Часть 1
13 апреля 2025 г., 20:49
— Ты уверена? Странный он какой-то.
Бом Джун смотрит на фото и не может поверить, что у этого парня водятся деньги. Выглядит как типичный с головой увязший в долгах нищеброд.
— Сама видела, как он передаёт ящик с миллионами вон местной банде сыщиков. — Ю Джон смотрит на него, уперев руки в бока. — Погоди, ты правда думаешь, что если бы это было не так, я бы стала обсуждать это?!
— Нет, просто спросил. — Спорить с возмущённой женщиной себе дороже, это Бом Джун уяснил очень давно, а потому со вздохом передаёт телефон обратно сообщнице. Эта женщина всегда обладала особым нюхом на деньги, и если она что-то увидела — наверняка это имеет под собой веские основания.
— Тогда как обычно?
Она согласно кивает.
Что ж. Значит, по накатанной. Какие могут возникнуть проблемы?
———
Однако всё идёт не как надо почти с самого начала. Застать странного Сон Ки Хуна врасплох оказывается непросто. Казалось бы, тот то и дело озирается, чего не стал бы делать любой другой. Даже свернул с намеченной дороги, словно почуяв их слежку. От него так и веет паранойей и страхом. Она точно не ошиблась? Кажется, этот парень не менял одежду лет так пять. Живя в Корее, Бом Джун повидал много богатых ублюдков, но ни один из них не вёл себя столь странно. Что-то внутри него вяло ворочается, подсказывает, что это не обычный кейс. Если сложности возникли только на этапе подготовки, обычно это обещает ещё больший ворох проблем. В какой-то момент он даже хочет отказаться от затеи, к тому же Гиль Нам предлагает одно хорошо оплачиваемое дельце… Но в самый последний момент ситуация меняется. Все мысли о том, что Ю Джон могла ошибиться, рассеиваются, когда парень на его глазах передаёт целый мешок в чёрный фургон. — Вот чёрт… — присвистывает Бом Джун, щурясь в бинокль, вместе с круглолицым мужчиной разглядывая сумку, доверху набитую купюрами больших номиналов. Тот, оглядываясь по сторонам, спешно запихивает её в фургон, кивая наставлениям Сона. Сколько же здесь миллионов? 300, 500? Что-то внутри подсказывает, что куда бо́льшие суммы. Он сглатывает, жалея, что через это прелестное приспособление невозможно послушать о чём они говорят. Нет, Сон Ки Хун точно не наркокурьер, как ему прежде приходилось думать. Это что-то куда более серьёзное. Спустя несколько дней им с Ю Джон удалось выведать ещё несколько вещей — Ки Хун ищет некоего человека без имени и готов потратить на это огромные суммы. Кто этот несчастный проходимец и зачем понадобился, Бом Джун не стал выяснять. Это не имеет значения. Важно лишь то, что у Сон Ки Хуна действительно водятся деньги и их куда больше, чем они в принципе могли рассчитывать. Вот уж правду говорят, что внешность обманчива. Они решили действовать. Подловить скрытного миллиардера оказалось сложно, почти невозможно: казалось бы, кроме редких выходок в ТЦ за продуктами и встречами с клиентурой человека ничего не интересует. Ю Джон крутилась рядом в самых соблазнительных позах и обликах. Даже “случайно” налетела на него с тележкой в магазине, но Сон, как вежливый господин, лишь помог собрать продукты, не удостоив красотку и взглядом. Будь на его месте Бом Джун, давно бы повёлся, ведь Ю Джон была поистине неотразима. В самом деле: всё, что останавливало его самого, — понимание, что стоит поддаться очарованию — и он станет для неё такой же жертвой как остальные. С такой как она нужно держать дистанцию. Сожрёт и не подавится. Ох, Ю Джон. Истинный профессионал своего дела. Пиранья в море простых рыбок. Он ждёт на пороге Лав Отеля, готовый вбежать внутрь в любую секунду. Нужен сигнал. Они спланировали простой, отработанный годами план — обвинить Сона в попытке изнасилования. Минута, две — женский пронзительный визг. Бом Джун не в силах сдержать горделивую ухмылку. Как же крошка старается. Он сам на месте этого простофили, полицейских, да кого угодно поверил бы этому милому личику. Проверяет телефон и… ничего. Случилось что? Она уже должна была подать сигнал. Рука уже тянется к двери, как оттуда вихрем вылетает раздражённая фурия и, цокая впивающимися в изморозь каблуками, направляется прочь. Немало удивлённый Бом Джун, опасаясь навлечь на себя женский гнев, чуть выжидает, прежде чем пойти за ней следом. Она сидит за рулём машины, сдувает налипшие на лоб волосы. Милое кукольное личико источает такую ярость, какой он не видел у неё ещё со школьных времён. Бом Джун садится на соседнее сидение и вопросительно поднимает брови. — Ничего не работает! — кричит, ударяя рукой по рулю. — Что с этим придурком не так? — Гомик он, это точно. И повезло же мне… У придурка камеры везде натыканы, какого?!.. Вот в чём дело… Они заранее изучили планировку, имея представление о всех серых зонах, чтобы не попадаться. Если сыграть спектакль в одной из них, то полиция, не имея доказательств обратного, будет на стороне “жертвы”. Банальная психология. — Хм… — Бом Джун задумывается. Неужели действительно гомик? В том, что Ки Хун параноик, у него нет сомнений. С такими нужно действовать осторожно. Здесь совершенно ни к чему страсть Ю Джон. Давно он не брался за подобное, но какая нажива… Звонок телефона прерывает цепочку мыслей самым раздражающим образом. Китаёза сраный, всё никак не отвяжется. Бом Джун поднимает трубку и отвечает, прежде чем что-то услышать: — Я занят, чёрт возьми, непонятно в прошлый раз выразился?! Идиот. Ещё раз позвонишь — и я тебя живьем закопаю! Ублюдок. Бросает трубку. Откуда только такая наглость? Неужели лоха где-то обули и он теперь просит помощи? Был бы собственный график посвободней, Бом Джун выделил бы время для бывшего сокамерника, но всё в мире решает выгода. Он облизывает губы. Если Ки Хун гомик, то… Придётся замарать себя, но результат того определённо стоит. Он поворачивает голову к тяжело дышащей от гнева Ю Джон: — Я сам возьмусь за него. Отдыхай. — Что? Ты?! И чему так удивляться? Он поднимает брови, прежде чем услышать её презрительное: — Не думала, что ты из этих. — Деньги не пахнут, милая Ю Джон, — с ухмылкой тянет Бом Джун. Да уж, определённо, этот кейс не для неё. Неужели так сложно признать поражение? Чертовка. Кто бы говорил о том, с кем спать.———
Бом Джун привык действовать куда более креативно и менее осторожно. В их тандеме именно он был мозгом, планировщиком, а Ю Джон исполнителем-консерватором. Якобы невзначай стоя в тёмном проулке он закуривает сигарету, раздумывая над тем, чтобы подойти и сыграть роль некого “сыщика”, предложив свои услуги. К огромному удивлению, его опережают. Грузные сумки ударяются об асфальт, а глаза Сона словно бы загораются, как только их взгляды пересекаются друг на друге. Завернувшийся от ноябрьского холода в пальто Бом Джун чуть не выплёвывает сигарету. С ним что-то не так? Почему этот тип так странно пялится? Он на всякий случай отряхивается, быстро осматривая одежду на наличие неотстиравшихся кровавых пятен или чего бы то ни было ещё, что могло бы привлечь внимание, но ничего не находит. Да и едва ли можно увидеть что-то посреди ночи. — Сан Ву? — Он склоняет голову к Ки Хуну, сохраняя бесстрастный вид, да так и замирает, когда внешне неприступный мужчина буквально набрасывается на него с объятиями. Что за… Ещё никогда клиентура не была столь… инициативна. Что за чёртов псих? Руки машинально обхватывают плечи, чтобы оттолкнуть, но вовремя останавливается перед осознанием: А ведь это шанс. Тем временем Ки Хун отрывается от него спустя несколько секунд и начинает разглядывать. Совершенно нагло, восторженно хватает за щёки, словно что-то проверяет. Глаза его странно блестят. Будто призрака увидел. Чёртов Псих. И довелось же нарваться… Бом Джун откровенно теряется. Неужели Ю Джон права и он просто чёртов гомик, а ему посчастливилось стать объектом воздыханий? — Ты совсем не изменился. Чёрт. Вот вечно ты так, почему не сказал?.. О чём это он? У хорошо подготовленного к разным ситуациям Бом Джуна ползут мурашки по спине. Почему Ки Хун ведёт себя так, словно они сто лет знакомы? Он всё же отталкивает его, когда руки мужчины тянутся к шее. — Я… Ну же. Думай, думай, думай. Что сказать психу, который тебя явно с кем-то перепутал? Но лучащийся странной радостью Ки Хун решает его проблему, схватив за запястье и потащив за собой, так и оставляя сумки лежать на улице. Вот же чёрт. Бом Джун следует за ним, раздумывая над тем, как себя дальше вести. Идею с тем, чтобы признаться в том, что Ки Хун ошибся он откидывает мгновенно. Если его вышвырнут взашей, шанса на лёгкую прибыль уже не будет. Возможность осталась лишь одна. Нужно воспользоваться чужой слабостью. Либо он прогорит, либо словит огромный куш. В голове тут же возникает манящий шелест крупных купюр, сопровождаясь предвкушением. Да, только ради этого Ю Джон терпит их всех. Он вполуха слушает чужую болтовню, от которой очень быстро начинает раскалываться голова. Они друзья? Любовники? Кто такой Сан Ву?.. Вопросов куда больше ответов и это не может не настораживать. Он уже подметил в коридорах аномальное количество для подобных отелей камер, являвшихся также причиной провала их с Ю Джон плана. Бом Джун скашивает глаза, запоминая цифры кодового замка. Ки Хун, кажется, и не пытается ничего скрывать, удивляя этим всё больше. Ёбаный… Он трогает пальцами железную дверь. Три сантиметра металла! Не меньше. Проще проломить стену, чем эту дверь. 0218. Он запомнит эти цифры. Внутри его, как ни странно, встречает вполне обычный номер. Далеко от люкса, да даже просто комфорта, но все сомнения об обычности развеивают с десяток мониторов и различных телевизоров, транслирующих записи с камер видеонаблюдения. Он уверен, не каждый полицейский участок может похвастаться подобным, а этот странный парень… Будь он простым нищим, Бом Джун бы подумал о параноидальных расстройствах, но имеет ли это отношение к миллиардерам? Он был у многих, но подобной странно-разорванной картины не доводилось видеть никогда прежде. Его глаза оценивающе пробегаются по поверхностям. На столе лежат какие-то таблетки, красный потёкший маркер, бутылка соджу и полная пепельница окурков. На стене висит календарь. Весь месяц расчерчен крестами. Он вновь начинает склоняться к мысли о сумасшествии. — Да… Извини за беспорядок. Я не знал, что ты придёшь. Мог бы предупредить… Я заварю тебе латте с корицей, как тебе всегда нравилось. Подожди немного. Бом Джун ненавидит корицу. Слушая приглушённый голос, срывая с плеч любимое пальто и бросая на кожаный диван, он убеждает себя подыграть. Деньги не пахнут. Ю Джон приходилось справляться с куда более худшими “клиентами”, а ему достался всего-то поехавший придурок. Может, и вовсе всё пройдёт гладко? Нужно только выяснить, где хранятся деньги. Сделав вздох, он нацепляет на себя маску добродушности и входит на кухню. Бегающий по ней, словно крыса, Сон, наконец, перестаёт суетиться и оборачивается к нему, держа в руках небольшую кофеварку. Спасибо, что не растворимый. Бом Джун выдавливает из себя нервную улыбку, надеясь, что выходит достаточно убедительно. Стук собственного сердца отдаётся в ушах, но вот на лице Ки Хуна появляется совершенно глупая широченная улыбка, вызывая у Бом Джуна волну облегчения. Звук уведомления разрывает тишину. Он быстро смотрит в телефон, смахивая сообщения, и ставит на беззвучный. Пусть Ю Джон ни на что не рассчитывает. Это только его куш. Парень ставит на стол белую чашку, наполовину заполненную кофе. Бросает туда корицу, сахар и дрожащей рукой заливает всё это молоком, расплёскивая по столу, отчего преступник морщится, раздумывая о том, сложно ли быть чьим-то двойником. Просто нарик? Тогда откуда такие деньги? Неужели курьерам сейчас платят так много? Чёрт, они же следили за ним, когда он успевает доставлять товар? Нет. Не оно. Поток мыслей прерывается, когда Ки Хун садится за стол, заставляя его последовать за ним. Уже от вида молока к горлу подступает комок тошноты, но, пересилив себя, Бом Джун берёт тёплую чашку в руки и, прикрыв глаза, отпивает. Несметное количество сахара, корица, молоко. На то, чтобы просто не выплюнуть всё этому придурку прямо в лицо, уходят последние крупицы самоконтроля. — Ты совсем не изменился. Я думал, ты мёртв. Не представляешь, как я скучал… — тихо продолжает прерванный монолог Ки Хун, поднимая взгляд. Бом Джун, пересиливая себя, делает глоток и, глядя, как теперь эти глаза уставились на него с любопытством, наконец осознаёт, что за всё время своего пребывания не проронил ни слова. — С чего бы мне умирать в столь юном возрасте? — пародируя товарищеские отношения, на пробу шутит он, усмехаясь. Краешек губ опускается, встретившись с вмиг потускневшим взглядом. Чёрт. Что он не так сказал? — Прости, — кратко бросает, помечая для себя больше не шутить. Что, чёрт возьми, случилось с этим Сан Ву? — Забудь, — Ки Хун машет рукой. Его мимика вновь оживает, а глаза неотрывно следят за каждым действием гостя. — Главное, что ты жив. По спине ползут мурашки. Чёрт. На секунду кажется, что в этих глазах он видит саму смерть. Бом Джун лишь прячется за чашкой, с отвращением делая ещё глоток, минуя этим необходимость в ответе. Ещё немного — и его точно стошнит. Причём неясно, то ли от мутных разговоров, то ли от этой бурды, по ошибке названной кофе. Неужели его предшественник действительно любил эту гадость? — У тебя даже шрама не осталось, — кивает ему куда-то в район шеи. — Расскажи мне всё. — Это… Была не такая серьёзная рана… — осторожно тянет он, прокручивая в голове все возможные варианты, пытаясь угадать нужный по глазам или мимике. Едва ли выходит. Перестрелка? Укус животного? Царапина? — Несерьёзная? У тебя кровь хлынула так, что… — Ки Хун, выставив перед собой ладони, смотрит на них. Его плечи начинают подрагивать. — П-почему ты ничего не сказал?.. Он сгибается над столом, упираясь головой в скрещённые руки. Потому, что меня там не было, чёртов придурок! — Потому, что… Ты и сам знаешь. Мы должны были сохранять осторожность. — Эти ублюдки тебе что-то пообещали? Тебе дали награду? Награду? — Награду за… Кхм. — Он делает вид, что давится, отхлебнув слишком много кофе. Пазл в голове всё никак не хочет складываться в картину за недостатком информации. Хорошо, что этот псих не столь умён, иначе давно заметил бы подвох. Хотя… Имеют ли его слова вовсе какой-либо смысл? Быть может, это всё не более чем бред сумасшедшего? Как может быть связана рана, смерть и некая “награда”? — Мы прошли финал благодаря тебе. Ты хоть долг закрыл? — Тот, наконец чуть успокоившись, поднимает голову, вновь глядя на него с вялым, усталым интересом. В голове Бом Джуна загорается лампочка. Вот оно!.. Он принимает самый жалостливый вид, на который только способен, пряча хищный блеск в глазах. — Нет, Ки Хун. — Он же правильно выговорил? — Не мог бы ты помочь мне? Одолжи сто миллионов. Вот! Вот оно. Бом Джун, всё это время чувствовавший себя словно на минном поле, возможно, нашёл точку соприкосновения. — Я не могу. Что? Стук сердца, кажется, отдаётся в ушах. Не может же быть так, что всё зря. Нет. Он, если понадобится, выбьет эти деньги силой. С громким стуком чашка опускается на стол. — Почему? — Ты забыл, как нам достались эти деньги?! — Ки Хун взрывается, резко вставая из-за стола. Его глаза пылают праведным гневом. В них отчётливо отражаются боль и хорошо знакомая Бом Джуну жажда мести. — Всё, что ты можешь сделать, это жить дальше. Он тоже встаёт, в гневе забывая о разыгрываемой роли жалостливого простака. Его ноздри раздуваются, а в глазах проступают очертания истинной личности. — То, что сделал ты, правда? Исчез отовсюду, строя свою жизнь. Как тогда, после школы, так и сейчас. Вот только я не такой. Я должен покончить с этими ублюдками раз и навсегда!.. — Ки Хун окончательно переходит на крик. Бом Джун мало понимает предмет разговора, однако кажется, ещё чуть чуть, и Сон вновь залезет в свою непробиваемую безэмоциональную раковину. Этого нельзя допустить. Осознание этого словно окатывает холодной водой, смывая за собой гнев. Он делает шумный вздох, приходя в себя. Ну же. Ты делал это тысячу раз, если этот Ки Хун так переживает о морали, то нужно просто надавить сильнее, заставить сделать выбор и тогда… — Пойми, Ки Хун… — Он смотрит ему в глаза и, протянув руку, берёт за запястье. Проводит по нему большим пальцем, оглаживая холодную кожу. Смотрит в глаза, устанавливая доверительный контакт. Осознание цели помогает воспринимать всё проще и не морщиться. Ничего личного. Он получит деньги и обязательно наведается в сауну к юным красоткам, что сотрут из памяти что угодно. Да. Именно так. — Мне правда очень нужны деньги. Прости, что прошу их у тебя… Бом Джуну самому тошно от ванильности, но, кажется, игра возымела нужный эффект, и Ки Хун, переставая метаться глазами по сторонам, жмурит веки и мотает головой, выдавливая: — Прости, Сан Ву. Я правда не могу их тебе дать. — В его голосе сквозит боль. У тебя куча денег. Твой друг в беде. А ты не можешь отвалить ему пару десятков миллионов? Чёртов жмот! — Я пообещал себе, — продолжает тот, — что потрачу их на то, чтобы всё прекратить. Те 455… — он запнулся, кидая полный надежды взгляд на Бом Джуна, — 454 жизни. Их кровь на моих руках. Только ты знаешь, что там было, Сан Ву. Неужели тебе всё равно?.. Как ты можешь жить с таким чувством вины? Ублюдок. Внутри всё кипит от негодования. Вот поэтому он ненавидит сантименты. От них столько проблем. Если бы он плакал из-за каждого мёртвого или обделённого ублюдка на своём пути — никогда бы не выжил. Ки Хун воспринимает его замешательство по-своему. Видно, как он колеблется, и, вырвав запястье из рук, обхватывает себя за плечи. То, как его потряхивает, даёт Бом Джуну надежду на успех. Нужно лишь правильно надавить — и Ки Хун сломается. Быть может, дело в обиде? Из диалога следует, что этот некий Сан Ву давненько не появлялся, а значит, Ки Хун, вероятно, чувствует себя брошенным, обделённым. На размышления уходит доля секунды, и вот Бом Джун делает шаг, подходя вплотную. Они почти одного роста. Была ни была. Кладёт руки ему на плечи и смотрит в прямо глаза, чтобы после накрыть губы своими. Мягкие. Горьковатые, словно от привкуса таблеток, но, к удивлению, ничего противного. Наоборот, эта горечь Бом Джуну приходится даже по вкусу. Его отталкивают столь стремительно, что мужчина почти теряет равновесие, удерживаясь рукой за край стола. Ки Хун смотрит растерянно, зло и тяжело дышит. — Сан Ву… Что, чёрт возьми, ты делаешь? Значит, не любовники — с неохотой признаёт Бом Джун. Это всё усложняет. В отличие от удивлённого и раздосадованного Ки Хуна, он выглядит собранным, словно ничего не случилось. Подготовленным. — Зачем ты это сделал? — Тёмные глаза смотрят почти обиженно, обвиняюще. — Сам как думаешь? — говорит хрипло, излишне нахально, так, что миллиардер тушуется, смущаясь. — Сан Ву… Да что ты, блять, заладил? Это имя, Ки Хун и вся суть ситуации начинает порядком раздражать. Он торчит в этом доме уже добрых полчаса и до сих не добился ровным счётом ничего. Вот непруха. — Я… — продолжает Ки Хун, выглядя как-то потерянно. — Мне нужно подумать. Бом Джун надеется, что по поводу денег, а не внезапно вспыхнувших далеко не дружеских чувств Сан Ву. — Ты далеко живёшь? — Сам приеду, не переживай. Вот ещё. Он надеется получить деньги и расстаться с этим придурком навсегда. Адрес ему точно не нужен. В глазах Ки Хуна вновь вспыхивает непонятная надежда, прежде чем он тихо спрашивает: — Ты ведь поможешь его найти? Я должен их остановить. Честно говоря, уставший Бом Джун готов пойти на что угодно, лишь бы только получить эти деньги. Бросить затею он не может из принципа, ведь признать своё поражение перед Ю Джон, как минимум, унизительно. Нет уж. То, что не вышло у этой глупой девчонки, обязательно выйдет у него. Он не Ким Бом Джун, если не высосет из этого лоха всё до последней капли. — Я сейчас не в том финансовом положении, чтобы… — Он совершенно очаровательно прикусывает нижнюю губу, играя в смущение. Ну же, Ки Хун, позаботься о своём товарище. И тот реагирует ровно так, как нужно. Улыбаясь, кладёт руку ему на плечо, сжимая. — Я обо всём позабочусь. Бом Джун улыбается краешком губ, делая один из самых невинных взглядов. Внутри разливается жаркий огонь предвкушения скорой наживы. Жажда лёгких денег. Что ж, он готов побыть таинственным, влюблённым в него Сан Ву ещё немного. Определённо, это будет стоить того.
