Осколки чужого неба

Мир для Мии не просто качнулся – он взорвался, раскололся на мириады вибрирующих осколков. Секунду назад – прохладный, влажный воздух апрельского ливня, привычный запах выхлопных газов, монотонный шум города. Следующий вдох – и легкие обожгло сухим, колючим, тяжелым воздухом, пахнущим озоном, вековой пылью и чем-то тревожно-сладким, металлическим, как ржавчина и запекшаяся кровь. Городские звуки исчезли, сменившись абсолютной, гнетущей, неестественной тишиной, которая давила на барабанные перепонки. Земля под ногами стала твердой, сухой, растрескавшейся, уходящей вдаль под небом немыслимого, больного фиолетово-багрового цвета, лишенного солнца. Она ошеломленно моргнула, пытаясь смахнуть галлюцинацию. Но видение не исчезало. Вдалеке чернели силуэты зданий, но их геометрия была изломана, вывернута наизнанку, словно город пропустили через мясорубку кошмарного сна. Обломки бетона, искореженный металл, что-то похожее на застывшие куски обугленной плоти – все это усеивало мертвую, серую землю. Атмосфера давила не только тишиной, но и физически – воздух казался плотным, вязким, дышать было трудно, к горлу подкатывала тошнота, а тело охватила внезапная, парализующая слабость, хорошо знакомая ей по приступам тревоги, но теперь усиленная стократ чем-то внешним, враждебным. «Где я? Что это? Это сон? Последствия стресса? Паническая атака такой силы?» Мысли метались, отказываясь принимать реальность. Она ущипнула себя – больно. Не сон. «Может, я… умерла? И это ад?» Этот мир ощущался неправильным, чужим, пропитанным затаившейся угрозой. Тишина взорвалась шепотом. Сначала тихим, почти неслышным, как шорох песка или скольжение чешуи по камню. Потом громче, настойчивее – отвратительные булькающие, гортанные звуки, лишенные смысла, но полные первобытной, голодной враждебности. От этого шепота волосы на затылке Мии встали дыбом, а тошнота резко усилилась. Она медленно, с ужасом, сковавшим движения, повернула голову на звук. Из-за ржавого, покосившегося остова автобуса, лежащего на боку, выползало оно. Существо, которое ее подсознание мгновенно опознало по десяткам просмотренных серий и прочитанных глав, но разум отчаянно отказывался верить. Неестественно длинные конечности с лишними суставами, сгибающиеся под немыслимыми углами. Кожа – отвратительного серо-зеленого оттенка разложения, покрытая блестящей слизью. А вместо лица – постоянно щелкающий костяной клюв, окруженный россыпью множества маленьких, злобных, горящих красных глаз. «Нет… нет, нет, нет! Это же… проклятие! Из того аниме! Этого не может быть!» Ужас узнавания – холодный, липкий – смешался с неверием и физической мукой. Оно было настоящим. И оно приближалось, истекая слюной, его злобная энергия ощущалась как волна грязи и отчаяния, ударившая по Мие и заставившая ее пошатнуться. Голова закружилась сильнее, слабость в ногах стала почти невыносимой, но сознание оставалось пугающе ясным, фиксируя каждую отвратительную деталь. Миа попятилась, ноги подкашивались. Споткнувшись об обломок, она рухнула на спину, больно ударившись. Проклятие издало торжествующий клекот и, неуклюже перебирая своими паучьими ногами, рванулось к ней. Бежать некуда. Помощи ждать неоткуда. Она зажмурилась, сжавшись в комок, ожидая боли, разрывающей плоть. Сердце бешено колотилось о ребра. Но вместо ожидаемой агонии – оглушительный, сухой хлопок, будто лопнул гигантский пузырь. А затем – смех. Низкий, раскатистый, исполненный такого ледяного презрения и абсолютной власти, что он пугал едва ли не больше, чем само проклятие. Этот смех принес с собой новую волну энергии – неизмеримо более мощной, холодной и чистой в своей злобе. Эта энергия ударила по Мие почти физически, вдавливая в землю, вызывая новый приступ удушья и дурноты. Миа с трудом заставила себя открыть глаза. Над ней стоял он. Юноша в простой темной одежде с капюшоном. Розовые волосы… Знакомое лицо… Итадори Юджи. Но это был не он. Четыре алых глаза под веками горели насмешкой и древней злобой. Кожу покрывали сложные черные узоры, извивающиеся, как живые тени. «Четыре глаза… эти узоры… Он!.. Тот самый…! Тот, кто…» – в ее сознании мелькнули обрывочные, ужасающие образы вырванных сердец, разрушенных зданий, жестокой улыбки. «…Он опасен! Невероятно опасен!» Осознание было мгновенным, инстинктивным, идущим из самой глубины ее существа. Это был он. Сукуна. Бог проклятий из манги, ставший плотью и кровью. Рёмен Сукуна. Король Проклятий. Его аура была удушающей, физически ощутимой как ледяное давление, как тиски, сжимающие легкие. Миа чувствовала, как силы покидают ее, тело становится ватным, но разум, парализованный ужасом, отчаянно цеплялся за реальность. У его ног дымились и рассыпались в прах останки проклятия. Сукуна не удостоил их взглядом. Все его внимание, все четыре алых глаза, были прикованы к ней, оцепеневшей от ужаса. Привычное высокомерие в его взгляде смешивалось с острым, почти хищным любопытством. – Хм-м-м, – протянул он, его голос был низким, рокочущим, от него вибрировал воздух и, казалось, сама земля под ней. – Какая неожиданная находка. Заблудшая душа в моих владениях? И какая… любопытная. Он сделал неторопливый шаг к ней. Волна его чудовищной энергии стала почти невыносимой. Миа инстинктивно отползла назад, вжимаясь в пыльную землю, чувствуя, как перед глазами плывут темные пятна. – А вот это уже интересно, – Сукуна слегка склонил голову, словно принюхиваясь не носом, а всем своим существом к ее ауре. – Твоя душа… она звучит иначе. Пахнет иначе. Не так, как души этих жалких людишек или даже магов, пропитанных проклятой энергией насквозь. Твоя… чиста. Словно нетронутый снег посреди грязной оттепели. Запах другого мира… мира без этой вечной скверны. Слабый, но… невероятно отчетливый. Его слова звучали где-то далеко, сквозь шум в ушах. Она боролась с подступающей темнотой, с тошнотой, вызванной его энергией. – Боишься? – усмехнулся он, и в его глазах мелькнуло темное веселье при виде ее ужаса. Его близость усиливала давление, слабость нарастала. – Правильно делаешь. Страх перед сильнейшим – признак разума, пусть и примитивного. Но тебе повезло. Эта твоя… чистота… заинтриговала меня. Он наклонился ниже, нависая над ней. Его лицо было совсем близко. Четыре алых глаза изучали ее с холодным, почти научным любопытством. Его энергия окутывала ее, словно ледяной саван, от нее исходил холод и ощущение абсолютной, безжалостной мощи. Миа чувствовала, как ее тело отказывается подчиняться, сознание ускользает, мир сужается до его пугающей близости. – Мир без проклятий… и такая диковинка оттуда попадает прямо ко мне, – прошептал он почти интимно, его холодное дыхание коснулось ее щеки. – Забавно. Как же забавно. Почему твой страх, смешанный с этим… светом… ощущается так остро? Он протянул руку с черными когтями к ее лицу. Медленно, словно пробуя воздух вокруг нее, изучая ее реакцию. Миа видела приближающиеся когти сквозь пелену, застилавшую глаза. Она чувствовала ледяное дыхание его силы, концентрирующееся перед ней. Паника смешалась с физической дурнотой. «Он… коснется…» Когда его пальцы оказались в миллиметре от ее щеки, не коснувшись, но излучая невыносимую концентрацию чуждой энергии, ее система не выдержала. Волна абсолютной чужеродности и ужаса захлестнула ее сознание. Мир качнулся и померк окончательно. Миа потеряла сознание. Метки на лице исчезли. Юджи Итадори вернул контроль над своим телом и тут же ощутил последствия – легкую головную боль и смутное чувство неправильности. Он моргнул, фокусируя взгляд, и увидел девушку, лежащую без сознания у его ног. Бледную, хрупкую, с длинными темными волосами, разметавшимися по пыльной земле. Рядом дымились останки монстра. – Эй! Эй, ты! Очнись! – Юджи осторожно опустился рядом, легонько потряс за плечо. Она не реагировала. Дыхание было слабым, но ровным. – Что случилось? Сукуна! Что ты с ней сделал?! – в панике прошептал он, обращаясь к проклятию внутри себя, но ответа не последовало. Сукуна словно затих, удовлетворенный или заинтригованный. Юджи оглядел мрачный, разрушенный пейзаж. Оставлять ее здесь, без сознания, было нельзя. Кто она? Почему она так испугалась Сукуны, словно знала его? Почему потеряла сознание? И что это за странное ощущение «чистоты», о котором говорил Сукуна? Вопросы роились в голове, но сейчас главным было – унести ее в безопасное место и найти помощь. Он осторожно, стараясь не причинить вреда, поднял легкое тело Мии на руки. Она была почти невесомой. Решительно взглянув в сторону, где, как он надеялся, находятся его друзья и учитель, Юджи быстрым шагом направился прочь из этого проклятого места.