Замок Зверя и Львиное Сердце

Пребывая в задумчивости последующие дни, Гарри был поражён, когда, придя на очередной ужин, заметил фигуру у камина. Там, спиной к нему, стоял Том. Плечи напряжены, спина прямая, словно натянутая струна арфы перед концертом, а тишина в зале ощущалась плотной, почти осязаемой, обволакивая все вокруг. Гарри замер на пороге, не решаясь приблизиться. Столько времени прошло с их последней, такой пугающей встречи в Северной башне, оставившей неприятный осадок на душе. Гарри невольно застыл у входа, словно скованный невидимыми цепями. Том же, словно очнувшись от глубокой задумчивости, медленно повернулся, и их взгляды встретились. Гарри впервые за долгое время смог смотреть в эти глаза без сковывающего страха. Они были алыми, насыщенными цветом и казалось, светились скрытой силой, но сейчас в них читалась усталость, даже… вина? — Гарри, — тихо произнес Том, его голос звучал хрипло, словно давно не использовался. — Я хотел с тобой поговорить. Сердце Гарри забилось чаще, словно пойманная в клетку птица, но он кивнул, стараясь сохранить на лице невозмутимое выражение. Том отвернулся от потрескивающего камина и жестом пригласил его присесть в одно из мягких кресел, расставленных вокруг низкого столика. Атмосфера стала чуть менее гнетущей, когда с тихим хлопком появился домовик, ловко накрывая стол изысканными закусками и источающим соблазнительный аромат чаем. Гарри опустился в кресло и не удержался от глотка чая – терпкого, с легкими нотками бергамота и чего-то еще, неуловимо пряного. Он приятно обжигал горло и успокаивал нервы, словно растворяя напряжение, витавшее в воздухе минутой ранее. Том внимательно следил за каждым его движением, продолжая стоять у камина, словно ожидая подходящего момента. — Я думаю, — начал Том, отвернувшись от Гарри, словно собираясь с духом, — что мои действия в Северной башне были… неприемлемы. Я повел себя… импульсивно. Гарри удивленно вскинул брови. Он ожидал чего угодно: упреков, угроз, нового приступа ярости, но не извинений. — Том… - Гарри запнулся, украдкой взглянув на собеседника. Не заметив никакой негативной реакции на произнесение его имени, он осмелел. - Ты был прав, — тихо ответил он. — Я нарушил твой запрет. Я должен был понимать, что эта башня для тебя… особенная. Том наконец-то взглянул на него. В глубине его алых глаз плескались противоречивые чувства: сомнение, смятение и… что-то похожее на интерес? — Я не должен был так срываться, — пробормотал он, словно говоря больше себе, чем Гарри. — Мой гнев… он иногда берет надо мной верх. Проклятие… оно искажает меня. Гарри нахмурился. — Проклятие? Ты думаешь, что это оно повлияло на тебя? Том пожал плечами. — Возможно. Или это просто моя натура. В любом случае, я приношу свои извинения. — Я принимаю их, — ответил слегка ошеломленный подобным поведением Гарри. — И я тоже прошу прощения за свое любопытство. На какое-то время воцарилась тишина. Гарри почувствовал, как напряжение немного спало, но осталась какая-то недосказанность, словно между ними висела невидимая стена, возведенная из страхов и тайн. Гарри грел в руках чашку, изредка пробуя угощения, приготовленные домовиком. Они были восхитительны, как и всегда. — Что ты читал сегодня? — неожиданно спросил Том, наконец-то усаживаясь в соседнее кресло, словно пытаясь сменить тему и спасти их обоих от гнетущей атмосферы неловкости. Гарри слегка улыбнулся. — О фантастических существах. Ты знаешь, мне всегда было интересно узнавать о разных волшебных тварях, их повадках, местах обитания. – это была не вся правда, ведь мальчик понимал, что не может подвергать опасности его с друзьями поиски, касающиеся проклятия. Он боялся непредсказуемой реакции Тома на это. Но при этом Гарри искренне нравилось, во время редких минут отдыха, узнавать о новых для него существах и обсуждать их с Шишей. Том кивнул. — Библиотека в твоем полном распоряжении. Если тебя заинтересует что-то конкретное, я могу помочь в поиске подходящих книг по теме. – Гарри улыбнулся. Их разговор неожиданно для обоих затянулся, но никто из них не был против этого. Они обсуждали магических существ, тонкости волшебства и разные интересные истории из жизни магов и не только. В какой-то момент, Том, словно не решаясь, спросил Гарри: – А как ты относишься к моей внешности? – его алые глаза внимательно впились в лицо мальчика, пытаясь прочитать малейшие оттенки эмоций. - Тебе не страшно? Тебе не противно смотреть на меня? Гарри был ошеломлён. Он никогда не задумывался об этом в таком ключе. Да, внешность Тома была пугающей, даже звериной, но он давно перестал обращать на это особое внимание. Отсутствие носа, общая бледность, чешуя в некоторых местах и заострённые ногти, безусловно, могли вызывать страх или отторжение у других людей. Но Гарри видел в нем не бездушное Чудовище, а человека, пусть и измученного, и страдающего. Возможно, это отчасти было вызвано влиянием снов, в которых Гарри видел те самые маленькие изменения, медленно, но верно, сопровождающие Тёмного Лорда на протяжении всей его жизни. — Том, — мягко сказал Гарри, осторожно опуская чашку с остывшим чаем на столик и смотря прямо в его глаза, — сейчас я вижу тебя, а не твою внешность. И нет, мне не страшно. И мне не противно. Том взглянул на него с явным недоверием. — Ты говоришь это, чтобы успокоить меня? — Нет, — ответил Гарри, глядя ему прямо в глаза и стараясь вложить в этот ответ всю свою искренность. — Я говорю это, потому что это правда. Том молчал, словно не веря своим ушам, переваривая услышанное. Затем он медленно прикрыл глаза и, к удивлению Гарри, на его губах появилась едва заметная, но очень мягкая улыбка. — Ты удивительный, — прошептал он почти неслышно. Гарри улыбнулся в ответ. — А ты… сложный. – на это заявление Том только фыркнул, но без злобы. — А что насчет твоей сущности? – Гарри невольно напрягся, ощутив, как по спине пробегает холодок. – Я чувствую в тебе магию, значит, и в тебе есть зверь. – Том внимательно посмотрел на него. – Вот только какой? – его глаза искрились любопытством, но Гарри казалось, что он и так знает правду. — Я… - он глубоко вздохнул и, игнорируя внезапно накатившее напряжение, вызванное долгим влиянием Дурслей, из-за которого Гарри было так страшно показывать свою истинную сущность другим людям, будто заранее ожидая неизбежного наказания, закончил: – Я мог бы… показать тебе. – глаза Тома загорелись неподдельным интересом. Гарри решил рискнуть и довериться Тому. Закрыв глаза и собравшись с духом, он отпустил контроль, позволив своей звериной сущности проявиться. Гарри почувствовал, как появляются его ушки и хвостик, который он обернул вокруг своей талии, чтобы удобнее было сидеть. Сделав еще один глубокий вдох и набравшись храбрости, он открыл глаза, чувствуя, как от обжигающего взгляда Тома вспыхивают его щеки. Его взгляд был прикован к глазам Гарри и был таким довольным и… хищным, что последнего невольно пробрала дрожь. Раньше, когда Гарри впервые показал своё сущность своим лучшим друзьям, они с любопытством рассматривали его ушки и хвостик, желая потрогать их и расспросить об особенностях, связанных с его звериным обличием. Но Том… Его взгляд был направлен прямо в глаза Гарри и был довольным, словно он и так знал, что увидит, и сейчас просто наслаждался реакцией Гарри на проявленное доверие. — Здесь ты можешь не скрывать себя, — вдруг произнес Том очень хриплым голосом. От этих слов у Гарри по телу пробежали мурашки. Он невольно начал перебирать в пальцах кисточку своего хвостика, чтобы занять чем-то свои руки. — Хорошо, — ответил Гарри, стараясь не смотреть на Тома. Он все еще был смущён его реакцией, ощущая себя словно под пристальным взглядом хищника. Спустя еще час, Гарри не смог удержаться и зевнул. Том, заметив это, прервал свой монолог о разумности применения «Аконитового зелья» для оборотней и сказал: — Ты устал. Тебе пора спать. Гарри смущенно кивнул, немного расстроившись из-за окончания их интересной беседы. — Да, наверное. День выдался долгим. Том встал и, подойдя, предложил ему руку, чтобы тот мог подняться с кресла. Гарри поразился такому жесту вежливости, но руку все же протянул. Поднявшись, они вместе направились в сторону комнаты Гарри, продолжая разговор. Мальчик был поражён, узнав, что Том в свое время изобрёл зелье, которое могло продлить время бодрствования и даже избавить человека от потребности во сне. Ему было интересно слушать, как он рассказывал о своих неудачных экспериментах и о том, как использование этого зелья помогало ему в работе. Хотя Гарри и озвучил свои мысли о том, что сон все же важен, хотя бы для восстановления и отдыха мозга, чтобы тот не “замыливался” от долгого бодрствования. На эти слова Том лишь одарил Гарри одобрительным и почти радостным взглядом, будто сам тоже думал об этом, и мальчик в своих догадках не сильно от него отстал. К сожалению, все хорошее, да и не только, рано или поздно подходит к концу. Вот и сейчас, подойдя к своей комнате, Гарри был рад проведенному времени, но ему казалось, что он будет скучать по этим редким моментам близости. Привычка к тому, что хорошее не может длиться вечно, уже давно укоренилась в нем, благодаря “заботливому” воспитанию Дурслей. Даже друзья не смогли полностью избавить его от этой тягостной мысли. Гарри вздохнул и взглянул на Тома. Тот смотрел на Гарри с каким-то странным, трудно определимым выражением. — Спасибо, — вдруг прошептал он, словно делясь самым сокровенным. — За то, что ты здесь. Гарри был поражён услышанным признанием и не смог ничего ответить, лишь молча кивнул. Неожиданно Том поднял его руку и нежно поцеловал костяшки пальцев, отчего Гарри снова вспыхнул смущением и опустил взгляд. Затем, задержав взгляд на его зеленых глазах, он наклонился ближе к лицу мальчика и прошептал ему на ухо: — Спи спокойно, Гарри, — тихо прорычал он, словно посылая личное заклинание. — И пусть тебе приснятся хорошие сны. Гарри замер, чувствуя, как по телу пробегает легкая дрожь. Он смотрел, как Том разворачивается и уходит, и не мог пошевелиться, словно его ноги приросли к полу. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове роились тысячи противоречивых мыслей. Что это было? Что всё это значит? Он вошёл в комнату и прислонился спиной к двери, пытаясь унять дрожь в коленях и успокоить дыхание. Затем подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. В его глазах горел какой-то новый огонь, огонь… смущения и едва различимого желания. Это просто вежливость или нечто большее? \ Гарри запутался. Сомнения грызли его изнутри, не давая покоя. Он знал, что между ними стоит проклятие, многочисленные тайны, темное прошлое Тома и его собственное неспокойное будущее… Сможет ли он преодолеть все эти препятствия? И стоит ли ему вообще пытаться? Сможет ли он изменить Тома и хочет ли Гарри вообще этих изменений? Его мысли в который раз прервало тихое, но такое знакомое шипение Шиши, которая решила не оставлять Гарри одного в этот непростой вечер и, заручившись его согласием, пережидала зиму вместе с ним в замке. – Гаррри, что случилось? Ты сегодня очень поздно. - взволнованно прошипела она, подползая ближе к нему и по привычке обвиваясь вокруг его руки. С их первой встречи она заметно подросла. - С какой змеёй ты был до прихода сюда? Я чувствую его запах на тебе. - она высунула свой раздвоенный язык, пробуя воздух вокруг Гарри на вкус. - Он сильный… и темный. – резюмировала она, словно вынося экспертное заключение. Мальчик тихо фыркнул, направляясь к кровати. – Это был хозяин этого замка, – спокойно сказал он, стараясь скрыть своё смущение и заглушить свалившуюся на него усталость. Шиша тихонько зашипела, словно что-то пробормотала себе под нос и перебралась с руки на кровать. Проснувшись на своей любимой подушке в библиотеке и не увидев поблизости Гарри, она сразу поняла: он не захотел ее будить, решив пойти ужинать в одиночестве. Заметив его задумчивость в последние дни, она решила, словно тень, проскользнуть в его комнату, решив дождаться его там. Змейка никак не ожидала, что именно сегодня Гарри встретится с хозяином замка, который так долго скрывался, но чье присутствие они оба, как Гарри, так и она, ощущали кожей. Шиша волновалась за своего друга, чувствовала исходящую от Тома силу, понимая, что даже при всем желании не сможет его одолеть, ведь разница в их магических силах, была просто колоссальной. Она прекрасно понимала, насколько опасно для неё нахождение в замке, но, привязавшись к мальчику всем сердцем, не могла его бросить. Все эти мысли подтолкнули ее к важному решению: стать для Гарри настоящим магическим фамильяром! Так она не только станет сильнее, но и сможет по-настоящему защитить его от любых угроз. Но для этого нужно было время. Шиша понимала, что ритуал фамильяра и хозяина потребует огромной концентрации сил и магии. Поэтому, пока она будет копить энергию, ей придется погрузиться в медитацию, которая будет как спячка для змей. Она должна быть достойна Гарри, не уступать ему ни в чем, чтобы стать его идеальным защитником. От размышлений ее отвлекло ощущение тепла, идущее от друга, удобно расположившегося на кровати. Она чувствовала, как Гарри закончил свои вечерние процедуры и собирается ложиться спать. Отложив на потом свои раздумья о ритуале, она свернулась колечком у него на подушке, тихо прошипев пожелание спокойной ночи и упомянув про возможную спячку в ближайшее время. А в ответ почувствовала нежное поглаживание по голове, и, убаюканная теплом юного волшебника, погрузилась в сон. \\\ После того вечера, когда слова примирения были наконец произнесены, жизнь в заколдованном замке преобразилась. Не сразу и не вдруг, конечно. Сначала это были едва уловимые изменения, словно дыхание весны после долгой зимы. Гарри, приходя в библиотеку, стал все чаще замечать там Тома, склонившегося над древними фолиантами. Их встречи казались случайными, полными неловкости, когда они обменивались лишь парой вежливых фраз, словно незнакомцы, столкнувшиеся на узкой тропинке. Но постепенно, словно робкие цветы, пробивающиеся сквозь мерзлую землю, эти случайные встречи становились все более частыми и продолжительными. Сначала они лишь обсуждали прочитанное, обмениваясь краткими замечаниями о магических существах или древних заклинаниях. Но вскоре эти беседы стали более личными, более откровенными. Они начали делиться своими мыслями, своими страхами, своими надеждами. Однажды, беседуя о древних артефактах, Том вскользь упомянул о Тёмных искусствах, но тут же замолчал, будто переступил невидимую черту, словно тень прошлого на мгновение накрыла его лицо. В алых глазах, обычно полных насмешки и сарказма, промелькнула мимолётная вспышка боли. — Я не горжусь своим прошлым, особенно оглядываясь на него сейчас, — неожиданно произнёс он, отведя взгляд от Гарри. В голосе его звучала какая-то горечь, словно он вкусил яд давних ошибок. — Я совершил много… просчётов. Гарри почувствовал, как сердце его сжимается от сочувствия. Он понимал, что Тёмные искусства — это та тема, которую Том старательно избегал, словно боялся потревожить спящего зверя. Но он также чувствовал, что эта тема — часть его, часть его сложной и измученной души. — Все совершают ошибки, Том, — мягко ответил Гарри, осторожно накрывая его руку своей. Он сам не понимал свой порыв. Его прикосновение было намеренно легким, словно опасаясь спугнуть хрупкое доверие, которое только начало зарождаться между ними. — Главное — учиться на них. И прощать себя за них. Том, словно очнувшись от гнетущих воспоминаний, посмотрел на Гарри. Его зрачки расширились, и в алых глазах появилось что-то новое, что-то, чего Гарри раньше не видел. Доверие? Благодарность? Надежда? Он не мог понять, не мог подобрать подходящее слово. Это было нечто большее, нечто глубже, словно сама тьма, окружавшая Тома, на мгновение отступила, обнажив свет, скрытый в его глубине. Том сжал его руку в ответ, крепко, но без болезненной хватки, которую Гарри мог ожидать. Его пальцы коснулись кожи Гарри словно вопрошая. Его прикосновение было теплым и… нежным. Гарри почувствовал, как по телу пробегает легкая дрожь, но не от страха, а от странного, незнакомого волнения. — Ты слишком добр ко мне, Гарри Поттер, — тихо произнёс Том, и в его голосе звучала искренняя растерянность. — Я не заслуживаю твоего прощения. — Заслуживаешь, — твёрдо ответил Гарри. — Все заслуживают второго шанса. И Том, глядя в его зелёные глаза, полные искренности и сострадания, впервые за долгие годы поверил в то, что у него, возможно, есть шанс на искупление. Шанс на то, чтобы стать счастливее. Шанс на то, чтобы быть прощённым. И, возможно, даже… любимым. Гарри чувствовал, как его сердце, казалось, замёрзшее на долгие дни, снова начинает биться, робко и неуверенно, но все же бьётся. Он вспоминал те моменты, когда ему казалось, что в замке царит лишь холод и отчаяние, и не верил, что теперь здесь может быть так… спокойно. Безопасно? Он боялся признаться себе в этом, боялся разрушить хрупкую надежду, что зародилась в его душе. Даже связь с Роном и Гермионой через зеркало стала реже. Не потому, что он забыл о своих друзьях – напротив, он помнил о них каждую минуту, и чувство вины грызло его изнутри за то, что он скрывал от них происходящее. Но он не мог… не хотел… прерывать те часы, которые он проводил с Томом. Время, словно заворожённое, текло незаметно, когда они, забыв обо всем на свете, засиживались до поздней ночи, погружаясь в новый мир, созданный ими с Томом. После их примирения Гарри часто во время ужина заставал Тома у камина, размышляющего о чем-то, устремив взор в огонь. Его плечи уже не казались такими напряженными, а в алых глазах, если присмотреться, можно было уловить нечто похожее на… умиротворение? Их разговоры становились все более доверительными, и Гарри, все чаще забывая о страхе, позволял себе проявлять любопытство, задавать вопросы, на которые раньше не посмел бы и подумать. Он выспрашивал о прошлом Тома, о его мотивах, о причинах, заставивших его стать тем, кто он есть. Конечно, Том не всегда отвечал откровенно. Часто он уходил от ответа, скрывая свои мысли за саркастичной усмешкой или намеренно уклончивыми фразами. Но даже в этих уклончивых ответах Гарри улавливал нечто, что заставляло его сердце биться быстрее. Он чувствовал, что Том постепенно, неохотно, но все же открывается ему. Гарри, не переставая, искал в его глазах искру человечности, пытался разглядеть за звериной внешностью ту личность, которая некогда была Томом Марволо Реддлом, обычным мальчиком, с такими же мечтами и страхами, как и у него самого. Он читал ему вслух отрывки из любимых книг, рассказывал о своих друзьях, о своей учебе, о Дурслях. Да, он рассказывал ему даже о Дурслях, надеясь, что истории о жестокости и несправедливости заставят Тома задуматься о ценности человеческой жизни, о важности сострадания и милосердия. Иногда, в моменты тишины, когда они сидели рядом у камина, слушая потрескивание дров, Гарри ловил себя на мысли, что ему… хорошо. Спокойно. Он по-настоящему… счастлив? Он понимал, что это безумие. Что между ними пропасть, бездна темного прошлого Тома, проклятие, висящее над ними, как дамоклов меч. Но он ничего не мог с собой поделать. Его тянуло к Тому, как мотылька к пламени, и он, зная, что пламя может обжечь, все равно летел к нему, словно завороженный. Однажды, когда Гарри рассказывал Тому о своем первом Рождестве с друзьями, о теплом свитере, связанном миссис Уизли, о радости и уюте, которые он почувствовал в окружении близких людей, Том вдруг прервал его. — Ты скучаешь по ним, — тихо произнес он. Гарри на мгновение растерялся. — Конечно, — ответил он. — Они мои друзья. — Тогда почему ты не пытался вернуться к ним? — в голосе Тома послышалась едва уловимая нотка интереса и возможно… ревности? Гарри пожал плечами. — Я… я не знаю. Наверное, потому что с тобой мне тоже… интересно. Том посмотрел на него долгим, пристальным взглядом. В его алых глазах отражался отблеск пламени, и Гарри не мог понять, что он сейчас чувствует. — Интересно? — повторил Том, словно пробуя слово на вкус. — И что же тебе во мне интересно, Гарри? Гарри почувствовал, как краска приливает к его щекам. Он отвел взгляд, не зная, что ответить. — Все, — прошептал он. — Твои знания, твои мысли, твои… — он запнулся, не в силах подобрать подходящее слово. — Мои недостатки? — закончил за него Том с усмешкой. Гарри поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. — Нет, — твердо ответил он. — Твою… боль. В глазах Тома мелькнуло что-то похожее на удивление. Он молчал несколько мгновений, словно переваривая услышанное. — Ты действительно странный мальчик, Гарри Поттер, — наконец произнес он, и в его голосе звучала… нежность? — Но, признаюсь, мне это… нравится. И Гарри, глядя в его алые глаза, впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему счастливым. Даже если это счастье было лишь мимолетным, иллюзорным, он готов был ухватиться за него, как утопающий за соломинку, и не отпускать, пока у него есть хоть малейшая надежда. \\ Рон с Гермионой, конечно, не были слепы. Они чувствовали перемену в Гарри, словно тонкую, но ощутимую трещину, пролёгшую между ними. Замечали сдержанность в его голосе, видели, как он уходит от прямых ответов, будто намеренно скрывает часть своей жизни. В их сердцах поселилось беспокойство, тихое, но настойчивое, перераставшее в тревогу. Неужели Гарри попал под влияние проклятия? Или, что еще страшнее, под власть самого Тома? Неужели он, как в глупой сказке, начинает испытывать чувства к чудовищу? Но истина была иной. Гарри просто смущался, не зная, как рассказать друзьям о своих сомнениях, о странных, зарождающихся чувствах к Тому, о робкой надежде на нечто большее. Он сам еще не до конца понимал, что происходит в его сердце, и боялся, что чужие догадки и предрассудки могут исказить хрупкий, только начинающийся расцветать росток их доверительных отношений. Гарри хотел сам во всем разобраться, доверяя своим чувствам и инстинктам, прежде чем делиться этим с миром. Он должен был понять, что происходит между ним и Томом, прежде чем позволить друзьям строить предположения. \\\ Том, тем временем, разрывался от противоречий. Его проклятие, словно черная пелена, застилало его разум, отнимая остатки человечности и обнажая лишь звериную сущность. Он по-прежнему считал себя выше простых смертных, презирал их слабость и ничтожность, особенно ненавистных маглов. В его душе жил высокомерный и жестокий аристократ, привыкший к власти и вседозволенности, проклятый богиней Магии за пренебрежение к смертным. Ему льстила мысль, что его звериная часть, усиленная магией, дает ему некое превосходство, позволяя достичь желанной вечной жизни и доказать свое величие. Но наблюдая за Гарри, слушая его истории, Том начинал сомневаться в своей правоте. Он видел в мальчике ту самую человечность, которую так презирал, но которая в то же время притягивала его, словно магнитом. Гарри был сильным, добрым и сострадательным, несмотря на все те страдания, которые ему пришлось пережить. Он, словно маяк в ночи, озарял тьму, окружавшую Тома, напоминая о том, что когда-то он тоже был человеком. Том понимал, что его проклятие — это не только наказание, но и предупреждение. Он не сможет быть сильнее богов, не сможет обмануть смерть. Он не должен шатать баланс мира, прибегая к темной и запретной магии. Ему следовало признать, что вечной жизни нет в людском мире, и что его стремление к ней приведет лишь к разрушению, к гибели всего, что ему дорого. Эти простые умозаключения, словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи, вселяли в него надежду. Может быть, все и правда может наладиться? Может быть, Гарри сможет вытащить его из этой бездны отчаяния и тьмы? Может быть, он сможет заслужить прощение? \\\ Пока в один день он… не разрушил хрупкий мир, возникший между ним и Гарри.