Замок Зверя и Львиное Сердце

Их беседы были отдушиной для каждого из них. В переплетении слов и взглядов они искали понимание, каждый находил в этих моментах что-то личное и важное. Но их обоих объединяло одно – робкое познание новых чувств, чувств, название которым не удавалось распознать, из-за глубоких шрамов прошлого, что кровоточили в сердце каждого. Шрамов, мешающих довериться, открыться, полюбить. Кто же знал, что наступит день, когда хрупкий мир, который так деликатно тлел между ними, треснет, словно тонкое стекло под ударом молота? Мир, сложенный из недомолвок, робких надежд и неизбежности. \\\ В тот вечер, после их неспешной прогулки по зимнему саду, усыпанному мерцающими снежинками, который освещался магическими сферами, окутывающими теплом и уютом, после обмена робкими признаниями, что едва касались сердец, Том, как обычно, проводил Гарри до его комнаты. Он задержал взгляд на мальчике чуть дольше, чем следовало, ощущая странное нежелание отпускать его, нежелание, что цепкими когтями впивалось в душу. Во время их прогулки Гарри как-то обмолвился о том, как ценит личные границы, о том, как важно иметь свое пространство, куда никто не вторгается без разрешения. После этих слов Том решил, что его ночные визиты к спящему Гарри – дань его одержимости, но отнюдь не то, чего бы искренне хотел мальчик. И, неожиданно для себя самого, Том решил минимизировать свои похождения. Вернувшись в свои комнаты, Том не мог найти покоя. Слова Гарри, его робкая улыбка, отблеск счастья в зелёных глазах – всё это не выходило у него из головы. Он пытался читать, размышлять о новых экспериментах, но все мысли неизменно возвращались к мальчику. Необъяснимая ломка, словно от резкого отказа от наркотика, превращалась в почти физическую боль. Том не мог уснуть, его мучило неясное предчувствие беды, словно надвигалась буря. Он ворочался в постели, терзаемый сомнениями и страхами, что роились в его голове, подобно потревоженному улью. Не в силах больше выносить это, Том встал. Ему просто нужно было убедиться, что с Гарри все в порядке. Глупо, конечно. Мальчик, вероятно, уже давно спит, утомленный прогулкой и разговорами. Но это было сильнее его, как непреодолимое притяжение. Понимая желания Гарри, он решил не вторгаться в комнаты мальчишки, как делал это раньше. Вместо этого Том направился к одному из забытых уголков его покоев, где за пыльными портьерами скрывалось зеркало. Оно было большим, почти с человеческий рост, древним, доставшимся ему от предков, и обладало могущественными магическими свойствами. Когда-то бывшее для Тома источником информации и власти, теперь было лишь напоминанием о его прошлых ошибках. С его помощью он следил за своими врагами, подслушивал их разговоры, выведывал их секреты. После проклятия он перестал им пользоваться, гнев на самого себя был сильнее любопытства. Это было словно прикосновение к старой ране, вызывающее мучительную боль воспоминаний. Но сейчас, поддавшись искушению, Том направился туда. «Я просто хочу убедиться, что с ним все в порядке,» – мысленно повторял он, словно пытаясь убедить себя в благородстве своих намерений. Это было не слежка, а простая предосторожность. Всего лишь проверка, гарантия безопасности. Он отыскал зеркало, взмахом руки раскрыл скрывающие его портьеры, и волной магии смахнул с него пыль, что слоями покрывала поверхность, и произнес заклинание. Изображение в зеркале поплыло, расплываясь в туманной дымке, словно сон, пробивающийся сквозь реальность. Секунда, другая, и перед глазами Тома предстала комната Гарри. Том затаил дыхание, сердце забилось чаще, словно пойманная в клетку птица. Мальчик расслабленно сидел на мягком подоконнике, окруженный мягким светом маленьких светлячков, что кружили вокруг него, словно рой золотых мотыльков. Он улыбался, но эта улыбка была обращена не к нему. Том нахмурился и увидел в руках мальчика небольшое зеркало, но в отражении был не Гарри. Магическое зеркало, понял Том. Его взгляд приковал мерцающий свет зеркала и отражение — лицо рыжеволосого мальчишки с мягкой и глуповатой улыбкой. Это был Рон Уизли, один из друзей Гарри, о котором мальчик рассказывал ему. Рон, Гермиона… имена, звучавшие как далёкий, отголосок прошлой жизни Гарри, жизни, в которой для Тома не было места. В глубине души Тома вскипела темная, обжигающая ярость, отравленная ревностью нового, незнакомого сорта. Ярость, перемешанная со страхом потерять, со злостью на собственное бессилие. Рон и Гермиона, из далёких друзей, вдруг превратились в угрозу — призрак прошлого, который готов разрушить то хрупкое, что он с большим трудом начал строить с Гарри. Он понимал, что это эгоистично, что он не имеет права лишать мальчика его друзей, но страх потерять его был сильнее разума, словно яд, отравляющий сознание. Том не позволит никому отнять у него Гарри. Никогда. С губ Тома сорвалось рычание, низкое и утробное, словно исходящее из самой бездны. Зеркало задрожало, и по его поверхности побежал туман, застилающий обзор, но это уже было и не нужно. Он не мог больше этого видеть, не мог выносить эту картину счастья, в которой не было места для него. Он не мог позволить им забрать Гарри, отнять у него то, что он считал своим. Забыв обо всем на свете, Том бросился прочь из комнаты. Он не мог ждать ни секунды. Ему нужно было увидеть Гарри, узнать от него правду, пока это предательство не уничтожило его изнутри, не превратило в пепел. Он мчался по коридорам замка, словно дикий зверь, вырвавшийся на свободу. Магия клокотала в нем, усиливая ярость и отчаяние, словно подливая масла в огонь. Он чувствовал, как она жжет его изнутри, требуя выхода. Приблизившись к комнате Гарри, Том распахнул дверь с такой силой, что она ударилась о стену, разнося грозное эхо в коридоре, словно раскат грома. Он ворвался внутрь, являя собой воистину ужасающее зрелище. Глаза его горели яростью, лицо исказилось от гнева, словно маска, а в ауре чувствовалась темная, зловещая магия, окутывающая его, подобно савану. Гарри вздрогнул, испуганно и удивлённо расширив свои зелёные глаза, словно оленёнок, застигнутый врасплох. Он давно не видел Тома таким. Его глаза были полны ненависти, а в движениях виднелась затаённая ярость, словно сдерживаемая пружина, готовая выстрелить в любой момент. Том не обратил внимания на страх и напряжение, которые так давно не чувствовал в Гарри, так старательно подавлял в себе. Он даже не заметил, как побледнело лицо мальчика, как дрожали его руки. Все его внимание было сосредоточено на зеркале в руках Гарри, на этом проклятом зеркале, укравшем его улыбку. Мальчик встал с подоконника, желая подойти к Тому и разобраться в причине его состояния, успокоить его гнев. Но не успел ничего предпринять, ведь услышал: — Ты… ты обманывал меня! — прорычал Том, его голос был полон неприкрытой злобы, словно шипение змеи. — Говорил, что тебе здесь хорошо, что тебе… интересно, а сам все это время плёл интриги за моей спиной! Том смерил Гарри яростным взглядом, словно прожигая его насквозь. Мальчик, словно загнанный в угол зверек, перебирал в голове десятки оправданий, но ни одно из них не казалось ему достаточно убедительным, чтобы усмирить гнев Тома. Гарри почувствовал, как в груди все похолодело, как страх сковывает его движения. Он попытался оправдаться, но слова застряли в горле, словно ком, не давая ему дышать. — Том, ты… ты не понимаешь… — Не понимаю? — перебил его Том, шагнув вперед, словно хищник, готовящийся к прыжку. Из-за чего Гарри отступил к стене, чувствуя себя в ловушке. — Тогда зачем это зеркало? Зачем тайные разговоры? Ты думаешь, я слепой? Думаешь, я ничего не замечаю? В порыве гнева Том стремительно приблизился к нему и выхватил зеркало из его рук. В нем, словно в ловушке, застыли испуганные лица Рона и какой-то девушки. Гермиона, кажется. Их лица, казалось, насмехались над ним, напоминая о его одиночестве. Окинув их ненавистным взглядом, Том, направив свою магию в зеркало, разбил его на тысяче осколков, которые разлетелись по комнате, разбрызгивая вокруг себя магическую энергию, что быстро растворилась в воздухе. Гарри вздрогнул, отшатнувшись от разлетающихся осколков, что на удивление не коснулись его. Его глаза отражали всю боль потери и шок. Подняв голову от осколков, Гарри увидел в глазах Тома не только ярость, но и удовлетворение, словно он одержал победу. Как будто единственная преграда, удерживающая Гарри от Тома, была уничтожена. Но для самого мальчика, это была потеря не только надежды, но и частички души, что была связана с единственными близкими ему людьми. Ему хотелось упасть на колени и заплакать, но Гарри не позволил себе такую слабость. Лев внутри него вскинул голову, вынуждая с храбростью и стойкостью решить ситуацию. — Том, успокойся! — взял себя в руки Гарри, скрывая в глубине души жгучую обиду и печаль, что разливались по венам, словно яд. — Они просто… они беспокоились обо мне! Я хотел, чтобы они знали, что я в порядке! — В порядке?! — взревел Том, его голос стал почти звериным, лишенным человечности. — Ты в порядке?! Ты в моем замке! Ты мой гость, пришедший сюда сам, знающий о своей участи! Чего им еще нужно, если они не смогли тебя удержать у себя? — Том стал решительно приближаться к Гарри, словно хищник, загоняющий добычу в угол. — Они, как и все те людишки из городка, знают судьбу пришедших сюда. И ты еще смеешь защищать их?! Ты мой. — последние слова он прорычал в лицо Гарри, стоя вплотную к нему и прижимая того к стене, лишая возможности отступить. Близость к мальчишке опьяняла его, как глоток запретного вина. Но, увидев свое перекошенное от ярости лицо в его зелёных глазах, Том замер, словно очнувшись от кошмара. Его мысли переполняли догадки касаемо тайных разговоров и их целей. Том отчаянно не хотел верить в то, что всё, что было между ними, было притворством и ложью. Как он вообще умудрился так привязаться к этому мальчишке? Прежде все пришедшие сюда жертвы мало интересовали его, вызывая лишь ожидание неминуемой глупости. Почему же Том не стал сомневаться, когда увидел его? Эти глаза казались ему знакомыми и всегда хранили в себе нечто большее, словно осколки давно забытого сна. Отмахнувшись от навязчивых воспоминаний, Том, отвернувшись от Гарри, не прощаясь, стремительно покинул комнату и направился в неизвестном направлении, куда вели лишь мрачные закоулки его собственных мыслей. Внутри клокотала ярость, готовая вырваться наружу, словно дикий зверь, запертый в клетке. Она обжигала его кровь, словно ядовитый ток, пробегавший по коже, и требовала немедленного выхода. Куда? Том не знал. Просто бежать, как можно дальше от этого мальчишки, от его взгляда, проникающего прямо в душу, от вопросов, на которые он не хотел и боялся найти ответ. Гарри оглядел комнату, усыпанную осколками разбитого зеркала, и, приняв решение, направился за ним. Нельзя было позволить ему уйти вот так, не выяснив всё до конца. \ Вылетев в коридор, Гарри побежал в сторону, где скрылся Том. Тревога нарастала с каждым шагом, сливаясь с горьким чувством обиды и непонимания. Зеркало… Зачем он разбил зеркало? Неужели Том настолько не доверяет ему? Неужели ему так и не удалось достучаться до его сердца, разбудить в нем человечность? Искать Тома долго не пришлось. Тяжелый удар потряс стены замка, словно исполинский зверь попытался вырваться на свободу из каменной клетки. Гарри вздрогнул, остановившись посередине коридора, сердце бешено заколотилось в груди. Звук был такой силы, что зазвенели стекла в окнах, а гобелены, висевшие на стенах, содрогнулись, словно потревоженная стая летучих мышей. Это повторилось снова, и снова, каждый удар отдавался болью в его сердце. Том. Это мог быть только он. Гарри, различив направление грохота, исходивший из комнаты неподалёку, бросился туда. Его охватил страх, но и гнев. Он не мог позволить Тому разрушать замок, не мог позволить ему сломать себя. Он должен был остановить его. Не раздумывая, Гарри бросился к двери. Он понимал, что происходит что-то ужасное, что Том в своей ярости способен на многое. Последствия его гнева могли быть непредсказуемы, а сейчас, когда между ними и так висело напряжение, нужно было действовать быстро. Он не мог позволить себе потерять его, даже если сейчас он испытывал к нему лишь боль и обиду. Гарри заглянул внутрь и замер, дыхание перехватило. Перед ним открылась жуткая картина. Один из бальных залов, который, возможно, раньше был воплощением элегантности и величия, превратился в руины. Обломки хрустальных люстр валялись на полу, словно осколки разбитой мечты. Бархатные портьеры были сорваны, а некогда безупречные стены покрывали глубокие трещины, словно шрамы, оставленные яростью. В центре этого хаоса стоял Том. Его тело сотрясалось от ярости и было окутано тенями, что расползались вокруг него, словно щупальца. Руки сжимались в кулаки, а лицо искажала гримаса нечеловеческой злости, словно он был одержим демоном. Он взревел, и звук этот был скорее звериным, чем человеческим, словно он терял остатки своей человечности. Снова обрушил удар на стену, и камень рассыпался под его мощью, словно песок. — Том! Остановись! — крикнул Гарри, но его голос потонул в грохоте разрушения, словно капля в море. Том обернулся. В его глазах плескалась такая злоба и сила, что Гарри отшатнулся, словно от удара. Он увидел в них не Тома, которого знал, а дикого зверя, одержимого лишь жаждой разрушения, словно он был ослеплён яростью. В этот момент он пожалел, что не подавил львиную сущность в себе, не усмирил свой гнев. Он чувствовал, как внутри него нарастает ответная ярость. — Что тебе нужно? — прорычал Том, его голос был полон ненависти. — Что ты творишь? Зачем ты это делаешь? — Гарри старался говорить спокойно, хотя внутри все дрожало от страха и напряжения. — Это все из-за них! Из-за твоих дружков! — выплюнул Том, шагнув к нему, словно хищник, готовый наброситься на жертву. Гарри отступил, чувствуя, как его прижимают к стенке. — Не говори так о них! Они мои друзья, и они волнуются за меня! — Волнуются? Они хотят забрать тебя у меня! — Том сорвался на крик, и его голос эхом разнесся по залу. — Никто не заберёт меня! Я здесь по своей воле, и я сам принимаю решения! — Гарри тоже повысил голос, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Не ври мне! Я видел, как ты смотришь на них в зеркале. Как улыбаешься им. — Том сделал еще один шаг, и Гарри почувствовал себя загнанным в угол, словно добыча, пойманная в ловушку. — Ты… ты следил за мной? — выдохнул Гарри, чувствуя, как в груди разливается ледяная обида, замораживая его изнутри. Том замолчал, словно осознав, что сказал лишнее, выдав свою тайну. В его глазах промелькнула тень раскаяния, но она тут же исчезла, сметенная новой волной гнева. — Неважно! Важно то, что ты предал меня! Ты обманул меня! — Том взмахнул рукой, и осколки люстры, словно пущенный стрелой, полетели в Гарри, словно пытаясь уничтожить его. Он был поражён, поэтому и не успел нормально среагировать. Из кучи осколков, что вонзались в стену позади него, только один задел его плечо, из-за чего острая боль пронзила тело, словно удар ножа. Он вскрикнул, схватившись за рану, что была довольно глубокой, но не смертельной. Кровь начала проступать сквозь пальцы, окрашивая его ладонь в алый цвет. В глазах Тома отразился ужас. Он словно проснулся от кошмара, увидев, что натворил, увидев кровь Гарри. Он отшатнулся от Гарри, словно от огня, боясь обжечься. Том увидел кровь, проступившую сквозь ткань рубашки Гарри, и на его лице отразилось мгновенное раскаяние и страх, словно он потерял что-то очень важное. — Гарри… прости… я не хотел… — прошептал он, его голос был полон отчаяния, словно он потерял контроль над собой. Гарри смотрел на него, не веря своим глазам. Он видел в них искреннее раскаяние, но боль от предательства была слишком сильна. Он отвернулся от Тома, чувствуя, как по щекам текут слезы. Том хотел подойти к Гарри, чтобы оценить принесённый ущерб и попытаться загладить вину, успокоить его, залечить рану, но услышал яростное: — Не подходи ко мне, — прошептал мальчик, и, собрав остатки самообладания, развернулся и побежал прочь из зала, оставив Тома одного в руинах разгромленной комнаты и их отношений. \ Он бежал по коридорам, задыхаясь от слез и страха, словно спасался от преследователя. Нужно уйти. Сбежать. Как можно дальше от этого замка, от этого… чудовища. В своей комнате кое-как перевязав рану и остановив кровь, Гарри решил не медлить. Он судорожно запихивал вещи в сумку. Мантия-невидимка, его заметки и пара блокнотов, словно единственные напоминания о прошедшем в замке времени. Шиша была в безопасном месте, поэтому Гарри за нее не переживал, хотя и грустно было так прощаться. Надел на плечи зимнюю мантию, что уже давно висела на вешалке, оставленная заботливым домовиком. Но увидев розу, он на мгновение заколебался. Эта роза, подаренная Томом, была символом их хрупкого мира, но сейчас она казалась ему символом предательства. “Неужели все это было ложью?” - пронеслось в его голове. “Неужели Том никогда не испытывал ко мне настоящих чувств, раз, как и Дурсли, причиняет мне боль?” Сморгнув наваждение, Гарри решительно направился к выходу, оставив одинокую розу на столе, словно прощаясь со своим прошлым. Выбежав из замка и преодолевая сугробы, он, не замедляясь, направлялся к воротам. Но они оказались заперты, словно насмехаясь над его попыткой бегства. Гарри, призвав в свои руки всю свою магию, вытянул ладони вперёд и, напрягшись, попытался, используя свой гнев и страх, уничтожить зам́ок. Закрыв глаза и прокручивая случившееся, Гарри почувствовал, как его ладони нагрелись, и услышал небольшой взрыв, словно разорвалась бомба. Открыв в изумлении глаза, он увидел, что зам́ок, удерживающий ворота, как будто разорвали изнутри, из-за чего сейчас у ног Гарри лежала груда железа. Не теряя времени, он толкнул ворота и побежал в лес, не разбирая дороги. Сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Он задыхался от слез, но не останавливался. Нужно бежать. Куда угодно. Только не оставаться здесь, не видеть больше его лица. \\\ Том, увидев испуганного Гарри, бегущего прочь с окровавленной рукой, замер на месте, словно громом поражённый. В глазах мальчика плескался такой неприкрытый ужас, такая смесь боли и разочарования, что Тому стало физически больно. Как он мог допустить подобное? Как мог причинить вред этому… ангелу? Он и сам не понимал, что на него нашло. Безумная ревность, дикий страх потерять что-то, что ему никогда и не принадлежало, затмили разум, превратив его в чудовище, которым он так долго боялся стать. Вопросы роились в голове, словно рой разъярённых пчёл. Правда ли, что такой светлый человек, как Гарри, способен на ложь? Могли ли его слова, его улыбки, его искреннее желание помочь быть лишь умелой маской, скрывающей коварные намерения? Нет, это казалось невозможным. Но сомнения, как ядовитые змеи, заползали в душу, отравляя все вокруг. Пребывая в мучительных раздумьях и терзаемый угрызениями совести, он словно застыл во времени. Каждая минута тянулась бесконечно, наполненная горечью сожаления и страхом за Гарри. Он не заметил момента, когда мальчик покинул комнату, не почувствовал его намерения, не уловил тончайшие колебания воздуха, свидетельствующие о его побеге. Он был слишком занят самобичеванием, слишком поглощён собственным мраком, чтобы увидеть, как ускользает свет. Только когда оцепенение постепенно отпустило его, когда сквозь пелену раскаяния и тревоги пробилось осознание необходимости действовать, он решил пойти к Гарри. Не с высокомерным видом хозяина, требующего отчёта, а с трепетом гостя, робко стучащего в дверь. Он хотел извиниться, объяснить, попытаться исправить непоправимое. Но в ответ – тишина. Лишь холодный сквозняк прошёлся по коридору, предвещая недоброе. В животе похолодело. Плохое предчувствие, как ледяная рука, сжало его сердце. Медленно, с опаской, он приоткрыл дверь. В комнате царил полумрак, а в воздухе витал едва уловимый запах крови. Но Гарри не было. Исчез, словно испарился, растворился в тенях. Лишь смятая постель и забытая на полу книга напоминали о его недавнем присутствии. И тут Том почувствовал слабый, едва ощутимый толчок защиты, окружавшей замок. Это был сигнал тревоги, предупреждение о том, что кто-то смог прорвать магический барьер и сбежать. Это мог быть только Гарри, понял Том, и в его сердце зародился леденящий душу страх, сковавший его словно цепями. Что он натворил? Он должен найти его, любой ценой. Мгновение – и он исчез, выпрыгнув в распахнутое окно, обратившись черной дымкой, подобием ускользающей тени. Том уловил слабый отголосок магии, что, словно нить Ариадны, вела в чащу заснеженного леса. Сердце бешено колотилось, отравленное ядом ярости и… страха. У раскрытых ворот, поражённый брешью в некогда неприступной защите, он принял решение: не теряя времени обратиться. Проклятие, когда-то наложенное на него, сделало это превращение до боли привычным, но сейчас оно казалось единственным спасением. Игнорируя лёгкую слабость, вызванную яростью и разрушением комнаты, Том сосредоточился. Он понимал, что единственным способом выследить Гарри, был его запах, что, как едва уловимый отголосок магии, ледяной ветер разносил по лесу. Прошептав сложные цепочки заклинаний, сплетая их в тугой узел воли, Том призвал к себе василиска. Он был порождён из тьмы и его собственной боли, сотканное из теней и мрака, с глазами, горящими, как расплавленное золото в бездонной ночи. Ему было приказано найти мальчишку. Не причинить вреда, но вернуть. Василиск, повинуясь, пронёсся сквозь лес, оставляя за собой лишь шёпот ветра и треск сломанных веток, рыская в поисках знакомого запаха. А Тому, через болезненную связь, передавался букет горьких чувств: страх, отчаяние, печаль, словно аромат ядовитых цветов, распускающихся в самое сердце зимы. Сердце Тома сжималось от вины и необъяснимой боли, будто его разрывали на части – сначала яростью, а теперь – ледяным ужасом. Он должен найти его. Вернуть его. Во что бы то ни стало. Даже если для этого придётся взглянуть в зеркало правды и увидеть, что он сам стал причиной этого кошмара.