Безрассудно — и я не отступлю

Прошли ровно сутки с того момента, как в Сеть утекла запись с участием Севики. В целом, всё пошло по плану. Горожане начали говорить, комментировать, спорить. Начался шум. Кто-то не верил, кто-то сомневался, а кто-то — пусть их и было немного — открыто встал на их сторону. И этого уже было достаточно. Достаточно, чтобы в Пилтовере впервые за долгое время люди начали задумываться. Начали вслушиваться. Особенно ситуацию качнули заявления двух женщин — бывших сотрудниц Совета. Они первыми решились выступить публично, рассказывая о неподобающем поведении Сейло. Одна из них — бывшая помощница, вторая — курьер. Обычные женщины, у которых наконец появился голос. Экко не терял ни минуты — он агитировал, стучал в каждый цифровой угол, собирая протесты, призывы к расследованию, давление на советников. Даже без участия Вай и Кейтлин дело уже набирало обороты. Но этого было недостаточно. И они это знали. Поэтому весь следующий день ушёл на подготовку второго удара — их рассказ, с их стороны. В формате того же видео. Простой, личный разговор. Только честность. Только правда. Но прежде чем запись увидит свет, Кейтлин должна была поговорить с матерью. Они сидели вдвоём, как и в прошлый раз, в комнате, где висела тишина с привкусом напряжения. Кейтлин сжимала телефон в ладонях так, будто от силы захвата зависел исход всего разговора. Вай молча сидела рядом, взгляд спокойный, тёплый, но бессильный. Она знала, что её слова вряд ли смогут облегчить то, что сейчас чувствует Кейтлин. Но она была рядом. Это все что она могла сделать. — Может, стоит ещё немного подождать? — тихо спросила Вай, хотя знала, какой будет ответ. Кейтлин покачала головой: — Нет. Чем дольше жду — тем страшнее. Я должна это сделать сейчас. Пока не передумала. Что касается семьи Вай, по словам Экко, Вандер и Паудер приняли всё с пониманием. Возможно, даже с одобрением. Но Вай знала — Экко мог сгладить углы, просто чтобы не беспокоить её. Да, это была нервотрёпка. Для всех. Для жителей. Для друзей. Для близких. Но она также знала: если даже родные и обиделись на неё — то простят. Они всегда прощали. Главное — не вырубить всё одним ударом, а осознать, дать себе время, а потом прийти. Объясниться. Сейчас, в этой комнате, в этом моменте, всё зависело от Кейтлин. А Вай просто ждала. Была рядом. Как обещала. — Мама, привет… — неуверенно начала Кейтлин. — Кейтлин! Что происходит? Я переживала, ты не представляешь как! Скажи честно — нет ведь никакого дела в Зауне? — Кассандра сразу заговорила строго, с нарастающим волнением. — Прости, что не рассказала всей правды… Всё очень сложно, мама. Нам нужно было спрятаться на какое-то время. — Вы в опасности? — Да. Пока ещё да. — Где вы сейчас? Приезжай домой, Кейтлин. Мы всё обсудим, найдем решение. — Я не могу… пока не могу. Послушай, я должна сначала тебя предупредить. То, что мы собираемся сделать, может еще больше ударить по вашей репутации, особенно по твоей. Кейтлин глубоко вдохнула, собираясь с духом. — Что? Господи… Кейтлин… Просто скажи, в чём дело. — Мы с Вай… мы были у него. У Сейло. Севика сказала, что ей помогла сбежать одна из пленниц — это была Вай. Я тоже там была… но была без сознания. — Боже мой… Доченька, прошу, возвращайся домой. Мы разберёмся, всё решим. — Нет, мама, послушай. Мы уже всё решили. Без наших слов мы не сможем надавить на него. Мы собираемся рассказать всё публично. Поверят или нет — не так важно. Главное — ударить по его репутации, привлечь сторонние службы, чтобы начать расследование. Ты ведь понимаешь, что даже если ты поверишь, другие в совете могут отмахнуться. — Плевать на этот совет! И на репутацию тоже! Главное — чтобы ты была в безопасности. Как ты могла не рассказать сразу? — с болью в голосе воскликнула Кассандра. — Я… не знала, угрожает ли вам что-то. А если бы они пришли за мной и навредили вам? — Даже если бы пришли. Мы усилили охрану — полагаю, по твоей просьбе? — тихо уточнила Кассандра. — Без шума сделать что-то было бы невозможно. Ты могла укрыться у нас, и мы бы всё решили вместе. А теперь ты… непонятно где и непонятно что тебе угрожает. — Я не хотела заставлять тебя переживать раньше времени, вот и всё… — тихо выдохнула Кейтлин. — Переживать? О тебе? О своей дочери? Я всегда за тебя переживаю! Ты чуть не погибла, и я уже смирилась с этим однажды. И я ведь сказала — приму тебя любой. Разве нет? — Да… Но я волновалась и о тебе. О том, что будет с твоей карьерой, репутацией. Всё не так просто! — раздражённо выкрикнула Кейтлин. — Кейтлин, меня не волнует карьера, если тебе грозит опасность. Как ты могла подумать иначе? — удивлённо произнесла Кассандра. — Ты живёшь этим, мама. Совет — это вся твоя жизнь. Я старалась думать не только о себе. Что если они решат, будто ты используешь меня, чтобы избавиться от конкурента? Что хочешь занять его место? — Какая чушь! — резко отрезала Кассандра. — Но ты ведь знаешь, на что люди способны… — печально сказала Кейтлин. — Пусть кто-то попробует в это поверить, — с твёрдостью ответила Кассандра. — Так вот чего ты боялась? — Да. Я просто хотела тебя предупредить. Грязные слухи могут расползтись… и ты должна быть к этому готова. Несколько секунд Кассандра молчала, прежде чем, наконец, тихо и спокойно произнести: — Я привыкла к слухам и лжи. Пусть и не такого масштаба. Делай, как считаешь нужным. Я не буду вмешиваться — если ты не попросишь. Но, пожалуйста, возвращайся домой как можно скорее. Мы с отцом места себе не находим. Для нас нет ничего важнее тебя. Ты должна это знать. — Хорошо… Я свяжусь с тобой чуть позже. И приеду, как только мы будем уверены, что это безопасно. — Ты уверена, что тебе ничего не нужно? Деньги, вещи — я найду способ передать их. — Нет, ничего не нужно. Если что-то понадобится — я дам знать. Спасибо, мама. — Только… берегите себя, пожалуйста, — голос Кассандры дрожал. — И вы с папой тоже. Я вас люблю. — И мы тебя… — почти прошептала Кассандра, прежде чем Кейтлин разъединила связь. Как только Кейтлин положила трубку, она молча отбросила телефон на матрас и с выдохом откинулась в объятия Вай. Та тут же притянула её к себе, крепко обняв. — Как ты? — тихо спросила Вай, уткнувшись носом в её волосы. — Нормально… наверное, — Кейтлин пожала плечами, не отрываясь от её груди. — Мы готовы? Кейтлин подняла голову и, глядя ей в глаза с печальной улыбкой, спросила: — А ты? — Я всегда на всё готова… если мой кексик рядом, — с усмешкой ответила Вай. — Опять ты за своё, — Кейтлин слегка усмехнулась, качнув головой. — Что именно? — Всё упрощаешь. — А это плохо? — тихо рассмеялась Вай. — Если бы ты этого не делала… я даже не знаю, в каком бы состоянии была. Так что пусть. Я готова смириться, — Кейтлин грустно улыбнулась, снова прижимаясь к ней. — Ну вот… чувствую себя полезной, — Вай расплылась в широкой улыбке и, поднявшись, протянула ей руку. — Пойдём? Пора уже разобраться с этим дерьмом. — Пойдём, — с теплотой откликнулась Кейтлин, принимая её ладонь. Видео выложили в сеть. Уже спустя пару часов начали появляться первые заголовки: одни называли их героинями, спасшими пленницу из лап маньяка, другие — лгуньями, пытающимися очернить «уважаемого человека». Вай всё это раздражало, но она быстро смирилась: так или иначе, это станет частью их жизни на долгое время. Ответный удар не заставил себя ждать. Спустя всего несколько часов Сейло вышел с заявлением, утверждая, что стал жертвой мести. Но обвинения он выдвинул не против Кассандры, как предполагала Кейтлин, а против неё самой. Он заявил, будто они состояли в тайных отношениях, были парой, и даже подкрепил слова фотографиями с яхты, где они действительно стоят рядом — слишком близко. На снимках Кейтлин улыбается, выглядит спокойно, и теперь история уже не казалась такой однозначной. В довесок он приплёл что-то о том, как якобы бросил её чуть ли не у алтаря, а теперь она, обозлённая и мстительная, пытается его уничтожить. Кейтлин лишь усмехнулась в ответ, даже облегчённо выдохнула. Хотя Вай заметила — за маской равнодушия всё же проскользнуло что-то личное. И неудивительно: кому бы понравилось, что тебя выставили безумной, одержимой дурой на весь город и дальше? Но и Кейтлин была права в своих домыслах. В комментариях уже бурлили теории: одни уверяли, что за всем стоит Кассандра — что она якобы пыталась сместить Сейло с помощью дочери. Другие предполагали, что мать просто пыталась выгодно пристроить Кейтлин, чтобы прибрать к рукам больше власти. Как бы там ни было, шум поднялся знатный. История разлетелась по заголовкам, её подхватили даже зарубежные СМИ. Сработало. Планировали ли они именно такой эффект — вопрос открытый. Но факт в том, что это действительно сработало. Ближе к ночи позвонил Экко. Его голос был напряжённым: их ищут. Подозрительные люди расспрашивают прохожих, показывают фотографии. Может, это просто журналисты… а может, люди Сейло. Но оставаться в Зауне больше было нельзя. Разговор закончился — и они тут же начали собираться. Вещей у них почти не было, всё уместилось в пару сумок. Кейтлин была готова рискнуть и вернуться в Пилтовер — после такого заявления Сейло вряд ли осмелится действовать открыто, это было бы почти признанием вины. Но Мэл предложила более осторожный вариант: временно уехать в охотничий домик её семьи, что недалеко от города. Хотя бы дать себе еще день всем вместе нормально распланировать все свои дальнейшие действия. Уезжать нужно было как можно быстрее. Но им предстояло еще раз всё обдумать, решить, к кому обращаться, как действовать с прессой и стоит ли вообще вступать в открытый диалог. Перед отъездом они позвонили владельцу квартиры. Кейтлин сдержанно извинилась за причинённые неудобства и пообещала «небольшой бонус» за бардак. Мэл оставила приличную сумму — всё-таки это она настояла привести в дом собаку. Вай не возражала, у самой у нее наличных оставалось совсем немного. А собака ей нравилась, особенно потому что с ней Кейтлин вела себя как настоящая мамочка. И это выглядело так умилительно, что у Вай порой даже закладывало в груди. Она почти была уверена, что Кейтлин заберёт Руи к себе — и это было бы самым правильным решением. Когда пришло время уезжать, Вай почувствовала неожиданную тяжесть. Ей не хотелось покидать это место. Такого с ней не случалось раньше. Этот дом стал для неё одновременно и адом, и раем. Это место было связано с ужасом который произошел и который она будет помнить всю жизнь. Но именно здесь случилось и нечто невероятное — она стала ближе с Кейтлин, ближе, чем когда-либо с кем-либо. Вай многое бы отдала, чтобы всё началось по-другому: не в страхе, не в боли. А в их мире. В их ритме. Да, Кейтлин уходила вместе с ней — и это главное. Но всё, что осталось за этими дверьми, будет словно странным, пугающим, но важным сном. Сном, который навсегда останется с ней. Они ехали в темноте и в тишине. Мэл сидела впереди рядом с Севикой, сосредоточенная и молчаливая. Сзади, прижавшись к Вай, устроилась Кейтлин. Она не искала этой близости — не сознательно, по крайней мере. Просто Руи заняла половину сиденья с таким видом, будто это её законная территория. Хотя… быть ближе к Вай тоже ничуть не мешало. Кейтлин не отпускала её руки. Держалась, как будто только это и помогало ей оставаться на поверхности. Она выглядела лучше — не только душевно, но и физически. Глаз выглядел лучше и по ее словам, приходил в норму и взгляд стал яснее. И Вай тоже чувствовала себя лучше. Они были как побитые, но живые бродяжки (без обид, Руи), возвращающиеся домой. Только вот это ещё не был дом. И даже не конец. Это было начало… конца. Вай чувствовала — Кейтлин всё ещё не оправилась. После такого, наверное, вообще невозможно сказать: «всё, я снова в порядке». Но перемены были очевидны. Будто они поменялись местами. Теперь Вай держалась — насколько это возможно. А Кейтлин будто стала тоньше, уязвимее. И Вай не лезла с расспросами. Она уже пробовала — Кейтлин отгородилась. Значит, не готова. А если не готова, значит, нужно подождать. Просто быть рядом. Рядом — и в тишине. Днём ранее Мэл подошла к ней — тоже обеспокоенная. Сказала, что замечает: Кейтлин хуже, чем пытается казаться. Они обе не знали, как правильно поступить. Единственное, в чём сошлись, — не давить. Просто быть рядом. Дать ей время. И пространство. И любовь, если нужно. Вай подозревала, что ни о каком «спокойствии» речи быть не может. Не в ближайшее время. Но она была готова принять любую Кейтлин. Даже если та закроется. Даже если отдалится. Потому что Вай знала: люди после травмы — это не один и тот же сценарий. И потому что эта девушка для неё значила слишком многое. После всего, что они пережили, всё остальное казалось ерундой. Они выбрались оттуда. Значит, смогут и с остальным справиться. Главное — вместе. Признание Кейтлин в любви было… шоком. Наверное, по-другому и не скажешь. Сказано на эмоциях? Вай понимала, что да, вполне возможно. Кейтлин могла ошибаться — не потому что неразборчива. Просто… потому что пережили они многое. Слишком многое. И в этой круговерти легко спутать благодарность с любовью, тягу — с привязанностью, страсть — с чем-то большим. Да и сама Вай до конца не была уверена, что именно кроется за этим словом. «Любовь». Что это вообще такое? Но если Кейтлин назвала это любовью — значит, и Вай хотела называть это так. Ей было всё равно, было ли это правдой в точном смысле. Она хотела, чтобы это было правдой. Потому что в конце концов — кто из них первой начал? Кто мечтал о свадьбе через месяц после знакомства? Ладно, под обезболивающим… но всё же. Вай была той, кто потеряла голову первой. И, кажется, до сих пор её не нашла. Машина внезапно подпрыгнула на кочке, вырывая Вай из мыслей. Кейтлин тихо цокнула языком, но промолчала. Мэл гнала. Слишком. Зачем? Вай подозревала — это у неё такой способ справляться со стрессом. Или… впечатлить Севику. Скорее второе. Потому что накануне Вай случайно застала их в довольно откровенной позе: Мэл сидела у Севики на коленях, показывала что-то в телефоне, обе выглядели вполне довольными. Так что теперь у Вай точно не оставалось сомнений — между ними что-то происходит. Ей было ужасно интересно, что думает об этом Кейтлин, но всё не находилось момента, чтобы поговорить. Минут через тридцать Мэл всё-таки доездилась. Их остановила дорожная полиция. Все в машине обернулись к ней с выражением коллективного неодобрения. Даже Руи. Вай с Кейтлин промолчали, но Севика всё же высказалась: — Ну, дорогая, выкручивайся теперь. — Да чего вы сразу! — Мэл фыркнула, обиженно. — Один раз решила нарушить правила. Всего один! Уж после всего… Не делайте вид, что вам не понравилось! — Я бы предпочла спокойную дорогу, — тихо сказала Кейтлин. — А я не про тебя говорю, с тобой итак всё ясно, — с усмешкой отозвалась Мэл. Офицер подошла к окну и, откинув капюшон, наклонилась внутрь, чтобы взять документы и оценить состояние пассажиров. Вай мельком глянула — и внутренне сжалась. О нет. Только не она. Марго. Одна из бывших. Конечно же, узнала. Ну конечно. — Вай? — удивление в голосе прозвучало почти радостно. — Привет, Марго — Вай выдавила из себя натянутую улыбку. — Полицейским теперь положено вот так носиться? — усмехнулась девушка, глядя на Мэл за рулём, но взгляд скользнул обратно к Вай. — Эм... недоразумение, — пробурчала та, уставившись куда-то в колени. — Давно не виделись. Всё ещё дерёшься? — голос был лёгким, почти флиртующим, а вот Вай стало совсем не по себе. — Не то чтобы, — она машинально коснулась ссадины на брови и пожала плечами. Конечно, этот вопрос не просто так. — Можно тебе написать? Мы с ребятами как-то вспоминали тебя… — голос Марго стал мягким, с легким намёком, в котором Вай слышала слишком многое. Слишком явно. Этот момент уже начинал быть чересчур неловким. Во-первых, весь салон всё слышал. Во-вторых — Кейтлин всё слышала. А это… был худший момент для подобного разговора. Не отвечая, Вай резко открыла дверь и вышла наружу. Свежий воздух ударил в лицо, но разрядки не дал. Марго не заставила себя ждать. Через пару секунд она уже подошла — в руках документы Мэл, как будто бы это был просто предлог. — Так… что ты там спрашивала? — выдохнула Вай, стараясь сделать голос лёгким, хоть внутри всё было наоборот. — Можно ли тебе написать? — повторила Марго, заглядывая ей в глаза с тем самым взглядом. Знакомым. Слишком знакомым. — Плохая идея, — Вай усмехнулась, но в этой усмешке сквозила усталость. — Ты с кем-то встречаешься? — Да, — отрезала она, чуть выпрямив спину. — Жаль… — Марго скользнула взглядом к машине. — С кем-то из них? Вай подавила раздражение. Так и просилось сказать «не твоё дело», но она знала — если даст хоть намёк на агрессию, Марго начнёт цепляться. Лучше уйти мягче. — Да, — спокойно произнесла Вай, стараясь не дать эмоциям прорваться. — С той, что рядом с тобой сидела? — уточнила Марго, с неприкрытым любопытством. — Ага. — Давно? — Не так чтобы долго… но всё серьёзно. — Вай отвела взгляд в сторону, глубоко вдохнула, как будто зачерпнула воздух, чтобы потушить внутри раздражение. — А ты как? — Неплохо… Почти всё по-старому, — Марго пожала плечами. — Может, просто можем болтать? Как друзья. Без всякого. Вай чуть наклонила голову, посмотрела на неё почти с жалостью. — Знаешь, «как друзья» — это редко работает. Не думаю, что мы из тех редких случаев. — Всё такая же холодная… — усмехнулась Марго, но уже не весело. — Не обижайся, правда. Просто… мы торопимся. Выпиши штраф — и мы поедем, ладно? Мгновение — и на лице Марго сменилось: обида, раздражение, остаток чего-то тёплого… но всё это быстро спряталось за привычной вежливой маской. — По старой дружбе… езжайте, — глухо сказала она, протянула документы и указала рукой на дорогу. — Спасибо, — коротко бросила Вай Вай вдруг подумала: вообще-то, с учётом профессии Марго и её интересов, та вполне могла быть в курсе всей шумихи, которая сейчас крутится вокруг её имени. Но девушка вела себя так, будто ничего не происходит. Ни намёка, ни вопроса — словно всё по-прежнему. Вай на секунду застыла, колеблясь: “спросить... или оставить как есть?” Мысль застряла на грани действия, но в итоге она выбрала второй вариант и почти бегом направилась обратно к машине. Возможно, новости ещё не дошли до всех, особенно до тех, кто дежурит в одиночку. Вай резко захлопнула дверцу, уселась и отдала документы Мэл, выдыхая: — Поехали. Пока она не передумала. Мэл метнула на неё взгляд в зеркало заднего вида, ухмыльнулась будто с пониманием — и машина тронулась. В салоне повисло странное, напряжённое молчание. Даже Руи, будто уловив перемену, замерла на заднем сиденье, перестав обнюхивать Кейтлин. Все чувствовали: что-то было. Вай закатила глаза и откинулась на спинку сиденья, как будто пыталась раствориться в обивке. Её прошлую жизнь, казалось, только что раскинули на капоте. — Она… мы встречались немного. Года три назад, наверное, — выдохнула Вай, не открывая глаз. — Так что отпустила по старой дружбе. — Не осуждаю, — сразу отозвалась Мэл. — Ты сэкономила мне пару сотен. Я и так разорилась на собаку, между прочим. — Но ты… — начала Кейтлин, немного медленно, как будто подбирая слова. — Да, Кейт, я знаю, что сама её взяла, — перебила Мэл. — Для тебя. Забирай её себе. Всё равно вы снюхались, как будто это уже твоя дочь. — Ладно, — спокойно сказала Кейтлин, и тут же с каким-то светлым выражением на лице погладила Руи по голове. Вай мельком взглянула на неё. Понять, задела ли эта ситуация её, было сложно. Она выглядела... слишком спокойной. Слишком. Именно так бы вела себя и Вай, если бы пыталась скрыть раздражение или уязвлённость. Может, Кейтлин просто решила дождаться момента, чтобы поговорить наедине. Что ж. Логично. Вай потянулась и коснулась её руки. Кейтлин почти сразу ответила — сжала ладонь мягко, но уверенно. Это немного сбросило напряжение. Сцена с Марго всплыла в голове снова. Та не была ужасной. Просто из другого мира, из другого времени. Когда Вай была другой. И, откровенно, не лучшей версией себя. Но всё это сейчас тенью легло между ними. Не должно бы — но всё равно легло. Но Вай не хотелось думать и обсуждать это сейчас. Совсем. — Красивая девушка, — задумчиво протянула Мэл. — Ревнуешь, Кейт? “Ну Мэл, ну твою ж мать…” — Вай чуть не застонала вслух, скосив на неё взгляд. В очередной раз Вай задалась вопросом, как так вышло, что они с Кейтлин такие хорошие друзья. — Когда Джейса нет рядом, ты совсем теряешь границы, — сухо заметила Кейтлин. Вот и ответ. Джейс, очевидно, был их буфером. Липучка, что держала вместе два противоположных полюса. — Просто интересно, не ворчи, — протянула Мэл с видом человека, которому искренне любопытно. — Так… ревнуешь? — Нет, — отрезала Кейтлин, почти безэмоционально. Но чуть-чуть... чуть-чуть голос натянулся. — Мгм, — многозначительно промычала Мэл. Вай повернулась к Кейтлин, и та тоже взглянула на неё. Их пальцы по-прежнему были переплетены. Кейтлин мягко улыбнулась. Сжала её руку чуть сильнее. И вот только теперь — по-настоящему — Вай стало легче. Но... её взгляд тут же скользнул к Мэл. Ага. За мелкую подколку — будет ответочка. — А ты, Мэл? Тебе только девушки нравятся? — спросила Вай с невинной улыбкой. — В основном, да. А что? — Мэл даже оживилась. — Просто интересно, — ехидно повторила Вай её же фразу. — А сколько у тебя было девушек вообще? — Ну… — Мэл замялась. — Не знаю. "Ага. Неловко говорить при Севике?" — подумала Вай и тут же добила: — Давай уточню: со сколькими ты спала? — Только нужно начинать считать со средней школы, если что, — невинно вставила Кейтлин. Мэл бросила в зеркало такой взгляд, что будь у неё свободные руки — они обе бы уже огребли. — Со средней? Не рано? — усмехнулась Севика. — Не думаю, что это считается, — Мэл попыталась отмахнуться. — Петтинг на заднем сиденье машины тоже считается, — невозмутимо добавила Кейтлин. Мэл издала звук, похожий на… оскорблённое кряканье. — Кирамман, может ты хочешь ещё дату моих месячных всем назвать? Для полной картины моей жизни? — Числа пятнадцатого, я думаю. Хотя не уверена, — Кейтлин всё так же спокойно, но с сияющей глазами улыбкой. — Пиздец… — простонала Мэл. — Зачем я на это подписалась? Вай посмеялась — искренне, тепло. Всё-таки, несмотря на неловкость, ей нравилось это чувство — будто бы они действительно стали чем-то вроде... семьи. Немного странной. Немного раздражающей. Но своей. Машина неслась дальше, плавно убаюкивая. Мэл включила музыку — какую-то ненавязчивую, почти фоновую, от чего Вай начало клонить в сон. Дом оказался не таким уж просторным, как можно было ожидать. Но уютным — да. Деревянные стены, камин, тёплое освещение. Всё как в картинке, если бы не одно «но». Мэл назвала его охотничьим не просто так: на стенах висели чучела животных, от которых веяло чем-то застывшим и неестественным. Они давили на атмосферу. Вай почувствовала это сразу. Ей и раньше было не по себе от подобного декора, хотя охоту она в целом принимала — как увлечение, как часть чужой жизни. Но после всего, что она видела в той лаборатории на полузаброшенном заводе… теперь это вызывало настоящий приступ тошноты. Почти физической. Слишком много ассоциаций, слишком много тел — настоящих, неживых. К счастью, никому, кроме неё, это не казалось тревожным. Севика и Кейтлин с интересом рассматривали «творения искусства», обсуждали так, будто это музей. Вай же молча ретировалась в другую комнату, как только почувствовала, что что-то внутри не так. К счастью, вторая спальня была куда спокойнее. Просторная двуспальная кровать, почти голые стены, только ковёр — обычный, тканевый, а не из шкур — и мягкий свет от пары ламп. Без мрачных намёков на чью-то смерть. При беглом обсуждении стало ясно: придётся спать втроём. Другое спальное место — узкое одноместное. Неудобно? Да. Но всё же лучше, чем оставаться в Зауне, где каждый шорох мог означать угрозу. Домой — в настоящем смысле — Вай всё ещё не могла вернуться. О своей кровати она могла только мечтать. Где теперь её дом, что она будет делать дальше — никто не знал. Впрочем, ясно было одно: всё изменилось. Обратной дороги не будет. Расположились быстро. Севика без обсуждений выбрала отдельное ложе — что логично в их случае, в каком-то смысле. Мэл, Кейтлин и Вай заняли двуспальную. Места хватило. Вай так и не вышла из спальни, пока свет не приглушили. Только тогда выбралась — мимо охотничьего зала, в ванную. Потом — на улицу. На выдох. Свежий воздух за городом был другим. Чище. Глубже. Пах снегом и хвоей. За высоким забором почти ничего не было видно, только темные очертания поселения вдали, но этого хватило. Хоть что-то могло отвлечь. Хоть на мгновение. Она не ожидала такой реакции от себя. Вай была готова к триггерам — хлопки, тени, запах пороха. Всё это бывало. Но не к этой… удушливой тошноте. Не к этому жуткому внутреннему спазму, как будто кто-то надел на нее чужую кожу. Но она знала, что это всего лишь игры сознания. Воспоминания накладывались на реальность, искажая её. Горькая иллюзия. От неё можно было защититься — она умела. Не впускать внутрь, наблюдать со стороны. Дышать. Удерживать себя в моменте. Иногда — сосчитать до десяти. Иногда до ста. А потом — спорт. Когда-нибудь. Сейчас тело ещё не позволяло — пулевое ранение и свежие травмы не давали дышать полной грудью. Но она уже думала, чем сможет заменить это: пешие прогулки, плавание, может, даже уроки рисования или готовки. Всё, что поможет не свалиться в яму. Она видела, как это ломает людей. Коллег. Друзей. Она знала, что травма может быть коварной, может сожрать изнутри. А когда ты перестаёшь быть собой — всё теряет смысл. Если потерять себя, уже не важно, кого ты защищала. Что любила. Зачем жила. И всё же... сквозь туман, сквозь отголоски боли, она чувствовала — теперь есть ориентир. Кейтлин. Где бы они ни оказались, что бы ни происходило — Вай видела её рядом. Видела её как свет, как тепло, как точку на горизонте, к которой можно идти, даже когда дорога рушится под ногами. Она не была уверена, не торопится ли, не идеализирует ли. Возможно. Но она знала одно точно: те слова, что сказала Джейсу — были правдой. Просрать шанс любить — самое тупое, что можно сделать, когда ты почти умер. Или когда умер кто-то рядом. Вай не собиралась отступать. Она понимала, что жизнь может снести любые планы, но пока она здесь — будет идти за тем, что по-настоящему ценно. И сейчас — это была она. Кейтлин. Их общее “потом”. Кейтлин вышла через несколько минут, неся куртку в руках — словно повторяя недавний жест Вай. В её взгляде едва угадывалось беспокойство, тщательно спрятанное за привычной сдержанностью. — Холодно, — просто сказала она, накидывая куртку на плечи Вай. — Ты права, — Вай слегка улыбнулась, притягивая ткань поближе к телу. — Но здесь хорошо. — Что-то тебя гложет. Хочешь поговорить? — Кейтлин опустилась рядом и достала сигарету. Вай усмехнулась. Ситуация почти в точности повторяла ту, на террасе, только теперь роли поменялись местами. — Кейт… я не буду врать, что всё в порядке. Но я буду в порядке, — произнесла Вай чуть менее уверенно, чем хотела. Слова не слушались её — разум хотел притвориться, сделать вид, что всё легко и светло. — Расскажешь? — Кейтлин взяла её прохладную ладонь, не успевшую ещё совсем замёрзнуть. — Я бы хотела. Но… всё слишком запутанно, — задумчиво проговорила Вай. — Я не настаиваю, — мягко сказала Кейтлин. — Просто... понимаю, в каком мы положении. Иногда даже этого достаточно. Вай не боялась показаться слабой. Уже нет. Она боялась другого — что Кейтлин, погружённая в свои собственные раны, не выдержит ещё одной тяжести. Поэтому решила говорить только часть. Достаточно, чтобы дать понять: что-то не так. Но не настолько, чтобы её это раздавило. — Эти… чучела. Раньше я спокойно к ним относилась. Без восторга, конечно, но и без отвращения. А теперь… после всего — они вызывают жуткое ощущение, — сказала Вай тихо, почти с улыбкой. Такой, что прикрывала настоящее волнение под маской легкости. Кейтлин придвинулась ближе, сверкнув сочувствующим взглядом, обняла её. — Насколько жуткое? — Не хочу там находиться. Так что хорошо, что мы спим в другой комнате. Пусть и втроём, зато теплее, да? — усмехнулась Вай. — Может быть, — Кейтлин улыбнулась. — Но не забывай, с нами Мэл. А от неё даже во сне много шума. — Ты же знаешь, рядом с тобой я сплю как убитая. — Тогда тебе повезло. В отличие от меня. У меня и без того со сном беда, — сказала Кейтлин с кривой грустной усмешкой. — Как будет возможность… может, обратишься к специалисту? Попробуешь препараты, хотя бы на первое время? — осторожно предложила Вай. — Если не наладится — да. Это лучше, чем совсем не спать, — Кейтлин пожала плечами, затянулась в последний раз и потушила сигарету. — А ты? Планируешь обратиться за помощью? — Да, — твёрдо сказала Вай. — Кто знает, что нас ждёт дальше. Даже если не хочется — нужно. Обязательно. — Это правильно, — прошептала Кейтлин, разворачивая Вай к себе и мягко целуя. Поцелуй был нежным, искренним. Вай ощутила вкус табака — резкий, острый. Не как тогда в Зауне. Вероятно, из-за того, что курила и сама. Сейчас — ощущение было чуждым, но в нём было что-то родное. Потому что это была Кейтлин. Потому что это был их момент. Настоящий. — Хочу остаться вот так... просто целовать тебя. Без всего. Без шума, без страхов, без завтрашнего дня, — прошептала Вай, крепко прижимая её к себе. — Я тоже этого хочу. Больше всего на свете, — ответила Кейтлин. Они стояли, обнявшись, обмениваясь поцелуями. Потом — просто держали друг друга в молчании. Но именно Кейтлин нарушила его вопросом, который весь вечер витал и в голове Вай. — Та девушка из дорожной полиции… совсем не похожа на меня. Не думала, что у тебя такой вкус, — пробормотала она с лёгкой усмешкой, почти неслышно. Но Вай уловила тон — и подтекст. — Думаю, у меня и не было определённого вкуса. Но да, ты совсем другая. Честно? Я таких, как ты, всегда обходила стороной. Не потому что ты «не такая». Просто мне казалось, что это не мой уровень. Что там всегда будет «нет», что бы я ни делала. И я сдавалась раньше, чем все могло начаться. Я привыкла — если кто-то заинтересован, всё происходит быстро. С тобой всё было иначе. И именно поэтому я влюбилась, — Вай приблизилась и быстро коснулась её губ. — Сдавалась? А как же твоё «я всегда получаю, что хочу»? — с усмешкой спросила Кейтлин. — Ну... я соврала, — рассмеялась Вай, почувствовав, как начинает краснеть. — Ах вот как? Значит, просто набивала себе цену? — Кейтлин шутливо прищурилась. — Интересно, в чём ещё ты мне врала? — Это была единственная ложь, клянусь, — Вай рассмеялась, притягивая её ближе. — Даже не знаю, верить ли теперь… — наигранно протянула Кейтлин, делая шаг к двери. — Эй, кексик, подожди! — Вай уверенно перехватила её за талию. — Я должна поцеловать тебя как следует. Иначе точно не выдержу и не буду вести себя прилично ночью, даже при всём уважении к Мэл. Кейтлин засмеялась, но всё-таки повернулась — и приняла поцелуй. Он вышел глубоким, с оттенком жадности, от которого по телу Вай пробежал жар. Возбуждение накрыло волной, но она вовремя взяла себя в руки, ослабила напор, перешла к нежным ласкам, успокаивая и себя, и её. — Вот теперь — можно идти, — прошептала она, отрываясь от её губ. Во взгляде Кейтлин пылало желание, которое отозвалось в каждой клетке Вай. Но Кейтлин, сдержанно улыбнувшись, взяла её за руку. — Пойдём.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

Кейтлин снова не могла уснуть. Мысли метались, перебегали от одной к другой, цеплялись, сплетались в ком, мешали дышать. Несколько раз она меняла положение, стараясь устроиться так, чтобы тело, наконец, перестало сопротивляться сну. Он почти приходил, когда она крепче прижималась к Вай — дыхание той ровное, успокаивающее. Но как только казалось, что вот-вот, всё отпустит — тревога возвращалась. Без причины, без формы, но с такой силой, что хотелось кричать. Обрывки воспоминаний. Домыслы. Произошедшее в лаборатории, от которого она пыталась отмахнуться, как от назойливых мух. То, что с ней сделали. То, что хотели сделать. То, что пришлось пережить Вай. Она не позволяла себе думать об этом — неосознанно выталкивая из сознания каждую крупицу, потому что иначе… было страшно подумать что подкинет это сознание. Голова ныла, боль пульсировала в висках, раздражение нарастало. Никогда раньше она не чувствовала его в такой острой, неконтролируемой форме. Всё, чего она хотела — просто уснуть. Чтобы всё это прекратилось. Хоть на несколько часов. Сладкой надеждой казалась мысль о доме, о родителях — что там, возможно, станет легче. А пока — бесконечная, жующая сама себя жвачка мыслей, обманов, воспоминаний. Еще недавно было чуть легче. Особенно после близости с Вай сознание отключилось на какое-то время. Сильнейший поток чувств и нежности заглушили разум — как будто на пару часов он сдался. Но этого было мало. Слишком мало. Уже к вечеру Кейтлин почувствовала, как мысли путаются, как руки начинают неметь от усталости, как в теле зарождается легкая дрожь. А потом пришла злость. Необъяснимая. Слепая. На себя. Если бы она не сблизилась с Вай… если бы держала дистанцию, всё было бы иначе. Вай не получила бы пулю, не оказалась бы с пистолетом у виска. Не увидела бы лабораторию. Не попала бы в этот кошмар. Кейтлин всё видела — как Вай пытается делать вид, что всё нормально. Полушутки, обыденность. Но она знала — под этим слоем что-то тлеет. И всё это — из-за неё. Она могла бы не позволить себе влюбиться. Не позволить Вай быть рядом. Не флиртовать, не вовлекать, не впускать. Просто остаться той, кем была — холодной, сдержанной, отстранённой. И тогда… тогда Вай была бы в безопасности. Кейтлин знала, что это — самообман. Что Вай — взрослая, сильная. Что она сама делала выбор, сама принимала решения, сама шла в самое пекло. И всё это спасло жизни. Но мысль, как заноза: “всё началось с меня”. Всё плохое. Как будто само это ощущение вины стало стеклом, через которое она видела всё вокруг. Даже то, что было неправдой, казалось доказательством: “ты виновата”. Сегодня она столкнулась с прошлым Вай. С той самой бывшей. И не могла не сравнивать себя. Знала, что хороша собой. Когда здорова, выспалась, одета как следует. Но сейчас? Глаз по-прежнему красноватый. Лицо — с тенями от бессонницы. От прежнего гардероба остались лишь воспоминания. Они стояли рядом. Смотрелись ли они как бывшая и нынешняя? Как две равные? Вряд ли. Не сейчас. Она не должна была себя сравнивать. Но сравнила. И проиграла. Себе же. А ещё — признание. «Я люблю тебя». Такое искреннее. Такое импульсивное. И пауза Вай перед ответом. Слишком долгая. Вай могла ответить из жалости. Из вежливости. Просто чтобы не обидеть. И Кейтлин жалела, что сказала эти слова. Не потому что не чувствовала этого. А потому что, может быть, для Вай это не было тем же. Но спросить... спросить она не решилась. Не сейчас. Не в этой буре. Она злилась на себя. За то, что её это вообще тревожит. За то, что у неё появились сомнения. За то, что мысли разрывают её изнутри, как будто не осталось целых мест. Она бесконечно спорила сама с собой. И с каждой новой мыслью чаша склонялась не в ту сторону. Темнота становилась ближе, гуще. Всё сильнее затягивала. Повернувшись уже в который раз, Кейтлин почувствовала, как Вай прижалась к ней со спины и обвила талию, обнимая мягко, почти осторожно. Затем — тихий, едва различимый шепот: — Всё не можешь заснуть? Кейтлин развернулась в её объятиях, их взгляды встретились — в полумраке комнаты светились тёплые, внимательные глаза Вай. И в этот момент у Кейтлин сжалось сердце. Стыд накрыл её с головой. За мысли. За сомнения. За всё, что крутила в голове, считая недопустимым, грязным, ложным. — Не могу, — шепнула она в ответ. Вай поцеловала её — нежно, почти не касаясь. И Кейтлин впустила это тепло внутрь, позволив себе зацепиться за него, как за якорь. Как за единственное, что способно хоть на время остановить непрекращающийся гул мыслей, ту боль и сжатие в груди, которое напоминало застывший воск — липкий, тяжёлый. Простое прикосновение, лёгкий поцелуй — и будто становилось чуть легче дышать. Не до конца. Но хотя бы немного. — Так. Я, конечно, всё понимаю, но вам тут не траходром, — раздалось с другого конца кровати возмущённое шипение Мэл. — Это всего лишь поцелуй, мы ведём себя прилично, — невинно отозвалась Вай с лёгкой усмешкой. — Если одна из вас потеряет контроль, я стану невольной участницей шоу "Голые и смешные". А я на такое не подписывалась, — проворчала Мэл. — Вспомни, сколько раз я была свидетельницей твоих жадных лобызаний, — фыркнула Кейтлин, зарываясь лицом в шею Вай. — Так что ты просто драматизируешь. — Вы обе ужасны. Я пойду спать к Севике, — мрачно объявила Мэл, встала и направилась к двери. — Мы же даже ничего не… — растерянно начала Вай. Кейтлин слегка хлопнула её по спине, призывая отпустить. Когда за Мэл закрылась дверь, Кейтлин выпрямилась и с усмешкой сказала: — Ей просто нужен был повод. Ещё одно оправдание, чтобы пойти к ней. Пусть идёт. — Ааа, — рассмеялась Вай. — Но всё равно неловко как-то, нет? — Да. Готовься, она ещё долго будет это припоминать. — А между ними… что-то есть? — спросила Вай с явным интересом. — Не знаю. Но похоже, всё к тому и идёт. — Я видела, как Мэл сидела у Севики на коленях, — посмеялась Вай. — Что?! — искренне удивилась Кейтлин. Конечно, она чувствовала, что между ними нечто происходит, но не ожидала настолько явных проявлений. — Мэл времени не теряет. — Это же хорошо? — мягко спросила Вай. — Может, Мэл поможет Севике… принять себя. После всего. Мы ведь хотя бы есть друг у друга. А она… совсем одна. Даже не с кем поговорить. Со мной она не захотела говорить об этом. — И со мной тоже, — тяжело выдохнула Кейтлин. — Конечно, это хорошо. Все это просто ужас для нее, вероятно. Ад, который оставил о себе память навсегда.. — Но я не оставлю её. Не брошу, если выйдет так, что они с Мэл не сблизятся. Когда всё закончится, может, ей понадобится место, где можно восстановиться. Теперь ещё и медийность… Ей будет непросто, но, может, хотя бы будет опора для того чтобы продолжать жить дальше, в том же ритме. Многие сейчас с ней. Многим не всё равно. И это… хорошо. Несмотря на весь этот пиздец. Кейтлин кивнула. Слова Вай были разумны. Тёплые. Поддерживающие. Но где-то в глубине Кейтлин поймала себя на мысли: “я больше не умею думать так”. Раньше — да. Раньше всё виделось в равновесии, чётко, логично. Сейчас всё склонялось в одну сторону — туда, где всё заканчивается пустотой. Но она снова промолчала. Не потому что не хотела сказать. Просто не знала, что. Слова казались бесполезными. И она знала — Вай всё равно будет искать свет. А Кейтлин не хотела его сейчас видеть. Просто… не могла. Она снова нырнула в её объятия и закрыла глаза. Вай поцеловала её в макушку и обняла крепче. Кейтлин не чувствовала времени. Она то дремала, то вновь проваливалась в тяжёлую полубессознательность. Под утро уловила, как Севика и Мэл уже поднялись. Вай всё ещё спала. Осторожно выбравшись из кровати, она переоделась в спортивную одежду и вышла из комнаты. Мэл и Севика допивали кофе. — Как спалось? — с ехидцей спросила Кейтлин, присаживаясь рядом. — В моём же доме вы не дали мне поспать в моей же кровати, — фыркнула Мэл, но её лицо озаряла довольная улыбка. — Вы просто ужасны, вы знаете это? — Конечно знаем, — спокойно ответила Кейтлин. — Но ты тоже не подарок. Храпишь и ворочаешься. Мэл смерила её суровым взглядом. — Не болтай, — бросила она. — Мы с Севикой съездим до ближайшей деревни, возьмём что-нибудь поесть. Не возражаешь? — Нет, конечно. Только возьмите с собой оружие — на всякий случай, — ответила Кейтлин ровно. — Как скажешь, капитан, — Мэл отдала честь. Кейтлин слабо усмехнулась и направилась в душ. Она не смогла посмотреть на себя в зеркало. И это злило. Злило, что даже на себя не могла взглянуть. После бессонной ночи её движения были отрывистыми, нервными, словно она сама себе мешала. Всё плыло перед глазами. Сознание будто отслаивалось от тела. Плеснув в лицо холодной воды, Кейтлин попыталась взять себя в руки. Спустя некоторое время после того, как Севика и Мэл уехали, Кейтлин вышла на задний двор — туда, где вчера стояла с Вай. В руке — сигарета. Всё выглядело почти так же спокойно, только утро придавало этому месту особую яркость. Снег слепил глаза отражённым от солнца светом, искрился чистыми белыми кристалликами. Воздух был бодрящим, колючим, до боли свежим. Она сделала пару глубоких вдохов — грудь чуть отпустило, дыхание стало легче. Сигарета медленно тлела в пальцах, а взгляд лениво скользил по двору. И вдруг... у самых перил, с внешней стороны — следы. Свежие. Она мгновенно напряглась. В голове — попытка логичного объяснения: может, это Мэл? Обходила двор? Но нет. Чувство было неправильным. Знакомым, как тревожный звон. Она затушила сигарету и рванула обратно в дом. Внутри — тишина. Но тут вдруг раздался лай. Руи. Впервые. Громкий, резкий, срывающийся в рык. Кейтлин тут же кинулась на звук и распахнула дверь спальни — дыхание сбилось. Вай сидела на кровати, настороженная, глаза горели. А рядом с ней — Мэдди. И в руках у неё пистолет. Направленный прямо в лицо Вай. Руи, рыча, стояла в дверях. Кейтлин бросилась к ней и схватила за ошейник, не давая приблизиться. — Ты одна? — спокойно спросила Мэдди, как будто это был обычный визит. — Да. А ты? — так же ровно ответила Кейтлин, удерживая взгляд на пистолете. — Одна. И я с миром. — Это… вот так выглядит мир теперь? — Вай усмехнулась, в голосе сквозил яд. — Я с тобой не разговариваю, — резко бросила Мэдди, не отрывая взгляда от Кейтлин. Вай только закатила глаза. — Если хочешь говорить со мной — отпусти её, — холодно сказала Кейтлин. — Она тебе не нужна. — Я не идиотка, Кейт. Стой, где стоишь. Мы будем говорить... вот так. — Мэдди крепче сжала пистолет и сделала шаг вперёд. — Ладно, как скажешь. — Кейтлин тоже медленно шагнула вперёд, почти незаметно просчитав расстояние до сумки с оружием. — Так что здесь происходит? — Я пыталась тебя защитить. Но ты не послушала. И теперь мы в этом по уши. Все. — Как ты нас нашла? — Подсказала одна заунитка. — Мэдди едва заметно кивнула на Вай. — Бывшая, насколько я поняла. — Ты с ней что-то сделала? — нахмурилась Кейтлин. — Нет, Господи. Я просто подкупила пару постов на пути в Пилтовер. А она оказалась ещё и болтливой. — Мэдди усмехнулась. — Три копа и ни один не заметил хвост? Впечатляет. Вай резко зажмурилась, сдерживая раздражение, почти физически сжавшись. Кейтлин смотрела на Мэдди и не могла узнать в ней ту, кого когда-то знала. Кто это вообще? Как они могли быть связаны? Это всё походило на страшный розыгрыш. — Ты знала, что за всем стоял Сейло? — Кейтлин сделала шаг в сторону, пряча Руи за собой, взглядом скользнув по полу — ближе к сумке. — Да. — А Маркус? — Нет. Он узнал позже. — Тогда почему ты его не сдала? Или ты тоже с ним заодно? — Кейтлин усмехнулась, делая ещё один шаг, будто бы просто меняя опору ног. — Я работала на него. Как и ещё несколько офицеров. Но как только ты взялась за это дело — я пыталась тебя вытащить. Чтобы ты не влезла слишком глубоко. — Господи… — Кейтлин покачала головой, разочарование стучало в висках. — Ты ведь знала про все эти убийства. Как ты вообще можешь с этим жить? — Мне всё равно, — равнодушно пожала плечами Мэдди. — Ради чего всё это? Скажи еще ради денег? — Не только. Ради власти. Идеи. — Мэдди говорила с гордостью. — Идеи?! — Кейтлин рассмеялась в неверии. — Какой ещё, блять, идеи? Убивать людей и делать из них наркотики? — В этом больше смысла, чем ты думаешь, — фыркнула Мэдди. — Ты идиотка. Или прикидываешься? Я правда не понимаю. И что, все офицеры, кто работал на него, тоже часть этой… этой секты? — Это не секта. И не все знали. Только я и ещё пара человек. Остальные... прикрывали пропажи. Знали, что у Сейло есть нелегальный бизнес по торговле женщинами. Они все все равно всего лишь пустышки без души, которых никто не будет искать. На этих словах Вай резко дёрнулась, злость вспыхнула в её глазах. Мэдди сразу напряглась, чуть сильнее давя на курок. Кейтлин почувствовала, как в груди поднимается горячая волна — не просто гнев. Отвращение. Глухая, горькая боль от человеческой мерзости. — Вот как… Значит, вы вершители судеб? Как и он? А что же ты тогда не взяла всё на себя? Почему пряталась за ним? — Потому что мне не интересны грязные детали. Он любил пачкать руки. А мне… нравилась сама идея, — спокойно ответила Мэдди. — Ты такая же больная, как он! — Кейтлин не выдержала. — И что теперь? С каким "миром" ты сюда пришла? Что ты вообще хочешь? Мэдди на мгновение смягчилась, голос стал почти ласковым: — Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Кейтлин опешила. Вай удивлённо посмотрела на неё, сдвинув брови. — Зачем? — Просто хочу, чтобы ты была со мной. Всё очень просто. — Ты же спала с Маркусом, — Кейтлин грустно усмехнулась. — Думала, ты уже переключилась. — Это был способ договориться и это не твое дело. Ты должна понять: я спасла тебе жизнь. И ты должна сказать "спасибо". Я послала за тобой обычных идиотов без оружия, хотя приказ был — устранить. Я сказала, что ты не сунешься на тот мясокомбинат. Хотя... конечно же, знала, что побежишь за своей шлюхой, как влюблённая дура. Кейтлин едва не сорвалась. Её кулаки сжались — ей хотелось ударить Мэдди. Сильно. Жестоко. Чтобы она заткнулась раз и навсегда. — Напрасно старалась, — сквозь зубы усмехнулась Кейтлин. — Сейло всё равно чуть не распилил меня на части. И где же ты была тогда? Мэдди замялась. Её глаза метнулись в сторону, пальцы дрогнули на спусковом крючке. — Я не знала, что он тебя заберёт. Никто не знал. Маркусу был отдан приказ отправить вас в больницу. — А если бы знала? — Кейтлин прищурилась. — Пришла бы с пистолетом? Защищать уже свою идею, на любимого кумира? — Это уже не имеет значения, — тихо ответила Мэдди. — Сейчас ты здесь. И я прошу тебя... пойти со мной. — Где Маркус и Сейло? — голос Кейтлин стал ледяным. — Пошли, — Мэдди снова проигнорировала вопрос. — Нет. Скажи. Где они? — Маркус на по-прежнему на службе. А Сейло… исчез. Не знаю где он. — В голосе Мэдди появилось раздражение. Затем она резко шагнула к Вай и приставила пистолет к её голове. — Ты пойдёшь со мной сейчас… или я убью твою любимую шлюху. Кейтлин застыла, как статуя, наблюдая за происходящим. Всё внутри будто сжалось в тугой, неразрываемый узел — страх, гнев, обида, бессилие. Всё сразу. Она чувствовала, как подламываются ноги, как исчезает уверенность, как воцаряется только одно — парализующая растерянность. Словно кто-то выдернул из неё последние силы. Она молчала. Ни слова. Ни жеста. — Пойдём, — Мэдди протянула руку. Голос её звучал почти ласково, но за мягкостью пряталось острое, хищное лезвие. — Я прошу по-хорошему. Последний раз. Я не убийца. Но если начнёшь тянуть — добьюсь своего. И твоя шлюшка сдохнет. Вай смотрела прямо на Кейтлин. В её глазах не было страха — только решимость. Безмолвный взгляд словно говорил: «Соберись. Не сдавайся». До сумки — один шаг. Но если пистолет окажется не сверху — секунда промедления может стоить жизни. Если Вай погибнет… Кейтлин не простит себе этого. Никогда. И не сможет жить с этим. — Последний вопрос, — выдохнула она, голос уже дрожал, но в нём всё ещё жила сталь. — Зачем я тебе? — Ты мне просто нужна. Всё. — Мэдди говорила тихо, почти отрешённо. Пистолет в её руке легонько надавил на висок Вай, заставив ту склонить голову. Кейтлин ощутила, как ломается внутри. Что-то болезненное, почти физическое, взвилось из глубины. Хотелось заорать. Закричать от боли. От бессилия. Но она не имела права. Не сейчас. Не перед Вай. Не перед Мэдди. Всё в ней рушилось — и именно поэтому она должна была сыграть. — Хорошо, — прошептала она и вложила руку в ладонь Мэдди. — Я пойду с тобой. Куда скажешь. Мэдди сделала шаг назад, отводя пистолет, но по-прежнему держа его наготове. — И всё же, — прошипела она, — твоя шлюшка мне не нравится. Кейтлин поняла. Она успела прочесть это в глазах Мэдди — та собиралась выстрелить. И в тот же миг рванулась вперёд, дёрнув её на себя. Грохнул выстрел — пуля просвистела мимо, царапнув плечо Вай. Кейтлин вцепилась в Мэдди, удерживая её руку с пистолетом вверх. Вай сорвалась с места и вырвала оружие. Руи бросилась следом, впившись в ногу Мэдди. Та рванулась, ударила Кейтлин локтем — точно в больной глаз. Резкий белый свет. А затем всё поплыло, стало темнеть. Кейтлин вскрикнула, но не отпустила. Только когда Вай приставила пистолет к голове Мэдди — та резко остыла. Кейтлин пошатнулась, зашипела от боли, инстинктивно пытаясь разлепить глаза. Ничего. Мутная, размытая картинка. — Ты в порядке? — спросила Вай, обеспокоенно глядя на неё. — Нет, — мрачно прошептала Кейтлин. И в этот момент весь её сдерживаемый гнев прорвался. Как прорывает плотину. Резко. Безжалостно. Не успев осознать, она схватила пистолет из сумки, оттолкнула Вай и навела дуло на Мэдди. — На колени, быстро! — прорычала она. Мэдди подчинилась, опускаясь с той самой улыбкой — ледяной, насмешливой. — Убьёшь? Правда? — усмехнулась она. — Стоило обидеть твою игрушку — и ты звереешь. — Ты идиотка, Мэдди, просто конченная, — Кейтлин шагнула ближе, всё ещё пытаясь сфокусироваться. — О чем ты вообще думала, приходя сюда с этим цирком? С кем ты это все проворачиваешь? — Ни с кем. Я просто хотела забрать тебя. Тебя — и всё. Но твоя шлюшка промыла тебе мозги. Надо было её прикончить сразу. Кулак Кейтлин с силой врезался в лицо Мэдди. Та откинулась, но устояла. Руи хотела броситься, но Вай вовремя удержала. — Ещё раз назовёшь её так — я тебя убью, Мэдди. Мне уже насрать, — прошипела Кейтлин, приставляя дуло к её лбу. — Убей, — усмехнулась Мэдди. — И как ты с этим потом жить будешь? Кейтлин молчала. Всё, что она чувствовала в эти дни — предательство, унижение, боль — теперь проросло изнутри, душа словно вздулась от гноя. В голове всплывали лица: Мэдди, Маркус, Сейло… и она сама. Та, что допустила это всё. Та, что позволила себя сломать, обмануть. Та, что решила, будто не заслуживает быть частью этого мира. Один выстрел — и всё исчезнет. Один, и станет легче. Палец лёг на курок. Медленно. Решительно. Она смотрела в глаза Мэдди. Туда, где не осталось ничего человеческого. — Кейт, — прозвучал голос Вай. Тихо. Почти шёпотом. — Не надо. Она не стоит этого. Но Кейтлин не слышала. Не могла. Разум был поглощён местью. Желанием покончить со всем разом. Справедливость, боль, вина, отчаяние — всё кричало внутри. Мэдди открыла рот, и слова, прозвучавшие после, стали последней каплей: — Послушай свою шлюху. Палец дёрнулся. Выстрел. За ним ещё шесть. Последний — осечка.