Неудобно близко

Ки Хун, сидя на диване, с каменным лицом проверял контрольные своего класса. Он даже не стал возмущаться выключенному телевизору о том, как можно настолько не понимать элементарные задачи — просто молча лепил двойки. Половина работ вызывала ощущение, будто их писали под гипнозом или в момент клинической смерти. Закончив с этим делом, он отложил тетради и снова провалился в воспоминания того дня. Тогда Ин Хо не сказал ни слова. Просто кивнул, приняв его просьбу, и тихо вышел. Ки Хун остался стоять, не двигаясь, пока спустя минуту не услышал щелчок двери. Квартира опустела. Он медленно скатился вниз по тому самому шкафу, который, казалось, уже начал скрипеть от перегрузки драмой, и сел на пол, закрыв лицо руками. Он там когда-то говорил, что «проебался»? Нет. Вот этот проеб перечёркивает вообще все предыдущие ошибки, включая те, что он совершил в начальной школе. Как, хоть и не в совсем здоровом уме, можно было взять и поцеловать Ин Хо? Внутри всё кипело — злость на себя, злость на Хвана, черт бы его побрал, злость на Чон Бэ, который написал этому придурку, и на Сан Ву, который вообще допустил, чтобы этот цирк снова появился в его жизни. Ки Хун откинул голову назад и пару раз слабо ударился о шкаф. Всё. С этого момента — никакого алкоголя. Никогда. А то в следующий раз он проснётся со штампом в паспорте и кольцом на пальце. Он думал тогда и думает сейчас: а как теперь смотреть Ин Хо в глаза? Поднимут ли они эту тему? Если да — что говорить? А есть ли вообще смысл? И снова самым логичным решением казался игнор. Он больше не будет пытаться его задевать или отвечать на провокации. Просто — холодно, ровно, как будто они обычные коллеги, которые иногда кивают друг другу в коридоре. Всё. Из не самых приятных размышлений его выдернул звонок. На экране высветилось: Чон Бэ. Ки Хун тяжело вздохнул, ткнул в зелёную трубку и поднёс телефон к уху, не издавая ни звука. Но, конечно, друга это совершенно не смутило. — Привет алкашам! — бодро раздалось из динамика. — Прости, что вчера не позвонил, решил, тебе надо время отдохнуть… ну и я сам был, мягко говоря, в не лучшем виде. — Ага, рассказывай мне тут. — выдохнул Сон. — Ты просто боялся, что я тебя прибью. — Эй! — возмутился Чон Бэ. — Вообще-то я тебя до выхода из бара довёл как ответственный лучший друг, а дальше уже… дальше уже ты был в надёжных руках. — В надёжных руках? Ты серьёзно? — Ки Хун скептически фыркнул. — Скажи честно, ты ведь специально ему написал. Он прикрыл глаза и начал молча считать до десяти, чтобы не наговорить лишнего. — Клянусь, что не специально, — тон Чон Бэ сразу стал серьёзнее. — Ты правда так переживаешь? Он ведь… помог тебе. Ки Хун замер, уставившись в потолок. Сказать: я его поцеловал — это как признаться в особо тяжком. И он до сих пор не понимал, насколько именно тяжко. — Сначала казалось, что не всё так плохо, — тихо сказал он. — А потом оказалось, что я ошибался. — В смысле? — переспросил Чон Бэ, голосом в котором звучала настороженность. — В смысле, заканчивай свой допрос и иди спать. У нас завтра понедельник. — О, понеслось… Ладно, ладно, не буду лезть. Только, если вдруг решишь выговориться — я не просто лучший друг, но ещё и специалист по моральн.. — Спокойной ночи, специалист, — буркнул Ки Хун и повесил трубку. Не обидеться всё-таки не получилось, несмотря на все усилия. Пиздеца в жизни всё больше, а эмоция «уволиться к чертям» всё вкуснее и вкуснее, — мрачно подумал Сон, тяжело вздыхая. Он завёл на телефоне будильник на полседьмого, выключил экран и направился в спальню, с неясной, но настойчивой надеждой, что завтрашний день пройдёт спокойно. Без дуэлей, без взрывов, и, желательно, без поцелуев с Хваном Ин Хо. **** — Ты приедешь на следующих выходных? — Джун Хо вцепился в кофту старшего брата, который уже направлялся к выходу, изображая самые жалостливые щенячьи глазки, на какие только был способен. — Пожа-аалуйста. Ин Хо сдержанно улыбнулся. Ему действительно нравилось проводить время с семьёй — несмотря на то, что это всегда было похоже на реалити-шоу, где он играет одновременно и злодея, и козла отпущения. Да, его тут ждали, да, любили… но он был почти уверен, что как только за ним закрывалась дверь, в доме становилось на 30% светлее и вдвое тише. Например, за эти два дня они с Джун Хо умудрились поссориться три раза. Пять раз младший буквально силой воли сдерживался, чтобы не послать брата куда подальше, а их мама, приняв реальность такой, какая она есть, смотрела дораму с лицом человека, который пережил всё и теперь боится только отключения интернета. Тем не менее, именно здесь Ин Хо хоть немного отвлёкся от катастрофы, которую щедро подкинул ему Ки Хун. Почти не было времени думать — ни о поцелуе, ни о стыде, ни о том, как теперь вообще жить. Но он знал: стоит ему пересечь порог своей квартиры, как всё это обрушится на него с новой силой.  — Я ещё не успел задушнить здесь? — спросил он, взглядом намекая брату, чтобы тот хотя бы на полметра от него отлепился. — Успел, — без тени сомнений ответил Джун Хо. — Но без тебя тут скучно. Даже подраться не с кем. — Со мной ты тоже пока что не дерёшься. — Так я берегу силы к твоему следующему приезду, — невозмутимо пожал плечами младший. — Надо же как-то сохранить интригу, а то вдруг ты больше не приедешь, и я останусь без главного источника раздражения. Ин Хо закатил глаза так, что соседняя комната могла почувствовать это недовольство, и потянулся к дверной ручке. Но Джун Хо не собирался просто так отпускать брата: — И своего любимого тоже привезёшь, с мамой хоть познакомишь. — Кого-кого? — медленно обернулся Ин Хо, взгляд будто предупреждал, что драка может начаться прямо здесь и сейчас. — Да ладно тебе, хватит скрывать, — размахивал руками Джун Хо, как дирижёр оркестром. — Здесь же ничего такого. Если ты думаешь, что нас смутит его пол, то… — Приостановись в своих фантазиях, — перебил Ин Хо, тон слегка дрогнул. — Я уже сказал, что мы не вместе. Я слишком взрослый и осознанный, а его, по-моему, лучше вместе с учениками за парту посадить. Джун Хо усмехнулся и облокотился о стену в прихожей. Брат всем видом показывал, что этот разговор ему ужасно не нравится, но при этом стоял как статуя возле двери, ожидая новых вопросов. Это было настолько забавно, что Джун Хо почти подавился своим сарказмом от собственных мыслей. — Ты мне это постоянно говоришь: для тебя все, кто знает в жизни хоть что-то кроме работы и твоей любимой математики, легкомысленные. Может, проблема не в нём? — добавил он с едва заметной улыбкой, словно подталкивая брата к признанию. Ин Хо молча уставился в пол, подбирая слова, как бы и послать брата, и при этом красиво исчезнуть из прихожей. Но Джун Хо, конечно, опередил: — Даже жалко немного этого Ки Хуна, — протянул он, едва сдерживая смех. — Ты, конечно, мой любимый брат, и я рад, что тебе наконец-то понравился кто-то кроме твоих формул… но, честно, не завидую ему. Влюбиться в такого душнилу — это же почти трагедия. Ин Хо медленно поднял глаза, в которых уже читалось: “ещё одно слово — и ты получишь билет в один конец”. — Не нравится он мне, — почти сквозь зубы выдавил старший, ухватившись за единственную на тот момент мысль, не содержащую прямой угрозы. — Пиздишь, — без малейшего стеснения отрезал Джун Хо, откровенно забавляясь выражением лица брата. — Ты к родной семье приезжаешь только по праздникам, а к нему по первому звонку ночью сорвался. — Это не аргумент, — продолжил отмазываться Ин Хо с видом человека, который уже начинает жалеть, что вообще открыл рот. — И вообще, это только наши с ним личные дела, тебя это не касается. — Всё-таки у вас есть с ним «личные дела», — младший уже не скрывал смеха, специально делая акцент на каждом слове. — Ты так и просишься, чтобы я вышвырнул тебя в коридор, — сухо заметил Ин Хо, но уголки губ всё же предательски дрогнули. — Ну-ну, давай, — с ухмылкой подзадорил Джун Хо. — Кстати, если решишь позвать его на свидание, можешь обратиться ко мне за советом. Или, знаешь, пролистать его соцсети, выяснить, что он любит, и… Ин Хо шумно выдохнул, перебивая: — Иногда я жалею, что у меня есть младший брат. — А я иногда жалею, что у тебя есть чувство юмора, — парировал Джун Хо. — Оно у тебя, похоже, с браком и дефектами. Ин Хо лишь покачал головой, молча схватил кофту и вышел, громко хлопнув дверью. Джун Хо остался стоять в прихожей, довольно ухмыляясь, словно только что выиграл партию, о которой старший даже не знал. **** Уже сидя в машине, Ин Хо мысленно прокручивал завтрашний день. Понедельник сам по себе звучит как приговор, но когда тебя там ждёт коллега, с которым вы искренне ненавидите друг друга, но умудрились по пьяни засосаться — это уже не рабочая неделя, а квест на выживание уровня хардкор. И тут его осенило: он ведь так и не сказал Ки Хуну, что завтра им предстоит крайне «приятная» процедура — допрос учеников по поводу анонимного канала. Перспектива подходить завтра к Сону и говорить лично такая себе — может закончиться публичными похоронами, а в худшем случае — спонтанным повтором того самого поцелуя. Поэтому Ин Хо достал телефон и открыл контакт «Заноза». Пару секунд он сидел, уставившись на кнопку вызова, как будто та могла активировать взрыв. Всё-таки решив, что текстом безопаснее, он набрал: Ин Хо [22:28] Завтра на третьем уроке у нас допрос учеников по поводу канала. Хотел вчера лично сказать, но не вышло. Хван тут же ударился лбом об ладонь, осознав, что второе предложение звучит откровенно глупо и лишнее, но всё-таки решил не исправлять. А ведь Джун Хо в чём-то и прав. Если бы Ки Хун смог спокойно обдумать произошедшее и принять его… Нет, не смог бы. «Спокойно» и «Ки Хун» — это два понятия, которые мирно уживаются только в самых утопических фантазиях. А вдвоём они приносят лишь хаос: новые сплетни для коллег, привычный утренний разнос в учительской и невыносимое настроение Сан Ву, который, кажется, готов уйти на пенсию на двадцать лет раньше, лишь бы больше никогда их не слушать. Даже если между ними есть симпатия, что из этого выйдет? Скорее всего — нескончаемая взаимная нервотрёпка. Ин Хо скривился, отгоняя собственные мысли, глубоко вздохнул и, наконец, завёл машину, готовясь к ещё одному дню, полного непредсказуемых последствий.