Двойник, обыгравший судьбу

Солёные капли разбрызгивается, когда неспокойные волны ударяют о камни. Ки Хун смотрит в эти жестокие, родные глаза и не узнает их. — Нам нужно уходить, Ки Хун. Сейчас он отчётливо видит это. Перед ним незнакомец. Очень похожий, но совсем чужой. Идеальная копия. Ки Хун отчаянно мотает головой. Здесь только один катер. Они не могут оставить там вот-вот собирающуюся родить Чжун Хи и остальных. Не в этом кровавом хаосе. Поэтому он кричит, отчаянно стискивая кулаки, надеясь достучаться до единственного близкого человека, того, кому он доверил всё: — Мы не ради этого сюда пришли!.. — Ох, чёрт!.. Какой же ты тупой. — Бом Джун разводит руками и спрыгивает с катера во влажный песок. Его глаза опасно прищурены, а на губах холодная усмешка. Ки Хун чувствует себя преданным, обманутым. Осознание потери заставляет его мёрзнуть куда больше, чем насквозь промокший костюм. — Героизм граничит с глупостью, да? Хочешь всех спасти. Бом Джун понимающе кивает и, приблизившись к Ки Хуну вплотную, обнимает его, прижав к себе и шепча на ухо: — Понимаю… Но я пришёл сюда не за этим. Нет, совсем нет. — Его слова на грани шёпота, и Ки Хун едва успевает осознать их, как бок пронизывает адская боль. Он хрипит и, обхватив мужчину за плечи, смотрит в эти, мерцающие холодными оттенками волн, глаза. Они карие, но отчего-то кажутся ему едва подтаявшими льдинками. Неужели всё закончится именно так?.. Ки Хун хрипит, а в глазах собираются слёзы. Голова начинает кружиться, а физическая боль уступает бессилию осознания, что уже ничего нельзя исправить. Его предали. Из колотой раны толчками выплёскивается кровь. Все те люди остались на острове. Он ничего не может сделать. Бом Джун похлопывает его по плечу почти нежно, улыбаясь, и Ки Хун находит в себе силы слабо улыбнуться ему в ответ. Он почти не чувствует боли, когда его сбрасывают в катер, лишь слабый и глухой удар. Перед мутным взором ярко-синее небо и пролетающие в нём чайки. Слева доносится почти-веселый голос: — Я вляпался в это дерьмо по твой вине. Будь добр, не мешай мне. Эти интонации совсем иные. Неужели он настолько ослеп? — Кто ты?.. — спрашивает он, едва шевеля губами, и теряет сознание.

Пять дней до происшествия.

Сказать, что Ки Хун был рад, что Сан Ву теперь на его стороне — равно не сказать ничего. У них было два дня на подготовку. Такая мелочь, но они прошлись по спискам всех известных им детских игр и что-то даже потренировали. Ки Хун не уверен, что это как-то поможет, но друг настоял. Поэтому, когда он, обессиленный, падал на диван, Сан Ву привычно поправлял очки и цитировал их чётко составленный план. Ки Хун должен был знать его наизусть. — Твоя единственная задача — приковать к себе всеобщее внимание. Тогда у меня будет шанс оставаться незаметным. К сожалению, мы не знаем лиц Фронтмена и его приближённых. К тому же ты говорил о том, что в прошлый раз был подставной игрок. — Я думаю, Иль Нам — это, скорее, исключение из правил. Бом Джун поднимает руку, переставая мерить шагами комнату. — Если это случилось один раз — может случиться и во второй. Никто не должен знать обо мне, Ки Хун. Никто. Это понятно? — Строгие глаза вперились в Ки Хуна, ожидая подтверждения. Он со вздохом кивает, на что Сан Ву возобновляет шаг. Видимо, так думается лучше. Ки Хуну немного стыдно за то, что сам он действительно не собирался планировать чего-то особенного. Не знал, как именно будет действовать, положившись на обстоятельства. Вид Сан Ву вселял уверенность и желание довести дело до конца и в идеале. То, с какой уверенностью тот об этом всём говорит, будто действительно был… — чёрт, он был там, просто не помнит, — пробуждает много других, посторонних мыслей. И Ки Хун впервые за эти годы чувствует воодушевление. Он хочет его поцеловать. Хочет стянуть эти чёртовы очки и поцеловать, просто потому, что скучал. Потому, что искренне рад, что на его стороне всегда был и есть этот человек. Сан Ву не бросил его. — Ки Хун. Он вздрагивает, понимая, что совсем ушёл в мысли. Сан Ву стоит перед ним, сложив руки на груди, и смотрит, неодобрительно поджав губы. В груди появляется странный трепет. Их глаза встречаются. Ки Хун, облизнув губы, выдыхает, ощущая, как внизу живота образуется тянущее, предвкушающее ощущение. — Я хочу поцеловать тебя. — Сейчас не время… — Я не хочу жалеть об этом, если умру. Я… Пожалуйста. — Он прикусывает губу, наблюдая за тем, как Сан Ву, с явно раздражённым вздохом, садится рядом на диван. — Только быстро. Ки Хун, обрадовавшись, приподнимается на локтях и тянется к этим губам. Они обветренные, чуть горьковатые от кофе и сигарет, но такие близкие и родные. Поцелуй лёгкий, но такой необходимый. Только сейчас он действительно осознаёт, насколько сильно жаждал этого. Дыхание перехватывает, когда он нехотя отстраняется. Глаза напротив тёмные, глубокие и чуть бликуют в неярком свету. Это приземляет, заставляет ощущать, что всё происходящее вокруг — реальность. Что человек, о чьей смерти он жалел больше всего и проклинал себя каждый день, на самом деле здесь, рядом с ним. — Можем продолжать, — хрипло выдыхает Ки Хун, не отводя глаз. Замерший Сан Ву наконец мелко вздрагивает и как ни в чём не бывало продолжает: — Это подземный комплекс, там должна быть огромная вентиляционная система. Я постараюсь найти документацию…

———

22:58. На Сеул уже опустилась ночь. Улица освещается неоновыми вывесками и фонарями с одной стороны и слабыми отблесками водной глади — с другой. Дует прохладный влажный ветер. Бом Джун запахивается в пальто плотнее и принимается ждать, усевшись на землю у одного из толстых деревьев так, чтобы не привлекать внимание. Ки Хун стоит на обочине, сложив руки на груди и едва заметно подрагивает. Бом Джун знает, что это не страх. Скорее холод, волнение и… предвкушение. Он сам чувствует то же самое. Сколько денег можно украсть, пробравшись в никому не известное, сильно охраняемое место? Никто не будет искать эти деньги, если они пропадут. Их не отследить. Он сам сделает всё возможное, чтобы искать их было некому. Полиция ничего не сделает. Если по Сеулу уже разъезжают фургоны, похищая людей прямо под камерами видеонаблюдения, то либо всё давно куплено. Либо они профессионально избавляются от улик. В любом случае, то количество денег наверняка позволяет практически любой из вариантов. 23:00. Ровно в этот момент он сначала чувствует и лишь после слышит тихий шелест шин по дороге. Чёрный, небольших размеров фургон останавливается перед Ки Хуном, не оставляя сомнений в намерениях. Тот слегка мнётся, но, не оборачиваясь, медленно забирается внутрь и, споткнувшись о ступеньку, грузно падает на колено, громко матерясь. Водитель, вышедший всё проверить, получает по голове рукоятью прихваченного Бом Джуном пистолета. Переодеться в розовую форму и сбросить труп в реку оказывается проще простого, в то время как забравшемуся внутрь Ки Хуну было поручено следить за спящими «пассажирами». В полной тишине они следуют по вбитому в навигатор маршруту. Наконец-то можно расслабиться. На губах растекается невидимая сквозь маску квадрата ухмылка. Бом Джун откидывается на спинку кресла и расслабленно держит руль одной рукой, сожалея лишь о том, что здесь не предусмотрен музыкальный проигрыватель. Спустя час целые ряды чёрных автомобилей оказываются на площадке грузового корабля, отсчитывая часы до начала первой игры.