Обречённые на одиночество или встреча

Обреченные на одиночество. Никто не придает должного значения словам ,,Свой среди чужих, и чужой среди своих" какое в них может быть было заложено. Буквально, этот человек обязан пренадлежать к обществу, которому он далёк и чужд, но душевно он близок к тем, кто в ответ считает его чужим, несмотря ни на что. Это люди, время, общество, толпа, страна. Что угодно. Это так. Это безысходность. Это бесконечная темнота. Это проблески света в небе, которое снова и снова затягивают тучи. Это бесконечная надежда оказаться Там и больше не быть Здесь. Это существование без крова и дома. Существование отреченца, отшельника. Часто поэта. Наблюдателя. Нелюбимого никем и любящего многих. ,,Всё не то и всё не так, Но что есть ,,то" и ,,так"?" Вопрос, наверное, вечный. В жизни всегда всё не так, как хотелось бы. Но всегда именно так, как должно быть. И часто человек выплывает на берег океана, кричит, трогает землю и понимает: ,,Я справился!" Очень важно, чтобы человек справлялся сам. Пусть будут направляющие лучи. Пусть будет путеводная звезда. Но кукловода не будет. Человека, который решит за тебя и ,,поможет" на самом деле разбиты о жизнь на мелкие кусочки остатки личности. Порой хочется просто быть понятым и любимым в том месте и тем человеком, где и с кем ты чувствуешь себя дома. Быть с самым родным и тёплым человеком. И быть ему местом куда хочется прийти и ощутить блаженство. Быть вместе и ощущать трепет бытия, шёпот ветра, дыхание деревьев, скрежет коры, замывания ветра в дуплах, хруст снега, барабанный бой капель дождя о подоконник, прерываемый лишь громыханием в бесконечном небе, и удары волн о скалы... - звуки мира. И чтобы даже мерцание звёзд было слышно, нам двоим. Хочется, чтобы та самая перед тобой сияла, видя твои глаза, разглядывала твоё лицо и касалась его, пальцами петляла в волосах, гладила ключицы. Без слов. Одними глазами бы говорила, что понимает. Но каждый раз эти мечты разбивались о суровую реальность, где у каждой есть кто-то роднее, более подходящий, желанный. Где в том мире, куда тебя тянет - тебя не было, а в том, где ты есть, нет твоей души. Где та самая жила в мире твоей души. А ты нет. Где та самая уже не может полюбить тебя. И никогда не сможет. Человека одинокого и очень отстранённого тянет в искусство. Зовёт безумный глас вечности. Надо оставить себя если не в людях, то в творчестве. Письмо. Музыка. Театр. Театр? Это практически единственная и самая действенная возможность, чтобы попасть в тот самый ушедший мир, видеть ,,твоих" людей, знать, что они существуют, ощущать их в своём сердце и видеть их улыбки. В театре ты проживаешь тысячи жизней вместо одной. Ты словно имеешь выбор, тем временем его не имея. Я твёрдо решила, что поступлю в театр. Я хотела бы оградить себя от мира, быть переданной душой и телом во власть театра и его музыке, хотела, чтобы театр был моей ,,дорогой", а ведь: ,,Дорога - мой дом.. А для любви это не место" - так и в театре я мечтала не касаться своей жизни, заменить это несчастье, вычленить. Мечтала. Но это оказалось невозможно - Человеку театра куда больше нужна своя жизнь, чем любому другому. Ты никогда не проживёшь ни одной жизни, не умея прожить свою. Жизнь ударила меня по плечам. Она столкнула меня с ней. Нагло и предательски, без права на избавление. Спасения не было, я влюбилась. В то, как она жила свои сотни жизней на сцене, смывала яркий макияж, закрывала декольте, снимала каблуки, выходила из театра и долго курила сидя в машине и смотря в одну точку с молодой актрисой на соседнем сидении. В ней играла вечная жизнь. Она не старела, она была вечно юна. Её голос лился со сцены, словно музыка. На сцене она была изящна, игрива, привлекательна, в ней было столько сценического и человеческого обаяния, какое нужно, чтобы остаться в человеческих сердцах на века. Она пленила, жестоко и бесцеремонно. Взглядом, жестом. Она умела говорить со зрителем. Умела сказать без слов, она не кукла, не герой пьесы, такой же человек, но в этом и было её опьяняющее обаяние. В голосе всегда надрыв, говорила она тоненько или тяжело хрипя. Она была сотней героинь и героев. Живая, настоящая, дерзкая, вызывающая, привлекательная, интригующая. Её дыхание на сцене было легче воздуха, сквозь вселенскую тяжесть. Она была умна, самобытна, осторожна, но азартна. Она увлекала. Усмешки, эротичные, игривые жесты, подмигивания, глубокий взгляд, внимание ко всем вокруг. Она была жива на сцене, насколько редко бывают живы люди. Театр был её жизнью, порой казалось, что уходя из театра она сразу рвётся назад. В стены пропитанные жизнью и красками, любовью и страстью, стачками и борьбой. В стены, где живут все герои пьес. Где по ночам слышны голоса. На сцене. С неё одним словом невозможно было свести глаз. Будь то репетиция, спектакль или она, идущая по коридору - это было до одури красиво и чувственно. Я не благоговела перед ней ни единой секунды, она всегда была и будет человеком живым и чувствующим, мне хотелось коснуться её, уж не знаю, что интимнее в таком случае: душа или тело. Сыграть с ней вместе, быть той, на кого она посмотрит с интересом. Когда я увидела их в машине - не знала, что и думать, прошла мимо к дому, и только слышала как машина затарахтела и хлопнула дверь. Я не знала, что произошло и скоро уже была у подъезда. Тогда она казалась мне той женщиной достигшей среднего возраста, интересующейся молодыми, чтобы как ведьма, коснуться молодого тела и забрать часть молодости себе. Но откуда мне было знать, что тогда хлопнула дверь пассажирского. Завелась её машина, и она, следуя за мной, долго думала, подойти или нет. Не решилась. Развернулась. Скоро была дома. Дома. В её голове отбойным молотком отзывались мысли о молодой актрисе, которая почему-то её интересует. Но что такое ,,интересует"? Душа, тело, голова, сущность. Ей казалось родным её поведение. Она не могла прямо и с легкостью сказать о ней ,,молодая" всегда была невидимая преграда. Её жесты, слова, взгляд, всё не было похоже на молодых, лёгких и азартных. В ней было такое спокойствие и надрыв, который часто к своим годам ощущала в себе актриса, прошедшая возраст Заречной. Хотелось закричать: ,,Замолчитето глупо!" Но она не знала, кому бы кричала. Ей хотелось поговорить. Отчаянно хотелось ощутить рядом и изучить. Но никто из них не видел решительно ничего в поведении второй. Долго. Долго тянулась эта игра в лёгкие диалоги и балансирование на краю пропасти - ещё немного и вы вместе полетите вниз. Но не ко дну, а в бесконечное небо, там, где живут те, кто осмелился прыгнуть. В театре появился трогательный спектакль, в котором они способны были убить одна одну одним прикосновением. Поцелуем смерти, предательства, вечности. С каждым часом жизни этого спектакля становилось всё сложнее. Сложнее бороться не желая того, сопротивляться, будучи слишком слабой, чтобы поддаться. ,,Я хочу, чтобы ты пришла на мою репетицию" Она не выдержала, набрала мой номер и долго, стуча пальцами по рулю, а глазами бегая по дороге перед собой, ждала ответа. Я подняла трубку осторожно, отчего-то боясь услышать этот голос. - Скажи в каком доме ты живёшь, я заеду за тобой сейчас.. - Я... зачем сейчас? - Я хочу, чтобы ты пришла на мою репетицию. - Правда? - Ну я же не буду врать, - она нервно усмехнулась, я слышала, как дрожит её голос. - Конечно.. если хочешь. - Я буду через пару минут, ты.. сможешь? - Разумеется. Повисла довольно неловкая, но полная слов молчаливая пауза. Которую, словно отрубая всякую возможность, на полуслове своём и моём, оборвала она, трясущимися руками, резко, разорвав звонок. В воздухе повисло странное, чудное ,,целую" произнесённое полушёпотом в пустой машине. Она подъехала и остановилась у самого подъезда. Наступила весна, а потому она открыла окно и, несколько раз попытавшись отговорить себя, начала курить. Её волосы были забраны в гульку, глаза полны тоски и изучают деревья, заботливо склонившиеся над дорогой. Я вышла очень скоро, не застегнув легкую куртку, в джинсах и с распущенными волосами, на ходу их забирая в пучок на одной резинке. Прежде чем разглядела под лучами солнца фигуру в машине я увидела её глаза. Глаза ни с чем не сравнимые. И строгие пальцы, держащие сигарету, уже почти докуренную. Увидев меня она резко её выкинула и спрятала руки. Я знала, что она курит, и на знала, что я знаю, но она замерла. Я подошла к стеклу и она махнула мне рукой в сторону, пряча взгляд. А сама вышла из машины и лёгкой перебежкой достигла мусорки. Вернулась и, не взглянув на меня, улыбающуюся ей, завела машину. - Прекрасно выглядишь - Спасибо.. - Я замерла и, опираясь о перегородку между нами, лежа подбородком в собственной ладони, очень внимательно разглядывала её профиль, её бегающие глаза и напряженные губы. - Даже не смей. - Чего? - я усмехнулась, а она уже припарковала машину и повернулась ко мне. - Ты поняла. - Мне нельзя сказать правду? - Я не... - она зажмурилась, упёрлась руками в руль и, глубоко вдохнув, повернула голову ко мне, почти обессиленно падая в мою сторону по спинке кресла. - Скажи - Ты очень красивая Она робко улыбнулась, и я в ответ, растекаясь по спинке кресла и приближаясь к ней, восхищенно улыбаясь. - А так ещё красивее. - Ну-ну! - она зажмурилась и покачала головой, а я импульсивно качнулась к ней и резко остановилась. Она замерла и приоткрыв рот, тяжело дыша рассматривала моё лицо. Я испугалась ошибиться. - Почему я тут? - кажется, мой взгляд стал слишком печальным, потому что она робко, извиняясь и моля, подняла руку, кивнула с уточнением: ,,можно?" И после моего осторожного, но пламенного кивка, коснулась пальцами моей щеки и начала аккуратно гладить большим пальцем около губ. - Я не знаю.. Я с облегчением выдохнула и подалась вперед, абсолютно безумно и самозабвенно улыбаясь. Я коснулась лбом её лба и закрыла глаза. Её ладонь скользнула на мою шею и чуть сжала. Я зажмурилась и приоткрыла глаза, скользнула вниз и посмртрела на неё снизу вверх, заглядывая в глаза, изучая её реакцию. И увидела расстерянное ожидание. Она приоктрыла губы и я аккуратно, еле дыша приблизилась к её губам. Но женщина переняла инициативу и резко подалась вперед, страстно и жадно, рьяно, как в последний раз целуя меня и нехотя, но скоро отстраняясь, продолжая обнимать моё лицо ладонью, впиваясь безумным взглядом огромных, нежных, молящих глаз. Мы, казалось, не дышали, мы тратили всю энергию на то, чтобы насмотреться, ничего не упустить, не забыть, не проморгать ни секунды. Она погладила меня по щеке, а я обхватила её ладонь рукой, чуть придерживая, оторвала от себя и повернув голову мягко коснулась губами тыльной стороны ладони. Она задержала дыхание и прикусила губу, закрыла глаза и сжала мои пальцы своими. - Пойдём.. - прошептала она и я кивнула, отстраняясь, но всё ещё держа её за руку. Она мягко и смущённо улыбнулась. А я знала, что через десять минут на сцене уже будет не эта робкая и осторожная женщина, а валькирия, волевая и страстная женщина, сражающая всех наповал. Но такой она была и сейчас, в моём сердце, в глазах и душе.