Самое главное, что ты меня понимаешь.

Выходной у Марии приходится на Ксюшин рабочий - впервые за долгое время ловится такое непопадание, и Нечаева с самого утра искренне пытается отказаться от всякой работы - так-то, в МПП и без неё справятся; так-то, на дворе пятница, и, соответственно, прогул был бы вполне оправдан. Только вот, с утра самого сначала пишет, а потом и - ну, чтобы уж наверняка, - звонит Женя, просит слезно именно сегодня обязательно явиться на работу и написать за него отчёт - он сам не успевает, "ну да, дурак, ну ты же поможешь, Ксюш?". Делать нечего не остаётся, кроме как сквозь сотню вздохов и две сотни поцелуев в макушку Маши встать с кровати и отправиться собираться. У Архиповой же утро действительно выходит крайне ленивым - да, по привычке она просыпается почти сразу, как поднимается Ксюша, но самой ей вставать крайне не хочется, и потому она ещё какое-то время дремлет. Когда просыпается уже окончательно, к подъему тоже особенно не тянет, и настолько, что только бы и переписываться с Ксюшей, легкомысленно отвлекая её от работы, и нежиться в простынях, намеренно путаясь в них ногами и бесконечно при этом зевать - слишком сладко, вытягиваясь при этом довольной кошкой. Утренние ритуалы - это почти таинство для Архиповой. Почти необходимость - ежедневная, рутинная, но ненадоедающая никогда. В рабочие дни все выполняется чуть быстрее - она сразу вливается в ритм дня, с привычной для себя спешкой укладывает волосы, наносит лёгкий макияж, - а в выходные можно позволить себе ту неторопливость, о которой в простые будни можно только помечтать. Например, принять ванную в то время, как обычно - душ. Например, вместо скорого ухода и тоника, сделать несколько масок для лица и волос, почти с трепетом наслаждаясь процессом, который является для неё близким к медитативному, а после - использовать любимые сыворотки с приятным ароматом и хорошим действием, выбрать крема и заварить себе чай - обязательно с бергамотом и нотками лайма. Дальше по плану... Ничего. Никакого плана, никаких графиков и распорядков - к такому приучила некогда Ксюша, и всегда тому радовалась, когда видела, как отдыхает Маша - уделяет время себе, не торопясь и с удовольствием заботиться о своем теле, о своих желаниях - и о масках этих, и о ваннах с пеной. Архипова по выходу из ванной и сразу после заваривания чая, пишет, как и обещала Ксюше: "Закончила."... *** Архипову - особенно, после всех её фотографий, - хочется заобнимать, и Нечаева себе отказывать в том даже не думает, когда встречает Машу в прихожей. Она выходит все ещё в той самой рубашке поверх голого тела, и Ксюша тянет ее к себе, тычась носом в горячую шею. - Ты выглядишь по утрам так мило, - бормочет, - Такая... Хорошая. Маша тому улыбается, сразу смеётся: - Раздевайся уже. И пойдём. Кто-то обещал меня в охапку - и в кровать, чтобы не было никаких "вставать" и... Договорить она не успевает - Ксюша свой план осуществляет буквально с порога, закидывая Архипову на плечо, и только хмыкает с её "Ксень, тяжёлая!". - Маш, ты знаешь, что все это было... Не совсем правильно - убегать с работы..., - Раздеваться Нечаева, конечно, думает. Через пару минут даже мысль свою в действие обернёт, но пока, только доносит до кровати, обнимает, после чего кутает Машу в одеяло. И, разумеется, Ксюша не жалеет - ей только в радость сейчас оказаться не на работе в окружении своих замечательных придурков коллег, а в компании любимой женщины. Но поерничать она все же хочет, и потому пытается подобрать слово. - Непрофессионально? - Маша смотрит с улыбкой, натягивает на себя одеяло и ловит Ксюшино согласие: - Именно, непрофессионально, но..., - Нечаева целует в нос, отстраняется - наконец, решает переодеться. - Так хорошо.., - Тянет она, стягивая строгие брюки и тут же прыгая в домашние - легче, из мягкой ткани, - и ныряет обратно, в кровать, - Так хорошо с тобой, рядом, Маш. Так... по-домашнему. Хо-ро-шо. Обещания свои Нечаева обязательно сдержит - встанут они явно нескоро. Желания к тому ни у одной, ни у второй не будет совершенно, потому что важнее окажется просто побыть рядом - расцеловать любимую женщину, уделить внимание каждому сантиметру ее тела, проходясь в нему почти ювелирно-мелкими поцелуями; после можно будет просто полежать - задремать на её груди, пока она неспешно примется перебирать волосы. А потом - по кругу. Расцеловать, то есть. И за всем этим - пропускать между пальцев эти мгновения лёгкости, неторопливости. Они почти незаметно пролетят - вот-вот стукнет двенадцать часов дня, и валяться в кровати будет едва ли не стыдно. Но сейчас - пусть эти моменты, наполненные трепетом и нежностью, признаниями - и тихим шепотом в ключицу, и совсем безмолвными, выражающимися в ласковых прикосновения, - просто будут.