Код ошибки: 409

      И вновь связь прерывается, как только он ступает в новую зону. Зона событий.        Такое уже было у Келуса, но Дань Хэн не знает, чего можно ожидать от этой зоны. Из Рифа потока сновидений он попадает в закулисье Большого театра Пенаконии. Видьядхара сжимает копье и осматривается, но врагов нигде не видит, лишь богато обставленный коридор с красным ковром и вазами с цветами по углам. А посередине — парящая картина.       Однако на этот раз там нарисован не вопросительный знак, а нечто очень знакомое. Парень настороженно подходит ближе и сразу отшатывается. Да что, черт возьми, с этим местом не так?!       На картине нарисован мужчина в полный рост. Высокомерный взгляд, длинные иссиня-черные волосы, заостренные уши и величественная корона из рогов на голове — символ Верховного Старейшины Лофу. Узнать Дань Фэна не составляет труда. Он выглядит точь-в-точь как Дань Хэн, только кажется немного старше.        Дань Хэн обходит картину, но с той стороны нарисовано то же самое, а поблизости больше ничего нет.        «Аудиенция с Императором» гласит надпись и дракон фыркает. Что еще за фокусы выкидывает эта проклятая демо-версия? Почему система нарушает алгоритмы?        Прикрыв глаза, Дань Хэн пытается успокоиться. Он не хочет, чтобы переживание о нем мешало Келусу сосредоточиться на собственной задаче. Сконцентрировавшись на том, что это всего лишь компьютерная программа, почему-то настроенная против него, дракон поднимает руку. Пусть будет так. Аудиенция так аудиенция.        Рука на мгновение дрогнула, но уверенно потянулась к картине, и в следующий миг мир перевернулся с ног на голову.        Место, в которое он попал, нельзя было назвать боевой локацией, но и нельзя было сказать наверняка. Уши сразу уловили лишний звук, заставив вскинуть голову — здесь даже были птицы.        Это была бамбуковая роща, он словно перенесся из Пенаконии обратно на Лофу. Стоял чудесный день, солнце пробивалось через стебли бамбука, будто разрезая тени, чтобы добраться до маленького, но все же приличных размеров пруда с изумрудной водой. Неимоверно захотелось пить, кадык дернулся, но дракон сдержался — нужно быть начеку.        Послышался шорох и Дань Хэн моментально расчертил лезвием полукруг вокруг себя. Листья в округе зашуршали и задвигались вместе с потоком ветра. Видьядхара использовал свои инстинкты на максимуме, от напряжения становилось тяжело дышать, к тому же воздух здесь был вполне реальным, как и жара, из-за которой по вискам стекал пот.        — Надо же.       Разворот. Удар.        Дань Хэн громко выдохнул и стиснул зубы, глядя в чистые лазурные глаза. Дань Фэн с непроницаемым лицом стоял перед ним, а кончики его пальцев удерживали лезвие копья в сантиметре от своего лица. Дань Хэн приложил неимоверное усилие, но его прошлое перерождение будто бы не чувствовало этого. Хмыкнув, мужчина перевел взгляд на копье и весь лед в его глазах растаял. Краешки глаз феникса слегка взметнулись вверх, когда он едва заметно улыбнулся.       — Пронзающий облака…       И в мгновении ока копье оказалось у него в руках, оставив Дань Хэна безоружным. Но, кажется, человек напротив мало интересовал Верховного Старейшину, он почти любовно огладил ладонью древко, бережно обхватил его и также аккуратно прикоснулся к кончику лезвия.        — Убери с лица это глупое выражение, — его строгий голос пронесся по роще громоподобным раскатом, но он даже не смотрел на Дань Хэна. Изумившись и разозлившись одновременно, тот сжал кулаки, цедя в ответ сквозь зубы:       — Верни мое оружие. И сразись как положено.        Уста Старейшины изогнулись в усмешке и он наконец обратил внимание на нарушителя его спокойствия.        — Это мое копье, это раз, — он надменно оглядел Дань Хэна, делая в голове какие-то свои выводы, а затем спустя долгие несколько секунд все-таки бросил копье ему. — Забирай, но сражаться с тобой я не собираюсь.        Все еще настороженный парень проводил его взглядом, когда он взмахнул рукавами и прошел мимо. Возле пруда находилось несколько больших валунов, Дань Фэн вальяжно подошел и уселся на один из них, приняв позу для медитации.        Если бы у Дань Хэна была привычка ругаться, он бы явно выдал что-то вроде: «Что за хрень?!», но вместо этого он наконец опустил копье и осторожно подошел ближе. Виски начинало уже пульсировать от сдавившего тело напряжения.       — Ты ранен и хочешь пить. Вода чистая, — Дань Фэн на мгновение открывает глаза и усмехается. — Я там не купался.        Верить или нет — решать Дань Хэну. Но почему-то глядя на чересчур спокойного мужчину ему начинает казаться, что если бы этот ужас прошлого хотел его убить, то он сейчас не стоял бы здесь с диким сушняком, а уже оказался бы на Лучезарном шпате с такой же дикой паникой, как у выброшенной на берег рыбы. Не хочется думать, что эта битва могла стоить ему жизни.       Дань Хэн все же решает рискнуть. Вода такая чистая и прозрачная, что можно с легкостью рассмотреть дно. Зачерпнув ладонью прозрачную жидкость, он сначала принюхивается, а затем осторожно пробует. Ничего не происходит. Вода как вода. Напряжение начинает понемногу спадать, обезвоживание позади, а вот призрак прошлого все еще сидит на нагретом камне и спокойно медитирует.       Обескураженный видьядхара садится напротив него и долго рассматривает, не решаясь сводить глаз. Такой величественный: высокий, сильный, уверенный в себе, слегка даже самовлюбленный… аурой от него веет мощной. И это, пожалуй, все отличия. В остальном он как две капли воды похож на самого Дань Хэна, разве что нет красной стрелки под глазом и стиль у них абсолютно разный. Если виртуалка способно считывать все до таких мелочей, тогда…       — И долго ты будешь на меня пялиться?        Дань Хэн вздрагивает. Голос тоже другой: твердый, с четким и уверенным тембром. Немного огрубевший с возрастом. Возникает мысль: может, когда Дань Хэн станет старше, у него тоже такой будет?        Дань Фэн открывает недовольные глаза и со вздохом протирает лоб тыльной стороной ладони.        — Ты что, онемел?        — Нет.        — Слава Постоянству.        Старший закатывает глаза и продолжает смотреть на Дань Хэна исподлобья. Это похоже на дурацкую игру в гляделки с зеркалом.       — Ну, начинай.       — Что?       — Спрашивать, задавать вопросы, обвинять меня во всех грехах Сяньчжоу — выбирай на свой вкус. По-твоему, зачем я еще здесь?       — Но как это возможно?.. — Дань Хэн сглатывает, неуверенно подбирая слова. — Ты ведь упокоился.       — Вот именно! — Дань Фэн повышает голос и резко встает с камня, отчего Дань Хэн вопросительно вскидывает брови. Мужчина же заводит руки за спину и встает лицом к пруду, источая собой раздражение. — Я здесь только из-за тебя. Не знаю, что за магия, но совсем недавно я оказался в этом месте, хотя часть моей души должна быть мертва. Чего ты еще от меня хочешь?        Он слегка поворачивает голову, глядя из-за плеча. Теперь Дань Хэн начинает понемногу понимать ситуацию и вникать.        Часть Дань Фэна была развеяна еще на Лофу, он смирился с выбором Дань Хэна и оставил его в покое. Но выходит, что из-за него же он теперь вернулся в Виртуальную вселенную. Еще и в качестве какого-то второсортного задания…       Дань Хэн скрещивает руки на груди и морщится от боли в плече. Он совсем забыл про рану, но это не важно. Сейчас его куда более интересуют причины, по которым виртуалка решила включить Дань Фэна в алгоритм прохождения. Разве у них с ним остались нерешенные вопросы? Только это могло заставить систему так среагировать.       — Выпей это, — Дань Фэн оказывается прямо перед ним с маленькой пиалой в руках. Дань Хэн неуверенно берет ее в руки и осматривает содержимое. — Это Бай Хао Инь Чжень, белый чай. Он исцелит раны.       — Благодарю.       Дань Фэн щурит свои глаза и фыркает, вновь отворачиваясь к воде.       — Пей скорее, на тебя смотреть жалко.       Даже не пофыркаешь в ответ. Келус на его месте давно устроил бы тут допрос с пристрастием. Сделав всего глоток, Дань Хэн не успевает насладиться вкусом, как сразу вылезает уведомление о получении нового усиления. ХП полностью восстановилось и максимальное ХП увеличилось на 30%.        — Откуда у тебя здесь чай? — удивленно спрашивает, на пробу двигая рукой. Боль действительно прошла.       — Может, магия в этом месте и странная, но имеет свои плюсы, — Дань Фэн плавно ведет ладонью по воздуху и в руке у него оказывается такая же пиала с чаем.        Также сделав глоток, Старейшина возвращается к нагретому камню и садится на него, скрестив ноги. Они пьют в тишине некоторое время. Дань Хэн все еще думает над словами старшего о том, почему они оба оказались здесь. Если у самого Дань Фэна нет к нему дела, то что так беспокоит Дань Хэна, что виртуалка призвала эту часть души? Можно ли это вообще назвать призывом? У него так много вопросов к Герте, что уже не терпится поскорее отсюда вылезти.       Парень вздрагивает, когда старший прочищает горло и убирает пиалу в сторону. Та моментально растворяется в воздухе, что наводит Дань Хэна на мысль о странной диковинке. Повторив то же самое со второй пиалой, парень хмурится. Стоит потом занести данные в базу и изучить эту полезную штуку.       — Ладно. Давай тогда я спрошу: как у тебя дела? Все еще следуешь своему Пути, отринув прошлое?        Дань Фэн внимательно наблюдает за ним и Дань Хэну ничего не остается, кроме как рассказать ему обо всем, что происходит. Старший выслушивает без претензий и уточнений, он складывает руки в широкие рукава, прикрывает глаза и лишь легкое подергивание кончиков ушей выдает то, что он внимательно слушает. Легкий ветерок треплет его волосы и красную серьгу. Вылитый прошлый Верховный Старейшина Лофу, ни капли сомнения, что это действительно он. Дань Хэн замолкает, не зная, что еще рассказать, но решает добавить:       — Спасибо, что спросил. Да, я все еще хочу идти своим Путем, но прошлое я принял.       — Вот как, — насмешливо.       — Недавно на Лофу произошел инцидент, в котором выяснились детали давних событий. Генерал арестовал всех причастных и передал суду, — Дань Хэн сводит брови, вспоминая про случай с Тао Жанем. Было приятно выпустить пар. — Я рад, что это закончилось, и мне больше не придется выслушивать о твоих грехах.        Дань Фэн громко смеется, а затем с улыбкой смотрит на пруд и несколько раз кивает.       — Хорошо, очень хорошо, — осекшись, он щурит свои глаза феникса, хитро глядя на дракона. — Раз принял прошлое, пора бы уже и заняться настоящим.        — Поконкретнее?        — А как же? Конечно же я про этого мальчика со Стеллароном, — Дань Фэн замечает напряжение младшего и также хитро улыбается, мечтательно прикрывая глаза. — Ах, юность. Возможно, ты бы не стал таким неуверенным в себе, если бы тебя должным образом обучали другие Старейшины Лофу. Они хотя бы учили тебя основам?       Виртуалка снова покопалась в его мозгах? Или же Дань Фэн и впрямь настолько проницателен? Не то что бы охранник экспресса ненавидел своего предшественника, скорее, недолюбливал — наследие тот ему оставил не самое приятное, так еще и пытался заставить его принять это как должное.       — Благодаря кое-кому я получал должное образование в Доме кандалов, о том, как точно не следует поступать.        Дань Хэн смело встречает этот полный недовольства взгляд старшего, который так и говорит «следи за языком». Интересно, как много человек в те времена дрожали под этим взглядом? По записям нельзя было сказать, что прошлый Верховный Старейшина был эталоном доброжелательности.       — Как бы это все в итоге не обернулось, я ни о чем не жалею, — надменно говорит он, гордо вздернув подбородок. — Не смей осуждать меня за мои грехи, малец. Кто знает, как поступил бы ты, окажись на моем месте.       — Уж точно не стал бы превращать своего возлюбленного в чудовище.        — Думаешь, я хотел?! — яростный крик разносится по всей роще, распугав птиц.        Дань Хэн нервно сглатывает и опускает глаза. Дань Фэн в свою очередь гневно смотрит на него, младший прекрасно ощущает его ярость на себе. Наверняка это была для него болезненная тема, но и промолчать было нельзя. Его всю жизнь сравнивали с прошлым Верховным Старейшиной, он носил его титул и его грехи. И не ему учить Дань Хэна правильным поступкам.       — Я не могу ничего сказать о тебе, — тихо, но решительно произносит он, — но, говоря за себя, если бы даже я попытался это сделать от отчаяния, Келус меня бы остановил.        В наступившей тишине не слышно даже шороха листвы. Будто бы даже ветер боится случайно разгневать бывшего Верховного Старейшину. Не дождавшись гневных криков, Дань Хэн поднимает на него глаза и видит как тот вновь смотрит на небольшой пруд. Напряжение между ними настолько осязаемое, что хоть ножом режь, но как только Дань Хэн задумывается об этом, мужчина тяжело выдыхает и опускает голову.       — Никто из нас не предполагал, что все выйдет так. Сначала Байхэн, а затем… — его губы слегка дрожат, когда он произносит его имя, — …Инсин. Хах, ты говоришь, Келус остановил бы тебя? Это хорошо. Но Инсин этого не сделал. И мы оба поплатились за это… и все же, я ни о чем не жалею. И Инсин, уверен, тоже, — он переводит покрасневшие глаза на Дань Хэна.       — По-твоему, Блэйд не жалеет об этом?        — Я разве что-то говорил про Блэйда? Блэйд — это побочный продукт нашего провала, доказательство ужасного греха, но Инсин… он бы не жалел. Все то, через что мы прошли вместе — того стоило.        — Я не понимаю, — Дань Хэн сердито поджимает губы. Он никак не может этого принять. В глазах Дань Фэна твердая уверенность в том, что все это… это того стоило?        Он вообще осознает, чем обернулась их ошибка? Сколько людей пострадало? На что они обрекли его — Дань Хэна? Это все было заслужено?        — О, ты еще совсем юн, а может, ты прав — мы абсолютно разные.       Дань Фэн встает со своего места и подходит к нему, не обращая никакого внимания на сжатые кулаки и твердый взгляд, присаживаясь на краешек камня. На таком близком расстоянии Дань Хэн может ощутить, что от него пахнет морем, и этот запах кажется отголоском из прошлого, но чем-то родным.        — Мы рождены быть одинокими, Дань Хэн. Мы рождены Постоянством. Неизменным течением, что постоянно движется в никуда. Оно постоянно — и нет этому конца, так было всегда, — Дань Фэн вдруг упирает указательный палец ему в лоб, заставив сразу насторожиться, на что тот беззлобно усмехается, продолжая: — Вдруг ты решил вырваться из этого течения и выбрать другой Путь. И тебе это удалось, у тебя есть товарищи, есть любовь. А как ты ощущал себя без них? Было ли тебе одиноко?       Было ли ему одиноко? Дань Хэн вспоминает как жил в бегах, работал где попало, пытался выжить. Он даже говорить не хочет о проведенных взаперти годах в Доме кандалов, где единственными его спутниками были лишь изредка принесенные Цзин Юанем книги, крики других преступников и знание о том, что он среди них — самое опасное чудовище.        Только с появлением в его жизни экспресса все начало, наконец, налаживаться, и даже так он все еще мог быть слабым звеном, что поставит их под удар. Появление в его жизни Келуса хоть и было странным с первой секунды, что он от непонятного волнения забыл правила проведения сердечно-легочной реанимации (он еле отбился от вопросов Первопроходца о том, почему он пытался его поцеловать, и в итоге это стало локальной шуткой), но благодаря ему Дань Хэн может не скрываться, может вновь возвращаться домой на Лофу.        А как было без них?        Пусто. Одиноко. Постоянное течение в никуда.       Дань Фэн убирает палец и заглядывает ему в глаза. И, кажется, в таких знакомых глазах Дань Хэн видит то самое, что видел он сам на протяжении долгих лет.       — Когда я встретил Инсина, мне тоже было одиноко. Я ни о чем не жалею, потому что он подарил мне короткую, но свободу. Это того стоило, Дань Хэн.        Стоило ли жить со всем этим грузом столько лет, чтобы в итоге обрести семью? Дань Хэн отводит взгляд, наконец, осознавая то, что мужчина пытался до него донести.       Действительно, наверное, это того стоило.        Дань Фэн отходит к пруду и слышится шум воды, который привлекает внимание задумавшегося парня. Дань Хэн не может разглядеть из-за спины старшего, поэтому спрыгивает с валуна и тоже подходит к воде.        К его удивлению, в пруду плещется лазурный водяной дракон. Он несколько раз кружится по поверхности воды и подплывает к Дань Фэну, который слегка кивает в сторону младшего. Дракон покорно подплывает уже к Дань Хэну и почетно опускает голову, приветствуя и выказывая уважение. Поманив его рукой, Дань Хэн трогает влажные чешуйки, заставляя животного нарушить тишину своим рокотом. Это вызывает легкую улыбку.       — Ну что, надумал признаться ему?        — Что?       Все же как-то неловко обсуждать подобное с собой из прошлой жизни, Дань Хэн старается не смотреть на мужчину, а тот устало закатывает глаза.       — У тебя никогда не было нормального наставника, так послушай хотя бы сейчас того, кто действительно мудрее и обладает опытом.        Дань Хэн продолжает поглаживать дракона по блестящей чешуе и поджимает губы. Эоны, неужели ему обязательно это говорить…       — Келус он… необычный. Боюсь, мое признание спугнет его.       — Он идиот, если признание красивого дракона может его спугнуть.        Дань Хэн не может сдержать внезапный смешок. Что ж, наверное, не следует разочаровывать своего первого в жизни наставника тем, что он попал прямо в яблочко.        — И все же, я надеюсь, что вам с ним не придется переживать то, что пережили мы. Одной этой трагедии хватит на долгие века.       Водяной дракон внезапно слишком сильно ударяет хвостом по воде, чем вызывает чуть ли не ливень в сторону двух Старейшин. Дань Фэн прикрывается рукавом, кинув неодобрительный взгляд, что забавляет Дань Хэна, который наоборот похвально гладит морду животного.        Охранник экспресса и сам не знает, сколько еще они стоят у пруда в тишине, разбавляемой только рокотом довольного дракона и всплесками воды. За это время они больше ничего друг другу не говорят, но стоит Дань Хэну подумать о том, чтобы что-то спросить, как мужчина отходит от него.       — Тебе пора, — неожиданно говорит Дань Фэн. Дракон отплывает, опускает голову в поклоне и исчезает в пруду, вызвав в душе Дань Хэна некоторое разочарование, хотя он прекрасно понимал, что ему нужно спешить к Келусу. Повернув голову, он видит, что как раз открылось окно в следующую зону.        — Получается, я получил все наставления о жизни? — спрашивает напоследок.       — Жизнь сама по себе хороший учитель, — философски изрекает старший, возвращаясь на свой валун. Кажется, он даже не собирается провожать гостя. — А вот учиться у нее или нет — решать уже тебе.        — А наставник из тебя так себе.        Дань Фэн возмущенно пыхтит, но Дань Хэн замечает, что его взгляд стал теплее.        — Паршивец. Вали давай. И дай мне спокойно упокоиться с миром, я умер или как?        Дань Хэн обещает, что этого больше не повторится, и бежит к следующей зоне, в глубине души ощущая легкую тоску. Прямо как в тот раз на Лофу.        Когда окно за ним закрывается, Дань Фэн кидает печальный взгляд на пруд, где от дракона остались лишь круги на воде.       — Ты уж приглядывай за ним, Лун-ван.