Двойник, обыгравший судьбу

То, что действовать нужно быстро, он понимает ещё с самого начала. Шанс быть рассекреченным растёт пропорционально продолжительности их встреч, собственно, как и вероятность получить большую наживу. Он спокойно жуёт кимчи в каком-то убогом ресторанчике, когда на телефон приходит сообщение: Ты так и не рассказал, что случилось. Несколько секунд он просто задумчиво пялится на сообщение. Прошло совсем немного времени. Наверняка вопрос адресован к исчезновению предшественника, но что он может ответить? Дела идут не слишком хорошо. Хах, это ведь даже не ложь. Бом Джун, ухмыляясь, залпом пьёт соджу прямо из горла. Вечер пятницы начинается совсем неплохо, несмотря на то, что деньги действительно кончаются, а за аренду всё ещё нужно как-то платить. Красиво жить не запретишь. Жаль, Ки Хун игнорирует это правило. Многое теряет, быть может, иначе он не был бы таким отшибленным? Печатает… Снова прогорел на акциях? Акции… Неудивительно, что его друг не дожил до сегодняшнего. Его брови сужаются, в то время как Бом Джун пытается припомнить хотя бы одного знакомого, кто вложился и вышел с кругленькой суммой. Итог предсказуем и неутешителен. Сам он обходил всю эту тему десятой дорогой, считая чем-то слишком эфемерным и ненадёжным. Другое дело тупицы, получившие доступ к деньгам, — неисчерпаемый ресурс. Сколько лет работает и почти без осечек. Да и в тюрьму он попал тогда, надо сказать, по чистой случайности. Кто ж знал, что копы ворвутся в столь неподходящий момент? А ведь он даже не был их целью. Так, случайное стечение обстоятельств. Краем глаза он замечает хрупкую фигурку, элегантно усевшуюся напротив. — Ты даже не обращаешь на меня внимание, что там у тебя? Её ловкие пальчики выхватывают телефон, как только он успевает напечатать краткое “Да”. На кукольном личике Ю Джон проступает искреннее удивление. Она смотрит на него так, словно он делает нечто выдающееся. Судя по секундному презрению, выдающееся отнюдь не в хорошем смысле. — Тот самый гомик? Ты ещё не бросил эту затею? — Сама сказала, что он богат, — разводит руками Бом Джун. Внутри разливается самодовольство. Что, Ю Джон. Не смогла удержать рыбку на крючке в этот раз и теперь злишься? — Только ли в этом дело? — она хмурится, глядя на него с прищуром. — Какой-то ты больно довольный. Ещё найдёшь себе папика и бросишь дело… — Не мели чушь, Ю Джон, — отмахивается, как от назойливой мухи. — Ты же знаешь. Наёбывать таких лохов, как он, смысл моей жизни. Сомнение, мелькнувшее в её глазах, отзывается внутри неприятным холодком. Неужели думает, что весь мир крутится вокруг неё? Хотя с такой-то внешностью… — Смотри в оба, Бом Джун. Ты всегда казался мне сильнее других, но один раз ты уже ошибся. — Что? — Его брови поднимаются в удивлении. — Ты ведь сама прекрасно знаешь, как всё было! Что эта сука о себе возомнила? Закинув в рот спелую вишенку прямо с его десерта, она смотрит на него с нескрываемым превосходством: — Подведёшь меня ещё раз, и мы распрощаемся. — Встаёт из-за стола и как ни в чём не бывало уходит. Бом Джун привычно облизывает её стройную фигурку взглядом, чувствуя прилив раздражения, граничащего с восхищением. Вот же сука. Зато как горяча! Что-то придало ей уверенности, раз ведёт себя так. Неужели поймала какую-то особо крупную рыбу? Прежде он никогда её такой не видел. Они были сообщниками на протяжении многих лет. Что или кто мог сподвигнуть эту девочку на столь грубый отказ от работы с ним? Он делает ещё один глоток. Честно говоря, соджу ему уже порядком приелся, но он на мели и не может позволить себе что-то большее. По крайней мере пока. Когда-нибудь жадность погубит Ю Джон, обернувшись акулой, что сожрёт маленькую пиранью не моргнув и глазом. Так происходит со всеми, кто зарится на кусок, который не сможет проглотить. Завтра в полночь на том же месте. Он довольно хмыкает, одним глотком допивая соджу. Как официально. Интересно, этот Сан Ву такой же позер? Он, особо ни на что не надеясь, набирает имя в поисковик. Пара тройка странных сайтов, и взгляд цепляется за новостную ленту двухлетней давности. «Разыскивается крупный финансовый мошенник Чхо Сан Ву». Быть того не может! Он приближает фото, внимательно разглядывая. Моложе, чуть темнее волосы, но в остальном его точная копия!.. Сейчас он жалеет, что не заказал себе ещё алкоголя. Воспринимать подобное на трезвую голову… Бом Джун переключается на камеру, чтобы сравнить. Чёрт. Их ведь действительно не отличить... С губ срывается поражённый вздох, в то время как глаза быстро бегут по заголовкам: «Руководитель 2-го отдела страховой компании Joy Investments обвиняется в растрате средств, а также мошенничестве в особо крупных размерах. В данный момент его долг насчитывает около 6 млрд вон». «Чхо Сан Ву, окончивший Сеульский национальный университет, оказался обычным воришкой?» «Расследование дела о хищении средств приостановлено в связи с исчезновением обвиняемого». Он жмёт на видеоролик, слушая репортаж: — Он как сквозь землю провалился!.. Мы осмотрели всё вдоль и поперёк. В последний раз его видели в окраинах Санмундона, после чего след обрывается!.. — Правда ли, что в это же время пропало без вести ещё порядком пятисот человек? — Полиция уже расследует этот вопрос. Мы должны подчеркнуть, что бо́льшая часть исчезнувших — крупные должники. Скорее всего, они нашли нелегальный способ пересечь границу… — По нашим данным это происходит каждый год в одно и то же время. Вам известно почему? — Как мы уже сказали, есть основания полагать о действующих нелегальных сообществах, что занимаются перевозками через Яньбянь в Китай… — Значит ли это, что наши деньги в опасности. Если из-за одного господина Чхо компания потеряла целых шесть миллиардов, после чего обанкротилась, то что насчёт других должников? — Что вы, мэм, — смущённое покашливание, — не стоит беспокоиться. Мы активно ведём поиски… Дальше он не слушает, задумчиво постукивая телефоном по столу. Пропал без вести, значит? Бом Джун засовывает его в карман, после чего, оглядевшись по сторонам, встаёт из-за стола, по дороге подхватывая чей-то коктейль. В спину летят возмущённые крики, но едва ли ему есть до этого дело. Маргарита? Отнюдь неплохо. Награда, финал и шрам на шее? Как это всё связано?.. Он подкуривает сигаретку, становясь неподалёку от здания. Да какая, к чёрту, разница? Нужно стрясти бабло как можно скорее и свалить, однако в глубине души он понимает, что его “до смерти” любопытная натура уже победила. Кусочки пазла не складываются, и будь он проклят, если не решит головоломку под названием “прошлое Чхо Сан Ву”.

———

Ну какой идиот может назначить встречу на двенадцать ночи в ноябре? Только такой отморозок, как Сон Ки Хун. Вот же мудачьё. Бом Джун уже весь продрог. Запахнувшись в осеннее пальто, он, переминаясь с ноги на ногу, высматривает в темноте знакомую фигуру. Промозглый ветер бьёт по лицу и, кажется, забирается не только под одежду, но и под саму кожу, заставляя глаза болезненно слезиться. Проходит около двадцати минут, прежде чем перед ним останавливается серое авто с затонированными окнами. Внутри вспыхивает злость. — Здесь холод собачий, чёрт возьми. Чего опаздываешь?.. — Бом Джун забирается внутрь и хлопает дверцей, раздражённо уставившись на Ки Хуна. Ну конечно, у ублюдка здесь всё с подогревом. Чувствуя холодную дрожь, он облегчённо вжимается в мягкое кресло. Чёртовы ноябрьские морозы. — Совсем не заботишься о своём товарище… Брови Ки Хуна сводятся к переносице. Что он опять не так сказал? Да плевать. Ки Хун отворачивается, бездумно глядя на дорогу. Бросает тихое “прости” и жмёт на педаль. Лучше б приехал раньше, а не извинялся. Машинка-то неплоха. Уже чуть пригревшийся Бом Джун внимательно оглядывает салон. Проходится кончиками пальцев по кожаному креслу, шершавой панели передач. Ничего особенного, но надёжно и со вкусом. На секунду это заставляет его взглянуть на Ки Хуна иным взглядом.

———

— Кого мы ищем и зачем? — Сан Ву проводит кончиками пальцев по столу, казалось бы, увлечённый им больше, чем разговором. Он вёл себя странно. Нетипично. Не так, как Сан Ву, которого Ки Хун знал. Все те мелкие привычки, с детства присущая другу зажатость, всё это словно стирается, распадается на кусочки, поглощённое новыми образами. Ки Хун знает, что и сам стал совсем другим. Стоит ли винить Сан Ву? Игра меняет людей, и, как они раньше были диаметральными противоположностями, такими остались и сейчас. Забавно… Когда-то вечно тревожный Сан Ву пил антидепрессанты, чтобы никто не видел, а сейчас этим же занимается Ки Хун. Только скрывать свою депрессию просто не от кого. Он и не пытается. До последнего ждёт, что Сан Ву это как-то прокомментирует, но на деле ничего не происходит. Сейчас они поменялись ролями. Сан Ву, возможно, лишь немного потрёпанный, но посвежевший. Отдохнувший. И Ки Хун, уставший, поникший, словно сама жизнь медленно покидает его бренное тело. Хоть кого-то игра изменила в лучшую сторону. Теперь носит что-то кроме чёртовых костюмов. Ему идёт пальто. Идёт отсутствие депрессии и отдых. Неужели решение каких-то финансовых проблем так сильно помогло? Сколько же ему дали после игры? Или он сам смог решить вопрос с шестью миллиардами вон? Судя по всему, не до конца. Ки Хуну горько от того, что сам он так и не смог начать новую жизнь. От вида близкого друга на губах проступает улыбка, но Ки Хун подавляет её, неловко прокашливаясь: — Вербовщик. Мы ищем его. — И что потом? Будто он сам не знает. Неужели забыл, как тот обманом набирал людей в жестокую игру? Или Сан Ву считает, что она имеет право на существование? Нет… Его друг не такой. Он жмурится, подавляя вспышки воспоминаний окровавленной Сэ Бёк, Али и того проходимца с моста. Он давно простил Сан Ву и даже не смел надеяться встретиться вновь, но судьба повернулась к нему знакомым до каждой чёрточки лицом. — Мы должны… выйти на главного. На Фронтмена и убить. — Но если вербовщик будет молчать? — Он не может. Не станет!.. Чёрт… — хватаясь за голову, Ки Хун падает в кресло. То, за что он любил Сан Ву, и иногда ненавидел. Друг всегда умел задавать правильные вопросы. Но что сказать, если он и сам не знает, как подобраться? Что сказать, если сам понятия не имеет, не пошлют ли его куда подальше. Наверное, пошлют, но… Это его последняя надежда. Как достать информацию и не угодить в ловушку, когда год назад он нашёл у себя за ухом маячок? Сомнение в холодных глазах Сан Ву бьёт по больному. Он видел это выражение слишком часто в школе и на игре, но, в конце концов, друг всегда занимал его сторону. В груди теплеет от этой мысли. Сан Ву, тем временем, укутанный в коричневое пальто, то и дело крутит что-то в руках, словно не может долго усидеть на месте. Что это? Проявление тревоги или он просто изменился? Словно стал другим человеком. — Ты перестал носить очки? — говорит первое, что приходит в голову. Брови друга удивлённо взлетают, а на губах Ки Хуна проявляется лёгкая улыбка. Чёрт возьми, он так рад видеть его живым… — А… Да, точно. — Он щурится, проводя по лицу руками, и зачёсывает волосы назад. — Оставил их где-то, а новые пока не сделали. Ки Хун опускает глаза и прикусывает губу. Странное тепло в груди словно бы разрастается вместе со звуком этого чуть хриплого голоса. Он жмурится, не в силах противостоять чувствам, вспыхнувшим в сознании вспышкой воспоминаний. Вот он рядом с, как он думает, мёртвым телом друга. Сан Ву, человеком, что стал для него всем. Человеком, что где-то, пускай и фоном, но маячил с самого начала его жизни. Да, их пути разошлись однажды, но он всегда знал, что он где-то есть. Учёба, работа, командировка — не важно. Постаравшись, Ки Хун почти всегда мог вытащить друга на встречу, хотя тот не предпринимал никогда ответных действий. В том, что касалось социальных взаимодействий, — дружбы или поддержки, совместных мероприятий — главенствующую роль занимал именно Ки Хун, будучи энергичным заводилой. Смешно, но из них двоих он был смельчаком, тем, кто первым лезет на рожон, а потом так же первым и убегает, чтобы после Сан Ву залечил его раны собственноручно собранной аптечкой. Им пришлось завести отдельную, потому что Ки Хун слишком часто попадал в неприятности и ранил себя, а после прятал синяки и порезы под одеждой от матери. Он помнит, как что-то кричал, сжимая руками промокшую одежду. Тепло тела ещё было ощутимо, но он видел, чувствовал, как толчками, вместе с кровью из него выплёскивается и уходит жизнь. Он помнит, как собственные слёзы стекали вниз, смешиваясь с холодными каплями дождя. Чёрт возьми. Никогда в жизни он не испытывал ТАКОЙ боли. Разрывающей, терзающей душу на части, как он терзал руками мокрую рубашку. Терзал, пока не нащупал что-то твёрдое в нагрудном кармане. Он вытащил их, не отдавая себе отчёта, и спрятал, почему-то не желая, чтобы это кто-то увидел. Прямоугольные очки с чёрной дужкой. Совершенно простые, обычные, выдающие в Сан Ву что-то родное и близкое. Любая его вещь, элемент одежды была дороже, чем они. Именно это всегда напоминало о том, откуда они родом. — Подожди, я сейчас. — Он спешно встаёт, чтобы после, бросаясь к шкафу, протянуть руки к самой высокой полке, куда давно уже не лез, даже чтобы протереть пыль, и найти обычный бумажный пакет, свёрнутый в несколько частей. Поверить сложно, что старые очки — единственное, что осталось от друга, но он должен их вернуть. Возвратившись к Сан Ву, разматывает их и несколько секунд рассматривает, прежде чем отдать. Пальцы дрожат. Почему он так не хочет их возвращать? Чувство, что ещё чуть чуть — и этот до боли родной образ покинет его окончательно. Он тихо вздыхает, беря себя в руки. Какой смысл их хранить? Сан Ву ведь здесь. Живой. Однако кажется, эти очки стали частью его самого и словно прикипели к коже. Закрыв глаза, он наконец протягивает их другу, в этот момент ощущая себя так, словно от души оторвали огромный кусок, оставляя лишь зияющую рану.

———

Он проебался — первая мысль Бом Джуна, когда Ки Хун напоминает про очки. Радует только, что тот действительно просто тупица, который не видит ничего дальше своего носа, а потому Бом Джун берёт их беспрекословно, изображая удивление и долю узнавания. — Как ты… — выдыхает он, беря их в руки и поднимая глаза на жмурящегося Сона. После, не дожидаясь ответа, надевает их, примеряя. Моргает, отмечая, что в действительности мир словно бы стал чуть чётче, но очертания предметов плывут по краям. Глаза слезятся, но он давит в себе желание снять их и вместо этого натягивает на лицо смущённую улыбку. — Я… забрал их у тебя тогда. Вот. Не думал, что представится возможность вернуть. Бом Джун на это лишь разводит руками. Что ж. Определённо, так даже лучше. Если эта вещь принадлежала Сан Ву, то так он в разы убедительнее. — Спасибо, Ки Хун, — склоняет голову, продолжая играть в смущение. — Да брось!.. На плечо ложится тёплая ладонь, а лучащиеся светом глаза словно бы заглядывают в самую душу. — Не хочешь прогуляться? “Сан Ву” кивает, поправляя дужку очков. Гулять посреди ночи такая себе затея, но ему не привыкать, а потому он лишь запахивает пальто сильнее, выходя вслед за Ки Хуном, коему, судя по всему, такие прогулки под луной вполне привычны. Ю Джон права — камеры здесь действительно натыканы в каждом углу, и это многое… усложняет. Остаётся играть на эмоциях и доверии. Как ни странно, свежий ночной воздух и впрямь действует успокаивающе. Пустые улицы, слабый свет дорожных вывесок. Место Бом Джуну незнакомое. Чем дальше они идут, тем проще и заброшеннее выглядят здешние улицы. Это похоже на одно из мест, где он вырос. Такое же бедное, куда не доходят выделенные из бюджета деньги, оседая в карманах мелких чиновников. И что Ки Хуну могло здесь понадобиться? Атмосфера спокойствия позволяет более чётко задуматься об их недавнем разговоре. Пока Ки Хун не сказал, в чём именно будет заключаться помощь Сан Ву, а Бом Джун и не спешит. Он сам инициатор мутных затей и планов, а доверить нечто подобное такому как Ки Хун… Да он точно двинутый. Как можно так слепо надеяться, что один тайно исчезнувший человек всё расскажет. Да как вообще, чёрт возьми, можно быть уверенным, что он ещё здесь? — Почему ты так уверен, что найдёшь этого… вербовщика? Он мог исчезнуть. Его могли, в конце концов, заменить. Судя по той новостной сводке, прошло уже два года. Почему весь твой чёртов план строится на одной неизвестной переменной, у которой даже нет имени? Даже Бом Джун никогда не был столь безрассудным авантюристом. То, в чём обвиняет его Ю Джон, и рядом не стоит с этим миллиардером, и как только… Почему именно таким придуркам везёт на деньги? — Я видел его год назад, на той же станции в метро. Этот ублюдок просто стоял там и улыбался, словно не заманивает людей на смертельную игру. — В его голосе чувствуется неприкрытая злость, постепенно переходящая в отчаяние. “Смертельная игра” — он делает ещё одну пометку у себя в голове. Наверняка всё это как-то связано, если, конечно, псих не выдумал всю историю в бреду. В конце концов, ему известно о смерти Сан Ву, хотя об этом нигде не упоминается. Что, если… Что, если Ки Хун сам его убил? Нет, слишком это всё не вяжется. Бом Джун подмечает вновь потухший взгляд и отсутствующее выражение, словно Ки Хун сейчас где-то далеко отсюда. Так не ведут себя миллиардеры. Определённо, тогда что-то случилось, вопрос лишь в том, что именно? Он с силой прерывает цепочку размышлений. Нет, если он, как любопытный идиот, бросится в это — есть шанс проебать свой план окончательно. Но что, если он не хочет участвовать во всей этой затее с вербовщиком? Ах, Ю Джон, милая Ю Джон, как сейчас не хватает твоего взгляда… Что бы ты сделала на моём месте? Придерживаться изначального плана и не отходить от него. Забрать деньги и свалить. Чёрт возьми, да что это с ним такое? Неужели нытьё передаётся воздушно-капельным путём? Двойник злится на самого себя, сжимая кулаки. Ки Хун необычайно молчалив, и это настораживает. Они подходят к набережной, и здесь останавливаются, приблизившись к краю моста. Миллиардер хватается руками за перила и смотрит вниз. На губах его играет едва заметная улыбка. — Эй, Сан Ву, помнишь, как однажды мы решили здесь искупаться?.. Ты ещё потом возмущался полдня, наткнувшись на… кхм, всякий мусор. Кто ж знал, что сюда выходит канализация… Он здесь никогда не был, но что-то внутри подсказывает, что… — Всё из-за тебя, — обвиняюще тыкает в плечо. Судя по чуть хрипловатому смеху — угадал. Ки Хун улыбается в ответ. Смех прерывается почти так же резко, и тот вновь увядает у него на глазах: — …Да уж. Всё никак не мог прийти сюда после твоей смерти. — Сон опирается руками о перила, глядя куда-то вниз в водную гладь. — О тех, других, забыть оказалось куда легче, но не о тебе. Знаешь… Иногда мне кажется, а не выдумал ли я всё это? Я просыпаюсь, думаю о том, как всё было раньше, а после… я вспоминаю, что как раньше уже ничего не будет. С его губ рвётся задушенный всхлип, а затем он кладёт лицо на руки, словно бы прячась. На мгновение Бом Джуну становится его даже жаль. — Шрамы… На руке, на боку. Они не дают мне сойти с ума, не дают разувериться. Я считал, что остался совершенно один. Знаешь, время от времени я думаю, а не галлюцинация ли ты? Ведь… В любом случае. Даже если я правда сошёл с ума… — Он прерывается, срываясь в странный смех. — …Это не важно. Кажется, каждое слово даётся Сону с непосильным трудом, но здесь Бом Джун понимает: вот оно. То, что нужно. Контакт, доверие. Как бы поступил Сан Ву в данной ситуации? Как бы поступил друг? Бом Джун обхватывает его сзади за талию. Кладёт голову на плечо. Забавно. Прежде ему ни разу не доводилось утешать людей. Но если на другие, более простые манипуляции Ки Хун просто не ведётся? Как ещё вытрясти с него деньги? — Разве галлюцинация может сделать так? — И вправду, не может. Они стоят так несколько минут, прежде чем Ки Хун, успокоившись, не разворачивается и, неловко вывернувшись из объятий, не протягивает ему сигарету. Честно говоря, до этого момента он понятия не имел, курит ли Сан Ву, но иначе Ки Хун ведь не стал бы предлагать? В любом случае, именно сейчас он чувствует, насколько сильно в действительности хочет курить. Странное ощущение того, что он стал частью чего-то, что не понимает, отдаётся внутри неприятным волнением. — Ты так изменился. — Давится от этих слов, чуть не выплёвывая сигарету. Наконец поджигает её, глядя куда угодно, кроме собеседника. Не хватало ещё, чтобы придурок что-то заподозрил. — Разве это плохо? Ки Хун бросает на него взгляд, выпуская облачко дыма: — Нет. Просто… странно. Казалось, до игры ты был совсем другим. — Задумчивость в его голосе настораживает, но Бом Джун решает рискнуть, делая затяжку. Сигаретный дым приятно туманит голову, а вместе с атмосферой и ночной прохладой дарит особенное успокоение; он надеется, что так же действует и на Ки Хуна. — Расскажи мне. Обо мне. Ки Хун бросает на него краткий взгляд, и Бом Джун, смущённо опустив голову, поясняет: — Интересно, каким я был в твоих глазах раньше. — Прикусывает губу, надеясь, что речь возымела нужный эффект. Да, это то самое, что обычно спрашивают друг у друга парочки в начале отношений, и, чёрт возьми, как сейчас удобно. — Ну… — Ки Хун отводит взгляд, и Бом Джуну в свете луны кажется, что тот краснеет. Да, вот так. Для пущего эффекта берёт его за руку, неловко переплетая пальцы. Внутри всё ликует, как бывает каждый раз, когда удаётся провернуть некую сложную и опасную затею. Отвлечь от важного эмоциональным, что может быть изощрённее? А Бом Джун готов как губка впитать чужие слабости, чтобы после сыграть с ними, преумножая. Сан Ву ведь твоя самая большая слабость, не так ли, Сон Ки Хун?