Безрассудно — и я не отступлю

Когда Кейтлин прибыла в дом Мэл, её встретила Севика. Всё как обычно — будто Кейтлин пришла просто провести время, как бывало раньше. Но на этот раз Кейтлин не стала юлить: честно сказала, что пришла по делу. Мэл прислала пароль без лишних вопросов. Просто символы и короткую инструкцию, как обойти систему, чтобы скрыть двойную активность. Лишь позже Кейтлин заметила, что сообщение удалено. Но она успела запомнить. На звонке голос Мэл звучал сухо: «да», «нет», «конечно». Не удивление, не укор. Вероятно, рядом кто-то был. Вероятно, Мэл прекрасно осознавала, что идёт на нарушение. И всё же она сделала это. Кейтлин чувствовала благодарность, хоть и с тенью вины. За компьютером она просидела весь день — до самого возвращения Вай. Травмированный глаз резало, но она упрямо вчитывалась в допросы, в отчёты, в подноготную Сейло. Севика пару раз предлагала чай, кофе, перекусить — Кейтлин согласилась только на чашку чая. Остальное время — полное погружение. Джейс и Мэл были правы: всё напоминало мозаику без центра. Куски здесь, куски там — и не факт, что они принадлежат одной картине. Цепочки, которые будто рвались в середине, и никто не мог связать всё в одно целое. Сейло словно исчез с лица земли. Ни следа. Ни зацепки. Ничего. Зато появилась биография. [ Родился в небольшой деревне недалеко от Пилтовера. Мать-одиночка вела разгульный образ жизни, и уже в раннем детстве Сейло изъяли из семьи. Жил в приюте, в семь лет временно попал в приемную семью. Вскоре от него отказались — как позже выяснилось, из-за проблемного поведения. Из показаний одного из членов семьи, где он жил: «Он был у нас три или четыре месяца. Сначала — тихий, даже робкий, первую неделю. Но вскоре мы нашли нашего кота — мертвого, изодранного, брошенного на заднем дворе. Мы и не подумали на этого безобидного малыша. Он плакал вместе с нами, когда мы хоронили животное. Но через неделю умер соседский кот. Мы решили, может собака. Сейло вел себя прилично, хоть и капризничал, но учился хорошо, был вежлив. Только позже мы поняли, что это его рук дело. Мы застали, как он душил нашего младшего сына. Он сжал горло так сильно, что малыш посинел. Мы пытались объяснять, просить, но жить с ним дальше стало невозможно. Мы боялись за сына. Со слезами и чувством вины мы вернули его в приют». До 18 лет Сейло оставался в системе сиротских учреждений. Сначала за ним велось «особое наблюдение», но после 16 лет отметку сняли. Внешне он вел себя спокойно: драк не устраивал, замкнутым не был, но и близких друзей не имел. С противоположным полом контактировал легко, пользовался вниманием девушек. Окончил с отличием Институт Пилтовера по специальности «Социология, урбанистика». Работал исследователем городского развития, затем экспертом по инфраструктуре, после чего сделал карьеру в городском совете. Коллеги отмечали его амбициозность, коммуникабельность и умение выстраивать связи в самых разных сферах, включая торговлю. — Ну весь из себя золотой… — пробубнила Кейтлин и, вздохнув, продолжила чтение. Ранее официальных заявлений о непристойном поведении не поступало. Однако после первых публичных обвинений в убийстве было зарегистрировано около пятнадцати жалоб: десять от женщин и пять от мужчин. Тринадцать случаев описаны как харрасмент, два — как сексуализированное насилие. Восьми эпизодам нашлись свидетели, сохранились переписки и даже (незаконно добытые) аудио- и видеозаписи. Кроме того, поступило три заявления о шантаже и превышении полномочий. ] Психиатрическое заключение. (портрет лица, потенциально способного к описанным преступлениям) Обследуемый: мужчина, 38 лет, политический деятель, социально обеспечен, имеет высокий уровень интеллекта и успешную академическую карьеру. Анамнез развития: ранняя жестокость к животным и детям, отсутствие эмпатии, проблемы с адаптацией в приёмной семье. Поведение характеризуется как холодное и расчётливое, с демонстративным сочувствием лишь в ситуациях, где это выгодно. В подростковом и взрослом возрасте — импотенция, компенсирующие формы сексуального поведения в виде домогательств и насильственных актов. Криминальная деятельность: двойная жизнь — образ успешного политика с безупречной репутацией и скрытая деятельность по созданию наркотрафика. Особенность схемы: включение переработанных человеческих останков в состав вещества. Действие носит как садистический, так и ритуализированный характер, сопровождается формированием «культа» и использованием социально уязвимых лиц как материала. Поведенческая динамика: из скрытого насилия переходит к демонстративным убийствам, тела оставляет в открытых местах, что свидетельствует о нарциссическом стремлении к диалогу с обществом и законом. Коллекция частей тел в формалине указывает на фетишизацию контроля над жертвой даже после её смерти. Заключение: личность с диссоциальным расстройством, садистическими и нарциссическими чертами. Интеллект и социальный статус используются исключительно для культивации системы насилия и демонстрации власти. Прогноз — крайне неблагоприятный, опасность для общества максимальная. — Мда.. — Кейтлин переписала себе часть информации и листнула дальше. А дальше была информация о Мэдди. Кейтлин невольно закрыла глаза отгоняя непрошенные мысли и образы вчерашнего сна и погрузилась в чтение. Психиатрическое заключение. (портрет лица, предположительно участвовавшего в преступной деятельности сообщника) Обследуемая: женщина, 30 лет, сотрудник полиции, состояла в окружении вышеописанного субъекта. Участвовала в деятельности культа, связанного с распространением вещества. Личностные особенности: внешне — чрезмерно приветливая, улыбчивая, создающая образ наивной и безобидной. Данный фасад позволял долгое время скрывать истинную вовлечённость. Поведение отличалось системной социальной мимикрией. Мотивационная основа: участие в культе не связано с садизмом или страстью к убийству; основным стимулом было стремление к «удовольствию», обещанному веществом, и болезненная зависимость от фигур значимости. Эмоциональные связи: выявлена навязчивая, неразделённая привязанность к коллеге. На ранних этапах — тщательно скрытая, сдержанная, не выходящая за социальные границы. После раскрытия преступлений маска рухнула: привязанность проявилась открыто, в форме призывов к совместному бегству, несмотря на очевидную обречённость ситуации. ] Кейтлин поймала себя на том, что возвращается мыслями к их первой встрече. Обычный вечер, бар, коллеги рядом. И вдруг Мэдди сама подсела к ней. Тогда всё казалось лёгким, почти бытовым. Простая улыбка, простые разговоры — редкость, которая притягивала. После знакомства они виделись редко. Чашка кофе, полчаса в кафе, ни намёка на близость. Ни обязательств, ни тяжёлых разговоров. И Кейтлин это устраивало — ей нравилось, что можно отдохнуть от службы, не углубляясь в чужую жизнь. А та ночь… Она всё ещё помнила злость, накопленную после выговора Маркуса. Несправедливость жгла изнутри, и коктейли в баре лишь подлили масла в огонь. Мэдди опоздала, и Кейтлин пила слишком быстро — то ли от раздражения, то ли чтобы заглушить мысли. Когда она поняла, что зашла слишком далеко, было уже поздно. Всё случилось быстро, неуклюже, и наутро она сама себе твердила: «Трезвая я бы так не сделала». И всё же через три месяца, когда Мэдди снова объявилась, они общались так, будто ничего не произошло. Словно всё это было случайностью. Ни намёка на претензии. Ни одного упрёка. Тогда Кейтлин даже показалось, что такой формат её устраивает: близость — без лишних сложностей. — Мы можем попробовать, но при этом ничего не усложняя? — спросила она прямо. — Да. Это было бы здорово, — улыбнулась Мэдди. И на этом всё. Без объятий. Без нежности. Просто холодный договор. До той самой встречи в доме Кирамман. При Вай. Тогда Мэдди поцеловала её, и в этот миг Кейтлин поняла — что-то сломалось. То ли ревность, то ли дурь, но скорее первое: глаза Мэдди выдавали куда больше, чем слова. Может, если бы мы общались чаще, я бы заметила раньше… — мелькнуло у неё в голове. [ Криминальные тенденции: попытка убийства коллеги демонстрирует разрушение защитной маски и переход к хаотичному, импульсивному поведению. Колебания перед актом насилия указывают на отсутствие самостоятельной криминальной мотивации, но зависимость от обстоятельств и эмоциональных срывов. Заключение: личность с истероидно-зависимой структурой. Внешняя «миловидность» — маска, скрывающая пустоту и потребность в объекте зависимости. Участие в культе объясняется не идеологией, а поиском экстаза и принадлежности. Потеря маски ведёт к вспышкам агрессии и саморазрушительным действиям. Прогноз — неблагоприятный, социальная опасность сохраняется.] — Идиотка — прошептала Кейтлин. Она взглянула на часы. — Чёрт! — вырвалось вслух. Собрав бумаги и выключив компьютер, Кейтлин направилась к выходу. По пути заглянула к Севике. — Я пойду… спасибо за гостеприимство, — неловко улыбнулась она, понимая, что весь день даже толком не сказала Севике ни слова. — Я смотрю, у тебя появились силы чем-то заниматься, — заметила та спокойно. — Это хорошо? — Надеюсь, что да, — ответила Кейтлин, сама не зная, правда это или самообман. — Ну, тогда бывай, — коротко усмехнулась Севика. Домой она успела буквально за пять минут до приезда Вай. С пронзительным чувством, что скрывает от неё правду. Что предаёт не только Вай, но и себя. Она пообещала себе: расскажет. Обязательно. Осталось подобрать момент. А глубоко внутри Кейтлин всё сильнее боялась, что Вай не тепло примет её решение вернуться в это дело. — И чем занимается мой кексик? — Вай появилась на кухне, а Кейтлин вздрогнула, будто её поймали с поличным. Она схватила первый попавшийся стакан, улыбнулась и выдала: — Думала сделать освежающий коктейль… может, фреш? — Из чего? — Вай уже тянулась к холодильнику. — Я, конечно, ценю заботу о моём рационе, но капустные смузи — это перебор. Улыбка Кейтлин вышла натянутой. Она и правда собиралась купить фрукты, но не успела и только сейчас это осознала. Выдумывать оправдания она умела если не мастерски, то вполне убедительно — допросы, прикрытия, легенды. Но сейчас, перед Вай, она чувствовала себя нелепо. Вай явно это заметила, но только молча улыбнулась. — Ну, значит, в другой раз, — выдохнула Кейтлин и, чтобы спрятать неловкость, обняла её. Тепло, исходящее от Вай, на мгновение растворило липкий холод, который тянулся с того сна. Но следом что-то кольнуло. Кейтлин нахмурилась и отстранилась. — От тебя… странно пахнет. — Да! — Вай рассмеялась. — Ты права. Я не просто «странно пахну», я воняю. — И где же ты ухватила этот аромат? — Кейтлин скривилась, делая шаг назад. — Провела полдня на мясокомбинате. Осмотр участка по переработке отходов. Там вентиляция хуже, чем в заднице у демона. Так что оцени — от одного до десяти. — Вай закрутилась на месте, нарочито размахивая руками, разгоняя запах прямо на Кейтлин. — Фу! Прекрати! — Кейтлин засмеялась и отступила ещё, но внутри что-то дрогнуло. Одного слова «мясокомбинат» хватило, чтобы неприятно кольнуло, вспомнилось слишком многое. — Это было… неприятно? — осторожно спросила она. — Сначала напряглась. Но знаешь… на удивление, нет. Было ужасно некомфортно но… думаю, самое тяжелое я уже прожила, — ответила Вай серьёзно, потом, видя недоверчивый взгляд Кейтлин добавила со смехом: — Я не изображаю героиню. Ты видела меня в стельку и даже под наркотой — после этого уже нечего строить из себя идеал. Кейтлин кивнула, но чувство вины усилилось. Вай честна, а она сама — нет. — Всё-таки, если что-то будет беспокоить, не держи в себе, ладно? — Конечно, — улыбнулась Вай. — Но прямо сейчас у меня одно желание. Она подошла ближе. Кейтлин отступила, но упёрлась в стол, и Вай прижалась к ней с озорной улыбкой: — Поцелуй. Для закрепления настроения. — Вай, — Кейтлин отвела взгляд и упёрлась ладонями в её плечи. — Сначала душ. — Нет уж. Пока не поцелуешь — не отпущу, — Вай обняла её крепче. Кейтлин закрыла глаза, набравшись терпения. — Ладно, — выдохнула и коснулась её губ. — Это было неискренне, — шепнула Вай, и в её голосе звенела игра. — От тебя правда ужасно несёт! — Кейтлин взмолилась. Смех Вай наполнил кухню. Она легко отстранилась: — Ладно, дыши свободно. Скоро вернусь. И, сбрасывая пиджак, ушла в ванную, оставив за собой лёгкий след смеха и тяжёлый запах. Пока Вай стояла под душем, Кейтлин занялась готовкой. Нож машинально скользил по овощам, кастрюли звякали, но сознание было далеко отсюда. Перед глазами мелькали цифры, факты, куски документов — всё, что удалось нарыть о Сейло и его людях. Мозг по привычке выстраивал схемы, словно она снова сидела в участке за своим столом: доступ к делу, отчёты, записи, аналитика. Только теперь всё было иначе. И именно в этой пустоте её накрыла мысль, которую еще вчерашняя Кейтлин бы не допустила. Опасная, нелепая… почти безумная. Она взяла телефон и быстро набрала сообщение: Кейтлин: Устроишь мне встречу с Мэдди? Пальцы дрогнули. По спине прошёл холод. Ответа не было слишком долго, сердце колотилось в ожидании. Наконец экран вспыхнул: Мэл: А Вай знает, что ты это пишешь? Кейтлин: Ещё нет. Мэл: Не хочу лезть в ваши дела, но как подруга скажу: идея паршивая. Да и Вай вряд ли обрадуется. Кейтлин: А если передо мной она все-таки раскроется? Тишина. «Прочитано» — и ничего. Внутри всё сжалось. Она понимала, что переступает границы: просить о встрече с той, кого едва не убила. Официально — только через суд, адвоката, под надзором и то не факт. А ей нужна была совсем другая встреча. Теневая. Запретная. И этим она втягивала Мэл в неприятности. Но выхода не было. Стандартные методы казались фикцией, ширмой, за которой могли снова начать погибать люди. Мысль пронзила её, резкая и окончательная: «Даже если потеряю работу. Даже если всё рухнет… плевать.» Прежняя Кейтлин отшатнулась бы от таких слов. Но старая жизнь трещала по швам. Вернуться к отчётам, к правильным процедурам, к «нормальной» рутине? Само представление вызывало спазм. Она мельком нарисовала в воображении картинку: тихая работа, вечера с Вай, ужин, кино, спокойный сон. И тут же внутри вспыхнул протест: «Нет.» Спокойной жизни не будет. Не после всего. Кошмары не отпустят, а тревога за Вай никуда не денется. Если не Мэл — найдётся другой путь. Она всё равно доведёт это до конца. Да, они обе устали. Но Кейтлин знала: в Вай тоже дремлет то самое упрямое, дикое — то, что не даст им просто жить «нормально». И нынешнее смирение Вай — лишь маска. Телефон пискнул снова. Мэл: Меня точно уволят. И тебя тоже. Но… ладно. Попробуем. Я всё устрою. Завтра или послезавтра. Только ночью. Кейтлин: Договорились. Она медленно выдохнула. Решение принято. Назад дороги нет. Или есть — одна. Если Вай скажет «нет». Ради неё Кейтлин была готова отступить. Но почему-то в глубине души не верила, что Вай действительно остановит её. — Кейт, у тебя сейчас… есть какие-то планы? — вдруг раздался голос Вай. Кейтлин обернулась — и замерла. Перед ней стояла Вай: босая, в коротких шортах, грудь лишь прикрыта полотенцем, перекинутым через шею. Волосы, успевшие отрасти с их первой встречи, мягко касались плеч, шевелились при каждом её движении. Шрамы на животе розовели, но больше не выглядели болезненными, и взгляд Кейтлин невольно задержался именно там. — Не совсем, — тихо сказала она. — Тогда мы должны кое-куда сходить, — серьёзно произнесла Вай. — Хорошо, — ответила Кейтлин, не в силах отвести глаз. Она не видела её обнажённой с самого Зауна. В доме Кирамман Вай всегда скрывала тело, даже во время секса они редко раздевались до конца. Чаще всё происходило стремительно, на эмоциях, или в темноте и полюбоваться ею просто так не удавалось. Только теперь Кейтлин поняла, как сильно скучала по этому. — Не спросишь даже куда? — нахмурилась Вай. Кейтлин подняла взгляд к её лицу и улыбнулась. Или Вай дразнила её, или и правда не замечала, что Кейтлин думает совсем не о походе куда-то там. — Ты бы оделась, — заметила она. — А зачем? — Вай усмехнулась. — Нас тут всего трое. Тебя я точно не стесняюсь. А Руи… ей плевать, она вообще одежду не носит. — Всё равно я настаиваю: дома носим одежду, — почти серьёзно сказала Кейтлин, но улыбка скользнула по губам. Вай, широко улыбнувшись, шагнула ближе и сбросила полотенце. Обняла. От её запаха, теперь уже очень даже приятного, до боли знакомого у Кейтлин прошла дрожь по коже, но она всё так же держала её взгляд. — Хочешь меня трахнуть? — нагло спросила Вай. Кейтлин улыбнулась тоже, но уже с вызовом: — Да. Вай посмеялась и потянула её в поцелуй — горячий, нежный, обволакивающий. Ладони скользнули по талии. Кейтлин провела пальцами по спине, спустилась ниже, губами нашла её шею. Вай выдохнула глухо, с придыханием, и Кейтлин сама едва удержала дыхание. Её рука опустилась к краю шорт и потянула их вниз, но Вай остановила её и вернула к поцелую. Ещё один — и второй. Потом отстранилась, улыбнувшись шире: — Мы тогда не успеем. — Куда? — прошептала Кейтлин, потерявшись в нахлынувшей нежности. — А вот теперь не скажу. Увидишь сама, — Вай лукаво засмеялась. Она натянула шорты обратно. — Ну и зачем ты так делаешь? — прищурилась Кейтлин. — Потому что ты что-то недоговариваешь. А пока не расскажешь — ничего от меня не получишь, — ухмыльнулась Вай. Кейтлин виновато улыбнулась. Конечно, Вай видела всё. — Не боишься доиграться? — усмехнулась она. — А что? Изнасилуешь? — Вай взглянула вызывающе. — Ну а вдруг… — подыграла Кейтлин. Вай громко рассмеялась, стянула шорты и бельё и вложила их прямо в ладони Кейтлин. — Попробуй. Она встала к ней спиной, прижалась к груди, взяла её руку и положила на свою грудь. Откинув голову назад, посмотрела в глаза: — Всё в твоём доступе. Кейтлин сжала мягкую округлость, медленно опускаясь ниже. Но взгляд Вай оставался тяжёлым, испытующим. Она не останавливала — просто ждала. И этот взгляд останавливал Кейтлин куда сильнее, чем любое «нет». Она отстранилась и вернула ей одежду. — Ты слишком благородная, чтобы наглеть, — усмехнулась Вай. — Иногда ты так раздражаешь, — вздохнула Кейтлин. Вай рассмеялась, но взгляд остался вопросительным. Кейтлин поняла: от ответа не уйти. Она выпрямилась, собралась и серьёзно сказала: — Вай, я расскажу. Но боюсь, тебе это не понравится. Вай ухмыльнулась. — Если ты не прогоняешь меня — мне всё равно. Но хочешь отложить? Давай отложим. — Я не собираюсь тебя прогонять. И ты это знаешь, — строго произнесла Кейтлин. — Тогда и бояться нечего, — мягко сказала Вай. — Я пока оденусь и высушу волосы. А ты тоже переоденься во что-то удобное. Кейтлин кивнула, улыбнулась в ответ. Но внутри — снова сомнения. Она ненавидела это чувство: доверяет Вай, хотя знает — правда может разрушить и это хрупкое затишье. Но и прятать её бессмысленно. Огонь уже тлел, и рано или поздно им придётся в него шагнуть. Вай вела машину Кейтлин в сторону центра Пилтовера. Кейтлин понятия не имела, что задумала та, и потому просто наблюдала: как Вай сосредоточенно подстраивается под поток машин, сжимает руль и ловит ритм дороги. Ранее Вай бурчала, что теперь её машина «провоняла» и ей понадобится вечность, чтобы выветриться, а ещё — что эта модель совсем не подходит под их запросы. И всё же видеть Вай за рулём её собственной машины ощущалось странно и… приятно, даже ворчащую и недовольную. Ей самой садиться за руль теперь было нельзя, но смотреть, как это делает Вай, оказалось, к удивлению, достаточно, чтобы и самой не скучать по вождению. Уже стемнело, но Пилтовер сиял, будто солнце никуда и не уходило. Фонари отражались в снежной каше, улицы гудели толпами. В преддверии Рождества город будто жил на повышенных оборотах: огни теплее, музыка звонче, люди улыбаются чаще. Снег ложился мягкими хлопьями на стекло, но вместо мороза в воздухе чувствовалось какое-то лёгкое тепло, и настроение у Кейтлин росло само собой. Они припарковались у ярмарки. Там всё сияло: гирлянды, бумажные фонарики, витрины с игрушками, огромная ель в центре, искрящаяся от сотен лампочек. В воздухе перемешивались запахи горячего шоколада, корицы, карамели. Люди смеялись, переговаривались, дети визжали от радости. Вай взяла её под руку и повела к огням. — Ты ведь любишь Рождество? — спросила она. — Да. Особенно когда не нужно было дежурить, — улыбнулась Кейтлин. — В Зауне всё не так ярко. Иногда я специально приезжала сюда, просто чтобы почувствовать праздник. — Вай усмехнулась, но в глазах светилось тепло. — Началось всё с того, что один раз в это время приехала по работе: искали странного парня, который вламывался в дома. Не воровал, не ломал. Просто открывал замки и уходил. Действовал и тут и в Зауне. — И чем всё закончилось? — удивилась Кейтлин, не припоминая такого случая. — У него была мания. Коллекционировал ключи и отмычки, кайфовал от самого процесса. Кейтлин засмеялась: — Только не говори, что он вдохновил тебя на твою идею с отмычкой в цветке. — Именно! — Вай тоже рассмеялась. — Я тогда была… ну, зелёной. Вот и полезла глубже изучать взлом. — Тебя сложно представить “зеленой” — скептически приподняла бровь Кейтлин. — Ну что ж… Я вообще нарушала правила постоянно, если честно. Мелочи, конечно, Вандер всегда прикрывал. Но и влетало мне тоже. А когда пошла в офицеры — пришлось взять себя в руки. Так что идеальной я стала не сразу. — Она хитро подмигнула. Кейтлин закатила глаза, но улыбка всё равно сорвалась. — Поверить в это можно. Ты и сейчас ведёшь себя как ребёнок. — Это я-то ребёнок? С чего? — возмутилась Вай. — Ну… Ты постоянно щёлкаешь выключателем, дуешь в трубочку с напитком, чтобы булькать пузырями, обязательно ломаешь лёд у лужи, шагаешь по ступенькам через одну… А недавно я видела, как ты разговаривала с цветком. Сделала вид, что не заметила, конечно. А ещё — позируешь своей тени, уж не знаю зачем. — Так, стоп, — Вай изобразила серьёзность. — Все так делают. — Я так не делаю, — Кейтлин рассмеялась. — Значит, тебе стоит попробовать. Потому что это имеет смысл, — сказала Вай с наигранной серьезностью. И раньше Кейтлин, наверное, назвала бы это глупостью и отмахнулась. Но сейчас лишь улыбнулась и тихо ответила: — Ладно. Прогулка оказалась удивительно тёплой. Ряды сувениров, сияющие прилавки, ледяные скульптуры, гирлянды, запах жареных орехов и глинтвейна — всё это наполняло воздух ощущением праздника. Кейтлин чувствовала себя непривычно свободно. А ещё рядом была Вай, которая с восторгом скупала безделушки: пару фигурок, игрушку с ярмарки — вещи абсолютно непрактичные, но в её руках они вдруг оказались очаровательными. Немного погодя Вай остановилась у стойки с ёлками и повернулась к Кейтлин с решительным блеском в глазах. — Мы здесь ради этого, — сказала она твёрдо. — Ты хочешь купить ель? — Кейтлин произнесла это скорее как риторический вопрос, но с теплом и лёгким удивлением. И правда, мысль о ёлке ей никогда даже не приходила в голову. — Ты против? — Вай чуть нахмурилась. — Нет, что ты… просто не ожидала. Но это даже здорово, — улыбнулась Кейтлин. Вопрос был решён. По пути они прихватили несколько наборов игрушек, с трудом впихнули дерево в машину и отправились домой. Руи встретила ель с полным восторгом. Она обнюхивала её снова и снова, будто нашла нового друга. Даже когда Вай позвала гулять, Руи нехотя оторвалась от дерева. Но стоило оказаться на улице, как она ожила по-новому: скакала по заснеженной террасе, прыгала в сугробы, будто вообще впервые видела снег. Вай тоже не удержалась. Слепив небольшой снежок, она шутливо метнула его в Кейтлин. — Ты серьёзно хочешь начать войну? — приподняла бровь Кейтлин, едва сдерживая улыбку. — Боишься проиграть? — поддела её Вай. — Ещё чего! — парировала Кейтлин и подняла первый комок снега. Снежки полетели один за другим. Несмотря на то, что глаз мешал Кейтлин прицеливаться, она почти не промахивалась — в отличие от Вай. Они смеялись, Руи металась между ними, словно не знала, на чьей стороне должна быть. Вай в конце концов бросилась на Кейтлин, крепко обняла за талию и повалила в сугроб. — Ладно, признаю, в снежки ты выигрываешь, — выдохнула она, сияя от смеха. — Но вот повалить меня в снег тебе не удастся. — Уверена? — с вызовом спросила Кейтлин. — Ну попробуй, — усмехнулась Вай. Кейтлин попыталась вывернуться, но хватка у Вай была железной. — Говорила же — не сможешь, — самодовольно заявила та. — Ладно, — Кейтлин расслабилась и прищурилась. — Сдаёшься? — Вай хитро улыбнулась. Кейтлин ответила взглядом, задержала его чуть дольше, чем следовало, и мягко прошептала: — Только если поцелуешь. Уговаривать Вай не пришлось. Она наклонилась и пленила её губы — тёплые, нежные, такие, в которых можно было утонуть. Кейтлин отвечала на поцелуй, но не теряла бдительности. Когда руки Вай ослабли, она воспользовалась моментом: прижала её к себе, углубила поцелуй — а потом резко перевернула их и сама оказалась сверху. — Смогла, — торжественно заявила она, едва отрываясь. — Это нечестно, — Вай качнула головой, но улыбка не сходила с её лица. — Правила мы не оговаривали, — с победным видом напомнила Кейтлин. — Ну и ладно, — тихо ответила Вай, и в её взгляде больше не было вызова — только мягкость и тепло. В этот момент Руи влезла между ними, виляя хвостом. Кейтлин рассмеялась и встала, подала руку Вай. Та поднялась, отряхнулась от снега и снова улыбнулась. — Можем задержаться и слепить что-нибудь, — предложила Вай. — Тогда готовься: я буду лепить тебя, — поддразнила Кейтлин. — А я тебя, — усмехнулась Вай, и в её голосе было столько лёгкости, что Кейтлин вдруг поймала себя на мысли — именно за такие моменты стоит держаться до конца. Сначала Кейтлин пыталась лепить Вай «как нормального человека» — аккуратные пропорции, спокойная поза. Но очень быстро махнула рукой и дала волю фантазии: на её снежной Вай появились огромные руки, выпуклые бицепсы и тщательно вылепленные кубики пресса. Подглядывать она не разрешала, но по хитрым усмешкам было ясно: Вай уже прекрасно догадывалась, какой «шедевр» из неё делают. Сама Кейтлин, конечно, украдкой поглядывала на работу Вай. Со стороны всё выглядело на удивление прилично, даже подозрительно прилично. Когда они закончили, Вай гордо застыла возле своей скульптуры. Кейтлин подошла и тут же закатила глаза: — Почему у меня такая… огромная грудь? — это было первое, что бросилось ей в глаза. — Потому что я именно так тебя вижу, — самодовольно ответила Вай. Кейтлин не удержалась от смешка: вместо улыбки Вай «пристроила» из веточки какую-то кривую ухмылку. Но в целом — тонкая талия, очерченные волосы — фигура действительно угадывалась. — Надо признать, получилось здорово. Ну, если не считать груди, — улыбнулась она. — Я правда старалась, — гордо подтвердила Вай. — Теперь хочу посмотреть, что ты там налепила. Она подбежала к снежной версии себя и несколько секунд рассматривала молча. — Если ты видишь меня такой… то мне это нравится, — сказала она серьёзно, но с весёлым блеском в глазах. — И заметь, грудь у тебя нормального размера, — хмыкнула Кейтлин. — Но зато руки! — рассмеялась Вай. — Ну, я так тебя вижу, — парировала Кейтлин, возвращая её же фразу. — Ладно… — Вай снова засмеялась и вдруг шмыгнула носом. — Но мы обязаны это сфотографировать. А потом — бегом в дом, потому что я реально замерзаю. Кейтлин кивнула: холод уже ощутимо пробирал её тоже. Они ещё несколько минут позировали рядом со своими снежными «двойниками» и даже умудрились усадить Руи в кадр так, чтобы она не выглядела размытым пятном. Хотя, кажется, и Руи замёрзла: усевшись у входа, она стучала лапой по снегу, будто призывала хозяек вернуться в тепло. Горячий душ быстро согрел Кейтлин, вернув телу приятное, расслабленное ощущение. Она даже не помнила, когда в последний раз позволяла себе так промёрзнуть на улице. Наверное, никогда. Даже в детстве она не заигрывалась в снегу до онемевших пальцев. Это оказалось удивительно… забавно. И чуть грустно: столько всего она упустила. Вероятно, просто раньше рядом не было того человека, который смог бы разбудить в ней это желание — дурачиться, бежать в сугроб, смеяться просто так. Когда она вышла из ванной, то заметила: Вай поела. Сама. Без напоминаний, без привычного «за компанию». И это открытие странным образом согрело Кейтлин сильнее, чем горячая вода. Казалось бы, радоваться тому, что взрослый человек просто поужинал — нелепо. Но для неё это ощущалось, словно собственная маленькая победа. Как гордость за себя — только перенесённая на кого-то ещё. В гостиной Вай уже возилась с ёлкой. С серьёзным видом она примеряла игрушки, ловила баланс, придирчиво отходила на шаг, чтобы оценить общий вид. Настолько увлечённая, что Кейтлин даже не рискнула вмешиваться с советами. Просто подошла и предложила помощь — подавала игрушки, ленточки, гирлянды. Вечер обволакивал особым теплом. Для Кейтлин это было чем-то новым: не просто проводить время с любимым человеком, а так — вместе, в простых вещах, без суеты. Она и с друзьями никогда не бывала настолько близка. Наблюдая за сосредоточенной Вай, Кейтлин снова поймала себя на мысли: именно она перевернула её мир, стремительно, бесповоротно, и — правильно. И вдруг в груди вспыхнуло ощущение чистого счастья. Настоящего, острого, такого, что его почти больно держать внутри. Она поймала этот миг и сама удивилась — вот бы он длился вечно. Позже Кейтлин решила проверить камин. Никогда прежде она не придавала им значения — казалось, чисто декоративная роскошь. Но сегодня огонь вписывался в картину идеально: мягкий треск, игра света на стенах, густой уют, которого не хватало. Прежний хозяин не соврал — камин и правда оживлял дом. Руи, уставшая от дневных игр, мирно спала на своей лежанке. Вай устроилась рядом с огнём, прямо на ковре, и позвала её жестом. Кейтлин опустилась рядом, поймала взгляд Вай. Та сияла — довольная, живая, особенно гордая своим творением, «самой идеальной ёлкой на свете». Всё выглядело почти безупречно. Счастливый вечер. Дом. Тепло. И именно в эту минуту Кейтлин будто иглой кольнуло внутри. Потому что за всем этим уютом скрывался её “маленький секретик”: она так и не призналась Вай, что снова рылась в деле. Что уже договорилась о встрече с Мэдди. Счастье внутри мгновенно обожгло. Так нельзя. Зачем она снова это делает? Зачем молчит? Зачем тянет… Кейтлин взяла её руку, на миг закрыла глаза, словно собираясь с силами, и ровно произнесла: — Я собираюсь встретиться с Мэдди в ближайшие дни. Лицо Вай едва заметно изменилось. Она не нахмурилась, не рассердилась, но в её взгляде промелькнуло что-то жёсткое, недоброе. — Зачем? — коротко спросила она. — Может, она захочет поговорить со мной. Я… сегодня ездила к Мэл, просматривала материалы дела. И решила, что могу попробовать разговорить её, — осторожно призналась Кейтлин. Вай шумно выдохнула. Отвернулась и несколько секунд молча смотрела на огонь, а Кейтлин, не в силах разгадать её чувства, сама начала тревожиться. Сжав ладонь Вай, она словно пыталась удержать её от тяжёлых эмоций. — Когда ты повела себя странно, я первой же мыслью решила, что ты хочешь в это влезть, — спокойно сказала Вай. — Это… было не то чтобы неожиданно, но выглядело вполне вероятно. Просто я не думала, что ты сделаешь это так быстро и при этом втайне от меня. В её голосе не звучало ни упрёка, ни обиды. Но горечь была — тихая, едкая, и от этого Кейтлин стало мучительно стыдно за свою поспешность. — Эта мысль пришла мне только утром. Я не всё продумала, действовала скорее на эмоциях, — торопливо заговорила она. — Я боялась сказать тебе сразу… Ты бы начала волноваться, а времени обсудить у нас не было — тебе ведь нужно было на работу. — Ты сама решаешь, как поступать, Кейт, — мягко произнесла Вай. — Я никогда встану против тебя и твоих решений. Но я хочу знать, что у тебя на уме. — Я знаю, — виновато ответила Кейтлин. — Знаю, и всё равно сглупила. Но я бы рассказала тебе. Просто… я боялась твоей реакции. Меньше всего я хотела испортить вечер. Но и молчать — ещё тяжелее. — Это из-за вчерашнего сна? — тихо уточнила Вай. — Да… но не только. Я понимаю, что эта история нас не отпустит. А если я полностью закроюсь от неё, спокойствия для себя я всё равно не найду, — призналась Кейтлин. Вай кивнула, не отводя взгляда. — Ты права. Я держалась в стороне, потому что держалась ты. Но… мне самой тяжело отпустить это. — Значит… ты тоже хочешь вернуться? — осторожно спросила Кейтлин. Вай посмотрела на неё и чуть усмехнулась, с привычной упрямой искоркой. — Я никогда не бросаю дела на полпути, — произнесла она и откинулась немного назад. — Тогда… ты простишь меня? — спросила Кейтлин с виноватой улыбкой и лёгкой дрожью в голосе. — Обещаю, я буду сразу говорить тебе всё. — Конечно, это было неприятно. Но я понимаю тебя, — улыбнулась Вай. — Мы с тобой прошли через такое дерьмо… И всё же, предугадать твою реакцию я бы тоже не смогла. Наверное, и сама побоялась бы. Разница лишь в том, что я сначала спросила бы. Так обычно делают в отношениях. — Я ещё не слишком опытна в этом, — грустно заметила Кейтлин. Вай тихо рассмеялась и прижала её к себе. — Я знаю, — тепло сказала она. — Но если ещё раз провернёшь что-то подобное — я отшлёпаю тебя. — Договорились, — посмеялась Кейтлин, уткнувшись в её плечо. Огромный груз словно рухнул с её плеч. Кейтлин ясно чувствовала — неприятный осадок у Вай всё же остался, но несмотря на это она продолжала обнимать её, и от мягкого, чуть рассеянного поглаживания по плечу Кейтлин наполнилась благодарностью. На её месте она бы, наверное, злилась куда сильнее. Но Вай… Вай держала себя в руках. И это было бесценно. — И всё-таки… ты уверена, что готова снова в это окунуться? — осторожно спросила Вай, в её голосе слышалось сомнение, которое она пыталась скрыть. — Нет, — честно призналась Кейтлин. — Но сидеть спокойно я не смогу. Из двух зол я выберу действовать хоть как-то. Пусть даже просто быть в курсе абсолютно всего, что касается расследования. Для меня это лучше, чем оставаться в стороне. — Мне немного страшно представить тебя с Мэдди в одном помещении, — вздохнула Вай. — Ты… чуть не убила её. Пойми правильно, я просто боюсь, что в какой-то момент всё выйдет из-под контроля. — Если почувствую хоть что-то — сразу уйду, — твёрдо ответила Кейтлин. — Я стреляла в неё только потому, что она едва не убила тебя. И этот глаз... Это было как в каше, я не спала несколько ночей и сама чуть не слетела. Но сейчас всё иначе. Даже после того сна вчера… я успокоилась и смогла заснуть сама. Психотерапевт тоже говорит, что у меня заметный прогресс. Вай кивнула, словно её устроил ответ. — А почему ты решила, что она вообще заговорит с тобой? — спросила она уже мягче. — Я видела заключение психиатра, — Кейтлин наклонилась ближе, словно делилась секретом. — Там написано, что у неё ко мне нездоровый интерес. Я подумала, что могу это использовать. — Такая правильная, а нарушаешь законы пачками, — посмеялась Вай. Кейтлин тут же пихнула её локтем в бок, но улыбка у самой тоже появилась. — От моих действий никто не пострадает. Зато, возможно, я смогу вытянуть хоть какую-то информацию. Да, в суде это не примут, но… нужна правда. — Ну, всё лучше, чем пытки, — усмехнулась Вай. — Хотя, когда я пригрозила засунуть ей пистолет в одно место, она заметно успокоилась. Напугать её, к слову, несложно. — Ты правда это сказала? — Кейтлин рассмеялась и покачала головой. — У неё пунктик на распущенное поведение. Так что… ни на что не намекаю, но вдруг, — Вай пожала плечами с видом «ну а что такого». — Правда, похоже на то, — задумчиво кивнула Кейтлин. — А ты сама хотела бы просмотреть материалы? — Конечно, — легко согласилась Вай и крепче прижала её к себе. — Я уж думала, ты не спросишь. — Я выписала кое-что и сделала фотографии. Хочешь — покажу. Или можно попросить Мэл пустить и тебя в систему. Вдруг я что-то пропустила. Если, конечно, она нас не пошлёт, — осторожно сказала Кейтлин. — Давай для начала посмотрю твои заметки, — ухмыльнулась Вай. — А потом уже полезем вглубь. Заодно проверим, не растеряла ли ты свои детективные навыки. — Ты сомневаешься? — притворно нахмурилась Кейтлин. — После того, как ты выдала мои дурацкие привычки? Не совсем, — усмехнулась Вай. — Я назвала далеко не все, — загадочно улыбнулась Кейтлин. — Неужели? — голос Вай стал тише, мягче, в нём появилась игривая глубинка. — Что ещё интересного обо мне поведаете, детектив? Она смотрела на Кейтлин с неподдельным интересом, но в её взгляде уже скользила тень чего-то более интимного, соблазнительного, как будто под поверхностью разговора между ними начинало рождаться что-то совсем иное. Кейтлин пересела напротив, нависла над Вай и заставила её чуть сильнее откинуться назад, опираясь на локти. — Твой расслабленный, немного сонный взгляд по вечерам особенно заводит детектива, — почти шёпотом сказала она с лёгкой улыбкой. — Правда? — усмехнулась Вай, в её глазах мелькнуло удовольствие. Она полностью расслабилась, откинула голову назад, словно приглашая Кейтлин устроиться сверху. — И ещё меня сводит с ума, когда ты говоришь вполголоса… так тихо, что едва можно разобрать слова, — прошептала Кейтлин, склонившись ближе. — Тогда я буду делать это чаще, — отозвалась Вай именно тем самым голосом и положила ладонь ей на ягодицу, прижимая ближе. — Делай, — улыбнулась Кейтлин. — И ещё чаще прикасайся ко мне там, где прикасаешься сейчас… От этого я схожу с ума ещё сильнее. Глаза Вай светились желанием. Ладони её скользнули под ткань брюк и уверенно обхватили округлости Кейтлин, осторожно, но так, что дыхание Кейтлин перехватило. — Я рассказала всё, что ты хотела знать, — с лёгкой ухмылкой прошептала она, — теперь я получу то, что хотела сама? — Будь смелее, кексик, — в глазах Вай вспыхнул огонь. — По утрам ты у меня разрешения не спрашиваешь. — Зато ты просыпаешься в отличном настроении, — тихо засмеялась Кейтлин. — Тут мне и правда не на что жаловаться, — усмехнулась Вай, но уже почти серьёзно добавила едва слышно: — Делай всё, что захочешь. Кейтлин потянулась к краю её футболки и сняла её, Вай помогла, а потом откинулась на мягкий ковёр, расслабившись и доверившись. Её ладони скользили по талии Кейтлин, а та вглядывалась в тело Вай с редкой нежностью, словно боялась упустить даже незначительную деталь. При тусклом свете камина Вай выглядела особенно мягкой, будто сотканной из самых лучших и хрупких частей. Пальцы Кейтлин провели по груди, опустились ниже к животу. Тёплая кожа отзывалась лёгким напряжением. Она склонилась и коснулась губами шеи Вай, неспешно осыпая её поцелуями. Вай отвечала прикосновениями — мягкими, тёплыми, доверчивыми. Поцелуи скользнули ниже, коснулись груди, осторожно обхватили сосок. Вай выгнулась навстречу, её ладонь легла на голову Кейтлин, не торопя, лишь ласково касаясь её волос. И тогда Кейтлин опустилась ещё ниже, к уже почти зажившим шрамам. Крохотные, невесомые поцелуи легли на след от пули, на тонкую линию пореза, пересекающего живот. Она целовала их так, словно прикасалась к самому уязвимому, и в груди её разливалось желание — забрать всю боль, стереть воспоминания. Поднявшись выше, она встретила взгляд Вай — затуманенный, полный нежности и чего-то глубже страсти. — Я хочу, чтобы ты больше никогда не испытывала такой боли, — тихо прошептала Кейтлин. — Я не могу стереть то, что тебе пришлось пережить. Но, Вай… я хочу, чтобы ты никогда больше так не страдала. Я не могу запретить тебе быть собой. Но, глядя на эти шрамы, я боюсь. Боюсь отпускать тебя даже на твою безопасную работу. Я никогда так не боялась потерять никого… как тебя. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Вай смотрела прямо в её глаза. В её взгляде смешались нежность, боль и что-то хрупкое, очень человеческое. Она вздохнула и мягко коснулась щеки Кейтлин. — Кейт… Я тоже боюсь, — сказала она почти шёпотом. — Оставлять тебя одну. Даже у твоих родителей. Я боюсь за тебя. Мне спокойно только когда ты рядом. Когда вижу твою улыбку. Вчера, когда я проснулась и тебя не оказалось в постели, я чуть не сошла с ума от ужаса. И смогла выдохнуть только тогда, когда увидела тебя на террасе. Это будет преследовать нас, я знаю. Даже когда всё закончится, следы навсегда останутся. Но именно поэтому я хочу просто быть с тобой. Не думать, не гадать. Жить моментами без страха, без тревоги. Браться за каждую спокойную секунду, что у нас есть. И я верю, страх когда-нибудь отпустит. Нам обеим станет легче. Мы прошли всё то дерьмо, что было раньше, пройдём и это. Вместе. Кейтлин закрыла глаза, прижалась лбом к её лбу и прошептала: — Если веришь ты, то верю и я. Вай улыбнулась и потянулась за поцелуем — медленным, нежным, будто бесконечным. Их дыхание смешивалось, словно они делили не только воздух, но и чувства. Кейтлин не хотела отрываться ни на секунду, ей хотелось остаться внутри этого ощущения навсегда. Руки Вай скользнули к краю её футболки, и Кейтлин сразу помогла сбросить её, тут же прижимаясь всем телом, чтобы чувствовать близко — так близко, как только возможно. За ними последовали брюки, шорты и бельё, и вскоре они переплелись в объятиях, в касаниях, в поцелуях. В этом тепле исчезали тревоги, боль и тяжесть будущего. Оставалась только Вай — та, что всегда обнимала её осторожно, спасала из кошмаров и заменяла их безграничной нежностью. Ладонь Кейтлин скользнула между ног Вай. Она не спешила — дразнила, постепенно, чувствуя, как дыхание Вай становится тяжелее, как вырываются тихие, срывающиеся стоны. Она ловила их своими губами, не позволяя потерять ни одной ноты. Она не отрывалась, держала её крепко, пока ритм нарастал, пока движения Вай становились беспокойными, требовательными. — Я уже не могу… — прошептала Вай, захлебываясь дыханием. — Я сделаю всё для тебя, — сразу ответила Кейтлин, и голос её дрожал от нежности. Их губы встретились в глубоком, страстном поцелуе, а пальцы Кейтлин проникли внутрь, находя ритм, улавливая каждый отклик. Руки Вай блуждали по её спине, бедрам, сжимали ягодицы, цеплялись, как будто не могли насытиться. Кейтлин опустилась к её шее, впилась в неё поцелуем — не жадным, но уверенным, словно отмечая её своей. Вай выгибалась навстречу, дыхание рвалось клочками, стоны срывались, пока, наконец, тело её не затрепетало, выгибаясь дугой. Пальцы впились в талию Кейтлин, а с губ сорвался тихий, долгий стон, полный освобождения. Кейтлин осыпала её поцелуями лицо и шею — лёгкими, невесомыми, будто делилась собственным дыханием. Только теперь она почувствовала жар от камина и поняла, как стало горячо — ведь всё её внимание было приковано только к Вай. Она чуть отстранилась и встретила её взгляд. Вай улыбалась — мягко, счастливо, так, что улыбка сама расплылась на лице Кейтлин. — Ты очень красивая, — прошептала она, не отрываясь от её глаз. — И ты прекрасна, Кейт, — ответила Вай с той же нежностью. Одним движением Вай перевернула её на спину, ближе к камину, еще ближе к теплу. Кейтлин даже удивилась, насколько ковёр мягкий, и вдруг поняла, почему Вай так любила сидеть именно здесь. — Вот вернусь в зал — и совсем глаз не оторвёшь, — усмехнулась Вай, устраиваясь сбоку. Её ладонь мягко нарисовала узор по животу Кейтлин, вызывая лёгкую дрожь. — А мне и так всё нравится, — прошептала Кейтлин и провела рукой по её плечу. — Не ты ли назвала меня тощей задницей? — поддела Вай с лукавой улыбкой. — Я сказала не так, — с тихим смешком ответила Кейтлин. — Ты уже и выглядишь лучше, и питаешься правильно. Я просто волнуюсь за тебя. Неужели одна неловкая фраза пробила твою броню самолюбия? — Нисколько, — широко улыбнулась Вай. — Ты сама начала есть, и я… не представляешь, как горжусь тобой, — в голосе Кейтлин прозвучала тёплая искренность. — Спасибо… я и сама горжусь собой, — ухмыльнулась Вай. — Ты молодец, — серьёзно сказала Кейтлин, и улыбка не сходила с её лица. — Ты тоже, — мягко заметила Вай. — Несмотря на то что снова ввязываешься в это опасное дело. Это ведь значит, что ты восстанавливаешься, правда? — Думаю, да, — задумчиво кивнула Кейтлин. — По крайней мере, я ощущаю это именно так. — Ну вот! — оживилась Вай. — Разве это не огромный плюс? — Так и есть. — Кейтлин улыбнулась и внимательно посмотрела на неё. — Ты права. Казалось, смотреть на неё можно бесконечно. С каждой секундой внутри поднималась волна нежности, такой сильной и такой яркой, что Кейтлин сама поражалась, как много она способна чувствовать. Вай не отрывала взгляда, её ладонь скользнула ниже, Кейтлин уже была возбуждена давно, но остро ощутила это именно в тот миг, когда пальцы коснулись влаги. Резкий вдох сорвался сам собой, дыхание сбилось, тело охватили эмоции, сильные и стремительные. Вай усилила давление, и Кейтлин невольно раздвинула ноги шире, впуская её ближе. Ладонь Вай погружалась осторожно, но властно, и в отблесках камина её глаза сверкали в такт пламени. Тихий стон сорвался с губ Кейтлин, и хотя хотелось закрыть глаза, она упрямо смотрела только на Вай, жадно впитывая её присутствие. Ладонь скользнула ей на шею, нежно гладя, словно благодарила за каждое прикосновение. Но когда пальцы проникли глубже, тело напряглось, и мягкие поглаживания сменились тонкими царапинами на шее Вай. Дыхание сбивалось, становилось всё чаще. Кейтлин уже не могла просто смотреть. — Иди ко мне… ближе. Я хочу чувствовать тебя, обнимать, касаться, — сорвалось с её губ. Вай мгновенно отозвалась. Переместившись ближе, она накрыла Кейтлин своим телом, и та тут же обняла её крепче, прижимаясь так, словно хотела раствориться в этом контакте. Губы встретились в поцелуе — страстном, жадном, с лёгкими прикусываниями. Вай поймала этот ритм, будто точно знала, чего жаждет Кейтлин. Движения стали глубже, настойчивее. Кейтлин откинула голову, позволив Вай целовать шею, впиваться в неё лёгкими укусами. — Да… вот так, — простонала она, и слова сорвались почти с отчаянием. Вай держала ритм уверенно, ровно, жар её тела накрывал Кейтлин, щеки горели. Дыхание самой Вай стало тяжёлым, движения ускорялись, и стоны Кейтлин уже нельзя было сдержать — они вырывались свободно, пока ногти оставляли тонкие полоски на спине Вай. Всё стало быстрее, резче, и напряжение росло до предела. И тогда Кейтлин ощутила, как её тело сжимается в одной точке, а потом взрывается волной — сильной, неудержимой, сметающей всё внутри. Она крепко вцепилась в Вай, прильнула к её теплу, к её телу, ощущая их близость так остро, что перехватывало дыхание. Собрав остаток сил, она взяла лицо Вай в ладони и коснулась её губ мягким, слабым поцелуем — тихим отголоском той страсти, что только что переполнила её. Вай смотрела серьёзно, пристально. В её взгляде не было ничего, кроме нежности. — Я люблю тебя, — прошептала она почти в губы. Кейтлин будто захлестнула новая волна эмоций. Эти слова застали её врасплох — ведь они не произносили их с того самого дня, как Кейтлин приехала в дом Вай в Заун. Между ними было множество ласковых слов, но не эти — словно ими нельзя было разбрасываться. И потому сейчас они прозвучали особенно остро, прямо в сердце, вперемешку с её ещё дрожащим телом после оргазма. Кейтлин не смогла удержать улыбку — яркую, счастливую, самую настоящую. — И я люблю тебя, Вай, — тихо ответила она, прежде чем снова прижаться к её губам.