драбблы по хк

погода сегодня ожидается дождливая с кратковременными грозами. температура воздуха днём до +20 °c, ветер умеренный, порывистый. рекомендуется брать зонт и соблюдать осторожность на дорогах. иваизуми дописывает отчёт и откидывается на спинку стула, лениво вытягивая ноги вперёд. небо за окном смотрит на него печально, унылое и уставшее. оно всегда такое перед грозой — измотанное, нахмурившееся. хаджиме смотрит в ответ и чувствует себя примерно так же. хорошо, что рабочий день закончился. дорога от гидрометцентра до дома извилистая, крутая и долгая. дома в его маленькой префектуре расположены близко — скучковались у подножия горы. но хаджиме живёт на самой вершине, в маленьком домишке, доставшемся от отца. путь домой всегда забирает много времени, зато ближе к небу. иваизуми любит небо, оно ведь почти живое: смеётся в солнечные дни яркими лучами и плачет дождём, когда грустно. иваизуми знает небо как никто другой. тёмными холодными вечерами он садится на террасу, зажигает лампу и долго вглядывается в разноцветные краски небес, сменяющие друг друга. отец в детстве рассказывал легенду, что если зажечь лампу на закате в определённый день луны, то можно призвать небесного дракона. что этот дракон принесёт, отец не рассказал, да и день месяца тоже не сообщил, поэтому иваизуми просто зажигает её время от времени. по привычке. или потому, что это напоминает ему те самые старые добрые времена: улыбку отца в свете лампы, его загадочные истории, колышущиеся деревья и стрекот цикад, и то, как мягко согревал плечи тёплый плед. иваизуми кутается в плотную ткань и подливает масла в стеклянную колбу, пламя на фитиле жадно хватает вязкую жидкость и радостно разгорается, увеличиваясь в объёме. и очень интересно, когда же наступит тот самый день, сколько лун ещё должно пройти, сколько раз солнце должно совершить восход. а потом небо разрезает звук крыльев — слишком громкий даже для самой большой на свете птицы. и от звука этого замирает сердце, и дыхание перехватывает. сквозь плотные хмурые облака летит серебристый дракон. он долго кружит над домом, пока наконец не приземляется совсем рядом. глаза у дракона — как два сверкающих изумруда, осматривают иваизуми с интересом, и даже голова чуть наклонена. — ты долго ждал, — резюмирует дракон, и голос у него на удивление мягкий, немного озорной. хаджиме не знает, что ответить. хаджиме немного в шоке. во-первых, к нему-таки прилетел дракон. детская сказка, которая всегда казалась лишь милым загадочным вымыслом, таки оказалась реальностью. во-вторых, дракон разговаривает. иваизуми правда не знает, что можно сказать в такой ситуации. и просто делает шаг вперёд и тянет ладонь к гладкой блестящей чешуе. — такс, руками не трогать, — фыркает дракон, уворачиваясь, но всё равно смеётся, — мы и пяти минут не знакомы, а ты уже рукоприкладство тут устраивать собрался. иваизуми хмурится и поспешно извиняется, с интересом наблюдая, как величественное создание всех времён глупо хихикает, прикрываясь крылом. да уж, не так он представлял себе драконов. — как мне обращаться к тебе? — наконец выдавливает он. — зови меня ойкава. у тебя, кстати, есть что пожевать? сто лет не ел человеческую еду. и когда я говорю "сто лет", это в буквальном смысле. — немного онигири и чай, — бормочет иваизуми, всё больше и больше удивляясь складывающейся ситуации. — могу принести... — я бы зашёл, если ты благословишь моё существование своим гостеприимством. иваизуми уже хочет начать возражать, что существо таких размеров, скорее всего, не поместится в его крохотном домишке, как дракон вдруг озаряется светом, принимая человеческую форму. хаджиме внимательно оглядывает вьющиеся каштановые волосы, ореховые глаза, белую, словно сияющую кожу, серебристые рожки и острые, чуть вытянутые уши. — красиво, — заключает хаджиме. — ты хотел сказать "красивый"? — снова смеётся ойкава. и в человеческой форме его голос звучит ещё мягче. — ты тоже милашка, пойдём уже есть твои онигири. иваизуми проводит гостя на кухню и как во сне вытаскивает злосчастные онигири на стол, всё ещё неверящим взглядом пялясь на ойкаву. для верности он даже щипает себя пару раз за руку, как можно больнее, чтобы уж точно удостовериться в реальности происходящего. получается довольно больно. — с тунцом — мои любимые, ты как знал, — бормочет ойкава, уплетая еду и игнорируя растерянные взгляды хозяина дома. — почему ты прилетел? — внезапно задаёт вопрос хаджиме. ойкава непонимающе поднимает на него взгляд. — ты позвал — я прилетел. мы всегда прилетаем на зов. — мы? — твой отец тебе не рассказал? хаджиме зажмуривает глаза и устало выдыхает, роняя голову на руки. — рассказал что? — мда уж. и ойкава рассказывает про драконов. и про мир там — за пределами неба, где драконы живут. и что отец иваизуми тоже был драконом, а мать — человеком. и что каждому дракону судьбой уготовано найти своего человека, который его призовёт. и как его мать не захотела оставлять родной дом и попросила остаться на земле. и поэтому иваизуми вырос среди людей. и ещё много чего — и про заоблачные земли, и про то, что если отправишься туда, то вернуться уже нельзя. иваизуми слушает тёплый голос ойкавы и думает, что если всё это правда, то рассудок он уже потерял, и, в принципе, ничего уже не страшно. и голос у ойкавы такой завораживающий, что хочется слушать вечно. возможно, это свойственно всем мифическим существам. ему кажется, что его точно заколдовали, очаровали, приворотили, потому что он не может оторвать взгляд от сидящего напротив человека-дракона. изредка он задаёт вопросы и слушает, слушает, впитывая каждое слово. часы пролетают незаметно, и кажется, некоторые детали прошлого становятся более понятными. все те загадочные события из детства, все несостыковки — всё вдруг обретает смысл. иваизуми слушает и не замечает, что ойкава также внимательно, хоть и почти незаметно, рассматривает его в ответ. — и что теперь? — задаёт, наконец, вопрос хаджиме. ойкава отводит взгляд и смотрит с минуту куда-то в пол. — согласно легенде, ты — моя судьба, — наконец говорит он и возвращает взгляд. смотрит глаза в глаза. пристально. иваизуми давится чаем. он кашляет, отставляет чашку и отводит взгляд — он не знает, как реагировать. напротив него сидит миф, сказка из детства, дракон с серебряными рожками, самое красивое и невероятное чудо, которое он видел в жизни, — и говорит, что хаджиме — его судьба. в комнате тихо. за окном накрапывает дождь. пламя лампы колышется, отражаясь в глазах ойкавы. тот всё ещё смотрит — не настойчиво, не требовательно, но ждущим взглядом. иваизуми чувствует, как внутри него разливается странное, непонятное чувство: то ли тепло, то ли дрожь. будто бы всё давно решено, только ему ничего не сказали. — это ты так думаешь? — наконец спрашивает он. — я знаю, — спокойно отвечает ойкава. — всю жизнь знал и ждал, когда ты позовёшь. иваизуми опускает глаза. он тянет руку вперёд — медленно, неуверенно. ойкава встречает это движение мягко, и их ладони соприкасаются. тепло разливается от кончиков пальцев к самой груди, и сердце снова пропускает удар — в который раз за вечер. — у тебя холодные руки, — шепчет ойкава и переплетает их пальцы. а потом иваизуми тянется вперёд — уже другой рукой, — неверяще обводит пальцами острые скулы мальчика-дракона, проводит по волосам, по аккуратному, чуть вздёрнутому носу, по чуть сухим губам. — ну, настоящий я, не волнуйся, — и подаётся вперёд, касается осторожно чужих губ и сразу отстраняется, заглядывает в глаза, и, когда не встречает сопротивления, касается снова — чуть более настойчиво, нежно. и целует — тепло и горячо. — ты пойдёшь со мной? — тихо спрашивает он. — туда, за облака. туда, где всё другое? иваизуми смотрит на него — на того, в чьих глазах отражается и небо, и гроза, и всё, чего он когда-либо ждал, сам того не зная. и, конечно же, соглашается.