Код ошибки: 409

      — Как ты думаешь, Келус это хуманизация какого животного?       — Енота, — без раздумий отвечает Дань Хэн. Он, можно сказать, ни о чем сейчас не думает.        — А Воскресенье?       Март берет с доски одну из фигурок, рассматривает, хмуря брови, и ставит именно на ту клетку, на которую Дань Хэн и предполагал. Мысленно Дань Хэн уже обыграл всевозможные варианты выигрыша, просто от безделья и скуки тянул время. Шахматы вроде как должны развивать, так вот пусть Март развивается.        — Очевидно же, что он голубь, — он выбирает из двух возможных ходов и решает растянуть партию еще немного.        — Я думала, ты выберешь что-то более возвышенное, что ли…       — А голубь — недостаточно возвышено?        Март вновь ошибается ходом. Дань Хэн нервничает даже больше, чем она, даже недовольно поджимает губы. Нет, Март не глупая, просто невнимательная или, может, Дань Хэн наоборот слишком долго прожил?        — Не знаю, но я не могу представь Воскресенье, говорящего «курлык-курлык».        — И то верно. А я кто? — приходится пожертвовать ладьей. Почему бы не усложнить себе игру, если она слишком легкая? Играть против себя?        — Дракон, а кто же еще? — подруга перебирает на столе пальцами, тянется к слону и… — Кстати, драконы же рычат? — Дань Хэн кивает, прожигая взглядом висящие над фигурой, как дамоклов меч, пальцы. — А ты рычать умеешь? — …и она в итоге делает ход пешкой, открывая дорогу армии Дань Хэна.        Ладно. Он пытался. Четыре партии подряд. Охранник экспресса выглядит так, будто это он проигрывал все четыре раза. Он не глядя ставит мат и откидывается на спинку дивана.       — Нет.        — Ну вот опять, — несмотря на проигрыш, Март совсем не выглядит опечаленной. — Ладно, когда-нибудь я тебя сделаю.        Дань Хэн многозначительно хмыкает. Он слышал это после каждой игры и все думал — когда же наступит этот знаменательный день? Наверное, когда они сделают три оборота вокруг всей Галактики? Интересно, они будут все еще вместе? Может, на тот момент Безымянных станет больше, а их троица будет наравне со старшими, но главное, что они будут вместе.  Дань Хэн очень на это надеется.        — Нервничаешь из-за Амфореуса? — Март собирает фигурки и на вопросительный взгляд друга пожимает плечами. — Я же вижу, что что-то не так.        На самом деле, волнение присутствовало. Дело было даже не в новой планете, Дань Хэна именно напрягала Черная Лебедь, которая сейчас беседовала с Химеко в вагоне для вечеринок. И Келус до сих пор не вернулся. Этот неугомонный опять сбежал тестировать виртуалку — что важно — в обычном режиме. И хотя беспокоиться было не о чем, Дань Хэн немного нервничал.        — Тебе помочь с дежурством? — спрашивает Март, заметив рассеянный взгляд друга. Если честно, ей и самой было не по себе, поэтому девушка надеялась, что игра их отвлечет, хоть и ненадолго.        — Нет, спасибо. Я жду Келуса, он скоро должен вернуться.        Март понимающе улыбается и хлопает его по плечу, проходя мимо.        — В таком случае, пойду к себе. Спасибо за игру.        Дань Хэн кивает, наблюдая, как подруга покидает вагон, а затем вытаскивает телефон. Он написал Келусу, чтобы тот предупредил, когда закончит — вдруг снова будет плохо себя чувствовать и пригодится помощь? Но сообщения висят не прочитанными. Уже два часа прошло, где его носит?       Он знает, что Келус непоседливый, гиперактивный и любит вляпываться во всякие приключения, но одно дело, когда он с Дань Хэном, и совсем другое — когда снова залезает в опасную систему, которую непонятно еще как пофиксили. А еще подготовка к Амфореусу почти закончена, они вот-вот покинут Пенаконию. Частично из-за этого Келус и сбежал в виртуалку, видимо, так он справлялся с волнением.        Дань Хэн со вздохом заходит в вагон для вечеринок, надеясь хотя бы тут немного отдохнуть от собственных переживаний. Химеко уже ушла и перед стойкой он натыкается на Лебедь. Та улыбается ему, на что Дань Хэн кивает и подзывает Цыц, чтобы тот сделал ему кофе.        — Кофе повышает тревожность, ты знаешь, юный дракон? — Лебедь постукивает пальцем по бокалу и обращается к роботу: — Лучше сделайте господину Дань Хэну какао.       — Господин? — если бы у Цыца были глаза, он бы вопросительно захлопал ими, думает Дань Хэн, кивая.        — Да, можно и какао.        — Переживаешь насчет Амфореуса? — ну надо же, прям слово в слово. Мысли читает, что ли? Дракон раздраженно ведет плечом. — Я ведь уже объяснила, что вам не о чем волноваться. К тому же, этим вы и занимаетесь — Освоением. Будет грустно, если вы упустите такую возможность.        — Волнение перед новым прыжком — это обычное явление, в этом нет ничего удивительного, — отмахивается, забирая у робота свое какао. Но Лебедь, судя по всему, и не думала отставать. Женщина бывала здесь редко, но каждый раз в ее присутствии было что-то, что причиняло Дань Хэну дискомфорт.        — В таком случае, желаю вам удачи. Освоение — это нелегко. Хотя, — женщина вновь стучит по бокалу, — не прими за грубость, но ты ведь никогда и не шел легким путем. После Дома кандалов, любое место покажется прекрасным.        Ну вот, вновь покопалась в его голове. Не счесть это за грубость было тяжело. Он и сам-то не очень любил вспоминать прошлое, а тут прямо заставляют. Неприятно.        Если честно, Дань Хэн не понимал ее мотивов. Она не была им врагом, но и союзником ее никак не назовешь. Дань Хэн привык анализировать и представлять людей четко, но Лебедь с самого начала оставалась для него загадкой, и он понятия не имел о чем с ней еще говорить, кроме как о новой миссии. Удручало лишь то, что они уже давно все обсудили и тем для разговоров совсем не осталось.       Внезапно открывшиеся двери вагона спасают его от надобности ответить, и становится намного легче, когда он видит в дверях Келуса. Тот улыбается в привычной манере, бодро шагает к ним и останавливается, привалившись рукой к сиденью дивана. Процент беспокойства Дань Хэна снижается наполовину.       — А вот и я. Скучали? — Келус умудряется даже подмигнуть. Дань Хэн вскидывает бровь, не выказывая никаких лишних эмоций.       — Как все прошло?        — Да как обычно, без казусов, — Первопроходец машет рукой. Дань Хэн отпивает какао, не обращая никакого внимания на то, что рядом сидит Лебедь. — Как видишь, я в полном порядке.       — Я вижу, — хмыкает. — У тебя колени дрожат.        Улыбка Келуса становится кривой и натянутой, он фыркает так, словно не устал до дикой ломоты во всем теле.        — Ой, да все нормально. Пойду к себе отдыхать.       — Ну давай.       Келус продолжает стоять на месте. Дань Хэн откладывает чашку и внимательно смотрит на него. На пару секунд наступает тишина.       — Чего стоим?        — А? Да просто задумался. Я сейчас…        Он жует губу и кидает нервный взгляд на руку. А затем как будто бы легко отталкивается и твердо встает на ногах. Дань Хэн впечатлен. Келус победоносно ухмыляется, делает шаг и чуть не грохается на пол. Дракон в два шага оказывается рядом, подставляя плечо.        — Ух ты… спасибо!       Келус умудряется даже посмеяться в таком положении. Ну за что ему это, думает Дань Хэн, кидая обреченный взгляд на весело наблюдавшую за ними женщину, а затем уводит Келуса наверх в комнату.        Осторожно опустив свою притихшую ношу на кровать, Дань Хэн прикладывает руку ему на лоб. Келус сразу хватается за кисть, не позволяя убрать, хотя Дань Хэн даже не пытался — у Келуса был легкий жар. Хотя видьядхара редко применял Облачные гимны в лечебных целях, сейчас он думал, что стоит попытаться.       — Ну и зачем себя так изматывать? Нам нужны силы на Амфореусе.        Келус блаженно прикрыл глаза, прохладная рука Дань Хэна была прямо спасением. Даже в одиночном режиме проходить Виртуалку порой бывало сложно, а из-за этого дурацкого беспокойства Келус не мог усидеть на месте и пошел проходить самый сложный уровень. Сказать, что он вымотался — ничего не сказать.         — Я посплю и буду в отличной форме. А излишки энергии нужно тратить правильно. Ты же сам мне говорил.       Дань Хэн поджимает губы и молчит. Он старается сосредоточиться, чтобы призвать Облачные гимны, но его нагло перебивают — Келус отталкивает руку и пытается приподняться на подушках. Дань Хэн моментально хмурится, из-за чего получает пальцем в лоб.       — Не хмурься. Я знаю о чем ты думаешь.        Сегодня какой-то день чтения мыслей. Или Дань Хэн стал таким предсказуемым? Это нервирует.        Келус сам приподнимается, ударив дракона по рукам, чтобы не смел помогать. А затем с самым довольным лицом целует его в щеку, улыбаясь.        — Привет.        Дань Хэн моргает. Это все еще было для него в новинку. Прошло не так много времени, пока они готовились к гипер-прыжку и заканчивали дела на Пенаконии, но за это время их отношения с Келусом явно вышли на новый уровень. Первопроходец считал своим долгом напомнить Дань Хэну, что вот он разобрался со своими чувствами и теперь всегда рядом, но сегодня Келус просто сбежал тестировать Виртуальную вселенную — знал, что Дань Хэн будет против.        — Ты же не злишься? — старается звучать виновато, но у него такой вид, словно он сейчас лишится сознания от переутомления. Дань Хэн тяжело вздыхает, беря его за плечи и укладывая парня обратно.       Нет, Дань Хэн вовсе не злился. Просто немного перенервничал, разлил воду в вагоне и Пом-Пом за это поставила его дежурить. Он уже несколько ночей не спал нормально и не мог себе найти места — чем ближе был Амфореус, тем тревожнее становилось на душе. Казалось, что эта нервозность распространяется не только на него, однако никто из команды не подавал вида.        — Я тоже переживаю, — тихо признается Келус и Дань Хэн на секунду замирает.        Откровения Келуса были редкими, но искренними — в этом они тоже были похожи. На самом деле, возможно, Первопроходец иногда утаивал даже больше, чем Дань Хэн, но винить его за это было нельзя.        — Подумать только! — восклицает, сдерживая зевок. — Какая-то неизвестная планета, о которой никто ничего не знает… Жуть. Но мы всегда справлялись, так что, надеюсь, наши опасения беспочвенны.        — Они никогда не беспочвенны, — Дань Хэн уводит взгляд.        Он знает, что инстинкты его не подводят. Он жил в бегах, он прекрасно знает, что такое грозящая опасность. Но Келус ему улыбается и со всей силы тянет на себя, заключая в объятия. Дань Хэн мог бы вырваться, если бы только захотел, но вместо этого укладывает голову на чужую грудь, слушая гудение Стелларона и мерный стук сердца.        — Ну и ладно, — похлопывает его по плечам, говоря самым беззаботным тоном, — но с первой частью я прав? Мы ведь всегда справляемся. Я, ты и Март. Мы же команда! Можем и Воскресенье захватить.        — Ты хочешь, чтобы он откинулся? Он до сих пор косится на тебя, как на сумасшедшего.        — Да ладно, привыкнет! Ты же привык.        — Я не косился на тебя, как на сумасшедшего.       — А я помню, — Дань Хэн протестующе поднимает голову. — Было-было, не ври! Мусорки Белабога помнят твое непочтение, Безымянный!        Вот же засранец. Келус хихикает и нагло ерошит ему волосы. Дань Хэн думает, на самом деле, к этому тяжелее привыкнуть, чем кажется. Но Келус прекрасно справляется с тем, с чем целый день не мог справиться Дань Хэн — нервы.        Его отношение к жизни, к разным ситуациям, хоть и наигранная, но легкомысленность в какой-то мере спасали Дань Хэна, который привык к пожиранию себя. С появлением в его жизни Келуса он заметил, что стал намного проще. И Дань Хэн был благодарен за это, потому что все это время он только и делал, что пытался понять: а как это так вышло, что тело его освободили от кандалов, а душа там и осталась, в этой сырой и холодной тюрьме?       — Ну, чего опять хмуришься? Я договорюсь с мусорками, они своих не тронут… ай!        Дракон шепчет извинения и целует в покрасневшее плечо. Приподнявшись, целует уже в губы, чтобы перестал нести такую важную для спокойствия Дань Хэна чушь. Сам ведь тоже волнуется, глупый, но строит тут из себя мусорного предпринимателя.        Келус успевает урвать пару вдохов между поцелуями, расслабленно обнимает за шею, а затем все же отворачивает голову — у видьядхара, оказывается, поразительная способность задерживать дыхание дольше обычного. Дань Хэн не спешит его так просто отпускать, целует куда попало, находит утешение в том, как чужие цепкие пальцы поглаживают затылок. Келус слишком устал, поэтому позволяет дракону делать, что ему вздумается, лишь слегка морщится, когда вновь чувствует легкий укус. Ему казалось это забавным — дай Дань Хэну волю и он бы наверно его съел.        — Ну все, хватит кусаться, — тихо смеется, заставляя дракона поднять голову. Иногда он выглядел потерянным, когда его вот так прерывали. Вот и сейчас смотрит вопросительно, а затем оглядывает парня, пытаясь отыскать причину, почему его останавливают. — Не против, если я посплю немного?        Разумеется, Дань Хэн не против. Он вновь моргает и, спохватившись, слезает с парня, усаживаясь на край кровати. Келус обещает себе потом наверстать упущенное, но сейчас он и правда слишком вымотан и нуждается в отдыхе.        Дань Хэн напоследок целует его в лоб и уходит. Комната погружается в тишину. Первопроходец откидывается на подушки, прикрывая глаза, и все еще ощущая жжение в плече от свежего укуса. Ну и повадки у этих драконов. Хотя, Келус и не против, раз Дань Хэну нравится. А если его в ответ покусать?       Понимая, что мозг уже начал генерировать тупые идеи, парень расслабляется, позволяя себе медленно погрузиться в сон. 

***

      Какао совсем остыл. И Лебедь куда-то исчезла.        Осмотревшись, Дань Хэн решает все же вернуться в архив. По системным часам еще было рано для сна, поэтому он решил вновь засесть за базой данных, чтобы в сотый раз попробовать отыскать хотя бы намеки о новой планете. Его пугало, что о ней ничего не известно, но больше всего пугало то, что даже старшие компаньоны явно нервничали, хоть и старались этого не показывать. Витавшее в воздухе плохое предчувствие добивало бессонницей и вернувшимися кошмарами.        Уже через час, отставив попытки что-то найти, дракон раздраженно выключает систему, откидываясь на кресле. Глаза слипались и слезились от излишне яркого света монитора. Может, ему тоже попробовать поспать? Только нужно добраться до футона.       Дань Хэн поворачивает голову и приоткрывает один глаз. Нет, так не пойдет. Вновь прикрыв глаза, юноша делает глубокий вдох и расслабляется, поудобнее устраиваясь в кресле. Недостаток сна компенсирует любое неудобство, поэтому спустя пару долгих минут он все же засыпает.        — Эй, и долго будешь валяться?       Дань Хэн распахивает глаза, поворачиваясь к источнику шума, который оказывается слишком близко. Келус по-доброму улыбается и берет его за руку, заставляя подняться.        Немного дезориентированный Дань Хэн вопросительно оглядывает парня, а затем и архив. Первопроходец уже успел отдохнуть? И долго Дань Хэн спал? Ощущение, что не очень, но в душу все равно закрадываются подозрения.        — Я думал, что только я могу спать до скончания времен, признаю, ты меня в этот раз уделал, — Келус склоняет голову и кивает в сторону коридора. — Нам уже пора, ты готов?        — Постой, — защитник экспресса непонимающе хмурится. Они уже совершают гипер-прыжок? Так быстро? Это сколько же он все-таки проспал и почему его никто не разбудил? — Разве мы не должны были устроить собрание? К чему такая спешка?       Первопроходец удивленно вскидывает брови, словно не понимает, о чем тот говорит. Пожав плечами, он отступает на шаг.       — Ну, ладно. Если не хочешь с нами, то так и скажи, — он разворачивается к выходу и под изумленным взглядом Дань Хэна собирается уходить. Видьядхара резко хватает его за плечо, но с шоком наблюдает за тем, как его руку отталкивают и Келус скрывается за дверью, ни разу не взглянув на него.        Что происходит? Дань Хэн смотрит на свою руку и не понимает, что сейчас произошло. Это розыгрыш какой-то?        Вновь взглянув вслед за уже покинувшим архив парнем, он собирается с духом и бежит следом, пытаясь то ли догнать, то ли понять в чем дело.        В общем вагоне ребята что-то шумно обсуждают. Дань Хэн сразу замечает пепельную макушку — Келус о чем-то разговаривает с Март 7. Чуть дальше Химеко, Вельт и Воскресенье тихо переговариваются о своем. Дань Хэна никто и не замечает. Это слишком странно, мозг пытается зацепиться хотя бы за одну деталь, он напрягается, пытаясь расслышать чужие слова, но его сознание словно заволокло густым туманом. Он что, действительно все проспал?..       — Итак, — внезапно Вельт громко подает голос, привлекая внимание всех к себе, — мы уже готовы к прыжку. Можем начинать, так что прошу всех последовать в вагон.        — Господин Янг, — Дань Хэн подбегает ближе, но строгий взгляд старшего внезапно приковывает его к месту.        — Не вмешивайся, — Вельт поправляет очки, его взгляд через прозрачные стекла кажется даже жестоким. — Юный дракон, невозможно защитить всех.       Что за чепуха?! Дань Хэн в замешательстве притупляет взгляд. Смех Март, голос Келуса и крики Пом-Пом о начале миссии доносятся до его ушей обрывками. Полная дезориентация заставляет его отшатнуться на пару шагов и схватиться за голову: гул голосов заполняет все сознание, Дань Хэн жмурит глаза, закрывает уши и не сразу замечает, когда его внезапно обнимают со спины. Это ему знакомо. Келус любит часто так делать, вводя его в ступор. Вот и сейчас Дань Хэн пытается осмыслить стучащую в висках фразу, но чужие руки мягко обнимают его, полностью лишая почвы из-под ног.        Мурашки пробегают по позвоночнику, Келус прижимается губами к его щеке. Дань Хэн почему-то чувствует невыносимую тяжесть на плечах, а родные объятия не успокаивают, а лишь вызывают тревогу и смутное предчувствие приближения неизбежного конца.        — Ты сделал все, что мог. Хватит уже, — его дыхание холодное, Дань Хэн стискивает зубы, напряжение сковало его полностью. Что-то сейчас произойдет. Что-то неминуемое. Что-то, что преследовало его всю жизнь, словно проклятие, от которого не избавиться. — Твоей вины в этом нет.        — Келус?.. — дракон цепляется за холодные руки, пытаясь понять, что не так. Нет-нет-нет, у Келуса руки горячие, тут какая-то ошибка.        Рядом с ухом слышится смешок, который пробирает Дань Хэна до костей.        — Келуса нет, Дань Хэн. Сам посмотри.        Дань Хэна немного трясет, голоса отступают и он поднимает голову — в вагоне никого. Все испарились, словно здесь никого и не было. Но тяжесть на плечах ощутимая и даже неприятная. Собрав все свое мужество, Дань Хэн поворачивает голову и его глаза распахиваются в неверии.        Келус действительно висит на нем, его голова у Дань Хэна на плече, но пепельные волосы покрыты чем-то красным и липким, что стекает по лбу, испачкав почти половину лица. Что-то застревает в горле дракона, не давая нормально вздохнуть.       Резко повернувшись, Дань Хэн успевает подхватить падающее тело, но его самого колени не держат и он даже не замечает тупой боли, когда падает, но не выпускает окровавленное тело из рук. В глазах щиплет, он боится даже моргнуть и судорожно проверяет чужой пульс, лишь бы почувствовать хотя бы самый слабый удар.        Ощущение нереальности происходящего ушло. Теперь он мог четко видеть и чувствовать. И ему это не нравилось, очень не нравилось, он был в ужасе. Такая реальность ему не нужна, он не просил этого.        Нужно реанимировать. Нужно что-то сделать. У Дань Хэна дрожат руки и он злится на себя, когда не получается несгибаемыми пальцами приподнять окрашенную кровью майку. Его руки внезапно перехватывают и Дань Хэн изумленно смотрит в приоткрытые глаза Келуса. Накатившее облегчение сразу улетучивается, когда тот криво усмехается и качает головой.       — Бесполезно. Ты опоздал.       Застывшее от ужаса тело видьядхара внезапно дергается и Дань Хэн куда-то падает. Распахнув глаза, он пытается выровнять дыхание и дрожащими руками приподнимается, оглядываясь вокруг. Его тошнит и голова идет кругом, но он замечает футон, стены архива и судорожно кашляет, хватаясь за грудную клетку. Что это было? Сон? Еще один кошмар?        Он приподнимается, глядя на кресло, с которого, судя по всему, и упал. Передвигая ватными ногами, хватается за край стола, встает ровно и позволяет себе зажать рот ладонью. Перед глазами все еще стоит окровавленное тело и Дань Хэну впервые так плохо, что он пытается заново учиться правильно дышать.       Как только он слегка приходит в себя, он отталкивается от стола и шаткой походкой выходит в коридор. Здесь пусть и темно, но дышится намного легче, чем в архиве. А в общем вагоне слышны голоса ребят. Может, и Келус проснулся?       Дань Хэн вдруг сделал своей целью незамедлительно увидеть Келуса. Убедиться, что с ним все хорошо, и перестать волноваться попусту. Это всего лишь был очередной кошмар от переутомления, Дань Хэн на таких собаку съел, уже проходил, знает. Не стоило зря переживать.       Войдя в общий вагон, Дань Хэн обводит всех взглядом. Будто бы ничего и не изменилось: Химеко пьет кофе, Март и Пом-Пом о чем-то спорят, Вельт сидит и наблюдает за всем этим от безделья, а вот остальных не видно. Наверное, Дань Хэн ошибся и Келус все еще спит.        К этому моменту уже полностью успокоившись, Дань Хэн окликает Март.       — Не видела Келуса? Он еще у себя?       Девушка сразу меняется в лице. В вагоне воцаряется тишина, которая прерывается легким щелчком — Химеко поставила чашку на блюдце. Дань Хэн снова ощущает это давящее чувство и сглатывает. Что опять не так?        Юноша не сдерживает легкую дрожь, когда подошедший Вельт ставит руку ему на плечо. В этот раз его взгляд робкий и виноватый, и он всеми силами старается не смотреть на парня.        — Дань Хэн, ты себя хорошо чувствуешь?        Он чувствуется себя паршиво как никогда и особенно когда он не понимает, какого черта творится. Начинает потихоньку закипать от всего этого, когда кидает непонимающий взгляд на Март, а та отворачивается.        — Где Келус?       Вельт крепче сжимает его плечо и это Дань Хэна бесит. Он вырывается и недружелюбно смотрит на старшего компаньона, переводя взгляд с него на Химеко — женщина, сделав к нему пару шагов, останавливается в полуметре от кончика выброшенного вперед копья.        — Дань Хэн!        Испуганная Март на страх и риск кидается к нему, хватая за предплечье. Она выглядит так, словно сейчас заплачет, Дань Хэну в моменте становится стыдно за то, что он чуть не накинулся на друзей. Но что ему делать с этим комком внутри себя? Его вновь подташнивает, он знает, что услышит то, что ему не понравится. То, что он никогда в жизни не хотел бы услышать. Но дрожащий голос Март все равно говорит это, до боли стиснув его руку:       — Келуса давно с нами нет. Разве ты не помнишь?        Почему-то пробирает на смех. Дань Хэн упирается копьем в пол, повиснув на нем, и смеется. Невозможно остановиться. Так это все было не сном? Может, он лишился разума? Точно, он ведь сам держал окровавленное тело. Он помнит, конечно же помнит! Не смог помочь. Не спас. Не защитил. Виноват. Виноват. Виноват. Виноват! Это ты во всем виноват!       Ощущая нехватку кислорода, Дань Хэн перестает смеяться, но звуки сами собой вырываются из его горла. Жалкие, хриплые, громкие, отчаянные. Химеко бросается к нему и трясет за плечи. Что-то быстро говорит Вельту и тот срывается с места. Дань Хэн ничего не осознает, кроме одного — Келуса нет. Давно нет.        — Дань Хэн! Посмотри на меня!       Голос Химеко наполнен ужасом, она бьет его по щекам, кто-то держит его за плечи и плачет. Дань Хэну хочется прикрыть уши и заснуть навсегда. Опуститься на морское дно и там и остаться, чтобы больше не знать о потери и горечи.        Внезапный громкий звук выкидывает его из этого омута. Дань Хэн с ужасом оглядывает архив и себя. Кресло, стол, компьютер, все на месте. Что это было? И вновь этот звук.        Дань Хэн кидает испуганный взгляд на стол. Телефон. Судорожно выдохнув, дрожащими пальцами берет его в руки, глядя на новые уведомления.        Одному играть скучно.              Если еще не спишь, может, составишь компанию, а?       И смайлик, обязательно. Дань Хэн трет лицо руками и вновь смотрит на экран. Уже половина третьего ночи, он долго проспал. Причем, отвратительно поспал. Сердце все еще колотится и он встряхивает головой, пытаясь выкинуть из головы все, что он видел и слышал.        Ужасно. Кошмар в кошмаре. Хуже и не придумаешь.        Решив проверить себя, Дань Хэн пару раз щипает руку, но ничего не происходит. Похоже, он точно проснулся. И теперь точно не заснет. Можно сходить проверить Келуса и отвлечься с ним за играми. Хотя он никогда в них не играл, в груди дракона зарождается желание вытеснить любое напоминание о кошмарах и побыть с Келусом, чтобы точно знать, что он рядом и в полном порядке.        В коридоре та же пустота, что и во сне. Дань Хэну на секунду становится тревожно заглядывать в общий вагон, но он облегченно выдыхает, когда там оказывается пусто. Наверняка сейчас все спят. И дракон надеялся, что хотя бы их не мучают плохие сны.        Добравшись до комнаты Первопроходца, Дань Хэн приоткрывает дверь. На другой стороне комнаты сразу слышатся звуки возни. Уже смелее отперев дверь, юноша заходит. Пройдя полпути он замедляется, необъяснимый страх закрадывается ему в душу, он сжимает кулаки. Кресло Келуса повернуто к нему спиной, но Дань Хэн прекрасно слышит, как тот щелкает пальцами по кнопкам, а через наушники льются едва слышимые звуки спецэффектов из игры.        Келус вдруг останавливается и со стоном откидывается на кресле, снимая наушники. Слегка повернувшись, он замирает, заставляя Дань Хэна вздрогнуть.        — Ты все-таки пришел, — улыбается Келус, а Дань Хэну почему-то сдавливает грудь. Он пытается взять себя в руки, но что-то с ним не так. Легкая тревога превращается в настоящую панику. — Ну чего встал, идем, — Келус смеется и отворачивается к компьютеру, чтобы нажать на какие-то кнопки. — Правда, ты немного опоздал. Меня уже убили.        Дань Хэн начинает задыхаться. Острая боль в груди разрастается, посылая импульсы по всему телу, дракон пытается вздохнуть, хватается за молнии и стягивает их, открывая шею. Ноги подкашиваются, его колотит, тошнит и сковывает ужасом одновременно.        Услышав хрип, Келус вновь поворачивается к нему и сразу же срывается с места. Схватив Дань Хэна за плечи, Первопроходец осматривает его бледное лицо: глаза расфокусированы, он царапает себе шею и хрипло дышит.        Испугавшись до ужаса, Келус трясет его, крепко держит, не давая упасть, зовет по имени, но Дань Хэн лишь стискивает зубы и жмурится. Он буквально висит на Келусе, который думает как бы позвать друзей: все спят, а его комната далеко, он не докричится до них.        — Держись, сейчас…       Дань Хэна удобно перехватывают и куда-то волочат. Он в полусознательном состоянии может только медленно моргать, различая лишь то, как темная комната вдруг стала яркой и белой. Он слышит голос Келуса и его скручивает изнутри. Он сказал, что умер. Умер… Келус не должен был умереть. Келус не должен был…       Провалиться в эту бездну вдруг мешает хлынувшая ему на лицо вода.        Дань Хэн фыркает и громко откашливается, но воды так много, что он начинается плеваться и махать руками. Приоткрыв глаза, он четко видит душевую лейку, направленную прямо на него, и прикрывается руками, выдавливая из горла хриплые звуки, обращенные в слова.       — Хва… хватит.        Вода исчезает. Дракон судорожно вдыхает, наполняя легкие кислородом, и обессилено приваливается к чему-то твердому и такому же холодному. Рядом слышится чей-то облегченный вздох.        — Дань Хэн?       Дань Хэн приоткрывает глаза и видит обеспокоенного не на шутку Келуса. Он сидит перед ним на коленях, наполовину промокший и такой испуганный. Но живой.        Дань Хэн чувствует такой сильный прилив облегчения, что со всей силы откидывает голову и сильная боль простреливает аж до висков, мгновенно приводя его в сознание.       — Дурак! — Келус подтягивает его к себе и обнимает, попутно трогая пострадавший затылок. — Что с тобой? Тебе уже лучше? Я позову ребят, подожди меня, хорошо?        Дань Хэн крепко обнимает его и прячет лицо в изгибе плеча, не отпуская.       — Не надо. Все хорошо.        Келус теряет дар речи. Хорошо?! Он испугался до смерти. Что это вообще было? Паническая атака? Повышенная тревожность? Келус когда-то вычитал что-то подобное в медицинских книжках Сяньчжоу, но он не был хорошо знаком с медициной, лишь изучал базово, когда еще только вступил в команду экспресса. И в психологии тоже разбирался лишь поверхностно, а книжки по ней вообще терпеть не мог. Теперь он жалеет, что не изучил все это раньше, Дань Хэну явно все еще плохо.       Кафель в душевой кабине мокрый и холодный, колени неудобно и больно упираются в твердую поверхность, но Келус боится выпускать Дань Хэна из рук. Даже если тот совсем не собирается вырываться.        Судорожные вдохи перетекли в размеренное, но все еще тяжелое дыхание. Келус не видел его лица, но его руки периодически крепче стискивали его майку, словно убеждаясь, что Келус действительно здесь.        Когда Первопроходец вновь легко прикасается к чужому затылку, чтобы проверить, не сильно ли он приложился, Дань Хэн дергается и шипит от боли.        — Прости. Кажется, у тебя шишка.        Дань Хэн отстраняется и смотрит на него осознанным взглядом, но Келус не может не заметить влагу в уголках и покрасневшие белки глаз. Келус сдвигает руку на шею, поглаживая чуть ниже ушибленного затылка.       — Ты в порядке?        Дань Хэн как-то неуверенно кивает. Келус поджимает губы.       — Мне позвать остальных?        — Не нужно их будить, — дракон откашливается и глубоко вздыхает. — Прости, что напугал.        — Не то слово… — Келус криво усмехается, но улыбаться отчего-то совсем не хочется. Дань Хэн все еще бледный, к тому же мокрый и выглядит даже хуже, чем тогда, после прохождения виртуалки. — Позволишь тогда отойти за вещами?       На него непонимающе смотрят и хлопают глазами. Келусу становится не по себе, когда он замечает легкий страх.        — Тебе надо переодеться, — объясняет, как маленькому ребенку, кивнув на одежду, — ты весь мокрый.        — Хорошо, — соглашается Дань Хэн.       Келус быстро бежит в комнату и Дань Хэн слышит там возню и легкую ругань. Усмехается. Он наверно вновь закинул вещи как попало и они вывалились. Слушая эти знакомые бытовые звуки, Дань Хэну становится намного легче.        Видимо, он был настолько измотан, что обычная фраза из уст Келуса вдобавок к кошмарам окончательно расшатала его нервную систему. Дань Хэн почти поверил, что вновь оказался во сне, где его…        Сглотнув, Дань Хэн устало откидывается и вновь шипит от боли. Теперь еще и затылок ныл.        Он попытался подняться. Мышцы из-за легких судорог плохо слушались, но он все же смог опереться на стенку и сделать пару шагов, когда столкнулся нос к носу с Первопроходцем. Тот указал на стопку одежды.       — Давай помогу.        — Не переживай, — Дань Хэн забрал одежду и кивнул, — я быстро.        Оставив видьядхару в ванной, Келус вновь вернулся к шкафу и тоже скинул с себя штаны и майку, быстро натянув что-нибудь сухое. Эта липкость немного нервировала. Или он был взвинчен из-за состояния Дань Хэна? Может, стоит все же разбудить взрослых? Или пока самому присмотреть за ним?        Додумывая свои мысли, Келус обратно закинул кучу одежды в шкаф и вернулся к кровати. Ждать пришлось недолго — Дань Хэн наконец показался из ванной. Он стоял на ногах уже намного тверже и хмурился, касаясь кончиками пальцев затылка.       Первопроходец сразу же подбежал к холодильнику и достал оттуда бутылку холодной воды.       — Вот, приложи.       Дань Хэн послушно взял бутылку и вновь поморщился от боли.        — Какая паршивая ночь.       Келус не сдержал смешка. Действительно. Что его могло так напугать? Парень не знал, что ему делать, он не мог ничем помочь, не зная причины. Еще крупно повезло, что холодная вода немного привела Дань Хэна в чувство, Келус бы с ума сошел, если бы с ним что-то случилось.        — Кошмары? — предполагает он тихо, на что Дань Хэн слегка зависает, но все же кивает. Он убирает бутылку от ушибленного затылка и передает обратно Келусу, который видит эти все еще дрожащие руки и не может спокойно на это смотреть.       Он забирает бутылку и ставит ее рядом на стол чисто машинально, а затем хватает Дань Хэна за руки. Тот почему-то даже глаз не поднимает. Келус видит, как он устал морально, и обещает себе, что ни за что и никогда не позволит повториться этому приступу вновь.        Дань Хэн пытается отойти от этих качелей. Сейчас Келус здесь, держит его руки, живой и здоровый. А вся это ситуация — сплошной стресс. Ему просто нужен отдых и хороший сон без кошмаров, тогда он будет в норме.        Обдумав все, Дань Хэн собирается сказать Келусу, что пойдет к себе, но тот его опережает:       — Оставайся у меня, — он указывает на кровать и следом усаживает на нее растерянного Дань Хэна. — Места много, оба поместимся.        Дракон прочищает горло. Как-то неудобно перед ним. Пришел, напугал, а теперь еще взваливать на него заботу о себе? Но Дань Хэн знает, что не уснет один, вдруг этот приступ повторится? Он едва моргает, боясь представить те ужасные кадры, что видел во сне.        Келус опускается рядом, берет его за руку и целует.       — Даже не думай отказываться. Я не собираюсь тебя никуда отпускать в таком состоянии.        Дань Хэн ощущает тупую боль за ребрами. Он сглатывает и запрокидывает голову. Черт, он не может потерять этого парня, как ему жить потом без него? Да, Келус иногда нес чепуху, делал сомнительные вещи, но то, как он заботился…       Когда Дань Хэн впервые попал на экспресс, он сторонился всех. Не хотел привязанностей, никакой дружбы. Он думал, что не задержится на новом месте и ему вновь придется бежать. И вот в итоге он здесь. О нем заботятся и любят, его и правда кто-то действительно любит. Разве может Дань Хэн потерять это? Разве он не заслужил это? Разве нельзя ему хотя бы на мгновение представить, что в его жизни наступила белая полоса?       Охотники за Стеллароном могли говорить что угодно: про Элио, про сценарий, про предназначение, потери… ну и к черту это все! Дань Хэн не может его потерять, он этого ни за что не допустит, даже если придется вновь пройти через то же самое, что и в прошлой жизни.       Дань Фэн был прав. Кто знает, как другой поступил бы на его месте? Теперь Дань Хэн его прекрасно понимает. Он тоже нашел человека, который подарил ему свободу от самого себя. И если придется пойти на омерзительный и страшный грех ради него — это будет того стоить.       — Скажи уже что-нибудь, — мягко просит Келус, беря его за подбородок и поворачивая голову к себе.        Дань Хэн проходится по любимым чертам лица, запоминая каждую деталь: эти пепельные пряди, не испачканные кровью, яркие золотые глаза, которые смотрят взволнованно и серьезно, без привычного озорства; ровный нос, губы. Не удержавшись — целует. Немного неожиданно, но Келус и не против.        Он не напирает и плавно двигает губами, ощущая как тепло распространяется от груди по всему телу. Дань Хэн даже забывает про ушиб, а вот Келус нет, поэтому держит его лицо и гладит по щеке большим пальцем, не позволяя себе по привычке зарыться в эти мягкие и блестящие волосы. Постепенно Дань Хэну становится мало и он мажет кончиком языка по чужой нижней губе. Келус сразу понимает намек, приоткрывает рот и едва не давится стоном.        Дыхание у обоих учащается, Дань Хэн кладет ладонь на грудную клетку Келуса, ощущая силу Стелларона, а также ускорившийся ритм сердца. Это отвлекает дракона, он нехотя отрывается от чужих губ и опускает взгляд на свою ладонь.        Если поставить руку на грудь обычного человека, то можно почувствовать только стук сердца. Но у Келуса также присутствовала едва заметная вибрация. Вельт запечатал Стелларон еще тогда на Станции, когда сила Келуса вышла из-под контроля, и все же эта сила прекрасно ощущалась.        — Это не больно? — Дань Хэн поднимает глаза, глядя на него как обычно сдержанно, слегка хмурясь.        — Нет, — Келус качает головой, его руки все еще на плечах Дань Хэна. — Когда я впервые очнулся, было немного не по себе и присутствовала тяжесть в груди. Но со временем я привык, так что, ничего страшного. У меня всегда все под контролем.       Его улыбка творит с Дань Хэном что-то невообразимое. Келус всегда излучает доброжелательность, и вот это его «у меня всегда все под контролем» заставляет Дань Хэна внезапно высказать ему все страхи, полностью открыться, признаться, что он дико напуган сейчас.        — Я буду защищать тебя любой ценой, — серьезно говорит, глядя в глаза, что для него были ярче солнца и дороже любого алмаза.        Келус удивляется такой перемене, но понимает, что для Дань Хэна было важно сказать это. Он определенно испытал огромный стресс и видеть его таким Келус больше никогда бы не хотел.        — Я знаю, — Келус все же осторожно перебирается пальцами к ушибленному затылку. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?        Кружится, хочет сказать, но не от сотрясения. Келус приподнимается и целует его в лоб. В глазах появляются знакомые озорные блики.       — Теперь все прошло.        — Так просто?        — Это был не простой поцелуй.        — Интересно.       — Магия, Дань Хэн, — Келус смеется и уже целует в губы.       — Это тоже магия? — Дань Хэн прикрывает глаза и выдыхает через нос. Ему действительно становится спокойнее.        — Нет, это уже любовь.        Дань Хэн уже говорил это слово, из уст Келуса он услышал его впервые. Парень перед ним вмиг становится серьезнее, отводя взгляд в сторону.       — Я давно должен был сказать. Я правда тебя люблю. Поэтому давай завершим миссию и вместе вернемся домой в целости и сохранности.        Наступившая тишина слегка напрягает Первопроходца, но когда он решается взглянуть на Дань Хэна, тот реагирует молниеносно. Келуса роняют спиной на кровать и он до боли закусывает губу, когда Дань Хэн намного сильнее чем в предыдущие разы кусает его в шею. Это вызывает мурашки по коже, боль смешана с легким удовольствием. Его ведет, когда следом Дань Хэн зализывает укус и ведет губами по коже, не оставляя ни одного нецелованного места. Тяжелое и горячее дыхание не на шутку заводит, Келус ощущает легкую панику из-за этого, но и не хочет, чтобы Дань Хэн останавливался. Не в этот раз.        Но он все же оставляет шею в покое и нависает над лицом Келуса. Первопроходец сам приподнимается на подушках, чтобы зацепить чужие губы и потянуть за собой. Рука Дань Хэна вновь ложится на его грудь и ведет вниз, сжимает талию. Келус не сдерживается от стона, когда вместе с тем Дань Хэн сплетается с ним языком. Дань Хэн на секунду отрывается и смотрит ему в глаза, пытаясь отыскать там неприязнь или еще что-то, но находит лишь чистое обожание.        Келус облизывает губы, сжимает свою же футболку на нем. Келус оказывается шире в плечах, потому широкий ворот открывает ему прекрасный обзор на крепкое подтянутое тело. И он краснеет.       Для Дань Хэна сейчас было важно избавиться от кошмара, где он не мог даже оглядеть рану и подтянуть майку. Он запускает руку под футболку и осторожно трогает разгоряченную кожу. Как же он влюблен в это тепло. Келус молча наблюдает за ним, позволяет исследовать, трогать, любить.        Чтобы сделать это было удобнее, Дань Хэн седлает его бедра и приподнимает футболку уже двумя руками. Келусу становится стыдно. Может, Дань Хэну в нем что-то не понравится… Эоны, он даже не знает как себя вести! Дань Хэн, сидящий на его бедрах, никак не помогает в этой ситуации, Келус отчетливо чувствует, как в низу живота сворачивается узел.        Он знал свою физиологию. Вычитал несколько книг сразу же после первого утреннего стояка. Тогда он был немного напуган, поэтому набрал запрос во всемирной сети, чтобы узнать, что это за болезнь. И наткнулся он на кладезь ценных знаний и сведений. Так что, в целом, он сейчас осознает, что возбуждается, но как быть — не совсем точно помнит. Ему попадались ролики нелицеприятного характера и он даже подумал, что это странно — смотреть на голых людей и параллельно кое-что делать самим. Возможно, у Келуса был совсем другой взгляд на все это, потому он даже не пробовал себя как-то ласкать; холодный душ утром с этим всегда отлично справлялся.        А что делать теперь? Бежать в душ?        Внезапный поцелуй в солнечное сплетение заставляет его вздрогнуть и испустить тяжелый вздох. Дань Хэна, по всей видимости, ничего не смущает. Даже когда совсем игриво кусает за сосок.        Келус мычит и неосознанно приподнимает таз. Из-за трения ткани у него чуть искры из глаз не сыплются и он как можно аккуратнее сжимает чужие волосы, жмуря глаза. Какой позор.        Он сейчас остановится и скажет, что это неправильно, уверенно думает Первопроходец. Но Дань Хэн реагирует только тем, что прикусывает его ребра, заставив вновь прогнуться и толкнуться тазом. Келус закрывает рот ладонью, ему кажется, что он теряет сознание, но это он всего лишь зажмурился до цветных пятен перед глазами, а громкий стон оказался ничем иным как собственным голосом.        Дань Хэн оставляет еще несколько поцелуев и вновь нависает над Келусом. Убирает его руку, целует в уголок губ.       — Открой глаза.       Келус слушается и, затаив дыхание, смотрит в насыщенные зеленые омуты. А затем Дань Хэн прижимается к нему бедрами и Келус широко распахивает глаза.        Дань Хэн водит кончиком носа по его щеке, вдыхает аромат, в конце концов по-своему прячет лицо между плечом и шеей, ластится, целует, а от сбитого дыхания бросает в жар.        — Я никогда не делал ничего подобного, — быстро тараторит Келус. Дань Хэн хмыкает.        Дракон так и предполагал. Возможно, Келус и не нуждался особо в физиологических потребностях. Но на ласки Дань Хэна он отреагировал и это говорит о многом.        На самом деле, Дань Хэн едва сдерживается. Он еще ранее решил, что будет подводить к этому постепенно, и если Келус не захочет, то Дань Хэн подождет. Все-таки он и сам не человек и тоже не имеет подобных потребностей, но лежащий под ним тихий и разгоряченный парень выглядит слишком привлекательно и Дань Хэн начинает переживать — выдержит ли собственное сердце такой нагрузки?        — Я могу остановиться, если ты не уверен, — он поднимает голову, целует в щеку. — Но я могу хотя бы целовать тебя?        Келус внимательно смотрит на него, а затем приподнимается, заставляя дракона слегка сменить позу. Впереди долгое путешествие и они понятия не имеют, что их ждет. Келус не хочет потом жалеть. Он не будет жалеть.        — Я тебя хочу сейчас, — выдыхает в губы и тянет чужую-свою футболку наверх, заставляя снять ее.        Дань Хэн отвечает на поцелуй уже не так спокойно, как раньше. У Келуса ощущение, что он оборвал в нем какую-то сдерживающую цепь. Слетел предохранитель. Келус уже морально готовится ко всему, но ему нравится скользить по гладкой бледной коже, нравится, как Дань Хэн оттягивает его волосы назад, открывая доступ к шее, нравится, что его рука внезапно сжала пах, заставляя издать громкий стон. Дань Хэн не позволяет ему поджать губы, запускает внутрь язык, штаны с бельем оказываются спущены, Келус вновь краснеет то ли от собственного задыхающегося стона, то ли от прямого прикосновения к чувствительной коже.        Это слишком приятно, у Келуса голова кругом и он роняет голову на чужое плечо, сам кусает в отместку и слышит как красиво звучит Дань Хэн, его чистый голос бальзамом льется в уши. Келус засасывает кожу над ключицей и Дань Хэн крепче сжимает руку, отчего они стонут в унисон.        От возбуждения влага застилает глаза и Келус жмется ближе. Штаны с бельем улетают на пол, Келус уверенно седлает Дань Хэн и толкается в чужую руку, проезжаясь ягодицами по чужому паху и вновь срывая тихий стон.       — Не торопись, — дрожащим голосом советует Дань Хэн, чуть замедляясь.        Келус категорически не согласен и вновь двигает бедрами.        — Я хочу по-настоящему, — шепчет, прикусывая заострившееся ухо. Поразительно как и сила Пожирателя Луны становится неконтролируемой.        Дань Хэн сильно сжимает его талию и прикрывает глаза, которые на миг вспыхнули ярким зеленым.       — Спешка может привести к травме.        — А я очень спешу, — Келус запускает руку в его штаны и сжимает твердую пульсирующую плоть. Дракон издает что-то похожее на рык.        — Я не знал, что ты умеешь рычать.        — Я тоже много чего не знал о себе до встречи с тобой.       Келус усмехается и слезает с него, заставив Дань Хэна разочарованно выдохнуть. Неловко прикрываясь краешком футболки, Келус куда-то сбегает, оставив дракона в замешательстве. Он снимает с себя мешающиеся штаны и белье, а затем осознает, что остался голым, но надеть хотя бы белье не успевает.        Келус появляется также внезапно, как и исчез. Быстро целует и просит подвинуться к изголовью кровати. Прижавшись спиной, как он и просил, Дань Хэн наблюдает как его вновь седлают и сразу затыкают поцелуем, предугадав, что возникнут вопросы. Келус явно вошел во вкус и доводил Дань Хэна до грани, лаская рукой внизу.        Спустя пару минут он отстранился, тяжело дыша, и пошарил рядом рукой, вручая Дань Хэну тюбик. Он посмотрел на Келуса шокировано.       — Кел, если мы начнем, я вряд ли смогу потом…       — Я. Хочу. Тебя. Хэн, — Келус улыбается. — Что за внезапное прозвище?       Дань Хэн за все это время впервые улыбается. Дань — его первое имя, связанное с прошлым, отмеченное на Пронзающем облака, несмываемое пятно киновари. В то время как Хэн — константа, постоянство. Это имя никогда не звучало отдельно, до сегодняшнего дня.        — Келус, — зовет он полным именем, вызывая дрожь в теле.        — Да, Дань Хэн?       Дань Хэн издает смешок и целует в шею. Его рука незаметно оказывается на ягодице, раздвигая ее. Келус как можно сильнее расслабляется и жмурит глаза. Палец лишь слегка проходится по ложбинке, оставляя след от смазки, и круговыми движением дразнит вход. Келус двигает бедрами нетерпеливо и Дань Хэн придерживает его, шепча, чтобы он вел себя хорошо.        Через несколько мгновений палец плотно входит в узкое колечко до самой костяшки. Напрягшийся Келус сразу расслабляется, не почувствовав боли.        — Это не так уж и сложно…       — Говори за себя, — Дань Хэн в отместку кусает его и Келус запрокидывает голову, гортанно простонав.        Келус и представить себе не может, как тяжело Дань Хэну. Эта узость сносит ему крышу, но он должен осторожничать. Один палец - это лишь начало.       Второй палец входит более туго. Дань Хэн решает, что он доведет дело до конца только так. Келус ему доверил свой самый первый раз, но с такой подготовкой он может легко ранить его. А нервного потрясения Дань Хэн сегодня достаточно испытал и ему не нужны еще.       Шумно вдохнув его запах, Дань Хэн опускает голову ниже, задирает футболку и просит Келуса подержать, а сам мажет языком по соску и свободной рукой сжимает другой сосок. Келус от неожиданности дергается, насаживается на пальцы до конца и царапает Дань Хэну плечи, на мгновение лишившись дыхания.        Дань Хэн стискивает зубы и убирает пальцы. Он больше не выдержит. Но Келус перехватывает руку и смотрит на него, все еще пытаясь прийти в себя.       — Нет, продолжай.        Да он издевается.        — Первый раз не всегда бывает идеальным. Мы можем попробовать потом.        — Сейчас, — настаивает, серьезно глядя в глаза.        Дань Хэн обессилено прикрывает глаза и тычется губами в его шею, лихорадочно осыпая ее поцелуями-укусами.        — Я хочу тебя, — искренне шепчет, крепко обнимая и прижимая к себе. — Я люблю тебя. Поэтому не хочу делать больно, прости.       — Тогда это сделаю я.       — Что?       Дань Хэн не успевает ничего предпринять, он округлившимися глазами наблюдает, как Келус заводит руку за спину и продолжает растягивать себя самостоятельно. Он слегка морщится и наклоняется к Дань Хэну, чтобы поцеловать.        Дань Хэн теряет связь с реальностью. Он правда пытается сдержаться, но сила Пожирателя Луны полностью высвобождается. Келус слегка отстраняется и смотрит на Дань Хэна с ни с чем не сравнимым вожделением.        — Интересно, на Станции меня возненавидят, если узнают, что мы переспали и вообще встречаемся?        Он еще и умудряется разговаривать. Тараторит скорее и тяжело дышит, иногда постанывает. Дань Хэн старается отвлечься на разговор, чтобы прямо сейчас не насадить его на себя. Желание такое большое, что разум скоро отключится.        — Не забудь напомнить, что я чуть не сошел с ума из-за тебя.        — Иди в жопу.       — Приглашаешь?        Келус трясется от смеха, привалившись щекой к его виску и приподнимается выше, чтобы поцеловать возникшие на голове рога. Дань Хэн, кажется, выругался по-сяньчжоуски и вновь укусил. Келусу страшно заглядывать в зеркало после такого.        Когда три пальца уже свободно скользят внутри, Келус убирает руку. Он страшно взмок, волосы в беспорядке, все еще в этой футболке, которую Дань Хэн не снял специально, чтобы не видеть его полностью обнаженным. Он бы тогда точно не продержался столько.        — Давай, — шепчет Келус, жмуря глаза, но вместо желаемого получает вновь пальцы и начинает вырываться. — Этого хватит.       — Я хочу удостовериться.        Келус приподнимается, снова заводит руку назад и вот Дань Хэн опять в ступоре наблюдает, как медленно чужие бедра опускаются вниз. Он чувствует тепло, узость, и придерживает Первопроходца за талию, помогая насаживаться не торопясь.       — Все нормально, — Келус обнимает его за шею, его брови слегка нахмурены, но он утверждает, что все хорошо.        Дань Хэн понимает, что его древняя сущность уже полностью взяла над ним контроль. То, что творил этот парень, было за гранью его представлений. Робкий и стеснительный в начале, он вдруг полностью обернул все в свою пользу.        — Ты вошел уже наполовину, — бесстыдник, Дань Хэн жмурится. — Я больше не могу… прости.       Потерявший бдительность дракон сжимает чужие бока и рычит. Келус хватает ртом воздух, но вопреки всему начинает двигаться так, будто от этого зависит его жизнь.        — Ты сам виноват, — Дань Хэн грубо удерживает его на месте и толкается быстро и до упора.        Келус от такой карусели совсем забывает как дышать и царапает сильные плечи, простонав прямо Дань Хэну в ухо.        Видьядхара останавливается и нетерпеливо валит Келуса на спину, нависая над ним. Его взгляд полный страсти и желания очаровывает парня. Ему кажется, что даже его Стелларон резонирует с этой звериной сущностью.        Дань Хэн наощупь находит тюбик и обильно выливает содержимое на пальцы, которые приставляет ко входу. Резкий толчок выбивает из Келуса душу и он прогибается, не в силах издать и звука.        — Дань Хэн, — хрипит и тот незамедлительно целует его в колено.       — Я здесь.        Келус приподнимает голову и сглатывает, наблюдая как дракон проводит языком по его головке, надавливая кончиком на уретру. Это выглядит настолько потрясающе: у Дань Хэна взгляд из-под длинных ресниц, корона из рогов на голове, а длинные волосы сбились набок. Выглядит чертовски красиво, Келус понимает, что в этот момент по-настоящему закончился как человек. Он больше напоминал себе перевозбужденный комок из нервов и эмоций. В груди сладко ноет, вверх по позвоночнику стреляют искры, а между ног разгорелся целый пожар.        — Пожалуйста… — больше хрипит, чем говорит, хватаясь за чужую свободную руку.       Еще раз сильно протолкнув пальцы до упора, Дань Хэн также до упора насаживается ртом на его член.       — Хах!.. — Келус хватает его волосы и оттягивает, заставляя выпустить покрасневшую головку изо рта.        Дань Хэн облизывает губы, собирая с них соленый вкус предэякулята и усаживает обессиленного парня вновь к себе на бедра.       — Иди ко мне, — в этот раз он не мелочится и сразу входит до конца; Келус машинально стонет его имя. — Тише, — шепотом успокаивает, зацеловывая лицо и давая время привыкнуть.       Келус физически не может быть тише: либо мычит в губы, либо стонет и хрипит, прося большего. Ему действительно мало, его сердце сходит с ума, а глаза закрываются, но он упорно держит их открытыми, чтобы видеть любимое лицо, читать по губам прозвучавшее шепотом «Кел». Дань Хэн так глубоко в нем, так заполняет его, целует в солнечное сплетение так нежно и любовно, что Келус не против испустить дух прямо сейчас в родных сильных руках.        Внезапно почувствовав что-то лишнее, Келус смотрит вниз и видится как кончик призрачного хвоста щекочет его головку, обвивается вокруг него, двигаясь вверх и вниз.        — Так хорошо? — Дань Хэн останавливается почти на самом пике и резко насаживает парня на себя, вместо ответа выбывая стон, который сам же и ловит губами.        — Я люблю тебя… — выдыхает измотанно Келус, прижимаясь к его лбу своим.        В груди сладко щекочет, все кошмары отходят глубоко в подсознание. Дань Хэн сейчас видит перед собой только самого близкого и родного человека, на которого он готов променять весь мир. И самое важное осознание в этом то, что Келус никогда этого с него не потребует. Оказывается, Дань Хэн всегда нуждался только в нем.       Видьядхара целует его и медленно двигается, растягивая наступление долгожданного наслаждения. Келус уже настолько вымотался, что просто позволял дракону терзать его уже болевшие от частых поцелуев губы.        Одной рукой удерживая Первопроходца, дракон слегка отстраняет голову, другой приподнимая чужой подбородок. Их губы почти соприкасаются, если бы у Келуса остались силы, он бы без стыда и совести захныкал, умоляя позволить ему излиться. Вместо этого он просяще лижет губы Дань Хэна и тот улыбается.       — Стану ярким светом звезды чудесной, — шепчет Дань Хэн на сяньчжоуском. Вибрация его губ чувствуется на собственных и сердце Келуса от этого готово выпрыгнуть из груди. — Вновь вознесусь над темной бездной.       — Вознесусь над темной бездной… — тихо повторяет Келус и, моргнув, видит перед собой уже прежнего Дань Хэна в человеческом обличии. Кажется, он обуздал силу. Первопроходцу не очень-то важно в каком он виде, главное, что это он.       — Держись за меня, — предупреждает и в следующую секунду толчки становятся интенсивнее.       Призрачный хвост пропадает, однако свободная рука Дань Хэна прекрасно справляется и сама. Келус изо всех сил цепляется за него и стискивает зубы. Ему кажется, что если Дань Хэн вновь замедлится, то он умрет раньше времени. Пришедшая в голову идея кажется Келусу гениальной, у него есть козырь, который заводит дракона моментально. И Келус почти нежно впивается зубами в его плечо.       Дань Хэн стонет, сжимая его талию так сильно, возможно до синяков, и позволяя себе также сильнее сжать его член, проведя большим пальцем по уздечке.        Прокатившееся волной наслаждение чуть не выбивает душу из тела Келуса. Его голос хрипит и прерывается, все тело дрожит, крепко вцепившись в Дань Хэна. Тот несколько раз толкается внутрь, еще больше выбивая Келуса из колеи. Ему кажется, что он кончает целую вечность.       — Кел… потерпи еще немного, — выдавливает, беря его лицо в ладони, жалобно сводит брови, с мольбой глядит из-под ресниц.        Келус в который раз приникает к его губам, несмотря на болезненные поцелуи, и Дань Хэн напоследок прикусывает губу, а затем рывком переворачивает его на живот, входя сзади, целуя в седьмой позвонок. Грубое, но точное попадание по простате заставляет парня зажмуриться, по телу проносится жгучая волна; он слышит учащенное и тяжелое дыхание откуда-то сбоку, но даже не может разобрать ориентир — Дань Хэн везде, он окружен им со всех сторон, и снаружи и внутри. Горячий, все еще твердый. Первопроходец ощущает, что вновь возбуждается от этого, и закусывает губу.       — Я хочу тебя видеть, — Келус поворачивает голову с мольбой в глазах и в следующий миг уже оказывается на спине, придавленный крепким телом.        Парень берет его лицо в ладони и широко открытыми глазами смотрит в эти прекрасные зеленые, такие насыщенные; целует красную стрелку под глазом. Дань Хэн в последний момент жмурится, но Келус протестует:       — Не закрывай глаза.       И Дань Хэн слушается. Делает еще пару-тройку толчков и выходит из него; он помогает себе рукой и кончает на прикрытый футболкой живот, ни на секунду не отводя взгляда. После такого, как ему кажется, масштабного оргазма, взгляд дракона еще больше смягчается. Келус ему улыбается, устало выдыхая, и Дань Хэн позволяет себе лечь на него сверху, утыкаясь лбом в свою любимую ямку на плече, не беспокоясь о том, что он испачкается собственным семенем. Сейчас ему на это плевать.        Рука Первопроходца привычно зарывается ему в волосы. Он все еще осторожничает и старается не трогать место ушиба. В наступившей тишине слышны лишь тяжелое дыхание и внезапный рокот, который раздается от плеча Келуса. Пришедшее осознание вынуждает его улыбнуться и крепче обнять дракона, который, в свою очередь, играючи покусывает его шею и не перестает ластиться. Наверное, он сейчас очень счастлив. Парень никогда не видел его настолько тактильным и отзывчивым.       Келус вздыхает и все же решается задать вопрос, который его мучает еще с того дня, когда они убегали в парке Айдена от Гончих:       — Почему видьядхара так любят кусаться?        Дань Хэн мгновенно перестает, даже звук пропадает. Он поднимает голову, оглядывая свою работу и смущенно прочищает горло.       — Прости. Я слишком увлекся?       — Я спрашиваю не потому, что мне это не нравится, — поясняет, переходя с затылка на щеку. — Просто интересно.        Дань Хэн целует его в лоб и откидывается в сторону. Приятная тяжесть с тела пропадает, зато теперь Келус может дышать полной грудью. Они поворачиваются друг к другу лицом и Дань Хэн отвечает слегка охрипшим голосом:       — Это не необходимость, а скорее приобретенная привычка. У малышей видьядхар клыки выходят очень болезненно и старшие позволяют им кусать себя, чтобы хотя бы ненадолго заглушить эти болезненные ощущения. Старшие могут быть наставниками, учителями или друзьями из прошлой жизни, таким образом, получается, что они — доверенные лица. Мы не кусаем кого попало.        — Так значит, я — твое доверенное лицо? — хихикает Келус.       — Нет, — серьезно отвечает видьядхара, — ты для меня все.        Келус в моменте тушуется и фыркает, смущаясь, пока Дань Хэн тихо смеется над ним.       — Я никогда раньше никого не кусал. Даже презирал эти повадки и считал, что это сказки, — продолжает тот, отсмеявшись. — В Доме кандалов приходилось терпеть эту боль. Иногда я кусал цепи.        Он на мгновение затихает и уводит взгляд.       — Ты первый, кого я укусил. И, возможно, именно из-за этого я сильно увлекся. Стоит быть сдержаннее.       Келус придвигается ближе и смотрит строго.       — Нет. Хочешь кусаться — на здоровье. А я буду кусаться в ответ.        На лицо дракона возвращается теплая улыбка и он приподнимается, нависает над ним и игриво кусает кончик носа, вызвав у парня смех.        — Когда меня кусаешь ты, это тоже приятно. Я… перестал чувствовать себя одиноким.        Келус поджимает губы. Как же сильно он любит его, почему он раньше этого не понимал? Теперь же, после осознания и принятия собственных чувств, Келус анализирует некоторые воспоминания и действительно понимает, что Дань Хэн с самого начала был для него особенным.        — Хороший дракон, дай покусаю, — Келус щелкает зубами, Дань Хэн с улыбкой целует его и встает, чтобы принести из ванной полотенца. Нужно привести себя в порядок и попробовать заснуть. Ему кажется, что в этот раз он наконец выспится.        Закончив с процедурами и переодевшись в чистую одежду, парни улеглись в кровать. Келус уже вовсю зевал, пока вырубал комп с до сих пор включенной игрой. Он что-то пробормотал про топ лучших игроков и Серебряного волка, выругался и просто снял комп с питания. И затем беззаботно плюхнулся рядом с Дань Хэном, перекинув через него руку и устраивая голову на его груди. Дань Хэн, решивший немного почитать, взял первую попавшуюся книгу и погрузился в нее. Это был чей-то дневник со Станции, который Келус случайно подобрал. Хоть и пахло глупой выдуманной мистикой, на сон от нее пробило хорошо, поэтому дракон отложил книжку и поцеловал свое сокровище в макушку, прикрывая глаза.       — Если я спрошу, ответишь честно?        Дань Хэн прекрасно понимает, о чем тот хочет знать. И раз уж этот кошмар был позади, он угукнул, соглашаясь. Келус сразу воодушевился и, поправив подушку, удобнее лег, приготовившись внимательно слушать Дань Хэна. Дракон прочистил горло и начал с самого начала, как Келус из сна разбудил его.       — …ты был мертв, — он произносит последнее слово почти шепотом и сглатывает. — Я проснулся и решил проверить как ты. Спросил у ребят в общем вагоне, не видели ли они тебя и они… тоже сказали, что тебя давно нет.       Голос видьядхара подрагивает и он шумно вздыхает. Келус представляет всю эту ситуацию и сам ужасается — действительно, это могло изрядно потрепать нервную систему. Келусу было жаль, что Дань Хэн проходил через это. Они тоже все переживали и волновались, но на Дань Хэне это сказывалось необычайно тяжело. Может, потому что его и раньше мучали кошмары? Келус взял его за руку и сжал в немой поддержке.       — Когда я пришел сюда, я боялся, что вновь окажусь во сне. И я еще больше занервничал, когда не так тебя понял, — дракон невесело усмехается собственной глупости, но Келус не считает это глупостью, Дань Хэн был на грани и сработал триггер.       — Эоны, прости меня, — Келус сжимает его ладонь. Он ощущает себя виноватым, хотя и не мог знать, что случайно триггернет Дань Хэна.        — Знаешь что? — Дань Хэн серьезно смотрит на него и ерошит волосы. Уголки его губ слегка тянутся вверх в подобии улыбки. — Не умирай, пожалуйста.        Келус поднимает голову. Дань Хэн сглатывает ком в горле и откашливается, несколько раз моргая и отводя взгляд. Становится чертовски больно за него.        Придвинувшись вплотную, Келус любовно оглаживает его лицо и целует в лоб, висок, переносицу, губы — куда только дотянется.        — Не умру, — обещает, крепко обнимая. Дань Хэн цепляется за него, как за последний якорь в море. — А если даже и так, то обязательно вернусь к тебе.        — Все же постарайся соблюсти первое, — вздыхает, поворачивая голову и легонько кусая кончик уха.       — Ну разумеется. Иначе на ком тебе зубы точить?        Он отстраняется с улыбкой и поднимает мизинчик.        — Я обещаю.        И Дань Хэн ему верит.

***

      Дань Хэн не верит, когда находит среди обломков вагона окровавленное тело. Не верит, когда тащит его подальше и судорожно оглядывает повреждения. Крови много, очень много, Дань Хэн смотрит на свои руки и молится Эонам, чтобы это был один из его извращенных снов.       Но нет, все реально. Свои раны тоже ноют, но дракону на них плевать. Он еле как вытаскивает из вагона аптечку и пытается остановить кровь. Применяет Облачные гимны и зло рыкает, когда не может от сковавшего страха сосредоточиться.        — Пожалуйста, очнись…       Он бормочет себе под нос, умоляет; он бы заплакал, если не был сосредоточен на том, чтобы вытащить пробившее легкое и мышцы кора огромный кусок металла из тела самого родного ему человека.        Он вспоминает сны и нервничает еще больше, руки дрожат и не хотят его слушаться, но ему удается успешно извлечь металл и следом сразу применить Облачные гимны, чтобы Келус не умер.        Не умер. Не умер. Не умер. Он не может умереть. Он обещал. Келус всегда держит обещания.        В самый последний момент Дань Хэн проверяет пульс и ему хочется кричать от тишины. Он ничего не слышит и не чувствует. Хотя бы что-нибудь, ну же.        Отчаяние начинает грызть его изнутри. Он немедленно начинает реанимировать Келуса, без устали считает тридцать надавливаний на два вдувания. Повторяет пять-шесть раз, трогает запястье, ищет пульс. Ничего, абсолютно. Руки холодные. Цвет лица начинает приобретать серо-синюшный оттенок.        — Келус, очнись! — срывается и несколько раз бьет по грудной клетке, но даже так сердце не запускается.        У него на губах соль. Он опускает руки, плечи подрагивают. Он вспоминает слова Дань Фэна: «И все же, я надеюсь, что вам с ним не придется переживать то, что пережили мы. Одной этой трагедии хватит на долгие века». Дань Хэн стискивает зубы, хочется обвинять весь мир в своей утрате, но в итоге всхлипывает, в глубине души осознавая — виноват только он.        Не спас. Не защитил. Не смог сберечь. Единственное сокровище, что у него было.        Что он скажет остальным? Как теперь ему быть без Келуса? Как им всем быть?        Нет, он должен все исправить. Он должен хотя бы попытаться. У него нет другого выбора.        Дань Хэн решительно вскидывает копье и в этот момент с огромной высоты на него что-то падает. Дань Хэн, занятый своей горечью и скорбью, не замечает опасности, и сразу же отключается. 

***

      — Прости, Дань Хэн…       — Простить за что?        — Ой, ха-ха, ты очнулся!       Стоп. Дань Хэн распахивает глаза и видит перед собой Келуса. Живого, без царапинки. Дань Хэн даже не ощущает боли, когда пытается приподняться, чтобы рассмотреть поближе, коснуться, удостовериться. Он хочет броситься к нему на шею, но быстро берет себя в руки, попутно анализируя произошедшее.        Его вырубило камнем. А Келус был… был…        — Ты чего это?       Дань Хэн качает головой.       — Ничего, голова кружит слегка.       — Здесь и связь не ловит, мы влипли. Надо было скачать оффлайн игры, эх.       Дракон присматривается и не видит никаких различий между своим Келусом и этим. Как будто ничего не было, как будто это было только одной большой даньхэновской галлюцинацией. Может, с этим местом что-то не так?        — Ну что, пойдем спасать мир? — Келус вскидывает бровь, перебрасывает биту через плечо и улыбается ему.       И Дань Хэн позволяет себе поверить.       Он верит, что это было сном.       Он верит, что Келус жив.       Он верит ему, когда он говорит: «Я в полном порядке, Дань Хэн, ты зря переживаешь!»       И его вера разбивается в дребезги, когда он слышит: «Дань Хэн, я всего лишь воспоминание».