Замок Зверя и Львиное Сердце

Гарри проснулся к рассвету, когда первые лучи солнца робко пробивались сквозь тяжёлые портьеры. Не сразу он понял, что разбудило его, но это определённо было что-то необычное. В голове кружились обрывки сна, навеянного сказками, которые он читал прошлой ночью. Три брата, встретившие Смерть, колдун, чьё сердце одичало, и говорящая крольчиха, что обманула короля… Странным образом, все эти истории переплелись в его сознании, создавая причудливую, но умиротворяющую картину. Затем он осознал кое-что еще. Он не в своей комнате. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули на него, из-за чего щеки окрасились румянцем. Что вообще спровоцировало его предложить Тому почитать сказки!? И почему он сам так увлёкся чтением? Смущение, заливавшее все его лицо, не спасло его от осознания того, что еще никогда он не чувствовал себя таким умиротворённым и защищённым, как в те минуты. Закрыв руками лицо, Гарри попытался отвлечься. Мысль о том, что сегодня он увидит Рона и Гермиону, заставила его улыбнуться. Предвкушение долгожданной встречи, возможность поделиться с ними своими переживаниями и радостями, отодвинули смущение на второй план. Глубоко вздохнув и взяв эмоции под контроль, Гарри отнял руки от лица и вдруг заметил странность. Повернув голову на соседнюю подушку, там никого не оказалось. Удивившись Гарри уже хотел сесть и попытаться осмотреть комнату, как почувствовал тяжесть в области талии. Приподнявшись на локтях и убрав одеяло, он понял куда делся хозяин замка. Но увидев его, под лучами слабых солнечных лучей, Гарри замер от увиденного, словно пораженный заклинанием окаменения. Рядом с ним лежал не змееподобный и лысый хозяин замка. Том лежал очень близко, почти вплотную, обвив его тело теплыми, сильными руками. Даже во сне он, казалось, стремился защитить его, укрыть от всех бед. Его голова покоилась под боком Гарри, а темные, растрёпанные волосы щекотали его кожу, вызывая легкую дрожь. Но дело было не в этом. Он просто не мог отвести взгляд от лица Тома, желая запомнить каждую его черту, что так напоминала его змеиную версию, но при этом кардинально отличалась. Это был мужчина с темными, чуть вьющимися волосами, которые, казалось, впитали в себя всю ночную тьму. С аристократично бледной кожей, словно выточенной из лунного камня. С лицом, которое так живо напоминало того самого волшебника из снов – Тома, до проклятия, до превращения в Чудовище, не в своей звериной форме. Гарри не мог поверить своим глазам. Неужели это правда? Неужели проклятие снято? Неужели Том снова стал человеком? Эта мысль пронзила его сознание, словно молния, наполнив сердце одновременно восторгом и трепетом. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться на свободу, заглушая все остальные звуки. Голову переполняли мысли и счастье из-за того, что теперь тьма не угрожает его друзьям. Проклятие больше не причинит никому вреда и все наладиться. Он затаил дыхание, боясь пошевелиться, словно одно неверное движение могло разрушить эту хрупкую, нереальную картину. Желание убедиться, что это не сон, не очередная иллюзия, было слишком сильным, чтобы противиться ему. Осторожно, словно боясь спугнуть это видение, он запустил руку в темные волосы, ощущая их шелковистость и тепло. Это было так реально, так осязаемо, что кружило голову. В ответ на его прикосновение Том издал довольное, почти мурлыкающее мычание, плотнее прижимаясь к Гарри. Этот тихий звук, этот непроизвольный жест, словно печать подлинности, окончательно убедил Гарри в том, что он не спит. Казалось, что сон становится реальностью. Он видел все сам. Чудо свершилось прямо у него на глазах. И если бы он осмелился поддаться своим чувствам, то заплакал бы от счастья, но что-то сдерживало его. Страх? Недоверие? Или просто боязнь, что все это окажется лишь жестокой насмешкой его воображения? И вот, в одно мгновение, хрупкое волшебство рассеялось. Все изменилось так же внезапно, как и началось. Гарри моргнул, словно очнувшись от колдовского наваждения, и прекрасное видение стало отступать. Словно магия выдыхалась, рассеивалась, как дымка в лучах восходящего солнца, оставляя после себя лишь горькое разочарование и терпкий привкус несбывшейся надежды. Волосы исчезли, растворившись в воздухе, как мираж в пустыне. Их шелковистость и тепло остались лишь призрачным воспоминанием на кончиках его пальцев. Бледная, аристократичная кожа начала меркнуть, сменяясь знакомой, холодной кожей, в некоторых местах покрытой змеиной чешуей, отливающей перламутром в полумраке комнаты. А на месте прекрасного мужчины, с его тонкими чертами и печальными глазами, снова лежал Том, его Том, в своей привычной змеиной форме, в которой он казался одновременно и могущественным, и уязвимым. Сердце Гарри болезненно сжалось. Это было как падение с небес на землю. Как жестокое пробуждение от прекрасного сна. Он почувствовал острую, почти физическую боль, словно у него отняли что-то очень важное, что-то, что принадлежало ему по праву. Том, словно почувствовав смятение Гарри, зашевелился, неспешно возвращаясь в сознание. Он не резко распахнул глаза, а медленно, лениво разлепил веки, словно сбрасывая с себя последние остатки сна. В глубине его разума еще витали обрывки каких-то смутных образов, но они быстро угасали, уступая место реальности. Почувствовав тепло рядом с собой, он неосознанно прижался ближе к Гарри, обвивая его тело своими сильными руками. Этот простой, инстинктивный жест доставлял ему какое-то странное, почти забытое удовольствие. Тепло живой плоти было таким отличным от холода магии, от ледяного прикосновения проклятия. Затем, уже полностью проснувшись, он осознал свою позу, понял, кого обнимает. Уголки его губ дрогнули в легкой, почти незаметной улыбке. Он был рад, что Гарри рядом, что он не исчез, как призрак, после их ночных откровений. В его душе разлилось тепло, которое не могла дать никакая магия, никакая власть. Но тут он заметил что-то странное. Встретившись взглядом с Гарри, Том заметил, что мальчик смотрел на него с каким-то необычным выражением в глазах. В его взгляде читались и удивление, и замешательство, и какая-то… грусть. Том почувствовал тревогу. Что-то случилось. Что-то изменилось, пока он спал. Решив разобраться в состоянии мальчика, Том все-таки решил окончательно проснуться. Он слегка приподнялся на локте, освобождая Гарри из своих объятий, и заглянул ему в глаза. В них плескался странный, необъяснимый свет. В них было и беспокойство, и нежность, и какое-то… ожидание. Словно он ждал от Тома какой-то реакции, какого-то слова, которое могло бы объяснить случившееся. Но Гарри молчал, не в силах вымолвить ни звука, оглушенный внезапной сменой реальности, пойманный в ловушку между сном и явью, между надеждой и разочарованием. Заметив замешательство на лице Гарри, Том встревожился. - Все хорошо? – хриплым спросонья голосом спросил он, и в голосе его звучала искренняя забота. Гарри не знал, что ответить. Как объяснить ему то, что он только что видел? Рассказать о своем странном видении? Нет, сейчас не время. Не хотелось омрачать предстоящую встречу с друзьями, пугать Тома своими догадками, будить в нем напрасную надежду. - Да, все в порядке, - ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно, хотя внутри все сжалось в тугой узел. - Просто… мне немного не привычно просыпаться с кем-то… так близко. Слова вырвались будто не по его воле, из-за чего он смущённо улыбнулся и отвернулся, стараясь скрыть свое волнение. Решено, он не скажет Тому ни слова об этом. По крайней мере, пока. Эта тайна останется с ним, пока он сам не сможет её разгадать. Том, казалось, поверил ему. Возможно, он уловил ту едва заметную нотку тревоги, что дрожала в голосе Гарри, ту тень сомнения, что мелькнула в глазах. Но в ответ не последовало ни вопросов, ни упреков. Том всегда умел читать между строк, видеть то, что скрыто за масками и улыбками, но сейчас словно решил поберечь этот момент, зная, как мало времени у них осталось. Сейчас, когда Гарри был так близко, когда тепло его тела согревало даже душу, правда не имела значения. В этом молчаливом доверии было больше силы, чем в тысяче слов. Он расслабился, и в уголках губ промелькнула теплая, благодарная улыбка. - Мне тоже, - промурлыкал он, притягивая Гарри обратно в свои объятия. – Я отлично выспался и ночь была чудесной. Я давно так хорошо не спал. Гарри прижался к нему, чувствуя, как сердце начинает биться ровнее. Обман давался ему с трудом, но сейчас это было необходимо. - Да, чудесная, - прошептал он в ответ, надеясь, что Том не заметит дрожи в его голосе. После недолгих утренних нежностей, они, наконец, поднялись с постели. Том первым направился в ванну, откуда спустя время вышел уже полностью собранный. На нем был строгий, но элегантный костюм: черные брюки из тонкой шерсти, идеально подчеркивающие его стройную фигуру, иссиня-черная рубашка с высоким воротником, слегка расстегнутым у горла, и длинный бархатный сюртук глубокого изумрудного оттенка, перехваченный в талии тонким кожаным ремнем с серебряной пряжкой. Сапфировые отблески в ткани сюртука удивительно шли к его алым глазам, делая взгляд еще более пронзительным и завораживающим. Гарри не мог отвести взгляд. В этом наряде Том выглядел как воплощение власти и таинственности, как темный принц из старинной сказки. Заметив насмешливый взгляд Тома, Гарри смутившись, отвел взгляд и, зайдя в ванну, быстро привел себя в порядок и переоделся в костюм, который заботливый домовик подобрал для него. Это был простой, но добротно сшитый комплект из черных штанов, удобной льняной рубашки белого цвета и, небрежно повязанной на шее, алой ленте, заменяющей галстук. Это яркое пятно, словно отблеск алых глаз Тома, кричало о принадлежности, о неразрывной связи между ними. Гарри смущали подобные детали, ведь он всегда был сам по себе. Друзья ему принадлежили так же, как и он им, поэтому подобные мелочи заставляли его поражаться проницательности домовиков. Выйдя из ванной, Гарри, стараясь не встречаться взглядом с Томом, направился в сторону горы подушек, где накануне вечером уснула его подруга. Ему было немного неловко. Знал ли Том, как сильно на нем отражается их связь? Не заметил ли он, как ярче стали его глаза или как сильнее бьется сердце, когда он находится рядом? Эти мысли вызывали легкий румянец на щеках. Опустив голову, он попытался отвлечься от смущающих мыслей, сосредоточившись на поиске Шиши. Но, не дойдя и половины пути, он понял, что там ее нет. Он просто не чувствовал ее там. Обычно ее присутствие было похоже на теплое солнышко, согревающее его изнутри, но сейчас этой искры не было. Гарри попытался связаться с ней через их укрепившуюся ментальную связь, и тут же почувствовал её тёплое, сонное присутствие. Она была здесь, совсем рядом. Но где? Гарри закрыл глаза, стараясь сосредоточиться и настроиться на их связи. Это было похоже на то, как если бы он пытался услышать очень тихий звук, различимый только ему. Он прислушивался к ее теплу, к ее сонному, умиротворенному настроению, которое всегда ощущал рядом с ней. И вот, словно сквозь пелену тумана, он начал улавливать ее присутствие. Это была неясная, но уверенная тяга, словно волшебная нить, направляющая его в определенном направлении. Почувствовав, где конкретно нить становится сильнее и отчетливее, Гарри понял, куда ему нужно идти. Он направился к кровати, следуя за тихим шепотом их связи, который вел его, словно компас, к его маленькой подруге. Подойдя к постели и откинув одеяло, Гарри с трудом подавил смешок. Там, на месте, где он спал, свернувшись в маленький клубок, лежала Шиша. Она сладко спала, спрятавшись под одеялом, словно маленький ребенок. - Шиша, - тихо позвал Гарри. - Просыпайся, соня. Пора завтракать. Змейка недовольно зашевелилась и приоткрыла один глаз. - Не хочу, - прошипела она сонным голосом. - Тут так тепло и уютно. Гарри улыбнулся и нежно погладил ее по голове. - Я знаю, но тебе все равно нужно поесть, – попробовал он, но тут же понял, что этот аргумент не сработает с упрямой змейкой. Вспомнив о её любопытстве и жажде новых впечатлений, он добавил с хитрой улыбкой. -А как же встреча с моими друзьями? Разве ты не хотела вместе со мной навестить их? Упоминание о предстоящей встрече и их путешествии подействовало на Шишу магически. Она тут же взбодрилась и радостно зашипела, обвиваясь вокруг руки Гарри. - Тогда чего мы ждём? Пойдём скорее! - прошипела она, а через мгновение уже удобно устроилась на плечах Гарри, мягко обвив его шею своим маленьким тельцем. Усмехнувшись реакции подруги Гарри развернулся в сторону двери, намереваясь покинуть комнату, но наткнулся на пристальный взгляд Тома. Он стоял перед дверью, скрестив руки на груди, и наблюдал за ними с каким-то странным блеском в глазах. По его выражению лица Гарри мог понять, что тот видел всю сцену что предстала перед ним с момента как Гарри вышел из ванны. Ему казалось, что пристальный взгляд Тома словно пытался разгадать все его тайны. Он знал, что Том с лёгкостью мог бы прочитать его мысли или повлиять на них, но почему-то за все его пребывание в замке он ни разу не чувствовал никакое вмешательство в свой разум или воспоминания. Гарри смутился от пристального внимания, но тут же взял себя в руки. - Шиша просто немного замерзла, - объяснил он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. Том ничего не ответил, но в его взгляде словно отразилось игривое «Я вижу». Он просто смотрел на него, и в его взгляде читалась какая-то странная смесь смеха и понимания. Словно он знал, что Гарри хотел найти Шишу, из-за чего прислушался к их связи, и с первого раза нашел её. Его радость за укрепившуюся связь между ними можно было понять и без магии. Гарри было не привычно видеть в чужих глазах такое счастье за его успехи. Друзья, конечно, всегда поддерживали его, но это казалось чем-то новым. Затем уголки губ Тома дрогнули, выражая довольство. - Что ж, должен признать, ваша связь достаточно окрепла, чтобы я не волновался за состояние каждого из вас. - сказал он, тепло улыбаясь им обоим. – Но, думаю, нам лучше не терять такое драгоценное время, как думаете? Завтрак уже ждет нас. С этими словами Том галантно предложил Гарри руку, на что тот лишь гордо отмахнулся, заливаясь румянцем. Том на такое лишь хмыкнул, после чего они вместе направились в столовую. На душе у Гарри было спокойно и радостно, словно солнечный свет пробился сквозь тучи. Он чувствовал себя любимым и защищенным, и эта уверенность придавала ему сил и решимости. Он знал, что впереди его ждет непростой день, но он был готов ко всему. \ В это утро столовая не выглядела такой мрачной, как в первые дни Гарри в замке. Мягкий зимний свет, проникая сквозь заиндевевшие окна, заливал её своим серебристым сиянием. Снежные блики танцевали на стенах, смягчая готические очертания, которые вначале вызывали у Гарри лишь тревогу. Казалось, что сам замок принял Гарри и начал подстраиваться не только под хозяина, но и под «гостя». Сегодня, казалось, даже камни дышали тихим ожиданием, предчувствием чего-то важного. Но это спокойствие было обманчивым, оно лишь маскировало бурю чувств, бушевавшую в сердцах тех, кто сидел за столом. Завтрак проходил в приятной тишине, прерываемой лишь нежным перезвоном столовых приборов и тихим шипением Шиши, которая устроилась на столе между ними и увлечённо рассказывала о своих ожиданиях предстоящей встречи с друзьями своего друга, мечтая увидеть мир, где рос Гарри. В её шипении было легко забыться о времени, как будто сама судьба шептала им о скорой разлуке. Том тоже хотел этого, всем сердцем желал, но проклятие и сдерживающий его магический купол тянули его назад, в этот проклятый замок. Осознание этого вызывало в нём едва заметную грусть, которую он старался скрыть под маской безразличия. Гарри и Том обменивались короткими, но многозначительными взглядами, словно пытаясь объять взглядом весь мир. В глазах Тома читалась задумчивость, смешанная с тревогой — тоска по Гарри и страх за его безопасность вне стен замка. Гарри отвечал ему взглядом, полным нежности и уверенности, обещая вернуться как можно скорее. Даже эти взгляды не могли полностью рассеять беспокойство, висевшее в воздухе, как морозный туман. \\\ Том украдкой наблюдал за Гарри и Шишей, ловя каждый жест, каждое слово, впитывая эту хрупкую, почти семейную атмосферу. Уголки губ слегка дрогнули, и он поспешил скрыть эту мимолетную слабость. Какое-то время назад он и представить себе не мог подобного умиротворения в этих стенах, где царили лишь эхо его одиночества и безмолвный страх тех, кто приходил к нему, словно жертвы на алтарь. Том помнил, как гнев обжигал его изнутри. Проклятие богини стало спусковым крючком. Тьма, поглощающая всё живое за пределами магического купола, не была делом рук заклинаний, а лишь отражением его собственной ярости. Сотни магов, под предводительством Дамблдора, создали этот барьер, чтобы заточить его, но не лишили его силы. Лишь ограничили свободу. И тогда он направил свою разрушительную ярость на землю, отравляя её своим ненавистью. С каждым днем тьма подбиралась всё ближе к Литтл-Уингингу, убивая жизни, выжигая надежду, и единственное, что её сдерживало – это отвлечение Чудовища. Жертвы, присылаемые горожанами, были их единственной надеждой хоть как-то удержать его внимание, отсрочить неизбежное. Эти бледные тени, присланные из Литтл-Уингинга, лишь продлевали агонию, замедляя смертельную хватку тьмы, которая охватывала не только городок, но и сам замок. Нет, он не сразу обрекал их на смерть. Том давал им шанс – доказать свою полезность, проявить интерес, предложить что-то, что смогло бы пробудить хотя бы искру любопытства в его очерствевшей душе. Он наблюдал, испытывал, оценивал, словно коллекционер редких артефактов. Но тот, кто оказывался недостаточно интересен, кто не мог предложить ничего, кроме страха и мольбы о пощаде, неизменно оказывался на алтаре. Перед тем, как их тела безвольно падали на холодный камень, Том вытягивал из их разумов всё, что они знали о внешнем мире. Легилименцией за считанные секунды он поглощал воспоминания, сплетни, события, словно дементор, высасывающий жизнь из жертвы. Получая информацию, он проводил над ними темные ритуалы, продлевая свою жизнь ценой их страданий. Но каждое убийство, каждый украденный разум, лишь подталкивало его к краю безумия. Их кровь, их жизни, поддерживали его, давали силы, затягивали петлю связи с медленно умирающим крестражем. Богиня дала ему ограниченное время, указанное в дневнике, который с каждым днем становился всё тоньше, теряя по странице. Она дала ему возможность искупить вину, она дала ему шанс, но он, ослепленный гордыней, выбрал разрушение, пока не потерял себя. Впрочем, всё изменилось после долгого забвения. После нападения Поттеров Том погрузился в подобие комы, в которой провёл долгие одиннадцать лет. Когда он наконец вернулся к сознанию, то ощутил странное облегчение – темная магия, долгие годы давившая на разум, словно свинцовый груз, отступила. Жажда крови и мучений, что когда-то поглощала его, стала лишь тусклым эхом, сменившись всёпоглощающей апатией и неуловимым чувством потерянности. Ему казалось, будто он потерял нечто важное, что могло бы наполнить его жизнь смыслом, или, что ещё страшнее, так никогда и не обладал этим. Чувство было мучительным, словно зияющая пустота, и он не мог понять его природу. Возможно, это было отголоском жертвы родителей Гарри, чья магия, коснувшись его в роковую ночь, оставила в его душе слабый, но стойкий отпечаток светлой силы. Или, возможно, причина заключалась в сложной структуре его собственной души, в скрытых резервах разума, способных противостоять тьме. А может, это было, наконец, признанием собственного отчаяния, долгое время запертого под бронёй безразличия. В любом случае, убийства все еще омрачали его, но уже не приносили прежнего удовлетворения. Вместо бессмысленной жажды власти, в нем зарождалась робкая надежда на искупление и поиск чего-то, что сможет заполнить пустоту в его душе. И все чаще, он ловил себя на мысли, что его время истекает, а истинное проклятие – не потерять жизнь, а потерять самого себя. Но все они неизменно заканчивали свой путь в холодных залах, отдавая частичку себя, чтобы теплилась его жизнь. Том цеплялся за эти крупицы информации, за их жалкие мольбы о пощаде, не испытывая при этом ни капли сочувствия. Его сердце давно обратилось в камень, но именно сейчас камень начал трескаться. Потому что сейчас рядом был Гарри. Гарри, что одним своим появлением перевернул его мир с ног на голову, заставив почувствовать то, что он уже давно считал навсегда утраченным — привязанность, надежду, а, может быть, и нечто большее, что даже он боялся назвать. Этот мальчишка, своей искренностью и храбростью, заставил его почувствовать, что он еще жив, а впереди - что-то новое. Неизвестно что, но определенно то, что больше не заполнено лишь жаждой мести. \\\\ Как бы ни было сильно желание и страхи каждого, реальность была такова – любой трапезе приходит рано или поздно конец. Когда последний кусочек был съеден, все трое осознали, что пора. Том откашлялся, нарушая тишину. – У меня есть кое-что для тебя, – произнес он, вставая из-за стола. – На всякий случай. Взмахнув рукой, что словно импульс пустило поток магии, вызвав у Гарри мурашки, Том продолжил подходить к ещё сидящему на месте мальчику. Уловив краем глаза движение со стороны двери, Гарри всмотрелся и увидел летящую в их сторону шкатулку из тёмного дерева. Подлетев к Тому, она плавно, по велению его магии, опустилась на его открытую ладонь. Открыв ее, Том достал и протянул Гарри медальон Слизерина. Медальон был выполнен из холодного, тёмно-зелёного нефрита, обрамленного замысловатой филигранью из чёрного серебра. В центре красовался крупный изумруд, словно застывшая капля яда, в глубине которого танцевали слабые тёмные искры. На обратной стороне медальона был выгравирован фамильный герб Слизеринов – извивающаяся змея. Легенды гласили, что медальон не только передается из поколения в поколение, являясь символом власти и амбиций, но и обладает мощным защитным заклинанием, способным защитить или проклясть, слабого духом, носителя. – Это моя фамильная реликвия, – пояснил Том. – Помимо прочего, он обладает защитным секретом. Возможно, тебе это пригодится. Гарри замер, пораженный подарком. Медальон Слизерина! Это был не просто красивый артефакт, это был символ. Символ темного наследия Тома, его предков, его силы. Но для Гарри это было гораздо больше. Медальон был знаком одобрения. Том, тот, кто казался таким неприступным и холодным, делился с ним своим самым ценным сокровищем. Это было признанием, подтверждением того, что Гарри не просто гость в его замке, не просто развлечение, а кто-то действительно важный. Принять этот медальон значило признать его часть, стать ближе к Тому, и, что самое главное, почувствовать себя частью чего-то большего, чем он сам. – Том… Я… Но это же… – Гарри не находил слов. – Как… как я могу принять его? Это же… Том лишь шикнул, останавливая взволнованное бормотание мальчика. – Это моё наследие и мне решать, как с ним обходиться. – твердо сказал он, но взглянув на Гарри смягчил взгляд. – Я бы очень хотел, чтобы он был у тебя. – говоря это Том уже надевал на Гарри медальон. – Ведь ты для меня дороже всего на свете. – прошептал в самое ухо он. Не скрытый одеждой хвостик Гарри дёрнулся и стал радостно покачиваться, смущая своего владельца ещё сильнее. Он даже через одежду ощущал прохладу металла и едва уловимое покалывание магии, исходящее от медальона, что будоражило его. Переборов стеснение, Гарри решительно вздохнул. Том, услышав это отстранился, чтобы посмотреть на лицо мальчика, но, не успев достаточно отдалиться, был пойман в крепкие объятия. Гарри, что решительно вскочил со стула и обнял Тома за шею, чуть не сшиб его с ног. Его хвостик быстро вилял, демонстрируя Тому всю радость владельца. Хмыкнув, Том обхватил Гарри за талию, сжимая в своих объятиях. Им было так хорошо и тепло. Каждому хотелось раствориться в этом моменте. Том слабо вздрогнул от неожиданности, когда прямо над его ухом послышался горячий шёпот. – Спасибо, Том. Я буду беречь его. Эти слова словно лава обожгли сердце Тома, что лишь сильнее прижал Гарри к себе, донося до него своими действиями чувства, что переполняли его. Казалось, эта идиллия могла длиться вечно, но их прервало шипение, что из уст змеи прозвучало скорее как вежливое покашливание. – Простите что отвлекаю, но время не терпит, и думаю, вам станет жарко, если вы так долго останетесь в объятиях друг друга, - прошипела Шиша, с легкой усмешкой. Гарри и Том в унисон вздохнули и отстранились друг от друга. - Она права Гарри, вам лучше не задерживаться. – рука Тома погладила его по щеке – ты ведь уже завтра вернёшься, и мы снова будем вместе. Гарри накрыл его руку своей, прикрывая глаза – Да, ты прав. \ Подхватив змейку со стола и уже собираясь покинуть столовую, Гарри вдруг остановился, вспомнив о вещах, что он хотел взять с собой. Поняв, что не хочет тратить время на то, чтобы идти за своей сумкой и лишний раз нервировать Тома, он придумал как можно решить это проблему. Он улыбнулся и прикрыв глаза вытянул правую руку вперёд. Том, почувствовав заминку Гарри, обернулся, в сердце робко затеплилась надежда, что Гарри передумает уходить. Но мальчик лишь сосредоточенно хмурился, концентрируясь на чем-то. Том уже хотел спросить, что происходит, но тут наткнулся на предостерегающий взгляд Шиши, что удобно устроилась на плечах Гарри и которая, покачав головой, намекнула на бездействие. Гарри сосредоточился, мысленно призывая свою дорожную сумку из комнаты. Он представил ее до мелочей: старую, кожаную, лежащую на кровати подле окна. Он ощутил ее вес, прикосновение ткани к ладони. «Акцио, сумка!» – мысленно произнес он, и в груди затеплилась робкая надежда. А вдруг получится? Конечно, он много времени провел, поглощая знания из древних книг замка, гуляя по саду в компании болтливой Шиши и обмениваясь знаниями с Томом, но кое о чем он умалчивал, сохраняя это как небольшой личный секрет. В тишине своей комнаты, когда замок погружался в сон, Гарри стремился освоить искусство беспалочковой магии. Казалось странным имея такие возможности, не пользоваться ими. Он внимательно впитывал советы Тома, стараясь не упускать ни единой детали. Том владел этим искусством безупречно, каждое его движение было точным и плавным, словно танец – и Гарри втайне, как мог, наблюдал за ним, пытаясь запомнить, повторить, понять суть. Том, с его многолетним опытом, рассказывал о тонкостях управления магией, о том, как чувствовать её течение внутри себя, а не просто высвобождать её грубой силой. Гарри комбинировал эти знания с воспоминаниями о наставлениях Гермионы: о необходимости концентрации и визуализации, о том, как позволить магии свободно течь сквозь него, а не вырываться наружу, словно дикий зверь. Он проверял каждое новое заклинание на практике, медленно, но уверенно оттачивая свои навыки. В разговорах Том часто отмечал, что Гарри – сильный маг, чьей магии просто нужно время, чтобы раскрыться. Он хвалил его потенциал, но при этом неизменно откладывал практические занятия, ссылаясь на необходимость осторожности. Гарри догадывался об истинной причине его нерешительности. Том боялся снова причинить ему боль, боялся, что, забывшись, может лишить его жизни так же, как и других жертв, приходящих в замок. Гарри не питал иллюзий насчёт безгрешности Тома. Он знал, что Том убивал, манипулировал и просто использовал людей. Но проведя с ним время и привязавшись к нему, Гари заметил изменения, что дарили надежду на лучшее. Том откладывал тренировки, не из-за недостатка желания, а из-за всепоглощающего страха. Страха причинить Гарри боль, страха случайно выпустить наружу ту темную силу, что все еще дремлет внутри него. Он боялся не только физически навредить мальчику, но и вызвать в его сердце отвращение или ненависть, разрушить ту хрупкую связь, что между ними установилась. Том еще не полностью обуздал свои чувства, он ходил по краю пропасти, где легко можно было сорваться обратно в пучину безумия и самоненависти. Любая ошибка, любой неконтролируемый всплеск магии мог вернуть его в то состояние, от которого он так долго пытался избавиться. Гарри, в отличие от него, был готов к возможным травмам, к риску, который неизбежно сопутствовал обучению. Он понимал, что магия – это не только сила, но и ответственность, и что иногда приходится платить за свои ошибки. Но Том… Том не был готов к этому. Он не мог допустить, чтобы Гарри пострадал из-за его слабости, из-за его неспособности контролировать себя. Отмахнувшись от отвлекающих воспоминаний, Гарри сосредоточился и мысленно призвал свою дорожную сумку из комнаты. Он представил её до мелочей: потертую темно-коричневую кожу, знакомый запах старых книг, удобные ремни, слегка выцветшие от солнца. Он чувствовал, как его магия начала исходить из него, заполняя помещение. Изображение сумки в его сознании начало мерцать, словно дрожащий огонек свечи. Почувствовав легкое покалывание и едва уловимый ветерок в вытянутой ладони, Гарри открыл глаза. В полумраке комнаты, словно сошедшая со страниц сказки, его сумка плавно опускалась прямо в его подставленную руку. Сердце радостно забилось, а на губах невольно появилась улыбка. У него получилось! Он ощутил прилив сил и уверенности, словно распахнул перед собой дверь в новый, неизведанный мир возможностей. Шиша, казалось, с той же силой разделяла его счастье. Она радостно зашипела, нежно обвивая его своим гибким телом, и нежно пощекотала своим маленьким язычком его щеку. Это был ее способ выразить поддержку и восторг – маленькое, но такое теплое проявление привязанности. Гарри почувствовал, как её чешуйки приятно нагревают кожу, словно она передавала ему частичку своей энергии. Прижавшись своей змеиной головкой к щеке Гарри, она прошипела. - Я так и знала, что у тебя всё получится, Гарри. Я в тебя верила. Гарри выдохнул, чувствуя обжигающее тепло и привязанность, что через связь чувствовала и Шише, которой и не нужно были слова. Контроль над заклинанием дался тяжело, но он справился. В груди разлилось тепло – маленькая победа, приближающая его к силе, способной защетить всех дорогих ему людей. Гарри перевел взгляд на Тома, желая увидеть его реакцию и не был разочарован увиденным. Том был явно удивлён. Сначала он лишь с любопытством наблюдал за действиями Гарри. Потом, почувствовав движение в коридоре, напрягся. Что-то неизвестное стремительно двигалось в их сторону, но Том был спокоен: он не позволит никому причинить вред Гарри. И вот, спустя пару мгновений словно по волшебству, в комнату влетела сумка и опустилась в руки Гарри, отвечая на вопрос что за неопознанный объект двигался по коридорам. Том не смог сдержать улыбки. Он не ожидал, что Гарри добьётся таких успехов за столь короткое время. Он видел, как многие талантливые волшебники годами оттачивали свои навыки, но Гарри словно схватывал все на лету, чувствуя магию интуитивно. Больше всего его поразила магия Гарри, неспешно заполнявшая помещение. Она опьяняла сильнее самого изысканного вина, пробуждая чувства, которые он давно считал мертвыми. Его магия… она была непохожа на всё, с чем он сталкивался ранее. В ней не было той темной, разрушающей силы, что доминировала в его собственных заклинаниях. Она была чистой, живой, пульсирующей, словно горный ручей, пробивающийся сквозь гранит. Эта магия напомнила Тому… о теплоте, свете, надежде – эмоциях, которые он погреб под слоем льда и ненависти. Внезапно он почувствовал, невообразимое желание, что стремилось поддаться вожделению и слиться с ним. Оно на мгновение захлестнуло его с головой. Протянуть руку, коснуться Гарри, вдохнуть его аромат… Всё, что он подавлял годами, рвалось наружу. Но самообладание, выкованное годами борьбы с собой, удержало его. Он вцепился в эту силу воли, стараясь не выдать своих внутренних смятений. И тогда он заметил взгляд Гарри. Не вопрошающий, не умоляющий, лишь немного взволнованный и внимательный, словно мальчик не заметил бурю, разыгравшуюся в его душе, и просто ждал реакции на его действия. Этот взгляд заставил его сжать кулаки и заставить себя сделать глубокий вдох, стараясь вернуть контроль над собой. – Недурно, – сдержанно отметил Том, но даже это короткое слово заставило Гарри заулыбаться. – А я уж было подумал, что ты решил остаться. - саркастично пошутил он. Они вместе тихо посмеялись, и Гарри, стараясь скрыть смущение, сказал: – Ну, тогда не будем задерживаться. Том кивнул и, оглядев Гарри, что надел сумку через плечо, не задев Шишу, повёл их к выходу. Перед огромными дверями, ведущими к выходу из замка, они остановились. Бесшумный домовик уже подготовил для них подходящие по погоде мантии. В необъяснимом порыве заботы, Том накинул на плечи Гарри теплую зимнюю мантию, на что мальчик смущённо бурчал, что может и сам одеться. Не закончив на этом, Том бережно обернул вокруг шеи Гарри мягкий шарф, который был сшит из мягкой шерсти, расшитой серебряными нитями. Гарри удивился такой заботе. – Чтобы ты не замёрз, – тихо сказал Том, отступая на шаг от Гарри, будто желая оглядеть его во весь рост. Гарри почувствовал, как краска заливает его щеки. Он не мог отвести взгляда от Тома, что быстрым движением накинул на себя строгую зимнюю мантию, готовый к выходу. В его глазах плескалась такая нежность и забота, что Гарри готов был остаться здесь навсегда. Шиша, обвившаяся вокруг шеи Гарри, одобрительно зашипела, выражая свою благодарность Тому за дополнительное тепло. Шарф позволял ей с большим комфортам, выглядывая из-под шеи Гарри, следить за окружением. – Ну, всё, – сказал Том, отвлекая Гарри от подруги. – Пора. Театрально взмахнув рукой, он своей магией открыл двери, и в лицо Гарри ударил свежий зимний воздух, а Шиша лишь сильнее спряталась в шарф Гарри. \\\\ Покинув замок, они направились по очищенной от снега тропинке к воротам. Вокруг расстилалась сказочная зимняя картина. Лес за воротами преобразился под покровом снега, словно кто-то набросил на него белоснежную мантию. Деревья, укутанные в пушистые шапки, казались гигантскими призраками, застывшими в безмолвном восхищении. Снег искрился на солнце, словно россыпь бриллиантов, отражая мягкий, рассеянный свет. Воздух был чист и свеж, наполненный морозной прохладой и едва уловимым ароматом хвои. Над головой плыли пушистые, белоснежные облака, через просветы в которых проглядывало лазурное небо. Даже тени от деревьев казались мягкими и бархатистыми, словно приглушенными зимней негой. Это была красота, одновременно хрупкая и величественная, способная умиротворить даже самую измученную душу. И Гарри, в очередной раз, радовался. Он понимал, что его всегда будет преследовать опасное предчувствие или напряжённость, но подобные моменты лицезрения красоты позволяли ему отдохнуть, хотя бы на мгновение, пока реальность не заставит вернуться из мира грёз. Гарри думал, что они направляются к воротам, через которые он когда-то впервые попал в этот, когда-то мрачный и неприветливый, замок. Но Том остановился посредине пути, и Гарри невольно напрягся, опасаясь, что тот передумал. – Что-то случилось? – робко спросил он, стараясь скрыть волнение в голосе. Том лишь покачал головой и вытащил из кармана свисток необычной формы. Он помещался в ладони и был вырезан, по всей видимости, из кости. Гладкий, отполированный временем, он казался ледяным даже на вид. В лучах солнца кость отсвечивала призрачным перламутром, маня своей неземной красотой. Гарри невольно залюбовался этим необычным предметом – его форма, чуть изогнутая и заостренная на конце, напоминала клык или коготь, а холодный блеск словно проникал сквозь кожу, вызывая мурашки. Зачем этот свисток? Какую силу он скрывает в себе? Словно отвечая на невысказанный вопрос Гарри, Том поднес свисток к губам. Гарри на удивление ничего не услышал, только тихое дуновение, исходившее из свистка. Нахмурившись в замешательстве, он, не успев повторно спросить у Тома, что происходит, услышал хлопки крыльев. Повернувшись на звук, вскоре из-за верхушек деревьев стали проявляться смутные фигуры. Приглядевшись, Гарри понял, что это был небольшой табун фестралов. Существ, сотканных из тени и костей, словно сошедших со страниц самых мрачных сказок. Они бесшумно спикировали, плавно приземляясь рядом с ними, их костлявые тела отбрасывали длинные, призрачные тени на снег. Гарри и Шиша с нескрываемым интересом разглядывали этих необычных существ. Змейка за свою жизнь редко встречала фестралов, так как они были довольно скрытными существами, а Гарри видел их только в книгах, которые он изучал с друзьями. Они всегда его завораживали, особенно когда Луна рассказывала о необычных повадках и особенностях этих существ, не написанных в книгах. Казалось, она часто наблюдала за ними и даже взаимодействовала с ними, что добавляло её рассказам особую магию и живость. Хотя Гарри никогда не видел её в окружении фестралов, он всегда верил Луне, с нескрываемым любопытством слушая её. Загадочность, окутывавшая девушку и ее познания, всегда притягивала его внимание. Фестралы поначалу были насторожены, их пустые глазницы внимательно следили за каждым движением. Но затем Том испустил волну холодной магии, словно окутав их пепельным туманом. Существа предвкушающе встрепенулись, чувствуя близость родственной силы. Гарри едва успел поежиться от пронизывающего холода, как почувствовал, как его окутывает тепло согревающих чар, наложенных Томом. Гарри благодарно улыбнулся – такая забота согревала сильнее любого заклинания. Вальяжно вышагивая, Том подошел к самому крупному фестралу, видимо, вожаку. После вежливого поклона, что можно было счесть за приветствие, он выпрямился и с уверенностью в глазах протянул руку. На что фестрал, гордо подойдя к Тому, склонился, будто в признании и коснулся его руки своей мордой в знак доверия. Вслед за ним расслабился и весь табун. Том улыбнулся. – Они тянутся к моей магии, – пояснил Том, наблюдая за фестралами. – Существа, столь же темные, как и я. Они видят смерть и чувствуют ее близость. – Как ты… как ты с ними подружился? – осторожно спросил Гарри, не в силах скрыть своего любопытства. – Это же… довольно редкое зрелище. Том лишь загадочно улыбнулся, глядя куда-то вдаль, словно вспоминая давно минувшие дни. – В молодости я много путешествовал, Гарри, – ответил он уклончиво, и в голосе его слышались нотки ностальгии. – И, знаешь ли, на пути к власти можно встретить самых разных спутников. – Он бросил взгляд на змейку, что заинтересованно извивалась на плечах Гарри. – Фестралы сторонятся людей, которые не понимают цикл жизни и смерти, но те, кто прочувствовал потерю… видят их. – Он сделал короткую паузу, словно тень печали коснулась его души и более мрачно продолжил. – У них репутация предвестников несчастий, но это всего лишь людские предрассудки. Они мудры, благородны и верны, а еще они - отличные союзники, если научиться их понимать. – Оглядев весь табун, Том мягко улыбнулся, и в его глазах промелькнула искра озорства. – А это, – он кивнул в сторону молодого фестрала, выделившегося из табуна своей грацией, – Каин, сын вожака. Гордый, но игривый. Полагаю, вы с ним поладите. Встретившись глазами с фестралом, на которого указал Том, Гарри был поражен. Существо было статным и массивным, с блестящей, как воронье крыло, черной кожей, обтягивающей кости. Сквозь натянутую кожу проступали очертания ребер и крупных мускулов, придавая ему вид одновременно величественный и устрашающий. Огромные перепончатые крылья, сложенные вдоль тела, слегка подрагивали, словно сдерживая порыв к полету. И всем своим видом фестрал излучал некую потустороннюю силу, а в его глазах, кажущихся пустыми и прозрачными лишь на первый взгляд, Гарри увидел схожую с собой решимость, способную свернуть горы. Оглядев друг друга, Каин направился прямо к Гарри, который не мог скрыть своего восхищения. Он очнулся от оцепенения лишь когда фестрал остановился в паре метров, соблюдая безопасную дистанцию. Каин возвышался над ним, и взгляд его оставался прикованным к Гарри. Вспомнив жест Тома, Гарри учтиво поклонился молодому фестралу, на что тот лишь фыркнул в ответ и, приблизившись, игриво боднул его в голову своей мордой. Гарри, удивлённый таким поведением столь сдержанного на вид создания, поднял на него глаза. Протянув руку, он погладил Каина по морде, чувствуя его холодную, шершавую кожу. Вспомнив рассказы Луны о фестралах, Гарри улыбнулся и почесал Каина под подбородком, отчего тот, прикрыв глаза, неожиданно начал тихо урчать. По расслабленной позе и довольному выражению Каина, Гарри понял, что ему пришлись по душе почёсывания. Фестрал лениво подёргивал своим костлявым хвостиком и мягко покачивал головой, словно подставляясь под приятные прикосновения мальчика. Вспомнив жест Тома, Гарри учтиво поклонился молодому фестралу, но тот лишь фыркнул в ответ и, приблизившись, игриво боднул его мордой в голову. Удивлённый таким фамильярным поведением столь сдержанного на вид существа, Гарри поднял на него глаза. Недолго думая, он протянул руку и погладил Каина по морде, ощущая под пальцами его холодную, шершавую кожу. Вспомнив рассказы Луны о фестралах, Гарри улыбнулся и почесал его под подбородком. К его удивлению, Каин, прикрыв глаза, тихо заурчал. По расслабленной позе и довольному выражению фестрала Гарри понял, что ласка пришлась ему по душе. Каин лениво подёргивал своим костлявым хвостиком и мягко покачивал головой, словно подставляясь под приятные прикосновения. Гарри расплылся в улыбке от такой реакции существа. Доверившись порыву, он прижался лбом к разнеженному фестралу, и сам прикрыл глаза, наслаждаясь моментом единения. – Я Гарри, – произнес он, обращаясь к Каину, – Мне приятно с тобой познакомиться, и надеюсь, мы подружимся. – Отстранившись от фестрала, Гарри заглянул в его открывшиеся глаза. Казалось, они были слепыми, пустыми, но в их глубине мерцало нечто большее – осознанность, понимание, которое проникало прямо в душу. От этого взгляда у Гарри дрогнуло сердце. – О! Я же не один, – вспомнив про подругу, он отошел от фестрала, опасаясь непредвиденной реакции на змею. Аккуратно подправив шарф, он показал Каину Шишу, которая с любопытством выглядывала из-под мягкой ткани. Каин, смерив змейку оценивающим взглядом и слегка прищурив глаза, словно пытаясь разгадать её секрет, быстро расслабился и снова подошел к Гарри, игриво боднув его голову своей мордой. Гарри воспринял этот жест как своеобразные поглаживания по голове, выражение одобрения, и не мог сдержать улыбки. – Спасибо тебе за понимание, - тихо прошептал он, чувствуя, как между ними возникает невидимая связь, основанная на доверии и взаимном уважении. \\\ Том наблюдал за Гарри со стороны, чувствуя, как внутри него разгорается настоящая буря. “Зачем ты его отпускаешь?” – шептала его темная часть, терзая его сомнениями и страхами. “Запри его здесь, рядом с собой, где он будет в безопасности, где ты сможешь защитить его от всех бед и где он будет только твоим”. Разумом он понимал, что Гарри нужна свобода, что он должен повидать друзей, успокоить их. Он верил в его силу, в его храбрость, но страх потерять его, как и все самое дорогое в своей жизни, сжимал его сердце ледяными тисками. Он боялся, что мир за пределами замка сломает Гарри, отнимет у него ту искренность и доброту, что так пленили Тома. Или заманит его настолько, что тот не вернётся и бросит его. Просто мысль об этом уже приносила боль. Гарри, закончив свое общение с фестралом, повернулся к нему и посмотрел таким горящим, благодарным взглядом, что Тому на мгновение показалось, будто в его душе вспыхнул маленький огонек надежды, что отогнал все страхи в тень. Но только на время. Он словно видел в глазах Гарри отражение своей собственной любви, преданности и веры, и это зрелище было одновременно прекрасным и пугающим. – Каин сможет перенести тебя куда захочешь, – проговорил Том, стараясь скрыть дрожь в голосе. – И он примчится по первому твоему зову, стоит лишь дунуть в свисток, - он указал на тот самый костяной свисток, которым он призвал стадо. - Где бы ты ни находился, он тебя найдет. Гарри, оторвавшись от Каина, подошел к Тому. Остановившись прямо перед ним, он заглянул в его алые глаза, словно ища ответы на свои собственные вопросы. Между ними повисла тишина, наполненная невысказанными чувствами и терзающими сомнениями. Том, не говоря ни слова, достал из кармана тот самый костяной свисток и вложил его в ладонь Гарри, плотно сжав его пальцы. “Береги его, – словно говорил этот жест. – И береги себя.” – Спасибо тебе, – прошептал Гарри, и в его голосе звучала искренняя благодарность за заботу и за всё, что Том для него сделал. Он шагнул вперед и крепко обнял Тома, прижавшись к нему всем телом. Том ответил на объятие, сжимая Гарри в своих руках, словно боясь отпустить. Ему хотелось навечно запечатлеть этот момент в своей памяти, вдохнуть его аромат, почувствовать тепло его тела. Но он понимал, что долго держать его в своих объятиях нельзя. Он рисковал потерять последние крохи контроля и поддаться темному желанию запереть Гарри в замке, оградив его от всего мира. Прежде чем отпустить Гарри из своих объятий, Том наклонился к его уху и прошептал: – Пообещай вернуться сюда завтра в это же время. – Обещаю, – ответил Гарри, и в его голосе звучала твердая уверенность. – Я прослежу за его безопасностью, – уверенно прошипела Шиша с плеча Гарри, смотря прямо в глаза Тому. Том кивнул, принимая её клятву. Он чувствовал её связь с Гарри, её преданность и готовность защищать его любой ценой. Это немного успокоило его, но тревога все еще не покидала его сердце. Сильно смущаясь, Гарри поднялся на мысочки и быстро чмокнул Тома в щеку. Румянец залил его лицо, но в глазах светилась нежность. Том был ошеломлен. Он не ожидал этого жеста, этой мимолетной ласки. Его сердце бешено заколотилось в груди, и на мгновение он потерял дар речи. Гарри, стараясь скрыть свое замешательство, отступил от Тома, проверил, удобно ли сидит сумка на плече, и направился к ждущему его фестралу. – Я скоро вернусь, – прошептал он, не оборачиваясь, и его голос дрогнул от волнения. – Я буду ждать, – ответил Том, и в его голосе звучала неприкрытая печаль и надежда. \\\\ Собравшись с духом и прогнав назойливые мысли, Гарри подошел к Каину, который терпеливо ждал его. Решительно посмотрев на фестрала, он взглядом попытался передать свое намерение – “Пора лететь, нужно увидеться с друзьями” - и, похоже, был услышан, раз фестрал наклонился, позволяя Гарри легко взобраться на его костлявую спину. Оседлав Каина, Гарри ощутил под собой лишь тонкие, обтянутые кожей кости, которые, на удивление, не сильно мешали. Странное, но привычное чувство единения со смертью, что дарил фестрал, успокаивало, словно приглушая бурю эмоций, бушующих в душе. Каин, дождавшись, когда мальчик усядется поудобнее и поправит сумку, выпрямился во весь рост и несколько раз взмахнул своими огромными крыльями, будто разминая их, и стал ждать команды человека. Гарри же, напоследок взглянул на Тома. Его лицо, обычно скрытое под маской сдержанности, сейчас словно оголилось, передавая сложную смесь боли, непередаваемого горя и всепоглощающей печали. От этого взгляда Тома хотелось вырвать свое сердце из груди, лишь бы не чувствовать этой невыносимой боли. Он готов был остаться, плюнуть на все, но понимал, что это будет эгоистично и не обдуманно с его стороны. – До встречи, Том, - сказал Гарри, улыбаясь ему, пытаясь ободрить его хоть чем-то, вселить каплю надежды в его отчаявшуюся душу. – До встречи, Гарри, - эхом отозвался ему Том, и в его голосе слышалась неприкрытая тоска, словно он прощался навсегда. В последний раз взглянув в его алые глаза, наполненные любовью и грустью, Гарри отвернулся и прошептал фестралу: – Лети. Когда Каин взмыл в небо, у Гарри перехватило дыхание. Ветер свистел в ушах, снежинки хлестали по лицу, но Гарри испытывал лишь восторг и трепет. Мир распахнулся перед ним во всей своей красоте, а высота дарила ощущение свободы, о котором он, кажется, даже не смел мечтать. Он чувствовал себя птицей, парящей над заснеженным лесом, над миром, полным тайн и опасностей. Взгляд его метался от заснеженных верхушек деревьев, которые стремительно отдалялись, к бескрайним просторам, утопающим в серебристом сиянии. Адреналин зашкаливал, сердце колотилось в груди, как загнанный зверь. Это была радость, упоение полётом, которое перекрывало все остальные чувства. Но поднявшись уже достаточно высоко и отлетев приблизительно на десяток метров от замка, Гарри не выдержал. Он не хотел оборачиваться, ведь знал, что если обернётся, улетать будет в тысячу раз тяжелее. Сердце болезненно сжалось, но колющее желание видеть Тома как можно дольше оказалось сильнее доводов разума. Впервые он просто поддался этому импульсу, этой неутолимой жажде видеть, чувствовать его, даже на расстоянии. И вот, нарушив своё обещание себе, он обернулся. Том стоял посреди поляны, одинокая фигура, высеченная из льда и печали, на фоне заснеженного замка. Вокруг него кружили фестралы, словно призрачные стражи, пытаясь своей незримой близостью скрасить его одиночество, но безуспешно. Гарри был увирен, что взгляд Тома оставался полным грусти и тоски, словно бездна, готовая поглотить его целиком. Ему больно было оставлять своего дорогого человека одного, в этом проклятом месте, но он понимал, что должен, что так нужно, по многим причинам, которые он не мог игнорировать. В груди у Гарри что-то кольнуло, словно ледяная игла пронзила его сердце. Он понимал, как тяжело Тому сейчас, как он страдает, снова оставаясь один в этом проклятом замке. Ему тоже было нелегко, разрываясь между долгом и чувством, между друзьями и любовью. Но он знал, что должен увидеть своих друзей, должен узнать, что происходит в городе, убедиться, что они в безопасности. Он пытался настроиться на встречу с Роном и Гермионой, предвкушая их радостные лица и теплые объятия, но мысли все время возвращались к Тому, к его печальным глазам, к его невысказанным чувствам, словно магнитом, тянущим его обратно в замок. Гарри отвернулся, не в силах продолжать смотреть, а Каин, понимая его без слов и повинуясь его воле, взмыл выше, унося его прочь от замка, от Тома, в неизвестность, где его ждали новые испытания и новые трудности. Тоскливый взгляд Тома преследовал его, Гарри чувствовал его затылком, пока замок окончательно не исчез из виду, утонув в белой пелене снегопада, словно мираж, растворившийся в тумане. В груди у обоих закололо, предчувствуя неминуемую разлуку и терзаясь страхом за будущее.