаются со временем. Теперь понятнее? Альберих кивнул, затем повернулся к Венти, усмехнувшись: — Где ты его откопал? Мне бы твой талант — нашёл бы себе кого на ночь. — И, будто не сказав ничего крамольного, добавил: — Лет двести назад. — Если дата будет неточной, координаты тоже будут ошибочными, и вы заблудитесь, — пояснил Люк. «Моё дело предупредить», — подумал он, но Альберих лишь рассмеялся: — Ты хотел сказать - мы? Венти говорил, что тебе всё равно некуда податься. Так он оказался в их команде — компании, быстро пополнявшейся странными и не самыми достойными людьми. Капитан Альберих был неразборчив. В команду также попали Венти, мальчишка лет тринадцати, вечно влипающего в неприятности, и ещё пара подозрительных личностей. Слухи, которыми кишел порт, утверждали, что вступление в пиратскую команду было для некоторых почти случайностью. В своей жизни Люк не имел устоявшегося мнения ни о какой группе людей, кроме аристократов. Но моряки часто поглядывали на него косо: красноволосым, мол, на борт нельзя — к беде это. Откуда пошло такое поверье, его не волновало. Он не искал друзей, больше предпочитая наслаждаться первыми летними деньками в порту. Хотя его всё равно находили — вынуждали посидеть за компанией и поболтать, дабы узнать с кем плывет. На таких попойках он был молчаливым наблюдателем: слушал похабные портовые истории и отнекивался от приставаний девушек, надеющихся найти клиента. Венти оставался навязчивым, но к нему присоединился ещё и странный рыжий снежневе́ц. Розария относилась к нему тепло, хотя явно что-то подозревала — и это было вполне ожидаемо. С остальными он почти не общался — держались на расстоянии. Что до капитана Кэйи Альбериха, "Грозного Павлина" или "Ужасного пирата", — Люк передал ему нужные координаты, но часто ловил на себе его взгляд. «Может, он так на всех смотрит?» — предполагал он, но смешок Розарии ничего не прояснил. Шёпотки вокруг подсказывали: Он — красавчик. Чему ребёнок не радовался лишь бы не приносил проблемы, а красота всегда приносит проблемы. Корабль у них действительно был — средний по размерам, моряки называли его бригантиной. Капитан хвастался, что выиграл его в карты — как и карту, которую теперь берёг, как зеницу ока после недавнего случая. Старый, но надёжный, корабль казался Люку списанным со страниц книг о капитане Громе, что он читал в детстве. Просто корабль — а для него он был билетом к свободе. Когда команда сформировалась, одни проверяли корпус, оснастку и якоря, другие таскали провиант и приводили судно в порядок. Одим словом кто что умел то и делал, а капитан со шкипером координировали. Корабль уступал по размеру флоту Бэй Доу или служебным судам, но был вполне пригоден для пиратов. Большинство ребят не достигли и тридцати. Даже капитан казался слишком молодым по сравнению со стариками, которых привык видеть Дилюк, и не важно, что ему самому 18. Он плохо понимал свои обязанности, но Кэйя лишь усмехнулся: — Разберёшься. Просто слушай приказы, как хороший мальчик. Это сравнение и сопровождавшее его подмигивание ему категорически не понравились. После колкого ответа тему больше не поднимали, а он занял место штурмана. Хотя у него теперь было жильё и знакомые, большую часть времени он проводил на улицах города. В этих прогулках не было смысла — он не искал работу, ему было всё равно, что есть и пить. После смерти отца всё казалось нереальным, он не узнавал собственные руки. Возможно, поэтому он начал носить перчатки? Смотреть на них было физически больно после того, что они совершили. По ночам он почти не спал — выплакивал слёзы, виня всех подряд в произошедшем и отчаянно убеждая себя, что ничего не мог изменить. Злость к аристократии он закопал глубоко внутри, сейчас там расцветала надежда на лучшее будущее и свободу, хоть и не хорошим образом жизни. А куда ему еще податся? Куда ни пойдешь аристократия ловко тянула туда руки, а если найдут его то ничем хорошим это не закончится. "Может, я просто трус?" — вероятно. Мысли диктовала его неминуемая меланхолия, которую он, истинный аристократ, изящно игнорировал. Закрывать глаза на проблемы его учили с детства — правда, когда ты богатый винодел, делать это проще. Теперь же перед ним открылся другой мир: мир предательства, бегства из дома, нищеты, на которую он не мог повлиять. Он был один. "Нормально ли чувствовать одиночество среди толпы?" — это ощущение преследовало его всегда, но сейчас обострилось до предела. Он не понимал, что с ним происходит — никто не учил его разбираться в чувствах, только в уравнениях. Книги лишь запутывали: герои в них не сомневались и не сдавались, не убегали от проблем. Гамлет сражался до конца, даже когда весь мир был против. Но он — не Гамлет. Даже победа над несправедливой монархией Мондштадта не вернёт отца и не уничтожит монстров Бездны, всё ещё скрывающихся в тени. Он шёл по улицам порта, осматривая различные прилавки, магазины и окрестности просто потому, что раньше это было запрещено. На булыжных мостовых всегда толпилось множество людей, а умелые торговцы выхватывали заинтересованных иностранцев. Вот тут его и "ухватили", но не торговцы, а наглый иностранец, одетый в поношенный костюм и отрастивший себе пышные усы. Мужчина с ярким интересом заговорил: — Сер! Постойте! — иностранец, схвативший его за локоть, был довольно настойчив, пытался казаться милым и с улыбкой начал: — Вы никогда не думали стать лицом компании? Внешность у вас выдающаяся! Такой, как вы, легко пробьётся в высший свет! Его словно облили холодной водой, и под возгласы мужчины он на несколько секунд перестал соображать. Этот мир в открытую смеётся над ним! В голове всплыли все те бесконечные приёмы и запреты, что преследовали его всегда. Он резко оттолкнул мужчину и поспешил отбежать от места событий. Отвращение к тому, как он жил раньше, к затхлому воздуху и лживым людям, в очередной раз доказало, что возвращаться он не хочет. Возможно, где-то среди моря он и вправду будет счастливее — по крайней мере, ему хотелось так думать, присев на одну из лавок он наблюдал за умелым фокусником, вокруг которого собралась целая толпа детей. В его детстве была только учёба, поэтому даже незамысловатые фокусы с монетой казались красивыми. Мужчина подменял шляпы, имитируя фокус с пропажей вещей внутри, и разыгрывал детишек, которые отдавали ему свои монетки. Вероятно, этот человек обкрадывал свою публику, но мало кого это волновало. Люк же задумался о его ловких руках, незаметно выхватывающих нужное. Наблюдение за таким шоу дарило нужное ему спокойствие и радость, пока ветер не прекращался, а морской воздух не казался таким уж солёным. "Слишком глубоко задумался". Его отвлёк веснушчатый рыжий мальчишка с нагловатым выражением лица. Кажется он отошел от фокусника, и искал чего то. — Да? — похоже, ребёнок что-то говорил, но Люк не услышал. — Мне нужна помощь! Я ищу старшего брата! "И что я должен с этим делать?" Он даже не знал, кто этот мальчик, не говоря уже о его брате. Это местный развод? — Вы договаривались о месте встречи? — разговаривать с детьми было ещё сложнее. К счастью, они должны были встретиться у Банка Снежной — мальчик просто заблудился. Сначала он подумал, что это ловушка: что ребёнок ведёт его в западню к ворам. Но кто будет нападать возле банка? Провожая ребёнка через несколько улиц, он размышлял о безответственности того брата. Оставив мальчика в знакомом месте, он ушёл. Сегодня они должны были отплывать, а он всё шатался по городу до самой темноты, оставив коня в конюшне и заходя в различные магазины. Продавцы здесь были особенно наглыми, но всё, что он у них купил — это новенький компас, бумагу и, не раздумывая, дневник. Он не знал, что будет в него записывать, но в аристократических кругах часто вели подобные записи. Теперь не было больше никого, с кем можно было поговорить. А всех прошлых людей можно навсегда забыть. Долгое путешествие и свобода, о которой он так мечтал, ждали его. И он не мог подвести того маленького мальчика, зачитывавшегося книжками и одиноко просиживавшего дни в библиотеке. Он не мог подвести себя сейчас, когда ему совсем не хотелось связываться с образованным и аристократическим обществом.