Самое главное, что ты меня понимаешь.

Нечаева ковыряет ногтем блистер от противотревожного препарата, который ей назначил её психотерапевт. Сдирает фольгу, катает её между двумя пальцами. Ни черта там уже нет, ни одной блядской таблеточки, клятвенно обещающей снизить уровень её тревоги. А новый блистер - непредусмотрительно забыт дома. Тем временем, эмоции внутри откровенно так бесятся. Беспричинно, на самом деле, и даже тревожность её уже не является объяснением - не зря дозировку понижали, не зря она занималась, - сейчас, ну просто, как факт - ей тяжело. Она не выспалась, устала, на работе успели заебать дальше некуда. Еще, может, добавляется лунный цикл. Может быть, предменструальный синдром, который Нечаева на себе ощущает всегда по классике жанра - чувствует себя измотанной, уставшей донельзя и раздражительной. Но суть одна - мотает хорошо так, из тревожность в тоску, потом ещё в какие-нибудь дебри, и обратно. "Забери меня отсюда, пожалуйста" Архиповой прилетает смс. Читает она сразу же, хмурит брови.  Вообще-то, она работает. Вообще-то, у неё отчёты, практиканты - они "висят", конечно же, не на ней самой, но она всецело руководит процессом. Вообще-то, у неё документы... "Подъеду через полчаса". ...А ещё, у неё есть Ксюша, и Маше крайне не верится, что Нечаева, зная объем ее работы, решила просто покапризничать и забавы собственной ради решила её вызвать. Она попросила - это читаемо, - а значит, ей и правда нужно, чтобы Архипова её сейчас забрала. Приезжает Маша даже быстрее - удивительно, но она не собирает несколько пробок подряд, и добирается до Ксюшиного МПП довольно скоро. "Выходи. Я на месте" *** Тревога не уходит полностью, усталость - тоже. Ксюше все еще тяжело, все ещё тоскливо и даже больно. Ей плакать хочется - взять, и по-детски так разрыдаться, уткнувшись в Машу. Потому что бесит все. Потому что ей тревожно, что она с рабочего места свалила на час раньше, и заставила сделать то же самое Марию; ей тревожно, выключила ли она ноутбук на работе - в отличии от документов, которые прилетали к Маше, у неё ничего секретного там нет и не было, но ей было просто за этот момент тревожно. Неприятно внутри, давяще, сквовывающе грудную клетку, страшно и, наконец... - Все хорошо, Ксень. Погуляем ещё или уже домой? Архипова держит за руку крепко. Смотрит в глаза Ксюшины, и та выныривает из собственных мыслей. - Не знаю..., - Тянет Нечаева, все еще силясь выбраться из недр надуманного, - А если я попрошу сгонять сначала за бургером, а потом предложу тебе не вылезать из дома до завтрашнего утра? Архипова улыбается, пальцы переплетенные не отпускает, только к ней поворачивается, и второй рукой приобнимает за спину - осторожно, легко, - и Ксюша, как и хотела, тычится в плечо, вздыхает тяжело. - Я не буду против такого плана. - Отвечает ей Мария, рука её пробегается выше по Ксюшиной спине, пальцы зарываются в волосы, и она слегка массирует кожу головы, - Поехали тогда за бургером? Ксюша не чувствует, как ей в тот же момент становится легче - нет. Но она знает, что обязательно станет; знает, что этот бой с тревогой внутренней - почти с самой собой, - она сможет преодолеть. Особенно, с бургером и вечером дома, в уюте и безопасности. Особенно, с Машей, которая это спокойствие и гарантирует одним фактом своего присутствия.