Неудобно близко

Ин Хо вылетает из комнаты как ошпаренный, уже даже не пытаясь сохранить свой вечно уверенный в себе вид. Сердце колотится где-то в горле, ноги подкашиваются, и единственное, чего ему сейчас хочется — спрятаться. Он почти бегом залетает в первую попавшуюся на глаза дверь, захлопывает её за собой, будто боясь, что Ки Хун и правда побежит за ним и задаст все вопросы, к которым он сам не готов. Он оказывается на кухне. Здесь странно пусто — неуютно пусто. Раковина без характерных следов бурной жизни: ни тарелок, ни чашек, даже капель воды. Плита сияет, как будто с неё не только не готовили, но и прикасаться к ней запрещено. Только одинокий стакан стоит на столе — словно тоже пережил что-то личное и сейчас замирает в своём собственном кризисе. Ин Хо схватил бедный стакан, налил себе воды, осушил его залпом — будто хотел утопить в нём всё, что только что произошло.  Он начал метаться по кухне, наворачивая круги, как зверь, которого загнали в угол. Мысли с грохотом неслись в голове, всё путаясь и натыкаясь друг на друга. Весь этот внутренний оркестр тревоги играл уже не просто похоронный марш, а какую-то сюрреалистичную смесь гимна стыда и танца пьяного идиота. Немного успокоившись, Ин Хо наконец-то приземлился на стул, тяжело выдохнув и опершись локтями на колени. Несколько секунд он просто смотрел в пол, будто надеясь, что тот даст ответы на все вопросы. Мысли постепенно утихли, сужаясь до одного-единственного, раздражающе яркого момента. Почему Ки Хун это сделал? Потому что пьян? Потому что сонный? Потому что не понимал, что творит? Или на месте Ин Хо ему причудился кто-то другой? Вариантов — миллион. И каждый из них, конечно же, чудесно оправдывает Ки Хуна. Но не тебя, придурок. Ты не просто не оттолкнул — ты ещё и полез ближе, как последний идиот.  Хван стукнул себя ладонью по лбу. Он конкретно проебался. А хуже всего то, что — он этого хотел.  И вот эту информацию его внутренний комитет по саморазрушению незамедлительно переправил в коробку «никогда не открывать» и поставил сверху табличку: «Нет, правда, лучше не лезь». Сейчас главное — чтобы Ки Хун проснулся и ничего не вспомнил. Тогда всё будет хорошо. Тогда они и дальше смогут играть в коллег, которые мечтают подсыпать друг другу яд в кофе. Хотя… Сону даже играть не придётся. А вот Ин Хо — придётся. Причём каждый раз, когда тот будет подходить ближе, чем на два метра, держать лицо и не расплыться в луже стыда прямо у ног Сан Ву после внезапной попытки уволиться «по семейным обстоятельствам». Это всё — новая стадия профессионального выгорания? Или побочка от совместной работы с Ки Хуном? Сначала угрозы, потом только споры на повышенных, потом.. это. Если дальше пойдёт по нарастающей, они через месяц купят собаку и будут спорить, как её назвать: “Формула” или “Тригонометрия”. Ин Хо поморщился от собственных фантазий. Ну да, конечно. Они с Ки Хуном. Совместная собака. Совместный быт. Совместная могила после первой ссоры о том, чья очередь выносить мусор. Они бы не ужились. Никогда. Даже если бы остались вдвоём на необитаемом острове с одной удочкой и одной подушкой — всё равно бы не ужились. Ин Хо бы ушёл ловить рыбу, а Ки Хун бы эту удочку сжёг. Просто из принципа. О чём я вообще думаю?! Когда они ехали в эту квартиру, Хван вообще-то планировал остаться до утра. Во-первых, почти в два часа ночи переться домой — удовольствие сомнительное. Во-вторых, он ещё тогда предполагал, что Сону может понадобиться помощь — ну, там, уложить, таблетки принести, морально поддержать после очередного душевного обострения. Правда, тогда он ещё не знал, насколько эпичным окажется финал этих посиделок. Ин Хо выдохнул, поднялся со стула и включил свет, будто делая окончательный выбор. Оставаться. Если Ки Хун утром всё вспомнит, то проще будет получить по морде здесь — тихо и без свидетелей, — чем потом в учительской под подозрительно одобрительный кашель Чон Бэ и взгляды коллег, которые вряд-ли станут болеть за него. Ин Хо представил, как Ки Хун влетает в учительскую и швыряет в него степлером с криком: «ИЗВРАЩЕНЕЦ!», а Сан Ву даже не поднимет головы от журнала — только кивнёт, как будто давно этого ждал. Очень бодрящая перспектива. Мысли прервал звук уведомления. Телефон мигнул: Джун Хо [01:50] Брат, почему? Ты впервые за два месяца приехал к нам на выходные, но и дня не выдержал. Ещё и свалил посреди ночи. Ин Хо скривился. Проснулся семейный комитет по контролю и дисциплине. Он быстро набрал: Ин Хо [01:51] Не умничай, я утром вернусь. У меня срочные дела появились. Джун Хо [01:51] Срочные дела? В час ночи? И как зовут эти «дела», а? Ин Хо закатил глаза так, что чуть шею не свело. Вот ещё не хватало, чтобы Ки Хун стал поводом для домашних допросов. Ин Хо [01:52] Зовут «заткнись и иди спать». Очень важное дело. Джун Хо [01:53] Утютю, какие мы колючие 😢 Ты всё равно мне расскажешь. Она с тобой в школе работает?0)0)0) Ин Хо [01:54] Если под “она” ты имеешь в виду тридцатилетнего математика, на которого у меня аллергия с первого курса, то да, работает. Джун Хо [01:54] …………………….. Вы с Ки Хуном??… А Я ЗНАЛ. Я ЗНАЛ, ЧТО ТАК БУДЕТ НО МОЛЧАЛ, ПОТОМУ ЧТО БОЯЛСЯ, ЧТО ТЫ МНЕ ПЕРЕСЧИТАЕШЬ ВСЕ ЗУБЫ ЧЕРЕЗ МОЗГ А ТЕПЕРЬ ВОТ ОНО! Ин Хо [01:55] Ага, знал он. Мы не вместе. А теперь иди спи, пока я не передумал завтра приезжать. Джун Хо [01:55] Уже обиделся 🥹 Ты меня за кого держишь? Я по-твоему совсем идиот? Уехал к нему посреди ночи — и хочешь, чтобы я поверил, что вы друг друга ненавидите? Ин Хо [01:56] Он просто нажрался, меня попросили приехать и спасти его от позорной гибели под дверями бара. Конец истории. Джун Хо [01:56] Ага, да-да. Чисто по доброте душевной поехал. Ты мне завтра всё расскажешь. С деталями. :* Ин Хо, поступив по-взрослому и по-братски, поставил реакцию в виде клоуна на последнее сообщение и с чувством моральной победы захлопнул экран. Теперь — найти хоть какой-то диван, пока мозг окончательно не испарился. Желательно лечь спать до того, как он всерьёз начнёт размышлять, нет ли у него всё-таки романтических чувств. Или хотя бы пока остатки серого вещества не сбежали в панике. **** Утро наступило. К сожалению. Ки Хун с опаской приоткрыл один глаз, проверяя, жив ли он вообще. Затем второй — на случай, если первый наврал. К его облегчению, он проснулся не под каким-нибудь вонючим кустом и даже не в отделении полиции. Уже неплохо. Голова трещала, как после трёх подряд уроков у 5-Б, где дети будто рождены с барабанами в руках. Ки Хун попытался принять сидячее положение и сразу понял: его мозг всё ещё остался на вчерашней дискотеке. Стены плавали, комната дышала, пол слегка ухмылялся — но это его не волновало. Главное сейчас — вспомнить, что вообще было вчера. Они с Чон Бэ сидели в баре. Он напился. Чон Бэ сказал, что напишет Сан Ву. А дальше… Пропасть. Сплошное ничего. Раз он дома, и вроде бы целый, значит, за ним всё-таки приехал душный очкарик. В таком случае — цел он ненадолго. Ещё немного поразмыслив о самосострадании и сделав у себя в голове пометку «никогда не бухать, особенно с Чон Бэ», Сон всё-таки поднялся с кровати. Подойдя к зеркалу на шкафу, он с ужасом посмотрел на своё отражение. Если вчера вечером он выглядел просто замученным, то сейчас — как персонаж, вырезанный из фильма ужасов на стадии монтажа за нелицеприятный вид. Чёлка стояла дыбом, глаза — пустота вселенского разочарования, а футболка напоминала мокрое полотенце, побывавшее в уличной драке. Ки Хун взял с полки расчёску и принялся приводить свою чёлку в более-менее человеческий вид. Волосы сопротивлялись, как будто тоже страдали похмельем.  Он даже не обратил внимания на приближающиеся шаги к своей комнате — решил, что это просто глюки, последствия вечернего апокалипсиса. Мало ли что может мерещиться на фоне похмелья. Но когда в зеркале позади себя он увидел чей-то силуэт, Ки Хун дёрнулся так резко, что чуть не откусил себе язык от неожиданности, а через секунду уже кинул в отражение первое, что оказалось в руках — расчёску. Снаряд, описав в воздухе потрясающе нелепую дугу, со свистом пролетел в каких-то сантиметрах от головы Ин Хо и с глухим стуком врезался в стену. — Я уже говорил, что тебе стоит потренироваться в меткости, — с черезмерно раздражающей ухмылкой заметил Хван, даже не моргнув, и засунул руки в карманы. — Это у тебя вместо «спасибо», да? — Чёрт! — Ки Хун схватился за грудь, как будто его реально только что пытались застрелить. — Какого хрена ты делаешь в моей квартире?! Испуг сменился раздражением, а за ним пришло искреннее недоумение, как эта зараза вообще сюда попала. Сон, между прочим, всё ещё официально обижается за тот цирк в классе и вообще-то намеревался его игнорировать, как взрослый человек. Но Ин Хо, как назло, появляется в его жизни с той же регулярностью, с какой у школьников ломается проектор перед презентацией. Хотя спавниться в чужой квартире — это уже новый уровень наглости. — Ты что, совсем ничего не помнишь? — с оттенком удивления спросил Хван, мысленно выдыхая. Вот и отлично.  Ки Хун в ответ только мрачно покачал головой. — Последнее, что я помню, это как Чон Бэ сказал, что напишет Сан Ву. Я, конечно, его побаиваюсь, но не настолько как таких сюрпризов. — математик осуждающе обвёл взглядом непрошеного гостя. — Объясняй. — Всё верно. Только он думал, что пишет Сан Ву, а по ошибке отправил мне. Я приехал, забрал тебя и отвёз домой. Кстати, это была не самая лёгкая задача — ты, оказывается, тяжёлый. И упрямый. — на лице Ин Хо снова расползлась его фирменная ухмылка. — Но в трезвом виде, если честно, ещё хуже. Ки Хун, уже по привычке, закатил глаза и скрестил руки на груди: — Ты просто поиздеваться захотел? — усмехнулся он, вызывая лёгкое недоумение на лице собеседника. — Думаешь, я поверю, что ты вот так просто, по доброте душевной, решил меня спасти? — У меня были скрытые мотивы, конечно. — с показным сарказмом протянул Ин Хо. — Хотел лично посмотреть, как ты страдаешь с похмелья. Даже попкорн хотел взять, но забыл. — Это больше похоже на правду.  Повисла пауза. Оба уставились друг на друга. Ин Хо будто ждал, что его вот-вот выкинут из квартиры с пинком под зад, а Ки Хун… просто злился, что не может себя заставить это сделать. Хотя бы для профилактики. — Как ты себя чувствуешь? — наконец нарушил тишину Хван, подходя ближе и осторожно положив ладонь на его плечо. — Паршиво, — коротко буркнул Ки Хун, даже не глядя на него. — Как будто по мне ночью проехалась группа поддержки с цимбалами. — Давай принесу таблетку? — неуверенно предложил Ин Хо, будто сам удивился, что собирается о ком-то заботиться. Ки Хун приподнял голову, вскинул бровь и уставился на него: — Ты что, решил нянчиться со мной после всего? — прищурился он. — Не нужно. Пройдёт. — Значит, обижаешься. — Ин Хо сделал шаг ближе, будто собирался поймать эмоцию на лице. Сону вдруг остро захотелось удариться головой об что-то тяжёлое. Об косяк, например. Или об собственную упрямость. Очевидно же, что неправ тогда был именно он. Но, похоже, вчерашний алкоголь любезно стёр этот факт из памяти — либо Ки Хун просто решил, как всегда, доиграть роль великомученика до конца. — Обижаешься, сто процентов. — повторил Хван, не дожидаясь ответа. — Иначе бы не кидался в меня расческой. — Да я вообще-то не понял, что это ты!  — Конечно не понял, — усмехнулся Ин Хо. — Иначе бы полетело что-то потяжелее. Ки Хун цокнул языком, но уголки губ предательски дёрнулись.  — Я перегнул тогда. — неожиданно продолжил старший, уже без ухмылки. — Мы оба сейчас, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Ты на нервах — и это нормально. Я не должен был подливать масла в огонь. Сон уставился на него так, будто перед ним внезапно заговорил домашний кактус. Он даже представил, как берёт красный маркер и обводит сегодняшнюю дату в календаре жирным кругом: День, когда Ин Хо решил извиниться, так ещё и вместо него. Может, это галлюцинации от похмелья? Или эффект таблетки, которую он не принял?  — Ты точно не ударялся головой, пока меня домой тащил? — подозрительно спросил он. — Или, может, подменили где-то по дороге? Ин Хо только закатил глаза. — Прими уже извинения, пока я не передумал. Это не то, что я делаю часто, — проворчал он и чуть отвёл взгляд, будто стыдясь сам себя. Ки Хун хотел съязвить, хотя бы фыркнуть, но тупая боль в висках, которая с каждой репликой усиливалась, как будто кто-то крутил громкость, не оставляла шансов. Он только кивнул и попытался выдавить что-то похожее на улыбку. Получилось… мягко говоря, пугающе.  — Ты уверен, что тебе не нужна таблетка? Или экзорцист? — прищурился Ин Хо, наблюдая за тем, как Ки Хун корчится в попытке изобразить человека. — Если ты сейчас начнёшь окроплять меня святой водой, я тебя уволю, — простонал тот, прикрывая глаза ладонью. — Через Сан Ву.  Ин Хо пару секунд продолжал молча смотреть на него, как будто пытался вычислить, в каком месте Сон окончательно потерял способность заботиться о себе. Лицо бледное, губы пересохли, голос осипший — выглядел он как человек, который сначала побился, потом перебрал, а теперь изо всех сил делает вид, что всё под контролем. Хотя контроль давно уже где-то под кроватью валяется. Ин Хо глубоко выдохнул, словно сдался в неравной битве с чужим упрямством, и, не удосужившись даже что-то сказать, просто развёл руки в стороны — демонстративно и без лишней нежности, осознавая все риски быть посланным.  Ки Хун моргнул. Посмотрел на него с подозрением, будто стоило тому сделать одно лишнее движение — и из коридора вылетит Чон Бэ с камерой, а следом Чун Хи с блокнотом и заголовком: «Инхуны. Глава 3». Но сил думать не осталось. Он просто подался вперёд, заключая Ин Хо в кольцо объятий и утыкаясь лбом в его плечо. — Не дави так, а то хрустну, — пробормотал Хван, заставив Ки Хуна немного ослабить хватку. А потом и сам притянул его ближе, обвив руками за спину. Сначала в этих объятиях было больше неловкости, чем утешения. Ки Хун даже чуть напрягся, готовый отстраниться — но через минуту позволил себе отпустить мысль о том, кто именно находится рядом, после чего наконец расслабился и прикрыл глаза. Мозг, словно почувствовав, что теперь можно, начал потихоньку доставать из архива какие-то рандомные, плохо скомпонованные кадры, которые постепенно начали складываться в последовательную хронику позора. Получается, я уснул в баре. Чон Бэ написал Сан… Ин Хо. Он приехал, посадил меня в машину — и кажется, на тот момент я уже успел опозориться. Мы приехали… Я затискал какую-то кошку возле подъезда. Хотел забрать её домой. Господи. Только не говори, что меня ждёт ещё один пушистый сюрприз под кроватью. Потом — лифт. Вроде бы без кошки. Почему я его обнимал? Я его всё время обнимал? Зачем? Уже в квартире. Он зашёл в мою комнату… Потом… стоп. Я поцеловал его. Я. Поцеловал. Ин. Хо. Внутри всё мгновенно сжалось. Сердце бухнуло о грудную клетку так громко, что Ки Хун был уверен — Ин Хо это почувствовал. Почему я ещё жив? Почему меня не выбросили в мусорный бак за пределами города? Почему я в его объятиях? Почему он вообще разговаривает со мной как с человеком, а не как с куском биологического позора, который дал сбой и полез целоваться с коллегой? Он едва не застонал. Такого точно не могло быть. Это… это, скорее всего, отрывок из дурного сна.  Вопреки этой логике, тело вдруг решило действовать самостоятельно — Ки Хун резко отстранился, сделал шаг назад, будто между ними вспыхнул ток. Он уставился на Ин Хо глазами полными ужаса и того самого немого вопроса. Ин Хо даже не вздрогнул. Он просто смотрел на него, не отводя взгляда, как будто знал, что этот момент наступит. — Ты вспомнил? — тихо спросил он, почти шёпотом, и Ки Хун почувствовал, как его горло начинает сжимать, а взгляд метаться по комнате, будто где-то здесь спрятан тайный выход из реальности. Он молча кивнул. — Как это получилось?.. Почему? — голос Сона сорвался. Он сделал ещё шаг назад, спиной почти врезавшись в шкаф, который, казалось, тоже был потрясён этой сценой. — Послушай… — Хван говорил мягко, осторожно. Он ожидал чего угодно: злости, неловкости, даже шутки на отстранение. Но не этого — не паники, не испуга. — Мы можем.. — Нет. Не можем. — резко перебил его Ки Хун. Глаза его стали стеклянными, но голос был твёрже, чем хотелось бы. — Ин Хо, едь домой. Пожалуйста.