F*cking pathetic

      Легкий солнечный свет пробивался через тонкие занавески, мягко освещая комнату. Ночной ливень сменился теплым майским утром. Чонину очень не хотелось покидать уютную постель, нежные объятия. Ему никогда не нужен был будильник, чтобы рано просыпаться, но сегодня кровать так и манила задержаться в ней дольше, проспать все к чертям и просто быть счастливым.              Преодолевая желание остаться, юноша медленно поднялся, стараясь не разбудить своего любовника. Чонин залипал на этого парня с их самой первой встречи, однако все никак не мог сделать первый шаг. Если бы речь шла просто про секс, проблем бы не возникло. Собственно, одного небольшого диалога хватило для осуществления этой задумки. Вот только этого мало. А как перевести их отношения на новый уровень – загадка века, которую Чонину еще предстояло разгадать.              Волнистые пряди светло-русых волос спадали на лицо спящего юноши, он выглядел таким безмятежным и очаровательным. Длинные ресницы, ровный нос с аккуратной родинкой на крыле, Чонин не мог отвести взгляд от, казалось, идеальных черт лица, но он заставил себя прекратить и начать собирать вещи, разбросанные по всему полу.              Чертов Ли Минхо. И вот надо же было влюбиться именно в того, кто славится своими любовными похождениями, меняя партнеров как перчатки. И все-таки Чонин собственноручно внес себя в список “побед”. И он даже не жалел об этом, ловя свое отражение в зеркале на стене. Пусть и временно, но его тело хранило следы прошедших ночей в виде слегка темнеющих засосов на шее и груди и синяков на бедрах.              – Опять сбегаешь? – раздался слегка хриплый ото сна, но все еще мягкий голос.              – Я не сбегаю, а просто собираюсь на работу, альфа, – парировал Чонин, стараясь не выдать своего смущения.              – Не уходи, возьми выходной и вернись в постель.              – В отличие от тебя, альфа, мне пока еще нужно платить за квартиру, – Чонин громко вздохнул, натягивая на себя футболку.              – У меня, вообще-то, есть имя, Йена-а, – Минхо потянулся и встал с кровати. – Переезжай ко мне, и вопрос с жильем закроем.              – Я настолько сильно похож на бездомного кота, что ты решил меня спасти? Или тебе просто нужно тело под боком, которое можно трахать, когда твоя левая пятка пожелает?              Минхо медленно подошел ближе и обнял Чонина со спины, после чего прошептал:       – Возможно, я просто опьянен любовью… или твоим запахом? – тепло дыхания на шее, легкие поцелуи и крепкие объятия вызывали в юноше скребущее чувство недолговечности момента.              – Опьянен любовью? – не скрывая сарказма, переспросил Чонин. – Ты точно не перепутал это с недосыпом?              – Может быть, – чужие руки уже по-собственнически блуждали под только что надетой футболкой, – но тебе ведь нравится, не отрицай.              Фыркнув, Чонин отстранился и развернулся, чтобы посмотреть на своего любовника:       – Нравится, что ты мешаешь мне собираться на работу?              – Именно. Хочу, чтобы ты остался и провел это утро со мной в постели.              Чонин прищурился:       – Ага, и после этого я должен поверить в твою любовь? Просто признай, что от меня тебе нужен только секс.              – Мне нужен секс, – Минхо сделал шаг вперед, вновь утягивая Чонина в свои объятия и игнорируя слабую попытку в сопротивление. – Утром, днем, вечером и ночью. А еще мне нужен ты. Я хочу говорить с тобой, узнавать, что ты любишь, о чем мечтаешь, чего боишься. Я хочу быть рядом.              Чонин замер на мгновение, его сердце забилось быстрее от этих слов, но он произнес:       – Звучит почти романтично, альфа.              – Что я должен сделать, чтобы ты назвал меня по имени?              – Смириться и набраться терпения. И когда-нибудь это свершится. Возможно. Но это не точно, – легким движением, Чонин взъерошил светлые волосы, что и без того находились в полном хаосе.              Минхо улыбнулся, сильнее сжал объятия, его взгляд стал мягче, а голос – чуть тише:       – Ладно… ладно, я умею ждать, – прошептал он прямо в губы, после чего слегка коснулся чужой щеки, затем подбородка, а потом вернулся к губам, впиваясь в них жадно.              И если бы хоть кто-то сейчас спросил, чего Чонин хочет больше: оттолкнуть этого дерзкого альфу или поддаться напору – он без колебаний ответил бы второе. Голос разума кричал внутри, молил прекратить, разорвать эти объятия, прервать поцелуй, остановить руки. Но…              Потребовалось мгновение, чтобы оказаться в ловушке между горячим телом и прохладной поверхностью зеркала. Так хорошо и одновременно неправильно. Но как же сложно противостоять своим желаниям, выстраивая хоть какую-то защиту для сердца.              – Альфа, я опоздаю, – сбивчиво прошептал Чонин, уже смирившись, но все еще с долей надежды, безропотно наблюдая за своей футболкой, что вновь улетела в противоположный угол комнаты.              – Я тебя подвезу, – плавным движением Минхо развернул юношу в своих объятиях, после чего продолжил оставлять поцелуи на плече, спускался ниже вдоль линии позвоночника, словно играя с границей дозволенного.              Странно. Очень странно. Наблюдать в отражении, как на собственных же щеках появляется румянец, как напрягаются мышцы от касаний чужих рук. Это чувство слабости – приятное и мучительное. И невозможность противостоять взгляду, желание раствориться в нем полностью, потеряться в другом человеке.              Взгляд Минхо пугал и завораживал, окутывал теплом и демонстрировал силу. Невероятная смесь нежности и дикости – она одновременно успокаивала и возбуждала. Глаза цвета янтаря наблюдали пристально за каждым движением. Весеннее солнце, что пробиралось сквозь тонкие занавески, играло на радужке, придавая ей золотистое сияние.              Для Чонина этот взгляд – весь мир: в нем хотелось утонуть, им хотелось обладать. Хотелось быть тем единственным, на кого смотрят эти глаза. Надо же было так безнадежно влюбиться. Влюбиться в того, кто пахнет домом, уютом, надеждой. Но вот является ли таковым?              Минхо был настойчив и требователен, он не спрашивал, а просто брал желаемое. И, наверное, Чонин слегка переборщил с уровнем сарказма, ведь сейчас он отчетливо ощущал, как на его теле один за одним появляются следы от укусов, слышал тихое, гортанное рычание. Чужие руки держали крепко, прижимали сильно.              У них был секс этой ночью, как и прошлой. Чонин был готов позволить Минхо брать себя. Пока что. Внутренний альфа рычал и брыкался, желая доминировать, но пока не время, и Чонин знал, как договориться со зверем.              Сложно было не смотреть в зеркало, не цепляться взглядом за покрасневшие, истерзанные соски, дрожащие от возбуждения ноги. Минхо отстранился лишь на мгновенье, оставляя Чонина в сущем беспорядке, давая шанс перевести дыхание и наблюдать за перемещениями альфы по комнате.              Всего мгновение и вновь касание рук, поцелуи в шею, опаляющее дыхание. Невозможно сохранять самообладание, находясь в такой близости с тем, кто завоевал твои мысли окончательно и бесповоротно. Невозможно сдержать стон, когда чужие пальцы оказываются внутри, двигаются ритмично, властно.              Характерный щелчок открытия флакона смазки раздался в тишине, нарушаемой лишь дыханием. Прохладная жидкость на коже вызывала мурашки, как и затуманенный взгляд в отражении. Очень, очень хорошо. Но так безвольно, слабохарактерно. Хотя кого и когда это останавливало? Быстрее, пожалуйста.              – Альфа, защита, – прохрипел Чонин, собирая воедино последние остатки адекватности.              – Такой правильный, – Минхо пробормотал еле слышно, нежно кусая за ухо.              На возражение не было и шанса, когда сильные руки вновь развернули на месте и прижали спиной к холодному зеркалу. Чонин готов был поклясться, что сейчас видел огонь в глазах напротив. И вновь поцелуй, страстный, но трепетный. Пусть это не заканчивается.              – Держись крепче, – разорвав поцелуй, Минхо подхватил Чонина под колени и, удерживая на весу, вошел в разгоряченное тело.              И прямо сейчас, в этом моменте, словно не было ничего более правильного, чем слияние двух тел, объединенных одной страстью, единым желанием. Тяжелое дыхание, сорванные стоны и громкое рычание. И нет никаких ограничений и условностей, что сдерживали ранее. Все это казалось таким незначительным, пустым. Имело значение только то тепло, что распространялось и пульсировало по венам в такт ритмичным движениям.              Каждое прикосновение, каждый мощный толчок ощущались слишком приятно. Чонин чувствовал, как его тело откликается на движения альфы, как внутри разгорается пламя, которое уже невозможно погасить. Минхо прошептал что-то невнятное – слова о любви или о страсти, или просто о том, что они вместе сейчас – неважно. Важен лишь этот миг, когда два сердца бьются в унисон. Без слов, без правил, здесь и сейчас, вместе.              И вот снова касание губ к шее, укусы и поцелуи на груди и ключице. Чонин старался держаться, хватался за плечи альфы, но это сложно. Сложно сосредоточиться, когда так, когда из тебя выбивают последние силы, когда не щадят. Сложно поверить в едва различимый шепот: «Я с тобой навсегда», когда сознание отключается, отдаваясь моменту.              Сердце билось с бешеной скоростью, в ушах звенело, а вокруг все исчезло. Все, кроме этого наглого, самодовольного альфы, кроме окутывающего запаха тлеющей древесины, такого родного и теплого, кроме всепоглощающей влюбленности.              И в какой-то момент все остановилось, достигнув своего пика, забирая последний воздух из легких.              Наверное, они могли бы стоять так вечность, утопая в объятиях. Так близко, ощущая сердцебиение. Но все заканчивается.              – Эй, альфа, кто мы друг другу? – восстанавливая дыхание, прошептал Чонин.              – Тебе нужны какие-то названия? – Минхо посмотрел своими золотистыми глазами пристально, обезоруживающе. – Мы – просто два человека, что нашли друг друга. Я не хочу говорить громких фраз или торопить события. Я просто хочу быть с тобой. Давай попробуем?              – На такое я готов пойти, – нежно вплетая ладонь в мягкие волосы, произнес юноша. – Но для начала нам нужно сходить в душ, а потом ты меня подвезешь.              – Может, передумаешь?              – Не могу, сегодня огласят приговор по делу, за которым я слежу уже полгода. Я должен там быть.              – Тогда как насчет свидания вечером? У меня как раз есть два билета в театр на премьеру, – Минхо медленно поставил Чонина на пол, не выпуская из объятий.              – Я знаю двух идиотов, которых не помешало бы запихнуть в одну комнату.              – Ну ты и лис, – усмехнулся Минхо. – Не думаешь, что нам потом прилетит за то, что лезем в их дела?              – Прилетит, конечно. Но, может, хоть поговорят. Им полезно будет.              – А для нас какой план?              – Я знаю отличный бар недалеко от офиса.              – У меня дома тоже неплохой бар, знаешь ли.              – Знаю. А еще у тебя шикарная кровать. Так что я боюсь, что мы окажемся на ней раньше, чем доберемся до бара.              – Аргумент.              – А теперь душ, альфа.              Лениво и, казалось бы, нехотя, но Минхо таки отпустил Чонина, позволяя тому добраться до желанного душа. И он даже не приставал, пока они активно пытались собраться, хотя всем своим видом показывал, как возмущен ситуацией. Капризный. Мило.              Теплое майское утро, ароматный чай и вкусный завтрак, нежные объятия. Слишком уютно, хорошо. Чонин боялся этого чувства, словно за ним обязательно последует что-то ужасное. Но сегодня этим мыслям не суждено было разрастись и вытеснить собою все остальное. Сегодня его мысли были прерваны крепкими объятиями со спины и поцелуем в макушку.              – Ты готов?              – Угу, – допивая чай, пробубнил Чонин.              – Хорошо, тебя отвезти прямо в офис или куда-то еще нужно?              – Подкинь меня до Центрального суда, пожалуйста.              – Окей. Кстати, ты выронил, – Минхо протянул небольшую пластиковую карту.              – О, моя айди-карта, спасибо.              – Чонин-а, слушай…              – Что-то случилось?              – Ничего такого, просто зацепился взглядом, – Минхо на секунду задумался. – У тебя рядом с “Альфа” есть приписка “type g”, она что-то значит? Никогда такого раньше не видел.              – А, ты об этом. Это, как бы попроще объяснить, небольшая генетическая мутация. В подростковом возрасте мне нужно было сидеть на гормонах и подавителях, сейчас же оно на меня никак не влияет.              – Как часто тебя об этом спрашивают?              – Почти каждый раз, как видят мою айдишку, – Чонин вздохнул. – А с учетом выбранной профессии происходит это даже как-то слишком часто.              – Ты точно в порядке?              – В полном.              Минхо лишь усилил объятия, зарываясь носом в чужие волосы, вдыхая чужой запах, словно глоток свежего воздуха. Хотелось остановить мгновение, но жизнь продолжается и требует двигаться, куда-то вечно спешить в этой беспощадной рутине.