Она — Миньярд

Каникулы Кристин в Нью-Йорке пролетели достаточно быстро. Особенно стремительно неслись последние дни — всё благодаря звонку от Ваймака. Би Добсон передала, что Эндрю наконец выписывают и его можно будет забрать сразу после Нового года. Билеты в Южную Каролину были куплены на второе января, так что их компания не собиралась медлить с поездкой за Эндрю. Кристин наконец-то могла расслабиться и насладиться праздником. Как она и ожидала, Нью-Йорк оказался сказочным. Казалось, километровые гирлянды, огромная ёлка в центре города, украшенная большими яркими шарами, и множество огней, озаряющих улочки, создавали ту самую искреннюю, почти детскую радость. Правда, Кристин заметила это только после новости от Би. Все каникулы Миньярд продолжала витать в мыслях. Рэнди Бойд встретила их, конечно, очень радушно. Хотя она и выражала им искреннюю благодарность, Кристин это казалось чрезмерным. И больше всего Кристин напрягло то, что они живут в такой близости с Мэттом. До этого момента они старались держать дистанцию, но теперь их компания приехала к нему в дом и познакомилась с его матерью. Больше всех радовался Никки, чем изрядно раздражал Кристин, особенно своими долгими походами по магазинам, где приходилось его ждать. Аарон хоть и скрашивал своим присутствием суету, которую устраивал Хэммик, но Кристин всё равно ужасно злилась. Впрочем, в этом были и положительные стороны: Миньярд наконец начала испытывать другие эмоции, кроме уныния, преследовавшего её несколько недель. И только спустя почти семь недель отсутствия Эндрю Кристин улыбнулась искренней улыбкой под звуки ликующих людей на Таймс-сквер, где их компания, а также Мэтт с матерью встречали Новый год. Аарон, увидев такую эмоцию у сестры, сам невольно начал улыбаться и подхватил общий настрой толпы, окружавшей их. Кристин не могла описать чувства, которые испытывала в тот момент. Такая чуждая для неё радость начала сочиться сквозь всё тело. Ей казалось, что она находится где-то в другом мире, где есть только тепло. Кристин не испытывала ничего подобного очень давно, особенно если вспомнить все недавние события, накатившиеся на неё как снежный ком. Но когда закончился салют и их компания вернулась в дом Бойдов, Кристин, лёжа на кровати рядом с Аароном, невольно начала винить себя за эти чувства. «Как бы ни было радостно — эти чувства закончатся, и всё плохое вернётся, только в большем количестве», — вспомнила она чьи-то слова. Кристин не помнила, кому они принадлежали, но чётко понимала, что они правдивы. Она живёт не в сказке, где после плохого обязательно приходит хорошее и всё заканчивается хэппи-эндом. Она живёт в реальном мире. В мире, где всё не крутится вокруг неё, где ничего не изменится, и где нет места счастью — есть только выживание. И лишь иногда это выживание отступает, возвращая вкус к жизни. Эти мысли никак не желали покидать Кристин. Всё, что она видела в своей жизни, было пропитано жестокостью. Мир казался ей постоянно окутанным ею. Но Миньярд вспомнила слова Нила: «Жесток не мир, а люди». Он был абсолютно прав. Она много раз видела, как люди убивают, и особенно часто — ради собственной выгоды. Люди жестоки по своей натуре, и им легче убить, чем договориться. Она была уверена, что люди живут, заботясь лишь о том, чтобы их собственная шкура была в безопасности, и готовы пойти на всё, чтобы уберечь только себя. Но Кристин никогда не винила этих людей. Она выросла не в тех условиях, где принято осуждать преступления. Напротив, её детство было на этом построено. И конечно, ей самой хотелось избавиться от некоторых людей, и она никогда не осудит Аарона за его поступок. И если бы у неё была возможность вернуться в прошлое, она бы собственноручно ещё раз убила Дрейка. Вспоминая об этом человеке, Кристин не могла думать ни о чём другом. Но она бы не сделала это так быстро, как её брат. Ей хотелось бы, чтобы он мучился и в конечном итоге сам вымаливал у них прощения, лишь бы избавиться от страданий. На самом деле, Кристин и сама была жестоким человеком. Она сама считала, что мир окутан жестокостью, и всегда хотела сбежать из этого мира. Ей хотелось увидеть, как живут другие люди. Нормальные, не такие, как она. Люди, которые не знают об этой грязи, о убийствах. Которые выросли с родителями. Которые не знакомы со словом «выживать», а просто живут. И конечно, ей хотелось показать другую жизнь братьям. Изо всех сил она старалась делать всё, чтобы порадовать Аарона и Эндрю. В пределах, конечно, тех реалий, в которых они жили. Она уже не могла дать им полноценную семью, не могла стереть плохие воспоминания. Но она всеми силами пыталась сделать хоть что-то, что заставило бы их жить и радоваться в этом жестоком мире. Но все прекрасно знают, что судьба — злодейка. Хоть Кристин в неё и не верила, но была уверена, что это именно она портила им жизнь. Она старалась как могла, но так ничего и не вышло. У неё не получилось защитить Эндрю, не получилось помирить братьев. Она не смогла. Чувство вины угнетает человеческую совесть. Оно начинает пожирать человека и способно до изнеможения терзать его натуру. Это одно из самых ужасных чувств, которые только можно испытать. Особенно страшно оно тем, что чувством вины можно манипулировать, дёргая за ниточки, как марионеткой. Внутри Кристин этого чувства было слишком много, чтобы от него можно было избавиться.

***

Перелет показался Кристин самым длинным в ее жизни. Она сидела и считала минуты до приземления. Ей хотелось как можно быстрее бросить вещи и поехать в больницу Истхейвена за Эндрю. Только вот она одна разделяла эти чувства. Мало кто видел Эндрю без таблеток. Все считали, что уж лучше он будет сидеть на препаратах, заглушающих эмоции, чем оставаться трезвым. Теория Кристин о том, что люди пекутся только о себе, снова подтвердилась, когда Мэтт явно занервничал при новости о приезде Эндрю. Ей стало противно от всех этих чувств, поэтому она начала считать уже секунды до посадки. Всё это время Кристин периодически поглядывала на встревоженное лицо Кевина. За день до их отъезда Дэй рассказал им, где на самом деле Нил провёл все новогодние праздники — в Гнезде, в Эверморе. — Погоди, — оторопело сказал Мэтт. — Где он всё это время находился? — В Эверморе, — повторил Кевин. Он явно был готов к такой реакции и не стал скрывать своего беспокойства. — Но зачем? — удивленно спросил Никки. — Рико сказал ему, что если Нил не поедет, то доктор в Истхейвене займется реконструкцией старых событий с Эндрю. Больше Кристин не хотелось ничего слышать. Как глупо было полагать, что Рико действительно это сделает! Неужели Нил в это поверил? Но почему Кристин хотела верить, что Морияма исполнит свою часть обещания? И тут до неё дошло, о чём она вообще думает. Любое обещание, которое дал Рико Лисам, никогда не исполнится. Это же Рико Морияма. О каких вообще обещаниях могла идти речь? Кристин снова вспомнила свои мысли о людях и мире, наполненном жестокостью от самих же людей. Только сейчас она поняла, что неспроста после Нового года лежала и думала об этом. Неспроста винила себя за минутную слабость и за то, что позволила себе немного порадоваться празднику. Она снова упустила шанс на возможное начало хорошей жизни. «Как бы ни было радостно — эти чувства закончатся, и всё плохое вернется в большем количестве». Слова забытого человека снова всплыли в её голове. Ей захотелось вырвать их из памяти вместе со всеми новогодними праздниками. Забыть о том, что она вообще приехала сюда. Забыть все дни, прожитые в Ваймаке. Забыть эту поездку к родителям Никки. Забыть всё, чтобы наконец перестать чувствовать это безумие, которое творилось у неё в голове. Но только сейчас Кристин осознала, что на её лице всё написано. Все эти чувства и мысли проступили наружу. Брови поднялись домиком, рот слегка приоткрылся. Но самое главное — глаза. Кристин снова уставилась в одну точку со стеклянным взглядом, холоднее айсберга. Она поняла это лишь спустя время — Аарон успел заметить. Но Кристин, сжав все чувства, причинявшие ещё больше боли, затолкала их глубоко внутрь и заставила лицо выглядеть более расслабленно. — Что за реконструкция старых событий? — спросил он у сестры. — Я не знаю, — ответила Кристин, и это прозвучало довольно правдоподобно. Аарону не нужно об этом знать. Он не должен ни о чём догадаться. Он и так видел слишком много. Ему не нужно знать, какие события имел в виду Рико. Но Кристин прекрасно поняла. Старые воспоминания, которые только начали забываться, всё это время, пока Эндрю был в больнице, ворошили снова. Кристин не обратила внимания на оживленный диалог Кевина, Мэтта и Никки. Она знала, что сейчас пойдет в ванную и найдет там что-то острое. Она знала, что изуродует своё тело за все ошибки, которые совершила. Это будет ей уроком и наказанием на всю жизнь за неосмотрительность и слабость в виде счастья, которое она себе позволила.

***

Как только их компания вместе с Бойдом получили вещи, Кристин первой зашагала к выходу и направилась искать фургон Мэтта на платной парковке. Отыскать такую громадину было несложно, поэтому Кристин быстрым шагом затопала к машине и загрузила вещи. Поездка до общежития показалась Кристин ещё дольше, чем перелет. Особенно это ощущалось, когда Мэтт останавливался на каждом светофоре, даже на желтый. Кристин вообще никогда не любила ждать, а особенно в такой момент. Ей хотелось увидеть Эндрю. Понять, что он жив и может дышать. Но больше всего ей хотелось, чтобы всё сказанное Кевином оказалось неправдой. Найти подтверждение, что Эндрю никто не трогал. Её страдания были услышаны и в окне начала виднеться Лисья Башня. Как только Мэтт припарковался, Кристин первой вышла из машины и взяла свои вещи. Она даже не попрощалась с товарищем по команде, хотя они провели так много времени вместе. Возможно, она отблагодарит Мэтта за гостеприимство потом, но сейчас её голова была занята другим. В общежитии пахло чистящим средством, а в коридоре не было ни души. Кристин не обратила на это внимания и прошла к двери их комнаты. Благо ключ всё время был у неё. Открыв дверь и зайдя внутрь, Кристин быстро поставила сумки у своей кровати. Она хотела уже мчаться к машине, как поняла, что остальные даже не зашли в комнату. Удрученная этим обстоятельством, Кристин пришлось сесть на диван и снова заставить себя ждать. Остальные пришли вскоре после неё. Но стоило им только поставить вещи, как в комнату влетел Мэтт. На его лице читалась смесь яростного гнева и беспокойства. — Ты, чертов идиот! — закричал Бойд. — Ты всё знал и отпустил его! Можно было что-то придумать! Ты посмотри, как он выглядит и что с ним сделал Рико! Слова у Мэтта закончились, но злость никуда не ушла. Тело само двинулось в сторону Кевина. Бойд со всей силы ударил Дэя по лицу. След мгновенно проступил на скуле, заливаясь красным. — Тише, тише, приятель, — тут же подбежал Никки. — Успокойся. — Эндрю этого так не оставит, — подал голос Аарон. Кристин это прекрасно знала. Эндрю все эти годы защищал Кевина, и он не позволит Мэтту забыть, что тот сделал. Но больше достанется Нилу, который, пообещав защиту, оставил Кевина одного. Вскоре Мэтт ушёл, и компания наконец собралась. Они ждали Нила в коридоре, рядом с дверью. Кристин и самой было любопытно, что же такого случилось с Джостеном, что даже Бойд ударил Кевина. Нил вышел практически сразу. Кристин уставилась на него, не узнавая своего товарища по команде. Всё его лицо, и видимо, скрытое одеждой тело, было изуродовано множеством синяков и кровоподтеков. Огромное количество пластырей и повязок. Но самое главное — волосы. Его волосы теперь были медного оттенка. Всё это время, с момента, как Нил перешёл к ним, его волосы были каштановыми, а в итоге оказалось, что они медные. Кристин явно удивилась таким переменам. Но не менее удивительным было и то, что Нил был без линз. Их компания узнала об этом ещё в первую поездку в Колумбию. Впрочем, для старшекурсников это, видимо, станет открытием. Кристин даже не представляла, что пришлось пережить Нилу за эти праздники. Что такого сделал с ним Рико, что привело Джостена в подобное состояние? Но она отчётливо понимала, что за это время он пережил многое. — Ох, Нил... Выглядишь отвратительно, — спустя несколько мгновений оценивающего молчания сказал Никки, подходя к Нилу и приобнимая его за плечо. — Это пройдет, — быстро отмахнулся Нил. — По большей части, во всяком случае. Не переживай. — Только посмей сказать, что ты в порядке! — более грубо ответил Никки. — Чтобы я этих слов от тебя больше не слышал, ясно? Никки разжал объятия лишь спустя минуту. А затем взгляды Кевина и Джостена пересеклись. Кристин стояла позади Кевина и не видела его лица, но тело говорило само за себя. Когда Кевин чего-то боялся, он всегда вытягивался, как гитарная струна, готовая вот-вот лопнуть. Сейчас он выглядел точно так же. Они с Нилом начали перекидываться фразами на французском. Естественно, кроме них никто не понимал, о чём речь. Как только диалог закончился, Никки сказал: — Запоздалый подарок к Рождеству, — грустно произнёс он. — Твоего адреса в Милпорте никто не знал, поэтому я решил вручить лично. Эрик помогал выбирать. — В ответ на недоуменный взгляд Нила Никки пояснил: — Он прилетал в Нью-Йорк на два дня. Устроил мне рождественский сюрприз. Тут и от Кевина для тебя кое-что есть. Он не дал мне упаковать подарок, так что прости за уродский полиэтиленовый пакет. — Никки тряхнул вторым пакетом. — Подарок для Эндрю у меня тоже с собой. Вообще-то я купил вам одно и то же, потому что и тебе, и ему просто невозможно угодить. — Извините, — сказал Нил. — Я никому не приготовил подарков. Не привык праздновать Рождество. — Ты имеешь в виду, что, пока тебя перемалывали в фарш, тебе было некогда ходить по магазинам? — подал голос Аарон. — Кевин сказал, ты поехал ради Эндрю. Это правда? — Да, — ответил Нил. — Зачем? — спросил Аарон. — Спасибо он тебе не скажет. — Он и тебе спасибо не скажет за то, что ты разделался с Дрейком, — спокойно ответил Нил. — Это вообще не важно. Мы сделали то, что должны были сделать. Что думает Эндрю, меня не волнует. — Не будем развивать этот диалог, — сказала Кристин, обращаясь скорее к Аарону, чем к Нилу. Нил не стал больше ничего говорить, как и Аарон. Вместо этого Джостен принялся рассматривать подарок от Никки — зимнее пальто, которое Хэммик так тщательно выбирал. — Спасибо, — поблагодарил Нил, осматривая обновку. — У тебя до сих пор нет нормальной зимней одежды, — укорил его Никки. — По-хорошему, надо ещё раз свозить тебя в магазин и накупить вещей, но я прикинул, что можно начать с этого. Если и дальше будешь бегать по морозу в толстовке, обязательно простудишься. Как по размеру, подходит? Нил попытался надеть новую вещь, но не смог даже просунуть руки в рукава. Его лицо тут же исказилось от боли, а глаза часто заморгали. — Извини, я пока не могу примерить, — сказал Нил. — Нет, это ты извини, — забормотал виновато Хэммик. — Надо было... Я не подумал... Так, так, давай снимай потихоньку. Ага, всё. — Он стянул пальто с Нила и повесил на сгиб локтя. — Пускай полежит у меня, пока тебе не станет лучше, ладно? — Ладно. Отдышавшись, Нил достал из пакета подарок Кевина, но даже не заглянул внутрь. — Не хочешь посмотреть? — поинтересовался Никки. — Я знаю, что там. — Нил прижал пакет к груди и посмотрел на Кевина. — Спасибо. — Я не открывал, — сказал тот. — Ну что, едем? — спросил Нил, обращаясь ко всей компании. — Да, если, конечно, ты готов нас отвезти, — уточнил Никки. Наконец вся компания вместе с Нилом поехала в Колумбию за Эндрю. Кристин просто не могла сдержать волнение, поэтому даже не смотрела в окно, чтобы не знать, где они едут. В последний раз в Колумбии они были полтора месяца назад, и это была не поездка в райские сумерки — та поездка вышла неприятной, и с того дня компания так и не смогла туда вернуться. Спустя больше получаса езды за окном показалась больница Истхейвен. Кристин сидела с краю на пассажирском сиденье, поэтому вышла из машины быстрее всех и быстро направилась ко входу, не дожидаясь остальных. Кристин сразу увидела стойку регистрации и подошла к женщине, которая там сидела. — Мы приехали забрать Эндрю Миньярда, — не здороваясь, сказала Кристин. — Здравствуйте, — приветливо произнесла женщина, но, когда она хотела встать за бумагами, ужаснулась: — О господи... Кристин не заметила, как справа от неё появился Нил. При ярком освещении больницы его синяки и ссадины стали ещё заметнее. — Мы за Эндрю Миньярдом, — сказал Нил, практически повторяя Кристин. — Я не это имела в виду, — сказала женщина, однако Нил продолжал выжидающе смотреть на неё. Наконец она принесла журнал. — Будьте добры, распишитесь вот здесь. Я позвоню доктору Слоски и скажу, что вы ожидаете. Кристин первой взяла журнал и вывела свою фамилию и роспись. Остальные тоже подошли и оставили свои подписи. Компания переместилась ближе к диванчикам, предназначенным для посетителей. Вскоре к ним подошёл мужчина средних лет, приветливо поздоровался и пожал руку каждому. — Меня зовут Алан Слоски, я основной лечащий врач Эндрю. Спасибо, что приехали. — Основной? — переспросил Никки. — А сколько всего докторов к нему приставили? — Четверых, — сказал Слоски. В ответ на недоуменный взгляд Никки он пояснил: — Наши пациенты довольно часто находятся под наблюдением сразу нескольких врачей. Например, я веду сеансы групповой терапии, мой коллега проводит с пациентом индивидуальный интенсивный курс, а реабилитолог даёт рекомендации по приёму лекарств. Я лично подбирал специалистов для Эндрю и, уверяю вас, с ним работали лучшие доктора. Кристин скептически отнеслась к этому человеку. У неё и так не было доверия к психологам, особенно в таких заведениях. Но больше всего напрягало то, что эти «лучшие доктора» делали с Эндрю. Благо Аарон ответил за неё: — А, ну тогда вопросов нет. — Могу я рассчитывать, что в ближайшие дни вы поддержите Эндрю? — пропустив мимо ушей сарказм Аарона, продолжил Слоски. — Если возникнут вопросы или потребуется совет, звоните мне в любое время. Я оставлю визитку. — Спасибо, у нас есть Бетси, — отказался Никки. Психиатр вопросительно взглянул на него, и Никки добавил: — Доктор Добсон. — Ах да. — Слоски одобрительно кивнул, потом оглянулся на пустой коридор и жестом пригласил всех в приёмный покой, расположенный по соседству с регистратурой. — Прошу, присаживайтесь. Ваш друг сейчас спустится, ему нужно только выписаться из палаты. Вся компания заняла места на диванчиках. А Кристин так и не смогла унять волнение перед встречей с братом, поэтому ходила от стенки к стенке. Это, конечно, не сильно помогало, но вскоре оживлённый, но тихий разговор Кевина и Нила затих. Кристин обернулась. В дверном проёме стоял Эндрю. Миньярд смотрела и не могла поверить. Ей казалось, что Эндрю своим появлением принёс свежий морозный воздух, в котором Кристин так нуждалась. Она забыла, как дышать, все эти три года, пока Эндрю был на таблетках. А уж последние семь недель она задыхалась. И вот он стоит и смотрит на неё тем самым взглядом, лишённым безумия. Как бы все ни были категорично настроены против «чистого» Эндрю, Кристин ни за что на свете не сможет променять его на другой вариант. Это спокойствие и в какой-то степени безразличие буквально гипнотизировали Кристин. Ей хотелось подбежать, дотронуться, обнять, сделать всё, чтобы выразить все свои чувства к Эндрю. Но Кристин точно знала, что этим не сделает лучше. Эндрю это не оценит, как и всю обстановку, сложившуюся за его отсутствие. Кристин спокойно подошла к Эндрю и просто посмотрела на него. В ответ он тоже окинул её холодным взглядом, явно оценивая, но ничего не говоря. Но Кристин этого было достаточно — она прекрасно понимала, что разговоры останутся на потом. Сейчас все хотели покинуть это место, что все успешно и сделали, даже не слушая, что им вслед говорит Слоски. Эндрю шёл впереди всех и миновал большую часть корпуса больницы, а Аарон и Хэммик направились сразу на парковку, сокращая путь. Кристин решила пойти за Эндрю и увидела, как он выворачивает содержимое сумки, с которой находился в больнице. Кристин поняла: Эндрю хотел выкинуть, в буквальном смысле, всё, что было связано с этим местом. От этого у неё на душе стало неспокойно. Она так рада была снова его увидеть, что на секунду позволила себе забыть слова Кевина. Эндрю и Кристин благополучно добрались до парковки, где Аарон и Никки уже всех ждали. Кристин обошла машину и была готова уже сесть в неё, но заметила приближающегося Кевина. Она не стала вмешиваться и спокойно села на своё место. Как только все оказались в машине, Эндрю грубо тронулся и направился обратно в общежитие. Кристин увлечённо разглядывала пейзаж за окном, не обращая внимания на других. Сейчас она была спокойна. Будь её воля, она бы сказала, что счастлива — ведь было такое чувство, будто она видит Эндрю впервые за три года, хотя прошло всего семь недель. Но ей казалось, что прежний был не её братом. Это был его двойник, подменивший его. Ведь он так отличался от привычного для неё Эндрю. — Ох, прости, прости, я не… — отвлёк от мыслей голос Никки. Миньярд не видела, что произошло, но по болезненному лицу Нила могла предположить. — Всё в порядке, — выдавил Нил. — Ничего не в порядке, — возразил Никки и бросил взгляд на Эндрю. — Боже, Эндрю, неужели ты даже не спросишь, как… Эндрю покрутил колёсико громкости на радио и выкрутил звук на максимум, лишив Никки возможности высказаться. Поэтому всю оставшуюся дорогу до Лисьей Башни они провели в молчании, окружённые громкой музыкой. Как только все выгрузились из машины, Кристин собралась уже идти внутрь, но Эндрю приказал Никки остаться. Это привлекло её внимание, но она не стала заострять на этом внимание и прошла дальше. — И тебя это устраивает? — спросил Аарон, когда они ждали лифт. — Ты думаешь, я расстроилась из-за того, что Эндрю решил выпытать у Никки, что произошло за эти недели? — с ухмылкой ответила Кристин. После удовлетворительного кивка Аарона они зашли в лифт, и Кристин продолжила: — Думаю, он независимый рассказчик. Расскажет всё и про всех, хотя я бы не стала многое рассказывать Эндрю. Но этот придурок так не умеет. Аарон скептически посмотрел на неё, но развивать тему дальше не стал. Поднявшись на свой этаж и зайдя в комнату, Кристин наконец легла на диван и буквально расплылась от усталости. Взяв в руки телефон, она принялась разбирать сообщения, накопившиеся ещё с Нового года. Прошло не так много времени, когда в комнату зашёл Никки: — Эндрю зовёт тебя, но не сказал куда, — оповестил Хэммик и тут же вышел, направляясь в комнату Нила и Мэтта. Кристин прекрасно знала, где может быть её брат. Та самая дверь, ведущая на крышу, уже была открыта, и оттуда доносился слабый запах табака. Кристин вышла наружу, и в лицо сразу ударил морозный январский ветер. Эндрю стоял почти на краю крыши и даже не обернулся, когда дверь скрипнула. Кристин пересекла крышу и села на край рядом с братом, который продолжал стоять с сигаретой в руке. Кристин смотрела на кампус сверху вниз, наблюдая за крошечными фигурками людей внизу. — У тебя теперь появился свой маленький рыцарь? — спросила Кристин, скорее с издевкой, пытаясь скрыть внутреннее чувство вины за то, что это сделала не она, а Нил. — Я этого не просил, — ответил Эндрю. — Этого вообще не должно было быть. — Этого бы и не случилось, если бы не Рико, — Кристин оторвала взгляд от людей внизу и посмотрела на Эндрю. — Я не хочу задавать этот вопрос, но… — Если не хочешь, не надо, — перебил её Эндрю, понимая, что разговор ведёт к недавней реабилитации. — Просто… — Ничего не просто, — грубо сказал Эндрю. — Тебя это не должно волновать, как и других. Мне не нужны няньки. — Я не хочу, чтобы с тобой такое происходило, — Кристин встала с края крыши и пристально посмотрела на брата. В ответ он смотрел на неё. — Не нужно меня отталкивать. — Я этого не просил, — ещё раз повторил Эндрю, не сводя глаз с сестры. Кристин не знала, что ему ответить: одно лишнее слово и Эндрю просто потеряет интерес к диалогу. Она снова села на край крыши, положив подбородок на согнутые колени. Ветер подхватил её волосы, красиво взметнув локоны. — Что было у тренера? — спросил Эндрю. — Ваймак держал меня взаперти в своей квартире, как будто я была самым опасным преступником. Хотя я вообще не собиралась никого трогать. — И это всё? — уточнил Эндрю. — Ну да, — спокойно ответила Кристин. — Потом он сжалился и отпустил меня обратно в общагу. — Я ненавижу ложь, но ты мне сейчас лжёшь, — сказал Эндрю. Кристин перевела на него взгляд, явно не понимая, о чём говорит брат. — Истерика. Что было? — не медля, произнёс Эндрю. Кристин всё ещё непонимающе смотрела на брата. Эндрю пытался разглядеть в её глазах или жестах ложь, но так и не смог. — Какая истерика, Эндрю? — спросила Миньярд. — Я была в Колумбии, а потом у тренера. Да, там было не очень хорошо, но никаких истерик не случалось. Только сейчас до Эндрю дошло. Кристин действительно ему не врала. Она просто этого не помнит. ПТСР. Состояние, когда человек переживает настолько болезненный опыт, что мозг стирает эти воспоминания. Она банально стёрла их, чтобы психика не страдала. Либо же она находилась в таком состоянии, что просто не могла запомнить происходящее. Мозг не смог сохранить это воспоминание. Эндрю ещё раз осмотрел сестру, но так и не разглядел в её глазах обмана. Он сам не понимал, что именно с ней происходило, ведь узнал об этом только от Никки. Но по его лицу было видно: ничего хорошего в том эпизоде не было. — Ты тоже его видишь? – неожиданно спросил Эндрю. — Кого? – не поняла Кристин. – Не имеет смысл, – ответил Эндрю. Кристин казалось, что он обращался больше к себе, а не к сестре. – Ты про Нила? – догадалась Кристин, и Эндрю ни сколько этому не удивился, – Ну я тоже немного удивилась. Эндрю ничего не ответил и Кристин поняла, что на сегодня разговор закончен. Но Эндрю направился за сестрой, которая уже заходила внутрь. Сам он так и остался стоять на лестничной клетке, а Кристин зашла в свою комнату. Она поняла, что настала очередь Нила отвечать на все вопросы Эндрю. Аарон мирно листал что-то в телефоне, лёжа на диване. Кристин бросила на него лишь мимолётный взгляд и скользнула в спальню. Впервые за долгое время Кристин уснула крепким сном. Пусть на часах было ещё рано, но её организму нужен был отдых. Хоть мысли об Истхейвене и Рико так и норовили забраться в голову, глаза сами собой закрывались, и она погружалась в сон. Она наконец могла хоть ненадолго быть спокойной — ведь Эндрю был рядом, и в его глазах больше не было безумия.