Неудобно близко

День не задался ещё с самого утра. Ки Хун проснулся от откровенно заебавшего будильника. Рядом валялись тетради с так и не проверенными контрольными и учебники всех классов с пятого по двенадцатый. Учителю сегодня не спалось, и по традиции в три часа ночи пришла гениальная, как на тот момент показалось, идея: сделать за одну ночь всё то, что он откладывал уже месяц. Получилось, мягко говоря… не получилось. За окном шел ливень, создавая ещё более неприятную атмосферу. Погода была настолько сонной, что появилось желание отключить телефон и уйти в спячку. Но такую роскошь Ки Хун себе позволит, видимо, только на пенсии. Поэтому он медленно сполз с кровати, перебарывая желание дать себе отрезвительного леща, чтобы не уснуть стоя. Математик заварил себе крепкий кофе в надежде, что это как-то поможет прийти в себя. Он уже понял, что на всех уроках даст детям самостоятельные, а сам будет усердно делать вид, что занят чем-то важным. Самое главное — не начать клевать носом в учительский стол, что точно станет сложной задачей. Но это лучше, чем в его состоянии по чистой случайности вместо формул начать писать на доске заявление об увольнении. Зайдя в ванную, мужчина уставился на своё отражение — выглядел он не лучше зомбака из дешёвого хоррора. Такая нервная работа, как у учителя, ещё ни на кого хорошо не влияла, — мрачно подумал Ки Хун. Не то чтобы он прямо ненавидел свою работу, но по несколько раз в день разгребать проёбы своего класса (в особенности Су Бонга и Нам Гю) то ещё удовольствие. Тем временем, пока математик носился по дому в попытках побыстрее собраться, его телефон разрывался от сообщений уже чем-то недовольного зауча. Сан Ву [07:10]: Балбес, я тебя ещё на прошлой неделе ТРИ РАЗА предупреждал, чтобы ты сегодня пораньше был Не дай бог ты вообще опоздаешь я тогда сожру тебя вместе с твоим классом Сан Ву [07:13]: Тут Су Бонг окно разбил в кабинете директора. Причём изнутри блять. Но бестолку спрашивать как он туда попал Сан Ву [07:14] Иди разбирайся, у меня уже сил на твоих придурков нету. Я обещаю что когда-нибудь поотчисляю их всех Ты чего в сеть не заходишь? Пропущенный вызов  — Блять, даже выйти не успел, а у них там уже драма с элементами паркура… — обречённо пробормотал Ки Хун себе под нос, настраиваясь на «весёлый» денёк. Перезванивать Сан Ву он не стал — что так, что эдак, этот добрый зауч прикончит его прямо в школе. Иногда казалось, что любимое занятие Сан Ву — орать на Ки Хуна. Да и не только на него: от этого душного очкарика шарахался весь преподавательский состав, не говоря уже об учениках. Все удивлялись, как их добряк-директор Иль Нам назначил такого невыносимого персонажа своей правой рукой. Но как бы там ни было, Ки Хун считал его своим другом. Всё-таки общаются ещё со времён университета. Хоть Сан Ву постоянно твердит, что ненавидит его, хочет уволить, приравнивает к… ну, неважно к чему — Ки Хун всё равно понимал, что тот считает так же. Ну, такая у них была дружба: оба иногда мечтали друг друга задушить, но делали это не со зла, а от чистого сердца. Правда? Когда кареглазый приготовился выходить в цивилизацию, он с облегчением заметил, что ливень уже закончился. Хоть что-то хорошее — не придётся полчаса тащиться под зонтом. Выйдя из подъезда, он встретил свою пожилую соседку. Та, не теряя ни секунды, начала взволнованно рассказывать, как дождь затопил ей всю клумбу, сгнил укроп, а тюльпаны «теперь выглядят, как мои ноги после дачи — помятые и уставшие». Ки Хун невежливо покосился на телефон. 07:38. Он чуть не поперхнулся воздухом. Сегодня всё вокруг кричит о том, что вовремя на работу он не попадёт. Вот же блин. Если сказать Сан Ву, что задержался из-за столь увлекательной лекции по садоводству и биологии — тот выкинет его в окно без суда и следствия. — Простите, мне правда очень жаль ваши тюльпаны и уставший укроп но я очень опаздываю — протараторил он и, почти вприпрыжку, наконец-то направился в школу. Не прошёл он и половины пути, как ему почти в глаз прилетела капля дождя. А уже через 30 секунд ливень хлынул с такой силой, что можно было точно сказать — ни один бедный тюльпан той старушки не останется в живых. Ки Хун проматерился себе под нос, одновременно пытаясь найти в своей сумке зонт... Стоп. Зонт. Математик был готов повеситься на ближайшем дереве, когда вспомнил, что оставил зонтик валяться у выхода из квартиры с мыслью: «Та не пойдёт уже дождь, зачем с ним тягаться». Проклиная существование этого — да и вообще всех — понедельников, он снял пиджак и накрылся им с головой. Не так стыдно прийти в мокром пиджаке, как с прилизанными по всей башке волосами. Но хотя бы дождь стал мотивацией ускориться до максимума, и уже в 07:53 Ки Хун зашёл в школу, ловя на себе сочувствующие взгляды коллег и учеников. Наверное, защита в виде пиджака не сработала — и он всё-таки похож на мокрую кляксу. Мужчина достал из кармана телефон, который был в состоянии не сильно лучше его самого, и первое, что он увидел: Сан Ву 9 пропущенных вызовов Мне пиздец. Ему пиздец. Смирившись с тем, что с завтрашнего дня ему придётся искать новую работу, промокший до самых костей, математик поплёлся на второй этаж, оставляя за собой мокрый след и недовольный бубнеж уборщицы. Когда Ки Хун, мысленно перекрестившись, постучал в дверь кабинета Сан Ву и медленно открыл её, первое, что он увидел, — это не самый довольный взгляд зауча, который выглядел как человек, уже смирившийся с тем, что его друг не имеет функции «включать голову». Рядом с ним сидел мужчина и заполнял какие-то документы, он показался Ки Хуну знакомым… Блять. Он застыл в немом ахуе. — Ты что, по дороге решил в луже утопиться, но не вышло? — с явной насмешкой спросил Сан Ву, наблюдая, как его друг стоит как статуя с открытым ртом. — Или ты этим видом хочешь напугать Су Бонга, чтобы он забрал документы и наконец перестал портить имущество школы? Ответа зауч так и не дождался. Математик молча рассматривал того самого мужчину рядом. Он был одет в черную водолазку, такой же черный пиджак, сидящий, как будто он был сшит специально для него. Брюки — идеально выглаженные, точно подобранные под стиль. Его темные волосы были аккуратно уложены, без единого намека на беспорядок. От него исходила не просто уверенность, а как и раньше холодная решимость, он был всё тем же что и раньше только повзрослевшим.  Ки Хун понемногу начал приходить в себя, перебирая в голове варианты дальнейших действий и планов побега: он мог взлететь в атмосферу, мог создать портал и уйти домой, мог упасть в обморок, мог вернуться в прошлое и выбрать другую профессию. Пока самым доступным вариантом было упасть в обморок, но он продолжал пялиться ещё минуту, даже не замечая, что на него пялятся в ответ. — А он совершенно не меняется, — констатировал факт Ин Хо, обращаясь к Сан Ву с явным намеком на внешний вид его теперь уже коллеги. **** В университете Ки Хун был самой настоящей выскочкой — его было слишком много. Он успевал общаться почти со всеми, на каждой тусовке был первым приглашённым, и вообще умудрялся влезать всюду, где происходило хоть что-то интересное. Учился он сначала, мягко говоря, так себе — еле дотянул до конца первого курса, но со второго как-то собрался, начал сдавать всё вовремя и при этом умудрялся не терять титул короля общаги. Больше всего он зависал с Чон Бэ — они были как те самые попугаи неразлучники: вечно вместе, вечно громкие. С тех пор мало что изменилось — Чон Бэ теперь работает с ним в одной школе, историком. Ин Хо был полной его противоположностью. Чаще серьёзный, молчаливый, весь из себя сосредоточенный. Если он с кем и общался, то скорее с преподавателями, чем с однокурсниками. Он вообще не был особым фанатом болтовни и в целом производил впечатление человека, которому вечно все мешают. А уж когда их ставили в одну группу для совместных заданий — для него это была катастрофа. Ки Хун не мог помолчать даже пять минут, не выдав очередную шутку или тупую историю, а Ин Хо только вздыхал и смотрел на него с таким лицом, будто перед ним не человек, а шумный бытовой прибор, у которого нет кнопки «выкл.». Сначала Ки Хун даже не воспринимал это всерьёз — ну мало ли, ну бывает, ну не его тип людей. Но потом начались колкие комментарии со стороны Ин Хо, так точно попадающие в цель, что даже у Ки Хуна иногда дар речи пропадал. И вот тогда началась настоящая вражда. Точнее — тихая война. Один бесил просто своим существованием, другой — то своей серьёзностью то манерой в любой момент выдать какую-нибудь пакость с хитрой лыбой. Особенно ярко это проявилось на втором курсе, когда один особо бесящий преподаватель заставил их делать проект вдвоём. Ки Хун пытался — правда пытался! — хоть как-то наладить контакт, вёл себя как обычно, шутил, болтал.. А Ин Хо просто смотрел на него, как на ходячее недоразумение, и делал вид, что общается с комнатной температурой. Как раз этот самый совместный проект помог им достичь пика своей взаимной ненависти. Пока остальная группа однокурсников жила относительно мирно и максимум ссорилась из-за чей-то очереди на микроволновку в общаге, все уже знали: этих двоих совмещать где либо — как кинуть два куска динамита в миксер. Никогда не знаешь, что конкретно взорвётся, но оно точно уебёт. Однажды Сан Ву решил, что пришло время положить конец этой войне. Он учился на курс старше, хорошо общался с Ки Хуном и, что могло показаться странным, довольно спокойно находил общий язык с Ин Хо. В нём была удивительная способность: в один момент он мог быть занудным, душным очкариком, а в следующий — превращаться в такого же болтливого, непредсказуемого чайника, как сам Ки Хун.  Сан Ву верил, что если посадить их троих в кафе — они наконец-то найдут точки соприкосновения. На практике всё вышло так: у Ки Хуна пошло кофе через нос от смеха, когда Ин Хо сказал, что считает черчение искусством. А Ин Хо, в свою очередь, не выдержал и в очередной раз обозвал кого-то бесполезным источником шума после чего началась новая волна словесных мордобоев. В итоге Сан Ву пил кофе один, с таким выражением лица будто эта жизнь ему уже понятна. Мир не наступил. Когда пришло время выпуска, Ки Хун, кажется, радовался не столько окончанию учёбы, сколько тому, что, вероятно, больше никогда не увидит эту чсвешную причину своих панических атак. Он даже тост произнёс в честь этого события, когда они с Чон Бэ и Сан Ву пошли отмечать окончание многолетнего ада. Так оно и было: целых десять лет без Ин Хо, и за это время Ки Хун почти забыл об их мини-апокалипсисе. Иногда Сан Ву упоминал, что списывается с ним, но Ки Хун это воспринимал с тем же энтузиазмом, с каким Дэ Хо слушает объяснение новой темы по алгебре — то есть никак. **** Но сейчас Хван сидел прямо перед ним. Ки Хун чувствовал, что если будет дальше так пялиться, эта причина панических атак плавно трансформируется в причину инсульта. А Иль Нам бы точно этого не одобрил — как это, посреди четверти, остаться и без единственного учителя математики, и без классного руководителя самого охреневшего класса в школе? Директор бы в таком случае, без сомнений, отправил душного очкарика (в смысле Сан Ву) на тот свет, чтобы он оттуда за шкирку вернул Сона обратно на рабочее место. — Ладно, — тяжело выдохнул завуч и перевёл взгляд со статуи в проходе на Ин Хо. — На перемене познакомлю тебя с директором и преподавательским составом, потом покажу твой 10-Б. Завтра уже можешь полноценно приступать к работе. Эти слова мигом разморозили статую. Математик (всё ещё похожий на мокрую кляксу) наконец-то зашёл в кабинет, начал активно размахивать руками, пытаясь что-то сказать, но вопросов было так много, что он не мог определиться, с какого начать. Хотя внутри крепла мысль ничего не спрашивать, а просто начать крыть всех благородным отборным матом. Со стороны это выглядело настолько уматно, что даже Ин Хо не сдержал издевательской ухмылки. Сан Ву, будто прочитав мысли друга, лениво поднялся из своего удобного кресла, развернул Ки Хуна за плечи и повёл его к выходу, бормоча что-то вроде: «Хватит мне тут кабинет затапливать, угроза образованию». Как только мужчины оказались в коридоре, а дверь в кабинет захлопнулась, Сон наконец-то вновь обрёл дар речи и начал излучать возмущение всеми доступными способами. — Откуда он взялся?! Почему он в школе? Почему он в нашей школе? Какая ещё работа с завтрашнего дня? Что вообще происходит?! — Ки Хун, конечно, мог бы выбрать один вопрос, но зачем? Лучше уж навалить всё сразу и посмотреть, какой из них первым доведёт душного очкарика до нервного срыва. — Я знал, что ты будешь не в восторге… — закатил глаза Сан Ву. — Ки Хун, во-первых, дыши. Во-вторых, ты у нас уже два месяца как единственный математик на всю школу. Я, между прочим, задолбался вести половину твоих уроков, хотя моя душа к алгебре не лежала даже в школе. Он остановился, развернулся к другу, который выглядел так, будто сейчас либо заплачет, либо укусит кого-нибудь, и продолжил: — Ему нужна была работа. А нам — учитель. Если бы я не нашёл замену, Иль Нам бы забыл, что он добряк, и сожрал меня вместе с расписанием. Нам всем так проще. — Кому проще?! — вскипел он. — Почему нельзя было найти кого-то нормального, а не вот это недоразумение?! Мы же тут за неделю третью школьную мировую устроим! — Не устроите. Выбора нет. Сработаетесь. Или хотя бы будете изображать, что сработались. — Сан Ву начинал ощутимо нервничать. Из-за истерики друга он уже опаздывал на урок, и его тон становился всё злее. — А кого-то другого я не взял, потому что, внимание, никто, кроме Ин Хо, даже не пришёл на собеседование. Представляешь? Никто. Ни одной души. Даже черти из ада прислали отказ. Он подался вперёд и, понизив голос, почти прошептал: — И я вообще не понимаю, каким чудом он согласился работать там, где есть ты. Это, возможно, какая-то попытка самоубийства. Или новый вид мазохизма. Кто знает. Ки Хун, явно не довольный таким раскладом, уже открыл рот, чтобы выдать ещё одну порцию возмущения, но его опередил не настроенный на долгий разговор Сан Ву. — Всё, у меня урок. Тебе я первый отменил, так что иди, покажи Ин Хо, где у нас находится учительская. — он махнул рукой, будто отгонял приставучую муху. — И чтобы без приколов. К концу урока оба будьте там. Желательно оба живые. — после этих слов он развернулся и начал сбегать как Нам Гю с последнего урока физкультуры. — Сан Ву! — окликнул его тот таким голосом будто зауч ему только что влепил в расписание 8 уроков каждый день, без перемен и с дежурством в коридоре младших классов.  Но тот даже не думал останавливаться — только ускорил шаг, всем видом показывая, что он не желает выслушивать истерики взрослых детей. Он лишь надеялся, чтобы шестой класс за время его отсутствия не устроил в кабинете битву за таба лапку.  Обозлённый на всё на свете, Ки Хун так и остался стоять в луже, которая успела стечь с его одежды за время их небольшой «дискуссии». Полоска измерения агрессии подскочила до максимума и уже готова была взорваться вместе с ним, превращая математика в фейерверк из графиков, формул и чистой ненависти. Он даже всерьёз задумался — а может, Сан Ву не так уж и шутил, и утопиться прямо на улице не самая плохая идея? Собрав себя по кусочкам, он всё-таки решил вернуться к своему личному кошмару. По пути продолжал материться себе под нос, пытался успокоиться и пообещал себе хотя бы сегодня обойтись без бойни. Но стоило зайти в кабинет и увидеть там Ин Хо, который таращился на него так, будто перед ним стоял не человек, а ошибка революции, Ки Хун моментально пожалел, что не вмазал тому дверью по лицу — чисто случайно, по неосторожности. Ну бывает же. У всех. — «Вот это недоразумение» — нежеланный гость без лишней скромности процитировал недавнюю фразу Сона. — Разве не я так тебя называл в университете? Что, Ки Хун, теряешь свою драгоценную фантазию? Стареешь? Математик на секунду вновь замер, обводя взглядом кабинет в поисках огнетушителя, цветочной вазы или хотя бы увесистого глобуса — в общем, чего-нибудь тяжёлого, чтобы использовать строго не по назначению. Когда холодное оружие так и не было найдено, Ки Хун, тяжело вздохнув, всё-таки заговорил: — Может, и постарел, но у тебя, смотрю, всё тот же талант — появляться в самых неподходящих местах и бесить с первой же секунды, — фыркнул тот с кривой ухмылкой. — Кажется, нам обоим стоит поберечь нервы. Теперь ведь придётся долго работать вместе. — Прозвучало это так спокойно, будто Ин Хо не только не осознавал масштаб катастрофы, но ещё и получал от неё искреннее удовольствие. — Ой, спасибо за беспокойство, господин Хван, может, ещё и валерьяночки мне нальёшь? — Ки Хун не был настроен прекращать эти издевательства первым. — Лучше сразу увольняйся, сэкономим кучу времени и психических клеток. Судя по тому, что тебе хотят впарить 10-Б, ты всё равно и месяца не протянешь.  — Сан Ву же работает с тобой уже почти 10 лет и держится, значит 10-Б не станет сильной проблемой, — сказал Ин Хо, с насмешкой наблюдая за реакцией Ки Хуна. Сон подметил что тот стал куда более разговорчивее за эти годы, но ситуацию это проще не делало, скорее наоборот бесило ещё сильнее  — Что-то ты слишком многословен. — всё таки вслух произнес Ки Хун. — А как же «лишняя болтовня - пустая трата времени»? — Довольно забавно наблюдать за твоим возмущением, особенно когда ты в таком виде, — продолжил Ин Хо, слегка издевательски оглядывая Ки Хуна. — Ты выглядишь так, будто только что приплыл с кораблекрушения.. Давай ты всё-таки проведешь мне экскурсию по аду, пока твоя одежда не решит устроить там наводнение, — добавил он не скрывая своей насмешки. — Ладно, — проговорил он сквозь зубы. — Пошли. Но если ты опять начнёшь с подколами или будешь душнить, я оставлю тебя посреди школы, а Сан Ву и другим учителям скажу, что ты не выдержал полчаса моей компании и уволился. — протараторил Ки Хун. Ин Хо коротко кивнул, не снимая улыбки, и вышел первым, выведя Ки Хуна из зоны комфорта. Его поведение снова напомнило, что работать вместе будет не так уж и просто. Ки Хун закатил глаза и последовал за ним, ощущая раздражение и лёгкое сожаление, что понедельник подкинул ему такие приключения.