Безрассудно — и я не отступлю

Как только раздался глухой щелчок — последний, предательски четкий — Вай распахнула глаза. Кейтлин стояла над Мэдди, спокойная, словно уже всё решила. Позади, на стене, ровные следы от пуль. Они будто обвели голову Мэдди, очертив мишень, но не задев ни волоса. Та дрожала на коленях, не в силах поднять взгляд. Кейтлин медленно опустилась, взяла Мэдди за подбородок и заставила открыть рот. Затем безжалостно глубоко протолкнула в него дуло пистолета и хрипло выдохнула: — Надеюсь, ты сдохнешь в мучениях. Пистолет выпал. Мэдди тут же закашлялась. Выпрямившись, Кейтлин шагнула к выходу и, даже не обернувшись, бросила Вай с ледяным спокойствием: — Я вызываю копов. Смотри за ней. Руи молча двинулась следом, ни на секунду не оглядываясь. Вай осталась, стоя в ступоре. Лишь через несколько секунд моргнула, словно проснувшись, и подошла к Мэдди. Забрала пистолет и закинула обратно в сумку. Говорила тихо, почти на выдохе: — Оно того стоило? Мэдди подняла глаза. Взгляд все ещё дрожал, но на губах появилась тонкая, чуть заметная усмешка. — Увидеть, какая она слабая? Хоть ради этого — стоило. — А ты когда сюда шла, не думала, что всё закончится именно так? — Вай вскинула брови, с недоверием глядя на неё. — Думала. Но я планировала убить тебя раньше, чем она успеет это понять, — Мэдди фыркнула, выдав усмешку. — Что же не решилась? Сама же слабачка, да? — Вай усмехнулась, чуть качнув головой. — Хотя бы не такая шлюха, как ты, — выплюнула Мэдди, злорадствуя. — Ты думаешь, меня обижают такие слова? — Вай рассмеялась, легко и устало. — Я знаю, кто я. И, честно, будь я на её месте — тоже бы выбрала шлюху, а не мелкую психопатку с ножом в рукаве. — Я не психопатка, — усмехнулась Мэдди. — А кто ты тогда? — Вай прищурилась. — Самая обычная психопатка с манией величия. Ты ведь даже не представляешь, как это всё жалко выглядело со стороны: бегала за ней, как собачка, домой к ней просилась... И вот теперь сидишь на полу, добровольно пришла сдаться. Героиня. — Ты просто мыслишь как мусор, — прошипела Мэдди. — Господи... Ты сейчас прям как Сейло. Он вам всем какие-то методички раздаёт, что ли? — грустно усмехнулась Вай. — Это совершенно другой уровень. — Ах, ну да, ну да... И что же вам, таким великим, сделали эти бедные женщины? — Ничего. Они бесполезны. — Тогда зачем их убивать? — еле сдерживала злость Вай. — Их бесполезные тела могут приносить пользу. — И какую? Просвети уже… — Удовлетворять самую важную потребность — удовольствие. Вай с трудом сдержала смешок. Опять этот бред. — Серьёзно? А ты-то сама пробовала это ваше «высшее удовольствие»? — Да, — ответила Мэдди спокойно, почти гордо. — И что в нём особенного? — Вай нахмурилась, вспоминая, как мутило от той дряни. — Оно приходит от другого. Ты не одна. Это… — она пожала плечами. — Это чувствуется. Вай устало выдохнула и села на край кровати. Разговор начал её выматывать. Всё это она уже слышала сотни раз: на допросах, в новостях, в документалках, что крутились фоном. Меняй лица, меняй обстоятельства, суть останется — кучка неуравновешенных фанатиков с бредовыми идеями и сломанной эмпатией. Вай не хотела с ней говорить. Точнее, хотела — ей нужно было больше информации, хотелось вытянуть из Мэдди всё до последнего слова. Но злость копилась слишком быстро, а в руках у неё было оружие. Это опасно и для нее самой. Травмированная Кейтлин, потрёпанная и она сама — Вай чувствовала, что ещё одно резкое слово от Мэдди, ещё один мерзкий факт, и она может сорваться, натворить глупостей. Поэтому она выбрала знакомую тактику: насмешку, полупрезрительный тон, за которым можно спрятать слишком бурные эмоции. Увидев, как Мэдди закипает от злости, вспоминая её “разгульный образ”, Вай решила бить точно туда. — Секс — тоже удовольствие, которое даёт другой. Может, вам стоило просто начать нормально трахаться, а не строить культ, — с ядовитой усмешкой протянула Вай. — Вот о чём я и говорю... Ты мыслишь, как обычный мусор и шлюха — прошептала Мэдди с отвращением. — Я пробовала вашу чудо-дурь. Но вот чтобы меня от секса так выворачивало — не припомню, — ухмыльнулась Вай. — Ты просто слишком тупая для этого, — фыркнула Мэдди, откидываясь к стене. — А ты — просто не пробовала нормально трахаться, — не осталась в долгу Вай. — Пробовала, — отрезала Мэдди. — Ну да… Кейтлин рассказывала, — Вай усмехнулась с еще большей наглостью. — У тебя всё сводится к сексу. Потому что ты мерзкая шлюха! — Зато не психопатка, — Вай пожала плечами. — Меня это вполне устраивает. Мэдди вздрогнула, её лицо исказилось. Вай, не теряя ни секунды, вскинула пистолет и направила прямо ей в грудь. Напоминание: здесь никто не играет в игры. В этот момент в дверях появилась Кейтлин. Она выглядела чуть спокойнее, но по глазам было видно — это только оболочка. Один глаз налился кровью. Опух. Вай сразу встала, напряжённо глядя на неё. — Периметр чист. Копы будут с минуты на минуту, — тихо сказала Кейтлин. — Кейт... Твой глаз... он... — Знаю. Всё нормально, — перебила она грубо. — Позвонила Мэл, они уже в пути. Я встречу их снаружи. Оставайся с ней. И, не дожидаясь ответа, вышла. Вай осталась стоять. Зажмурилась, пытаясь вытолкнуть из себя гнев, страх, отчаяние. Паника уже отступила, но злость — густая, вязкая — только набирала силу. — Ооо... Она с тобой даже разговаривает, как с собственностью. Своей шлюшкой, — издевательски пискнула Мэдди. Вай резко повернулась. Она почти ощутила, как мышцы рвутся от желания ударить. Но заставила себя замереть. — Знаешь... Кейтлин уже засунула тебе дуло в рот. А я — не такая деликатная. И уж точно не такая брезгливая. Так что, если тебя хоть чуть волнует, твоя нравственная составляющая, а я вижу что она тебя очень сильно волнует — заткнись. По-хорошему, — произнесла она ровно, даже мягко. Но в тоне — сталь. Мэдди усмехнулась, но больше не сказала ни слова. Вай опустилась обратно на кровать и просто сидела. Молчала. В голове снова и снова прокручивалась сцена: Кейтлин, дуло пистолета, глаза, полные бездны. Её сломали. Теперь — окончательно. И это было больно. Когда прибыли Мэл и Севика, Вай сразу же передала им Мэдди — без слов, без объяснений. Просто шагнула в сторону, словно сбросила с плеч тяжесть. Севика нависла над Мэдди, и Вай только могла представить, что творилось в голове этой женщины в ту секунду. Сколько в ней кипело — за всё. Теперь перед ней — одна из них. Из тех, кто ломал ее, мучил, унижал. Мэдди же только бросила взгляд на Севику… и сразу отвела глаза. Впервые — молча, без яда. Мэл ничего не сказала. Просто стояла рядом, будто удерживая в себе бурю. Вай подошла ближе, наклонилась к ней и прошептала: — Умоляю… не делайте глупостей. Я к Кейтлин. Мэл кивнула. Коротко, уверенно. Вай почувствовала, что может уйти, не оглядываясь. На улице Кейтлин стояла у крыльца рядом с Руи, кутаясь в одну только кофту. Вай тут же вернулась в дом и выскочила обратно с курткой. Подошла к ней, протянула вещь — Кейтлин взяла, не оборачиваясь. Просто приняла, как принимают стакан воды после пожара. — Кейт… посмотри на меня, — Вай попросила мягко, почти шёпотом. Кейтлин молчала. Несколько долгих секунд, будто вечность. Потом — медленный вдох, и она повернулась. Вай с трудом узнала её в этом освещении. Боль застыла в чертах лица, в глазах — что-то надломленное и далёкое. У Вай всё сжалось внутри, но она не дала этому вырваться наружу. Кейтлин не нуждалась сейчас в жалости. — Ты хорошо видишь? — спросила она едва слышно, даже не решаясь прикоснуться. — Нет, — отрезала Кейтлин и снова отвернулась. Вай будто ударили чем-то тяжёлым в грудь. Но она снова проглотила это. Проглотила и выпрямилась. — Дождёмся копов. Я отвезу тебя в больницу… потом — к родителям. Хорошо? Кейтлин кивнула, коротко, не глядя. Тишина снова опустилась между ними, как плотное, тревожное одеяло. Вай стояла рядом, не зная, что сказать. В другой ситуации она бы уже успела ляпнуть какую-нибудь глупость, попыталась бы разрядить обстановку шуткой. Но не сейчас. Не здесь. Сейчас Кейтлин нужно было просто… почувствовать, что она рядом. Без слов. Без давления. Минуты тянулись мучительно медленно, пока Кейтлин наконец не нарушила молчание: — О чём вы говорили? — О том, что она психопатка, — Вай пожала плечами, голос был усталым, но ровным. — Про “другое мышление” и “глубокие истины”. Всё то же, что втирал Сейло. У них, похоже, культ. Или… что-то вроде. Только без изоляции, просто сеть по интересам. Допросы покажут. — Понятно, — тихо сказала Кейтлин и вытащила из кармана сигарету. Она прислонилась к перилам, закурила, и Вай подошла ближе, встала рядом. — Дашь одну? Кейтлин молча протянула ей сигарету и зажигалку. Вай, разумеется, не собиралась курить — не по-настоящему. Да и не умела. Она попыталась прикурить, с первого раза не получилось. Со второго — просто держала дым во рту, не вдыхая. Это был жест. Просто быть рядом, делить с ней хоть что-то. Пусть и яд. — Ты совершенно не умеешь это делать, — почти усмехнулась Кейтлин, не отрывая взгляда от улицы. — Я знаю, кексик, — Вай улыбнулась, уловив нотку прежней теплоты. — Сильно испугалась? — голос Кейтлин был спокойным, почти бесцветным. Но в нём была жизнь. И этого уже было достаточно. — “Испугалась” — это ещё мягко сказано, — тихо усмехнулась Вай. — Обосралась, если честно. Кейтлин тихо фыркнула, едва уловимый смешок. И Вай почувствовала, как что-то внутри оттаивает. Как ледяной панцирь, сковывавший сердце, начинает трескаться. Улыбка Кейтлин — пусть еле заметная, пусть неуместная — была самым важным, что могло сейчас случиться. И ради неё стоило пережить всё это. Когда приехала полиция, Мэдди тут же передали. Конечно, не без вопросов — протокол есть протокол. Но их отпустили. И Вай, как обещала, отвезла Кейтлин в больницу, а Мэл с Севикой направились домой. Они почти не разговаривали в дороге. Слишком много было внутри, слишком рано, чтобы это вылилось в слова. Позже они пересеклись снова — коротко обсудили детали, слова Мэдди, разобрали по кусочкам произошедшее. Все злились. По-своему, по-разному, но злились. На Мэдди, на Сейло, на то, как долго это длилось, на себя. Но каждая из них держалась. Потому что теперь всё это — улика. Дело раскрывается. Пускай Мэдди будет врать, юлить, пытаться обернуть всё в свою пользу — рано или поздно она проколется. Прокалываются все. Даже такие, как она. Особенно такие, кто прячется за улыбками и пустыми словами. Вай, конечно, хотела бы допросить её сама. Спросить напрямую — про Сейло, про то, как они выбирали своих жертв, как удерживали, как выстраивали эту тюрьму из слов и лжи. Но она знала — её не допустят. Ни её, ни Кейтлин. Они теперь — фигуранты, свидетели, жертвы, а не офицеры. Слишком близко к делу. Слишком внутри. И всё же больше всего Вай волновало не это. Не справедливость, не улики и не наказание. Всё её существо было сосредоточено на одном — на Кейтлин. Хотелось забрать у неё весь этот ужас. Хотелось защитить — даже если самой было больно не меньше. Но она бы не раздумывая выбрала страдать самой, лишь бы Кейтлин стало легче. В больнице Кейтлин провела больше двух часов. Вай не пошла с ней в кабинет — Кейтлин мягко остановила её, тихо, почти извиняясь, взяв за запястье и прошептав: — Я схожу одна. И Вай только кивнула. Хотела настаивать, но не стала. Это был тот случай, когда доверие значило больше, чем тревога. Когда Кейтлин вернулась, на её лице уже была повязка. Она шла медленно, взгляд был туманным, выражение — сосредоточенно-усталым. Вай тут же подскочила к ней, аккуратно взяла за руку. — Ну, как?.. — с осторожностью спросила она. Кейтлин лишь слегка сжала её ладонь, повела к выходу. — Пока неясно. Возможно, понадобится несколько операций. Врачи говорят, идеального зрения уже не будет. Только частичное восстановление. У Вай внутри всё опустилось. Она надеялась — до последнего. Но слова Кейтлин похоронили эту надежду. Она только крепче сжала её руку. — Ох, Кейт… Мне так жаль. — Уже ничего не изменить. — Кейтлин устало выдохнула. — Поехали домой. Завтра утром я снова здесь. Если всё будет в порядке, сделают первую операцию. Кассандра встретила их у дверей. Лицо её будто застыло между страхом и облегчением. Она не возмущалась, не упрекала, даже взглядом. Только взгляд — долгий, внимательный, полон любви. Отец тоже был рядом, и, как всегда, в нужный момент взял на себя практическую сторону — осмотрел дочь, заверил, что врач действительно лучший в своём деле, и стоит ему доверять. Позже, уже в коридоре, Вай подошла к нему. Спокойно, тихо, почти шепотом: — Она не спала нормально уже несколько суток. Сейчас ей как никогда нужен сон. Поможете? Он кивнул и, покопавшись у себя в кабинете, протянул Вай пару таблеток и велел: — Пока только одну. Этого хватит. Уже в комнате Вай подошла к кровати Кейтлин. — Вот. Это поможет тебе расслабиться и заснуть, — сказала она, протягивая Кейтлин воду и таблетку. Кейтлин взяла их, но пить не торопилась. Смотрела то на таблетку, то на Вай, будто что-то взвешивая. — Я... немного боюсь засыпать, — тихо призналась она. — Ты останешься со мной? Пожалуйста. — Конечно, Кейт. Я и не собиралась уходить. Я буду с тобой — сколько потребуется. Вай села рядом, аккуратно опускаясь на кровать, осторожно обняла её со спины, создавая ту самую тишину, где можно просто дышать. Кейтлин наконец приняла таблетку, зарылась в одеяло, будто прячась от мира. — Позвонишь своим? — спросила она едва слышно. — Как только всё немного уляжется. Не думай об этом сейчас. Просто попробуй расслабиться, ладно? Вай провела пальцами по её плечу, ласково, почти невесомо. — Ладно, — прошептала Кейтлин. И затихла. Тишина снова опустилась на комнату. Но в этот раз — тишина была мягкой. Почти мирной. Через полчаса Вай услышала ровное, едва заметное дыхание Кейтлин. Она спала. И это — как ни странно — принесло облегчение. Не радость, не спокойствие, нет. Просто слабое затухание напряжения, которое сковывало её с того самого момента, как всё это началось. Сон Кейтлин казался чем-то хрупким, почти священным. Как будто если сделать неправильный вдох — он исчезнет, и всё начнётся заново. Вай смотрела на неё и не могла не вспомнить ту лабораторию. Тот день, когда Кейтлин была без сознания, и казалась такой же уязвимой, такой же… далёкой. Страх, что всё это снова повторяется, захватывал горло, но Вай отгоняла его. Почти всё закончилось. Почти. Остался Сейло. И это «почти» становилось самым тяжёлым словом в её голове. Где он теперь? С его связями, деньгами и возможностью исчезнуть он мог быть уже где угодно. Уехать, раствориться, сменить имя. А учитывая, сколько «добропорядочных» офицеров Пилтовера были в его кармане — оставалось только надеяться, что в этот раз всё будет иначе. Но он был ранен. Он не сможет нормально передвигаться недели, если не месяцы. Значит, у них есть шанс. Шанс поймать его — пока он слаб. Пока не собрался. Пока всё ещё злится, всё ещё ошибается. "Спасибо тебе, тупая Мэдди", — горько скользнула мысль. Её одержимость Кейтлин ослепила её. Или она всегда была такой — слепой, неосторожной, уверенной в том, что её всегда кто-то подстрахует. Сейло. Система. Кто угодно, кроме неё самой. А может, всё было не так. Может, она всё ещё связана с ним. Может, они договорились. Может, она соврала. Всё возможно. Но Вай не верила, что Сейло настолько глуп, чтобы послать одну Мэдди. Это был бы просчёт. А он не из тех, кто делает такие просчёты. Нет… скорее, она всё-таки сорвалась. Потеряла контроль. И поставила под удар и себя, и его. Сейчас Вай не знала, что будет дальше. Кроме того, что её, Кейтлин и всех остальных ждёт череда допросов, показаний, бланков, отчётов. Они будут отвечать на одни и те же вопросы десятки раз. Вай привыкла быть по другую сторону стола. Она — та, кто задаёт вопросы. Кто ведёт. Кто копает глубже. А теперь — она часть дела. Свидетель. Жертва. Человек, которого отстранили. И да, это било по самолюбию. Она начинала это дело. Она должна была его закончить. Но теперь… теперь она понимала. Личная причастность — не всегда сила. Иногда это ловушка. Особенно после того, что они с Кейтлин пережили. Эти травмы не исчезнут. Они будут жить с ними. Долго. Возможно — всегда. Но у них есть одно. Что-то большее, чем улики или признания. Они есть у друг друга. И это спасло их. Вечер прошёл тихо. Кейтлин проснулась спустя несколько часов. Почти не ела. Говорила мало. Отвечала родителям на простые вопросы — односложно, устало. Вай старалась говорить за двоих. Понимала, как тяжело Кейтлин. Видела, как та уходит внутрь себя — шаг за шагом. А ещё видела, как не пускает никого за собой. Даже её. И это… было больно. Каждое короткое «да», каждое «не знаю» било в грудь. Вай старалась не показывать. Старалась держаться. Она пыталась обнять Кейтлин, погладить по руке, просто дотронуться. Но Кейтлин не отвечала. Просто позволяла. Как будто между ними — стекло. Прозрачное. Невидимое. Но непробиваемое. Вай не винила её. Она знала — Кейтлин сейчас просто не может иначе. Не хочет делать вид. Не хочет притворяться, что всё хорошо. Что всё уже позади. Потому что это не так. И Вай не давила. Просто оставалась рядом. Настоящая, молчаливая. До самого утра, пока они снова не приехали в больницу. Когда Кейтлин снова ушла в кабинет — одна — Вай осталась в коридоре. Та же скамейка. Та же белая тишина. Она даже не спрашивала разрешения пойти с ней. Всё было понятно. И снова — ожидание. Джейс появился неожиданно, хотя они созванивались вчера и обсуждали, что нужна будет встреча. Вай не ждала, что он приедет так скоро, но, увидев его, почувствовала, как будто из неё вытащили камень. Обнялись крепко, по-настоящему, будто старые друзья, которых разделили годы и сотни дорог. — Как вы? — спросил он с теплом, присаживаясь рядом. — Ну, бывало и лучше, конечно, — грустно усмехнулась Вай. — Что говорит доктор? — Если честно… не особо что-то понятно. Только то, что зрение может не вернуться, — Вай пожала плечами. — Это… плохо, — Джейс вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Но ведь второй глаз у неё видит хорошо? — Да. Но… не думаю, что это утешение, — Вай повторила его движение, чуть сгорбившись. — Конечно, нет. Я просто… не знаю… пытаюсь хоть что-то светлое найти, — виновато ответил Джейс. — Я тоже пытаюсь. Но она... — Вай зажмурилась на секунду. — Всё сложно. — Вы выжили. Это главное, — мягко сказал он и положил ладонь ей на плечо. Вай натянуто улыбнулась, коротко кивнув. Этого было достаточно. На большее сейчас она просто не была способна. — Назначили нового капитана, — сказал он чуть тише, как будто неуверенно. — Я остаюсь с ним и ещё с несколькими из его команды. Прибыли из Дросвейла. — Уже познакомились? — Вай оживилась едва заметно. — Да. Лорис. Кажется, хороший мужчина. Я просмотрел пару его дел — крепкий, с мозгами, не дерганый. Надеюсь, он справится. — Это хорошо... — Вай кивнула, затем чуть тише спросила: — А Маркуса нашли? — Сегодня утром задержали, — Джейс покачал головой. — Не могу поверить, что всё вот так обернулось. Я ему доверял… особенно поначалу. Даже думал, что хочу быть как он. — Мне жаль, Джейс. Правда. Я понимаю. Работа для тебя была как дом. Как и для меня, — сказала Вай с искренним сочувствием. — Да… конечно. — Он задумался на миг. — Но знаешь… Я всё равно рад, что правда всплыла. Хоть и больно, но лучше так. Иначе это гнило бы изнутри ещё долго. — Ты прав, — кивнула она. — А Мэдди… она что-то ещё рассказала? — Молчит, — фыркнул он. — Честно говоря, странная она. Все телефоны сейчас на экспертизе, и те, что Мэл передала — тоже. Там всё как на ладони, шифровались они слабо. Но по Сейло пока глухо. — Мда… — Вай вздохнула. — Придётся теперь ходить и оглядываться до конца жизни. — А раньше не приходилось? — усмехнулся Джейс. — Я вот постоянно на нервах. Особенно с тех пор как начал копать глубже. — Ну, в Зауне я много кому перешла дорогу, — тоже усмехнулась Вай. — Но ни один из них не был настолько опасен, как Сейло. — Верно… Но пока за вами увязались журналисты, он вряд ли сунется. Слишком много глаз. — Да, это странным образом даже приятно. Хотя утром у дома Кирамман стояли камеры и фотовспышки. Словно мы какая-то светская пара после скандала, — Вай покачала головой. — Но зато хоть что-то полезное от всей этой огласки… А еще, Клэггор? Он что-то рассказал? — Немного. Сказал, что не знал всей картины. Наняли его как помощника. Концепт показался интересным, особенно та часть, что касалась… исследований. Говорил, что поначалу эксперименты были на печени животных. Только позже понял, во что вляпался. Хотел уйти, но его подцепили, запугали. Он вроде как выполнял указания Мэдди. И, кстати, отслеживал перемещения Кейтлин по её телефону. — Понятно… — Вай глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Мысли снова закрутились в петли подозрений и сожалений. Её подводило чутьё. Она снова сомневалась в людях, которым позволила приблизиться. Но несмотря на всё, даже если косвенно, именно благодаря этим обстоятельствам она выжила в том лесу. И это, как ни странно, грело. Забавно, что Мэдди, желая убить её, в итоге сама же и спасла. — Я хотел сказать… — Джейс вдруг замялся. — Не знаю, когда вы будете готовы, но нам нужны показания. — Я могу сейчас. Если тебе удобно — так, полуофициально. Кейтлин… ей нужно время. Она не в себе. Ей тяжело, — осторожно проговорила Вай. — Да, я всё понимаю. С ней бывает порой… непросто. А после такого тем более. С тобой она открылась, а так… Вообще она ведь закрытый человек. Я не знаю, что у нее происходит в жизни, как и Мэл, только малую часть, и то очень поверхностно. Так что… Я не жду, что она будет болтать как ты, — Джейс усмехнулся. — Спасибо за… комплимент, — с иронией отозвалась Вай. — Да я не… — он смутился. — Ну, ты поняла. — Поняла. Всё нормально, Джейс. — Тогда пойдём? Я попрошу свободный кабинет, включу запись. У меня в сумке камера, — он чуть приподнял сумку, намекая. — Конечно. — Вай вздохнула и поднялась. Натянутая улыбка дрогнула на лице. Она была готова. Насколько могла. Прошло уже два часа с тех пор, как Вай впустили в палату. Кейтлин просыпалась медленно, будто возвращалась издалека. Несколько раз попросила воды, тихо сказала, что всё в порядке — и замолчала. Ни жалоб, ни объяснений. Только пустой взгляд и тишина. Вай просто осталась рядом, не задавая вопросов. Она не знала, чего ждет. Просто... сидела. Ждала. Неожиданно Кейтлин взяла телефон, набрала номер родителей и коротко, без подробностей, сообщила, что с ней всё хорошо. Разговор был быстрым и сухим. Закончив, она повернулась к Вай, долго и внимательно на неё смотрела. Эмоции на лице не читались. А потом, почти шепотом, но отчетливо, она сказала: — Уходи. Вай не сразу поверила в то, что услышала. — Что? — переспросила она, сбившись. — Я сказала: уходи, — спокойно повторила Кейтлин, без колебаний, без паузы. Вай медленно поднялась, не спеша подошла ближе и, словно надеясь растопить что-то в ней, осторожно потянулась за её рукой. Но Кейтлин тут же отдернулась, как от ожога. Вай замерла. Губы чуть дрогнули, в глазах проскользнуло недоумение и страх. — Но… почему? — голос у неё стал неуверенным, почти детским. — Просто уходи, Вай, — Кейтлин смотрела прямо, спокойно, почти безжизненно. — Ладно… — выдохнула Вай. — Я… зайду позже. Она уже повернулась к двери, когда услышала: — Нет. Не приходи. Уходи совсем. Словно кто-то резко вырвал воздух из груди — сердце Вай сжалось так больно, что в теле стало пусто. Она резко обернулась, снова подошла, почти не веря в происходящее. — Кейт… пожалуйста, не говори так, — проговорила она хрипло, с усилием, как будто слова рвались сквозь горло, затянутый узлом. Снова попытка дотронуться — снова отстранённость. Кейтлин отвергла её и взглядом, и телом. — Уходи, — устало выдохнула она, теперь ещё тише, будто без сил. Вай стояла, не двигаясь. Дыхание застряло где-то между вдохом и выдохом, в груди будто что-то рвалось. — Почему ты отталкиваешь меня?.. Объясни хотя бы, — прошептала она, почти не надеясь на ответ. Кейтлин отвернулась. Долгая пауза. — Я не могу видеть, как ты смотришь на меня, — начала она сдержанно, — Я просто… не хочу всего этого снова. Поэтому уходи. — Как я смотрю? — Вай не понимала. — Как будто я умираю. Или уже умерла. Как будто я — обуза. Самая большая помеха в твоей жизни, — голос Кейтлин дрожал от сдерживаемых эмоций, но лицо оставалось холодным. — Я не могу так. Вай хотела возразить, сказать, что это неправда, что она не смотрит так. Что ей больно — да, но не от Кейтлин, а за неё. — Я не смотрю на тебя так, я... — начала она, но Кейтлин перебила. — Ты смотришь. Именно так. Вай, пожалуйста. Просто уходи, — на этот раз в голосе сквозило напряжение. Граница была проведена — твёрдая, окончательная. Вай моргнула, как будто надеясь проснуться. Оглянулась — палата, белые стены, кресло, капельница, окно — всё казалось будто чужим. Ни за что нельзя было зацепиться, не за что было держаться. Всё валилось. — Можно мне хотя бы позвонить тебе… потом? Завтра… — с трудом выговорила она, потирая лоб. Пальцы дрожали. — Как хочешь, — сухо ответила Кейтлин, и в этом «как хочешь» не было ни одной нити, за которую можно было бы потянуть обратно. Больно. Даже не от слов — от тона. От чужой отстраненности, с которой это было сказано. Вай еще раз взглянула на Кейтлин, в надежде поймать хотя бы тень прежнего тепла, но та так и не посмотрела на нее. Пустота. Стена. Тогда Вай, как в тумане, двинулась к выходу. Остановилась у самой двери. Хотелось повернуться, подойти, схватить её за руку, уговаривать: "Одумайся. Ты ошибаешься. Я рядом. Я не смотрю на тебя так". Но она не сделала этого. Сейчас любое слово, любая эмоция могли лишь навредить. Кейтлин нельзя было волноваться, ни криков, ни споров, никаких срывов — врачи сказали об этом прямо. Так что Вай сдалась. Молча вышла. Она бесцельно бродила по больничным коридорам, пытаясь найти хоть что-то, что бы отвлекло, уняло дрожь под кожей. Не помогло. Эмоции накрывали волнами — тяжелыми, вязкими. Она чувствовала, как внутри разламывается что-то хрупкое, чего она даже не успела осознать до конца. Такой боли она не знала. Ни при расставаниях, ни в бою, ни в потере. Это было другое — тишина, выстроенная любимым человеком. Она нашла свободную приемную, присела, опустив голову в ладони. В груди гудело. Что теперь? Куда идти? Вернуться в дом Кирамман? Нет — не вынесет там пустоты и тишины без неё. Снимать квартиру? Но у нее почти не было с собой денег, да и сил, чтобы думать об этом, тоже. Пойти к Мэл? Навязываться в таком состоянии — плохая идея. Они и так на грани, едва-едва. Она не хотела говорить, а Мэл не умеет молчать. Показания она уже дала, Джейс сказал, что на сегодня с ней всё. Значит, можно просто… исчезнуть. Мысль вернуться в Заун пришла неожиданно легко. Дом Вандера или Паудер — там ее не тронут, не будут тянуть за язык, пока она не будет готова. Там тишина — правильная, принимающая. Там никто не будет говорить: "Уходи". Там она сможет просто быть. Никаких нужных вещей с собой не было. К возвращению в дом Кирамман она даже не подумала готовиться. И вот, не раздумывая больше, она направилась к выходу и вызвала машину. В дороге музыка не спасала. Мысли то и дело возвращались к Кейтлин. К её голосу. К её глазам. К тому, как всё обернулось. Столько боли, столько тревоги, и всё это без объяснений, без логики. Но чем ближе она была к Зауну, тем легче становилось дышать. Всё, что оставалось, — принять. Они с Кейтлин возьмут паузу. Вынужденно. По обоюдной необходимости, даже если одну из них это ранит до крика. Ничего не сломано. Просто… время. Только оно сможет всё расставить по местам. А пока — тишина. И кто-то, кто просто будет рядом, молча, без вопросов.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

Кейтлин уже была дома, когда раздался звонок. Телефон вибрировал на прикроватной тумбочке, настойчиво и как будто с упреком. Она не посмотрела на экран — просто сбросила. Как и все три дня до этого, пока лежала в больнице. Ни с кем не говорила, кроме родителей и Джейса — он приходил с новым напарником, расспрашивал по делу. Она отвечала сухо, не вдаваясь в подробности своего самочувствия. Её состояние никого не должно было волновать. Не сейчас. ДНК Сейло совпало с профилем преступника, и это, казалось бы, должно было принести облегчение. Всё встало на свои места: он виновен, всё это — его рук дело. Но думать об этом Кейтлин не могла. Слишком устала. Даже радость не имела веса. Словно всё происходящее касалось кого-то другого. Она спала только благодаря обезболивающим. Без них — бессонница, тревожные рывки сознания. Но в отличие от мучительных ночей до случившегося, теперь в голове было пусто. Только боль. И равнодушие. Полное. К людям, к делам, к миру. Хотелось одного — чтобы все оставили её в покое. В темноте. В тишине. Но одна мысль всё-таки крутилась. Вай. Где она? Как она? Чем занимается? Кейтлин не знала, как теперь с ней говорить. Она просто хотела, чтобы Вай вернулась. Чтобы села рядом, чтобы ничего не спрашивала, просто была. Но сама же её оттолкнула. Жестко. Ужасно. Потому что больше не могла. Потому что боялась. Внутри будто что-то раскрошилось, умерло. И теперь она не могла позволить себе снова открыть дверь. Смотреть на себя было невыносимо. Всё, что она могла — лежать. Притворяться. Делать вид, будто всё нормально — выходило на минуту. А потом наваливалась слабость. Будто тело отказывалось подчиняться. Даже рукой пошевелить — усилие. И главное — тот взгляд Вай. Она знала его. Знала, как он меняется, когда та видит боль. Жалость, растерянность, злость на саму себя. Кейтлин не могла это выносить. Не сейчас. В те дни, после лаборатории, она смогла с этим справиться. Сейчас — нет. Ей казалось, что она стала пустой. Пустышкой. Не заслуживающей ни любви, ни сострадания. Родители пытались помочь. При выписке отец спросил, где Вай, но Кейтлин лишь устало сказала, что хочет отдохнуть, и ушла в свою комнату. Там ее и оставили — молча, с тарелкой еды на подносе, которую она даже не тронула. Иногда в памяти всплывало лицо Мэдди. Момент, когда та стояла перед ней на коленях. В животе холодело, тело сжималось в дрожь. Почти убила. Хотела. Была бы она мертва — стало бы легче? Вряд ли. Скорее наоборот. Руи вбежала в комнату и с разбегу прыгнула к ней на кровать. Раньше Кейтлин бы тут же её спустила. Но не теперь. Руи была одной из немногих, кто не задавал вопросов. Кто не требовал слов. С того дня, как они вернулись домой, собака не отходила от неё. Сейчас она прижалась всем телом, положила голову на плечо. И Кейтлин не прогнала. Прижалась в ответ. Просто чтобы не быть совсем одной. На следующий день позвонила Мэл. Кейтлин взяла трубку только потому, что знала — не возьмет, Мэл приедет сама. Та говорила спокойно: новостей по делу нет, они с Севикой проходят тренинг, хотели бы видеть Кейтлин там тоже. Кейтлин представила, как встает, как выходит за порог… и поняла, что не сможет. Мэл не сразу, но приняла отказ. А звонки продолжались. Один и тот же номер. Каждый день по одному звонку. Кейтлин не брала. Почти была уверена — это Вай. И не знала, что сказать. Ведь ничего не изменилось. Только повязку сняли. Только зрение начало появляться. Но внутри — всё так же темно. Она пробовала вставать. Проходить по дому. Хватало на несколько шагов. Потом — обессилевшая злость. Раздражение. Ощущение, что не принадлежит самой себе. Родители старались. Осторожно. Но разговоров всё равно не выходило. Она не могла объяснить, зачем они вообще нужны. Иногда она говорила с Руи. Похвалит за терпение. Или тихо, почти с улыбкой, бурчит: — Ты неугомонная. И это было единственное живое слово. Спустя почти две недели Кейтлин вызвали на дополнительный допрос. И тогда пришлось — встать. По-настоящему. Не просто дойти до ванной или сделать пару шагов по комнате, а собраться. Умыться. Поесть. Привести себя в порядок. Все ещё раздражали — звуки, свет, движение, — но теперь не хотелось тут же сбежать обратно в темноту. Это уже было чем-то. Она сама не поняла, как оказалась в машине. Водитель ехал неспешно, аккуратно, будто подстраиваясь под её дыхание. Но когда здание участка показалось впереди, в груди зашевелилось старое чувство — досада, почти злость, предательство. Хотелось развернуться и исчезнуть. Кейтлин все же открыла дверь и почти дошла до входа — как вдруг взгляд зацепился за знакомую машину. Машина Вай. Сердце глухо пропустило удар. Руки похолодели. Она остановилась. Постояла. А потом, резко, почти не думая, развернулась и вернулась в автомобиль. Просто села. Закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Она испугалась. Не потому что боялась Вай — она скучала по ней до боли. Просто не была готова. Ни к разговору. Ни к взгляду. Ни к тому, что может быть в этом взгляде: надежда или разочарование. Прошло несколько минут. В машине — тишина. Водитель молчал, ждал, как будто понимал, что именно сейчас его хозяйке нужно не движение, а право выбрать. Кейтлин смотрела в сторону входа, пытаясь заставить себя выйти. Но именно в этот момент из дверей вышла Вай. Рядом с ней — Джейс. Они о чём-то разговаривали, неспешно. Их вид перевернул всё внутри. Сердце бешено забилось. От страха, от желания, от того, как сильно она скучала. Ведь даже в какой-то момент Кейтлин доставала старую кофту Вай, ту, найденную среди вещей что она оставила в доме ее родителей. Надевала. Вдыхала остатки запаха. Держала её, как щит против одиночества. И вот — вот она. Совсем рядом. Несколько шагов. Но как только Вай бросила внимательный взгляд в сторону машины, Кейтлин ощутила, как слова сами срываются с языка: — Едем обратно домой. Голос был почти шепотом, но твёрдый. Решение принято. Побег. На следующий день она всё же пришла и дала показания. Всё по делу. Спокойно, чётко. Вай в участке не было. — Ты была вчера здесь? — спросил Джейс, заглядывая в бумаги, слишком спокойно. — Нет, — уверенно ответила Кейтлин. Он посмотрел на неё. Внимательно. Почти с укором. Но ничего не сказал. И она была благодарна за это. Но одновременно она начинала чувствовать себя последней идиоткой. Она врала, избегала, игнорировала — всех. Самых близких. И понимала: это не может продолжаться вечно. Рычагом стала Мэл. Она ввалилась в комнату без стука, как ураган. Кейтлин в это время лежала с Руи и смотрела какое-то бессмысленное шоу, просто чтобы не слышать собственные мысли. — Ну и долго ты прятаться собралась? — возмущённо бросила Мэл. — Я не прячусь, — спокойно, почти машинально ответила Кейтлин. — Кейт, не пизди. Вот правда, не пизди. Всем уже всё ясно. Ты рухнула. У тебя есть причина — весомая, и мы это понимаем. Но так дальше нельзя. Ты хоть с родителями разговариваешь? Кейтлин отвернулась к окну. Захотелось огрызнуться, выгнать Мэл, спрятаться под одеяло. Но она сдержалась. — Разговариваю, — сухо произнесла она. — О чём? О погоде? — язвительно спросила Мэл. — Что ты хочешь, Мэл? Скажи прямо и не устраивай спектакль. — устало сказала Кейтлин. — Нет, Кейт. Мы будем устраивать. Потому что ты всё бросила. Из-за чего? Из-за этой блядской Мэдди?! — Да при чём тут она... — Кейтлин откинулась на подушку, потерла виски. — Она просто катализатор. — Хуялизатор. Она сядет лет на двадцать, а ты просрёшь всё. Работу, друзей. Вай. Ты все просрёшь! Имя Вай снова кольнуло где-то глубоко, будто лезвие. — Как у неё дела? — едва слышно спросила Кейтлин. Мэл закатила глаза: — А сама спросить не можешь? Я бы сейчас тебя ударила, но у тебя глаз, чёрт бы его... — Не могу. — спокойно, но уверенно ответила Кейтлин. — Я сделала ей больно. Я не знаю... — Что — не знаешь? Как звучит слово «прости»? — Всё по-твоему так просто? — Да, Кейт. Всё так просто. Берёшь, извиняешься — и живёшь дальше. Ты что, подросток? Что с тобой? — Да ничего со мной! — сорвалась Кейтлин. — Мне просто было хреново, было долго хреново. А она… Она пережила столько, я просто не хотела грузить ее еще больше. А потом эта Мэдди и сраный глаз не дает нормально жить… Я просто сорвалась, и всё. — А я тебе говорила — не держи всё это в себе. — Как твои слова и обвинения мне сейчас помогут? Думаешь, я себя не обвиняю? Это всё, что я делаю, блять. Обвиняю себя! — голос Кейтлин сорвался. — Ну так хватит. Вылезай из этого! — Как? Я не знаю с чего начать. Я просто не знаю… — Уже хорошо. Ты уже не говоришь “нет”. Полдела сделано. Я уже записала тебя к психотерапевту. А сейчас — на тренинг. Севика ждёт в машине. Ей помогает, поможет и тебе. — Какого хрена ты вообще лезешь? — с досадой бросила Кейтлин. — Я тебя жду — серьезно сказала Мэл игнорируя вопрос. — Никуда я не собираюсь идти! Мэл подошла ближе и посмотрела на нее. Серьёзно. Жёстко. — Слушай, Кейт. Я не Вай, мне вообще похуй на твои личные границы, и я не буду сидеть и ждать, как она, пока ты соизволишь вернуться в нормальный мир. Если будешь сопротивляться, я позову Севику, она тебя такую исхудавшую даже с одной рукой погрузит в багажник, и ты насильно поедешь с нами. Кейтлин злилась. Хотела закричать. Ударить. Но знала — Мэл права. До тошноты права. Она закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. И сдалась. — Ладно. Выйди, я переоденусь. — Что я там не видела? — усмехнулась Мэл, но уже с ноткой облегчения. Тренинг оказался не то чтобы интересным, но Кейтлин всё же кое-что для себя вынесла. К концу занятия в голове немного прояснилось, стало легче дышать. Хотя основная тяжесть никуда не ушла — груз вины, обиды, злости на всё вокруг по-прежнему давил на грудь. На обратном пути она разговорилась с Мэл и Севикой. Севика пока живёт у Мэл — до тех пор, пока окончательно не придёт в себя. Они ездили домой к Севике, но Мэл сразу сказала: страшно оставаться по одной. Угроза вроде бы миновала, но кто знает, что ещё выкинет Сейло. Мэл жила в большом частном доме, с террасой и садом. Кейтлин всегда нравилось это место. А когда Мэл упомянула, что Севика снова занялась деревом — пусть не плотничеством, а простой резьбой — ей внезапно захотелось побывать у них в гостях. Хотя бы ненадолго. — Как ты… справляешься со всем этим? — тихо спросила она Севику, когда они уже подъезжали к дому Кирамман. Севика усмехнулась и пожала плечами. — Весь секрет во мне, — с гордостью заявила Мэл. — Хоть она и не признаёт. — Тренинги вообще-то полезная штука, хотя я бы раньше в жизни не пошла, — добавила Севика, бросив на Мэл дразнящий взгляд. Мэл фыркнула и снова уставилась на дорогу. — Ну, неуютно, конечно, но… может, я бы сходила ещё раз, — призналась Кейтлин. — Вот! Я же говорила, ей поможет! — довольно воскликнула Мэл. — Спасибо, — почти шёпотом сказала Кейтлин. — Я вот скоро на службу возвращаюсь, — задумчиво произнесла Мэл. — Даже не знаю, с кем теперь работать. Да и кто вас будет туда-сюда возить, хромые-косые... — Не груби, — устало сказала Кейтлин. — А я что, не правду говорю? Ты ведь не видишь нормально. Иначе не надевала бы эту повязку. Как у тебя, кстати, с глазом? — Ты хоть иногда фильтруешь речь? — раздражённо фыркнула Кейтлин. — Тебе срочно нужно навестить Джейса, ты совсем распустилась. — Не уходи от темы. — Почти не вижу, — спокойно сказала Кейтлин. — Но зрение понемногу восстанавливается. От яркого света становится хуже. Может понадобится еще одна операция. Полного восстановления все равно уже не жду. — Ну и ладно, — бросила Мэл. — С одним глазом тоже можно жить. Под ручку тебя водить, конечно, утомительно, но ты привыкнешь. К тому же, тебе идёт эта пиратская хрень. — Даже не знаю, что сказать... спасибо? — с сарказмом отозвалась Кейтлин. — Досталось вам, — тихо сказала Мэл. — Севика вот — справляется уже почти со всем. С одной рукой. Потому что я её поддерживаю. И тебя тоже нужно поддерживать. Она положила ладонь на колено Севики, и Кейтлин непроизвольно улыбнулась. В этих словах не было ни нежности, ни особой мягкости, но было тепло. Настоящее, живое, то, по которому она ужасно скучала. — Когда ты хотя бы позвонишь ей? — спросила Мэл. Кейтлин отвернулась к окну, пряча глаза и саму себя от вопроса. Хорошо, что они уже подъехали. — Я не знаю, — прошептала она. — Не тупи уже, — устало сказала Мэл. — Ладно… Спасибо ещё раз. Хорошего вам вечера, — глухо произнесла Кейтлин и, не оборачиваясь, вышла из машины. Поездка вымотала. Кейтлин снова закрылась в комнате — но в этот раз не чтобы прятаться, а чтобы перевести дух. Было ощущение облегчения. Не резкого, скорее крошечного, но вполне настоящего. Мысли стали чуть яснее, дыхание — чуть свободнее. Ближе к ночи её накрыло. Она прокручивала в голове общие моменты с Вай: голос, смех, объятия, поцелуи, прикосновения... Вся та нежность, которой Вай так щедро её одаривала. И сердце просто разрывалось. Невыносимо было думать, что она сама это сломала. В один миг. Просто взяла и оттолкнула, когда нужно было попросить остаться. Мэл сказала, что Вай ждёт. Значит, всё ещё не поздно. Надо пойти навстречу. Кейтлин ловила себя на том, что где-то глубоко надеялась: может, Вай найдёт кого-то нового, отвлечётся, соберёт себя заново. Но это было предательство — не только по отношению к Вай, но и к их общей истории. Потому что Вай так не поступит. Потому что они прошли слишком многое, чтобы вот так всё бросить. Потому что она... она тоже не хочет отпускать. И больше всего её терзало не то, что они порознь. А то, что она оставила Вай наедине с этой болью. С этим разломом внутри. А бороться с таким надо вместе. Она взяла телефон. Долго смотрела на экран. Всё, что могла сделать сейчас — это позвонить. Услышать. Сказать хоть что-то. Пусть даже простое «прости». С каждым гудком сердце билось сильнее. Никто не ответил. Она набрала снова. Опять — тишина. Кейтлин не выдержала. Слёзы прорвались, как буря. Без крика. Без истерики. Но с размаху — как всё, что она держала в себе слишком долго. Вся злость, вся вина, вся усталость, обида, разочарование в себе — всё вырвалось наружу. Она не знала, сколько прошло времени. Слёзы не прекращались. Мысли кружились по кругу, боль давила, и единственным утешением был парадоксальный внутренний голос: “Ты оплакиваешь не только её, Кейтлин. Ты оплакиваешь и себя. Ту, которой больше нет”. Ту, что была уверенной, стойкой, решительной. Капитаном, который не проигрывает. Ту, что умела смотреть в лицо страху и выбирать действие. Она потеряла её. Но... может, это был всего лишь проигранный раунд, а не вся партия? Может, ещё можно вернуть часть того, что потеряно? Не всё, может, не сразу. Но хоть что-то. Эта мысль впервые за долгое время показалась… обнадёживающей. Сквозь остатки слёз и внутреннего грохота Кейтлин позволила себе затихнуть. Просто лечь. Просто не сопротивляться. И впервые за долгое, болезненное время — она заснула. Сама. Спокойно. Приём у терапевта прошёл успешно. Даже приятно. Было над чем подумать — и было то, о чём думать совсем не хотелось. Но без этого все попытки «прийти в себя» были бы не более чем насмешкой. Кейтлин вернулась домой полной мыслей. Даже немного воодушевлённой. Будто ей выдали задание: написать план будущего. Только дали тупой карандаш, не заточенный. Бумаги тоже не выдали. Но хотя бы направление — было. И от этого уже можно было оттолкнуться. В гостиной она увидела маму. И вдруг поняла — пора поговорить. Без упрёков, без претензий. Просто сесть рядом и быть дочерью. Она опустилась на край дивана неуверенно, почти с чувством вины за всю свою недавнюю отстранённость и даже грубость. Но Кассандра лишь тепло улыбнулась. — А где папа сегодня? — тихо спросила Кейтлин. — Уехал на рыбалку, — усмехнулась Кассандра. — Думаю, скоро вернётся — пахучий и с речной рыбой на ужин. — Я думала, он уже забыл, как это делается, — слабо улыбнулась Кейтлин. — Он… просто на нервах в последнее время. Как и мы все. Думаю, это его способ отвлечься. Слова матери были спокойны, но Кейтлин всё равно кольнула вина. — Я не знала, что всё так обернётся, — выдохнула она. — Ты не виновата. Я знаю, ты так думаешь… Но всё произошло так, как должно было. Вы нашли убийцу. Люди могут выдохнуть. Это благодаря тебе. Кассандра взяла её за руку — не с жалостью, а с уважением. — Я благодарна тебе за то, что ты не отступила. Что не испугалась вмешаться. Таких, как Сейло, боятся. Слишком боятся. Но вы подняли шум, и нас теперь не оставят в покое — и это хорошо. Давно пора было наводить порядок в совете. — А ты не боишься, что всё это скажется и на тебе? — Кейтлин, мне не о чем переживать. Даже если совет переформируют, я не пропаду. Мы — не пропадём. Ты должна думать о себе в первую очередь. — Голос матери стал почти строгим. — Хорошо, — кивнула Кейтлин. — Как ты себя чувствуешь? — уже мягче спросила Кассандра, пристально вглядываясь в её лицо. Кейтлин невольно отвернулась, но мать бережно взяла её за подбородок, повернула обратно. — Не отворачивайся. Это не недостаток. Не изъян. Даже если зрение не восстановится — это просто напоминание. О том, через что ты прошла. И о том, что ты приняла верные решения, когда это было нужно. — Не все мои решения были верными, — грустно сказала Кейтлин. — И не обязаны были быть. Ты взрослая. Ты должна понимать: ошибаться — это часть пути. — Понимаю… — Кейтлин еле слышно повторила. — Тогда прими это. Прими себя. Все вокруг уже приняли. Кроме тебя самой. Слова прозвучали просто, но попали в самое сердце. Кейтлин тяжело вздохнула, закрыла глаза — и снова, вопреки всему, на глаза навернулись слёзы. Казалось бы, она уже выплакала всё. Но вот — снова. — Я постараюсь, — всё, что смогла выговорить. Они помолчали. Спокойно. Почти по-домашнему. И вдруг Кассандра произнесла: — Не знаю, стоит ли говорить тебе… но я на связи с Вайолет. Я рассказывала ей, как у тебя дела. Она переживает. Кейтлин напряглась. Подняла на мать взгляд — растерянный, испуганный. — Часто? — Почти каждый день. — …Как у неё дела? — осторожно спросила Кейтлин. — Говорила, что «всё стабильно». Что бы это ни значило. Но последние пару дней она не звонила. Сегодня я набрала сама… но она не ответила. Кейтлин замерла. Всё внутри сжалось. Страх — острый, настоящий. — Я… пойду, — сказала она, вставая. — Что ты собираешься делать? — Попробую её найти. Голос её звучал чётко. Уверенно. Как у той самой Кейтлин, что никогда не сдаётся. Кейтлин снова набрала тот номер. Снова — тишина. Никакого ответа. Тогда она позвонила Джейсу. Тот ответил быстро, но только развёл руками — он тоже не слышал о Вай уже пару дней. Нервозность внутри нарастала. Что-то было не так. Кейтлин нашла номер командующего участка в Зауне. Трубку взял Вандер — он явно удивился её звонку. На вопрос о Вай ответил: — Она была с Паудер в последние дни. Вот её номер. И продиктовал. Теперь Кейтлин уверенно набирала. Почти молилась про себя — лишь бы Вай была с ней. Лишь бы она была в порядке. — Алло? — отозвался тихий, тонкий голос. — Паудер? Это Кейтлин… Вандер сказал, что Вай была с тобой. Она в порядке? — спросила Кейтлин, стараясь говорить спокойно. — Ого. Не ожидала тебя услышать, — с лёгкой насмешкой отозвалась Паудер. — Была в порядке. Вчера, по крайней мере. А сегодня она опять где-то шатается. — Эм… шатается? — переспросила Кейтлин. — Она в стельку уже который день, чтобы ты понимала, — раздражённо ответила Паудер. — За ней вообще не уследишь, когда она в таком состоянии. После ваших дел начались проверки по всем верхушкам, я теперь вся в работе по уши. Она должна была остаться с Экко, но… ну ты же знаешь Вай. Она слушает кого-то только когда сама захочет. — Такое… уже бывало? — осторожно уточнила Кейтлин. — Бывало, — тяжело выдохнула Паудер. — Но не так. Не до такой степени. Я уже не знаю, что с ней делать. Об этом Вай ни разу не говорила. Хотя… кто станет открываться насчёт такого? Особенно перед той, на кого хочешь произвести впечатление. Кейтлин знала — Вай терпеть не могла показывать слабость. Она всегда держалась. Всегда. Но теперь всё стало ясно. Кейтлин поняла — всё. Хватит. Это ей нужно всё исправить. Не завтра, не потом, не когда всё «станет понятнее». Сейчас. Пока Вай не вляпалась в настоящие неприятности. Или уже вляпалась. Готова ли она? Наверное, нет. Но точно не готова больше сидеть сложа руки, зная, что Вай — где-то там, одна, не в себе, когда опасность всё ещё висит над ними обеими. — Ты знаешь… может, где её можно найти? — быстро спросила Кейтлин. — Ну… пару баров знаю, где она бывает. Иногда — в бильярдной. Скинуть адреса? — немного оживилась Паудер. — Да. Я приеду.