Замок Зверя и Львиное Сердце

Сны стали навязчивым порталом в прошлое Тома. Каждую ночь Гарри проваливался в калейдоскоп воспоминаний, всё глубже погружаясь в жизнь Чудовища. Сначала это были разрозненные фрагменты: детство в приюте, одиночество, годы учёбы в Хогвартсе, стремление к знаниям, жажда власти. Но постепенно сны становились более чёткими, более цельными, обнажая как редкие моменты доброты, так и тёмные грани души Тома. Гарри видел, как он помогал слабым ученикам, защищал их от нападок хулиганов, видел редкие улыбки, адресованные друзьям. Но эти светлые моменты меркли перед жаждой превосходства, перед неспособностью испытывать яркие эмоции, как другие. “Отродье амортенции,” - с горечью называл он себя во сне. Гарри видел его отчаянные попытки обрести любовь и признание, но его всегда окружал лишь страх. Страх никогда не ощущать эмоций, погрязнуть в одиночестве и так и не познать счастья и любви на себе. В одном из снов Гарри оказался в мрачном приюте, где рос Том. Он увидел, как над мальчиком издеваются другие дети, жестокие и безжалостные. Гарри испытывал жалость к бедному мальчику, которого некому было защитить. И поэтому он научился это делать сам. Гарри наблюдал, как Том постепенно влиял на их разум, незаметно подталкивая их к ссорам, внушая им страхи и сомнения. Особенно ужасным было видение с одним мальчиком, вожаком хулиганов. Том методично лишал его рассудка, играя с его сознанием, доводя до безумия. Сначала это были мелкие шалости, но потом Том перешёл к более изощрённым пыткам. Он внушал мальчику кошмары, заставлял видеть галлюцинации, стирал его воспоминания. В конце концов, мальчик потерял свою личность, превратившись в пустую оболочку, послушную воле Тома. Гарри мог наблюдать извращённое ликование на лице Тома, когда его обидчики получали по заслугам. Его месть была жестока и страшна. При виде этого Гарри охватил леденящий душу страх. Он увидел, на что способен Том, какую власть он имеет над чужим разумом, и понял, что этот человек – настоящая угроза, не только для волшебного мира, но и для всего человечества. Его сила даже в таком юном возрасте поражала. Гарри понял почему его силы все боятся. Холод пробежал по его спине от осознания этого. Он слышал их крики, мольбы о пощаде, которые не трогали сердце Тома. Он выбрал путь познания. Том, отринув свои надежды обрести истинное счастье и любовь, ступил на тропу изучения темных искусств. Гарри наблюдал, как он, не гнушаясь подлостью, манипулировал, разрушал жизни ради своей цели. В этих снах не было ни капли сострадания, только холодный, расчётливый ум, готовый на всё ради достижения могущества и бессмертия. Эти видения врезались в память, оставляя в душе Гарри глубокую, кровоточащую рану. В этих ночных ведениях Гарри ощущал не только прошлое Тома, но и отголоски собственных страхов и желаний. Иногда казалось, что они сливаются воедино, образуя пугающую, но интимную связь. Было невыносимо знать Тома так близко, чувствовать его боль, его одиночество. Один из снов был особенно жутким. Гарри видел момент проклятия – отчаяние Тома, его гнев, обращённый на весь мир. Он видел, как богиня магии разгневалась на него, после особо жестокого ритуала. Погоня за вечной жизнью обернулась вечным заточением в замке, а страх последователей обернулся распространением тьмы и полнейшим одиночеством. Богиня прокляла его: «Ты так хотел отличаться от простых людей, так познай каково это – быть зверем во плоти и в душе!». Раздался оглушительный гром, погрузивший замок во тьму. Гарри резко проснулся в слезах, чувствуя необъяснимый страх перед такой мощью богине и жалость к Тому. Гарри все больше и больше запутывался в своих чувствах. Как можно испытывать сострадание к монстру, который причиняет столько зла? Как можно жалеть того, кто сам лишил себя человечности? Но сны не оставляли ему выбора. Он видел не только чудовище, но и человека, заточённого в этом зверином обличье. Человека, когда-то мечтавшего о великом, но потерявшего себя на пути к могуществу. Проснувшись в очередное утро, Гарри обнаружил на вешалке новый костюм. Мягкая шерсть и тёплые тона говорили о заботе, но почему-то сегодня эта забота не приносила радости. Гарри покинул комнату, и его сразу же окутал ледяной холод. Замок казался пустым, заброшенным. Смахнув волнение, Гарри попытался убедить себя, что просто приближается зима. Но гнетущая тишина в коридорах не давала ему покоя. На третий день отсутствия Тома, Гарри не мог больше игнорировать странности. Чудовище исчезло. Даже Шиша почувствовала перемены. – Раньше такого не было, – прошипела она, обвиваясь вокруг его руки. – Замок кажется ещё более нелюдимым, словно пытается закрыться или спрятаться от чего-то. Гарри был полностью согласен со своей подругой. За последние дни его сжирало чувство вины и какое-то странное волнение… за Чудовище? Инстинкты подсказывали, что на него кто-то смотрит, но не с враждебными намерениями. Каждый раз, пытаясь поймать этот взгляд, он натыкался на пустоту замка. Он был один, но в то же время чувствовал чьё-то присутствие. Эти противоречия разрывали его изнутри. Мысли о Чудовище, о загадке проклятия, о друзьях и о своих собственных чувствах не давали ему покоя. Прикоснувшись к груди, Гарри почувствовал бешеное сердцебиение. Он пытался понять, что именно переполняет его: страх, любопытство, сострадание или… что-то ещё? Зима не спешила вступать в свои права, но становилось все холоднее, и Гарри пришлось проводить больше времени в замке. Шиша, наконец, согласилась составить ему компанию. Теперь их тихое шипение можно было услышать в разных уголках огромной библиотеки. Отвлёкшись от чтения очередного пыльного фолианта, Гарри поднял глаза к потолку, словно в надежде найти там ответы. Шиша, убаюканная теплом камина, тихо посапывала на маленькой подушечке, которую для неё смастерил один из домовиков. Она любила засыпать рядом с Гарри, чувствуя его тепло и умиротворение. Но сам Гарри редко мог долго сидеть на одном месте. Он постоянно что-то записывал в своём блокноте, бормотал себе под нос, пытаясь разгадать загадки замка и проклятия. За этим всегда нравилось наблюдать не только Шише. Гарри радовала такая жизнь, но он понимал, что чего-то важного не хватает. Сердце словно ныло от тянущей боли. Он снова прижал руку к груди и задумчиво нахмурился. Неожиданно его одиночество нарушил нежданный гость из прошлого. Гарри не ожидал увидеть её в замке, но, похоже, судьба решила внести свои коррективы в его новую жизнь. \\\ Запутавшись в своих чувствах, Том не мог позволить себе приближаться к Гарри. Он боялся, что его снова захватит тьма и заставит сделать непоправимое. Он не хотел сломать Гарри, видеть в его глазах страх и отвращение, как у других жертв. Поэтому Том решил быть лишь сторонним наблюдателем, тайно следя за мальчишкой, прячась и используя отводящие глаза чары. Каждый взгляд, брошенный на Гарри, казался ему обжигающим, но он не мог оторваться. Он хотел видеть, как сияют его глаза, как он радуется жизни. Однажды, увидев Гарри сидящим под деревом, что-то бормочущим себе под нос, а затем задумчиво устремившим взгляд вдаль и прижавшим ладонь к сердцу, Том не заметил, как повторил его движение. Ноющая боль отозвалась в районе сердца. Глядя на мальчишку, он мог сказать, что они чувствуют одно и то же: непонимание своих чувств, страх, волнение и какое-то необъяснимое ожидание чего-то. Инстинкты Гарри уже несколько раз заставляли тёмного волшебника насторожиться. Тому казалось, что даже под чарами невидимости эти яркие зеленые глаза могли увидеть его, смотря прямо в душу. Но каждый раз, когда Том задерживал дыхание, Гарри смаргивал, разочарованно выдыхая, будто надеялся наконец поймать наблюдателя. Теперь Том мог с уверенностью сказать, что понимает ранее незнакомые ему эмоции, о которых ему говорили друзья, знакомые и слуги. Неужели у этого ноющего чувства есть какое-то название? Казалось, ответ витает во тьме, не давая Тому схватиться за него. Эта загадка не давала ему покоя. Ночные похождения в комнату Гарри продолжались. Том просто не мог удержаться. Это было как наркотик. Он был готов пожертвовать часами сна и продуктивного времяпрепровождения лишь для того, чтобы рассматривать умиротворённое лицо мальчишки. С каждым днем комната казалась все более обжитой, подстать своему хозяину: горы заметок, прочитанных книг, аккуратно сложенная одежда и роза, подаренная в первый день, лежавшая на видном месте на столе. Почему-то, увидев это, сердце Тома сжалось. И вот он снова испытывает это чувство. Мальчишка… что же ты делаешь со мной? Осознание пришло внезапно, как тихий удар колокола: это уже не просто любопытство, не просто интерес. Это одержимость. Том поморщился, пытаясь отогнать эту мысль. Он, Великий Темный Лорд, обнаружил себя пленником какого-то странного, нелогичного чувства к этому мальчику — к Гарри, которого он должен был… что? Убить, принеся в жертву алтарю, как и других жертв? Но почему-то эта мысль вызывала лишь глухую, ноющую боль. И эта неспособность рождала в нём смятение, а не ярость. Нужно было понять. Разобраться в природе этой связи, прежде чем она определит его. Осторожно покинув комнату спящего Гарри, Том вернулся в свои покои. Бессонная ночь прошла в окружении пыльных томов, в поисках ответа, ускользающего объяснения. Он хотел контролировать ситуацию, знать, что чувствует Гарри, быть уверенным в его безопасности, но еще больше – понять, что за буря бушует в его собственном сердце. Образ зеленых глаз, этих чистых, невинных глаз, преследовал его даже во сне. Нужно было найти ответ. Иначе эта тревога поглотит его, лишит покоя. И он должен был найти способ это предотвратить.