Альфа

Бутылка закрутилась, и все затаили дыхание, ожидая, на ком она остановится. Когда она наконец замедлилась и указала на Антона, все вновь переглянулись…       Антон улыбнулся, когда все взгляды сосредоточились на нём. Он задумался на мгновение, а затем произнёс: — Действие, конечно! Кристина, немного усмехнувшись, произнесла: — Ладно, тогда тебе предстоит выполнить весьма необычное задание. Стань на одном колене и спой нам песню, как будто ты — рок-звезда. Нужно это сделать с полной отдачей и страстью, как на сцене. Пусть все почувствуют твою «звёздную» энергию!       Все засмеялись, предвкушая, что Антон точно не будет скучным. Антон, не теряя ни секунды, встал, встал на одно колено и поднял руку к небу, как будто он действительно был в центре сцены. Все с улыбками следили за ним, когда он произнёс: — Я готов! И тут же начал громко и эмоционально петь: — I’m on the highway to hell!       Его голос звучал немного фальшиво, но настолько уверенно и забавно, что все присутствующие не могли сдержать смех. Он сильно размахивал руками, как настоящий рок-музыкант, и завершил песню со страстным финалом, словно закрыл последний аккорд. — Ну что, как вам? — спросил Антон, с усмешкой.       Все просто взорвались смехом, в том числе и Кристина, которая с трудом пыталась не смеяться. — Это было просто великолепно! — сказал Алекс, хлопая Антона по плечу. — Ты должен записать альбом! — Легенда! — добавил Макс, смеясь. Антон встал, улыбаясь: — Я всегда знал, что звёзды рождаются в самых неожиданных местах.       Все продолжали смеяться, наслаждаясь моментом веселья, а атмосфера в комнате становилась ещё более расслабленной и непринуждённой. Игра продолжалась, и каждый новый ход приносил ещё больше радости и веселья. После выступления Антона игра продолжилась с новой энергией.       Бутылка крутилась быстрее, желания становились смелее, а смех звучал громче. Каждый новый поворот приносил сюрпризы и неловкие, но забавные ситуации. Кристине пришлось изображать курицу, откладывающую яйцо, а Максу — признаваться в любви комнатному цветку. Следующим, на ком остановилась бутылка, стал Джон. — Правда или действие? — с хитринкой в голосе спросила Лина, оглядывая всех по кругу. — Правда, — ответил Джон, стараясь казаться спокойным. — Кто из нашей компании тебе нравится… больше, чем просто друг? — с лёгкой ухмылкой уточнила Лина, прищурившись.       Джон на долю секунды отвёл взгляд, а затем будто невзначай бросил короткий взгляд в сторону Кати. — Ага-а-а, — протянул Антон, сдерживая довольный смешок. — Так вот оно как.       Катя притихла, но не от смущения — скорее, от того, что не ожидала, как быстро её имя всплывёт в такой момент. Она улыбнулась, как будто про себя сказала: «Ну что ж…» Джон, уже не отрицая ничего, пожал плечами и, наконец, выдохнул: — Ну да. Катя.       Наступила пара секунд тишины. Та самая, наполненная любопытством, вниманием и лёгким внутренним: «Оу-оу-оу, пошло-поехало!» Кристина первой нарушила тишину, хлопнув в ладоши: — Ну всё, ребята, теперь можно считать, что это не просто игра, а настоящая лав-стори начинается!       Смех снова разнёсся по комнате, но на этот раз он был мягче, теплее, как будто все одновременно прочувствовали что-то трогательное. Джон неловко почесал затылок, но в его глазах мелькнуло облегчение — будто давно хотел признаться, и теперь груз ушёл с плеч.       Ребята, увлечённые игрой не заметили, как наступила ночь. Уставшие, но довольные, они разошлись по комнатам. 30 Апреля       После той игры Катя и Джон наконец-то стали парой, и все были искренне рады за них. Весь день ребята провели вместе — смеялись, болтали, наслаждались компанией друг друга. А вечером каждый занялся своими делами. Лина, например, предпочла прогуляться на свежем воздухе, пытаясь разгрузить голову от всех мыслей.       Прогуливаясь по окрестности, она заметила вдалеке пламя костра, его мягкий свет мерцал сквозь темноту. Заинтригованная, Лина направилась туда, шаг за шагом приближаясь к источнику света. Когда она подошла ближе, то увидела, что ребята уже собрались у костра, ожидая её.       Прошло некоторое время, и костёр уже потух, когда ребята, немного поболтав, решили отправиться в корпус. Лина же осталась на свежем воздухе, решив немного прогуляться и подумать. Прошло примерно полчаса, и она поняла, что пора возвращаться в корпус.       Она шла вдоль тропинки, недалеко от зданий, когда вдруг услышала знакомый смех. Лина насторожилась и, не сразу понимая, что это, пошла на звук. Подойдя ближе, она увидела Соню и Кирилла. Они стояли рядом, смеялись и разговаривали.       Лина замерла в тени деревьев, не решаясь подойти ближе. Что они здесь делают в такой поздний час? Соня никогда особо не выделяла Кирилла, да и он, кажется, не проявлял к ней особого интереса. Любопытство взяло верх, и Лина, стараясь не шуметь, прислушалась к их разговору. — Мне было очень весело сегодня, Кир, — услышала она голос Сони. — Я рада, что мы наконец-то нашли общий язык. — Я тоже, — ответил Кирилл.       Услышав эти слова сердце сжалось. Лина быстро развернулась и пошла в другую сторону, не замечая, как её шаги становятся всё быстрее, а дыхание — тяжелее. Лина шла, не разбирая дороги. В голове всё путалось: звуки, обрывки фраз, тени от деревьев.       Она чувствовала, как внутри поднимается что-то странное — смесь горечи, стыда и непонятной боли. Хотелось кричать, но горло сжало так, будто каждый вдох — это подвиг. Она свернула с тропинки, углубляясь в чащу, где ночной воздух становился гуще, а тишина — громче.       Кажется, именно тут, вдали от света и людей, можно было спрятаться от себя самой. Лина остановилась и, наконец, позволила себе сесть прямо на холодную землю. Сердце билось, как птица в клетке, с силой ударяясь о рёбра, будто пытаясь вырваться наружу — но только усиливало сдавливающую, ноющую боль.       Оно будто рвалось на части, не в силах больше молчать. Она прекрасно знала… но не хотела признаваться — ни себе, ни кому-либо ещё. Она любит. Любит Соню. С того самого первого дня в лагере, когда их взгляды встретились, когда всё только начиналось.       Она глубоко вдохнула и встала. Было ощущение, будто внутри неё образовалась трещина — не до конца расколовшая её, но уже достаточно глубокая, чтобы всё изменилось. Она знала: с этого момента не сможет смотреть на Соню так, как раньше.       Не сможет без боли. Но и отказаться от этого чувства — было невозможно. Путь обратно занял меньше времени, чем она думала. В корпусе царила полная тишина, но теперь она казалась неуютной. Лина тихо открыла дверь, прокралась в комнату и замерла. Соня не спала. — Ты где была?.. — раздался её шёпот в полумраке. Голос был мягким, обеспокоенным. Лина с трудом сдержала дрожь в голосе. — Просто… гуляла. Воздуха не хватало. Соня приподнялась на локтях, прищурившись. — Всё в порядке? — Конечно, — ответила Лина, и улыбнулась.       Та улыбка, которую не видно в темноте. Которую легко спутать с искренней. Соня кивнула и легла обратно, уткнувшись лицом в подушку. А Лина смотрела в потолок, не моргая. 3 Мая       Всё вроде бы было нормально. Дни шли своим чередом, ребята смеялись, гуляли, устраивали посиделки у костра. Только вот Лина… Лина за всё это время почти ничего не ела. Сначала никто не обращал внимания — ну мало ли, может, не голодна.       Но с каждым днём становилось всё заметнее: тарелка оставалась почти нетронутой, взгляд становился всё более отрешённым, а сама Лина — бледной и уставшей. Ребята сидели за столом, наслаждаясь завтраком, смеялись, обсуждали планы на день, но Лина снова сидела молча, не притронувшись к еде.       Тарелка перед ней оставалась почти нетронутой, а её взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно она была далеко от этого момента, от этого стола, от всего, что происходило вокруг. Катя, сидящая напротив, не выдержала первой. Она осторожно дотронулась до руки Лины. — Лин, ты чего? С тобой всё в порядке? — спросила Катя.       Лина вздрогнула, словно очнувшись от глубокого сна. Она перевела взгляд на Катю, попыталась улыбнуться, но получилось натянуто и неубедительно. — Да, всё хорошо. Просто… не хочется есть — ответила Лина. — Не хочется есть уже несколько дней, Лин! Ты же ничего не ешь. На тебя лица нет, — обеспокоенно проговорила Кристина. — Просто устала, — едва слышно сказала Лина, и снова отвернулась, стараясь скрыть растерянность. — Это пройдет, не переживайте.       Кристина наклонилась немного ближе, её лицо становилось всё более серьёзным. — Лина, это не нормально. Ты себя совсем не заботишь. Нам нужно поговорить. Ты не можешь продолжать в таком состоянии — проговорила Кристина. — Простите, ребят, я, наверное, пойду, — сказала Лина и в следующий момент исчезла из поля зрения друзей.       Катя вскочила было со стула, но Соня её остановила, легко, но уверенно схватив за руку. — Подожди. Дай ей немного пространства, — сказала она, при этом сама с трудом скрывая тревогу.       Кристина раздражённо отодвинула тарелку и уставилась в дверь, через которую только что ушла Лина. — Пространства? Она не ест, не спит, почти не говорит с нами. Вы не видите, как ей плохо? — воскликнула Кристина. — Вижу, — тихо ответила Соня. — Но если мы будем давить, она просто ещё больше закроется. Ей и так тяжело.       Катя молча кивнула. Она всё ещё смотрела на дверь, словно надеялась, что Лина вот-вот вернётся, скажет, что всё это просто усталость, просто настроение, что ничего серьёзного не происходит. Но дверь оставалась закрытой. — И что теперь? — наконец проговорила Катя. — Просто сидеть и делать вид, что всё нормально? — Нет, — покачала головой Соня. — Значит, просто ждать? — вмешалась Кристина, в голосе которой звучало раздражение. — Я так не могу. Мне больно видеть, как она уходит в себя и притворяется, что всё в порядке — сказала Кристина. — Как и нам всем, — подал голос Алекс.       Тем временем Лина стояла у раковины в умывальной. Лёд из-под крана обжигал ладони, но она не отдёргивала руки. Хотелось ощущать хоть что-то — пусть даже боль. В зеркале напротив отражалась она сама: та же, но не та. Лицо стало каким-то пустым, взгляд — погасшим.       Она решила пойти в лес — возможно, прогулка поможет хоть немного прийти в себя. Лина бродила среди деревьев, а птицы щебетали свои песни, но они казались ей далёкими и тихими. Боль в груди разъедала её изнутри, оставляя после себя лишь пустоту.       Ей не хотелось ничего — ни есть, ни спать, ни жить. И вдруг в памяти всплыли слова знакомой полуволчицы: «Если трудно — просто вой. Это помогает» Она не знала, может ли это действительно помочь, но почувствовала, что другого выхода у неё нет.       Она закрыла глаза, вздохнула глубоко и… выдохнула. Но на этот раз не просто выдохнула — она позволила себе издать звук. Сначала едва слышный, но с каждым вдохом и выдохом он становился всё громче и отчаяннее. «Вой» не был просто звуком — это было что-то более глубокое, болезненное, что прорывалось через неё, как река, вырывающаяся из-под земли.       Звук отражался от деревьев, казался диким и неприрученным, как будто сама природа откликалась на её крик. Лина не знала, сколько времени прошло, но с каждым новым вздохом ей становилось легче. *Она была права… действительно помогает, — пронеслось в голове Лины*       Лина продолжала стоять среди деревьев, чувствуя, как каждое дыхание наполняет её чем-то новым. Это было не просто облегчение — это было как освобождение, как снятие тяжёлого груза, который она не осмеливалась носить даже в своих мыслях.       Вой стал не только криком боли, но и криком освобождения. Он был не только внешним проявлением её страха, отчаяния и горечи, но и способом прогнать эти чувства, выпустить их наружу, чтобы они больше не терзали её изнутри.       С каждым разом, когда она продолжала выдыхать, она чувствовала, как давление в груди немного ослабевает. Мир вокруг, далекие птицы, шелестящие листья, мягкий свет, пробивающийся через деревья, стали менее отдалёнными. Вдруг, как будто сама природа ответила ей, Лина почувствовала лёгкую свежесть в воздухе.       Что-то изменилось. Что-то внутри неё пошло на поправку, хотя бы на мгновение. Лина вернулась в лагерь. Завидев подругу, ребята сразу подошли к ней. — Всё в порядке? — спросила Катя, заметив перемену в лице Лины. — Более-менее, — ответила Лина слабо, но искренне улыбнувшись. 5 Мая       Лина стала понемногу есть. Иногда она уходила в лес, чтобы просто повыть — это хоть немного облегчало боль и помогало ей почувствовать себя как прежде. Но всё равно ребята чувствовали: Лина что-то скрывает. Что-то, что продолжает причинять ей боль.       Ребята, как обычно, собрались в комнате девчонок. Они оживлённо болтали, переговариваясь вполголоса и время от времени смеясь, делясь новостями и мелочами дня. Лина же сидела на своей кровати и читала книгу. — Лин, мы видим, что тебе плохо. Мы чувствуем, что что-то не так. Мы не будем давить, но если хочешь поговорить, мы все здесь, — сказала Кристина.       Все взгляды немедленно обратились к ней. Лина ощущала тепло и заботу друзей, понимая, что они переживают и что они заметили её внутреннюю боль. Лина тяжело вздохнула. — Вы так хотите понять, что со мной? Тогда скажу, — начала Лина, собираясь с силами. — Помните, как-то мы обсуждали, почему большинство полулюдей не хотят влюбляться? — спросила она, посмотрев на друзей. Ребята кивнули. — Секунду неужели ты… — сказала Катя. Уши Луз прижались к голове. — Да, — тихо ответила Лина, её глаза на мгновение потемнели. — Я влюбилась в кое-кого. И как наверное уже поняли не повезло. — Как я уже говорила, для нас, полулюдей, любовь — это всё. Не часть жизни, не эмоция, а сама её суть. Если её теряешь… ты больше никогда не станешь прежним. А я потеряла её, хотя она даже не была моей, — сказала Лина, её голос стал тише, а на лице появилась тень боли.       В комнате повисла тишина. Ребята переглянулись, чувствуя, как тяжесть слов Лины давит на них. Они знали, что любовь для полулюдей — это не просто чувство, это основа их существования. И потерять ее, не успев даже обрести, — это настоящая трагедия. — Кто она? — тихо спросила Кристина, стараясь не спугнуть хрупкое откровение Лины. Лина покачала головой, не отрывая взгляда от книги, которую держала в руках. — Это неважно. Важно то, что это не имеет будущего. И я должна с этим жить.       Катя подошла к Лине и обняла ее. Остальные ребята тоже приблизились, образовав вокруг нее круг поддержки. Они молчали, позволяя Лине почувствовать их любовь и заботу. Они понимали, что сейчас ей нужны не слова, а просто присутствие рядом.       Лина закрыла глаза, чувствуя тепло их объятий. Прошло несколько минут, и ребята, немного успокоившись, отпустили подругу. — Если не сложно, расскажешь про неё? — осторожно спросила Кристина. — Хорошо — сказала Лина.       Она замолчала на несколько секунд, собираясь с мыслями, чтобы ребята не догадались, что речь идет о Соне. — Она отличается от многих, кого я встречала. Она милая, добрая, весёлая. Её глаза — как два изумруда, которые притягивают взгляд. А её улыбка… способна свести с ума любого. Рядом с ней забываешь обо всём. Она с самого первого дня знакомства словно магнит притягивала меня к себе. В её глазах я готова была тонуть, хоть всю вечность. Все проблемы и тревоги исчезают, стоит только услышать её смех. Но в то же время боль разрывает меня, потому что я понимаю: я не могу быть с ней. Я с самого начала знала, что люблю её, но не хотела в этом признаться. Не хотела признавать, что она так легко украла моё сердце. Не хотела признать, что с самого начала я принадлежу ей, — сказала Лина.       Ребята молчали, впитывая каждое слово Лины, как если бы они читали страницы её души. Каждое её признание отзывалось в их сердцах болью и сочувствием. Лина снова была открыта, а её слова звучали не как жалоба, а как осознание того, что невозможно побороть свои чувства.