Тени прошлого

Тьма в дверях храма дышала. Густая, живая, она тянулась к Элиасу, как вязкие щупальца. Каэлвин вцепился ему в запястье так, что кости хрустнули. — Не. Шагай. Вперёд. Но Элиас уже не контролировал своё тело. Шрам на шее пылал, кровь стучала в висках в такт древнему ритму, который звучал изнутри храма. — Они зовут меня… — Это не зов, это петля на твоей шее! — Каэлвин резко дёрнул его к себе. Их груди столкнулись. Элиас почувствовал холод кожи Каэлвина и ядрёный жар под ней — тот самый, что всегда прятался за его ледяными насмешками. — Ты мне не доверяешь? — Каэлвин оскалил клыки. — Нет. — Хорошо. И прежде чем Элиас успел понять, что происходит, Каэлвин прижал его к стене и впился зубами в шрам. Боль взорвалась белым светом. Элиас застонал, но не от боли — от шока. Губы Каэлвина обжигали, как раскалённое железо, а его язык скользнул по коже, заставляя мурашки бежать по спине. — Что… ты… — Закрываю дверь, — прошипел Каэлвин прямо в его ухо. И тьма взревела. Из храма вырвался вихрь теней, но Каэлвин уже оторвался от шеи Элиаса и швырнул его на землю, накрыв своим телом. Его ладонь прижалась к груди Элиаса, и зелёные руны поползли по коже, сплетаясь в узор. — Ты святой? — Элиас хрипло рассмеялся. — Я спасаю тебя, идиот. — Почему? Каэлвин замер. Его глаза, обычно такие насмешливые, стали тёмными и глубокими, как бездонные колодцы. — Потому что ты мой. И поцеловал его. Губы Каэлвина были горькими, как полынь, и сладкими, как запретный плод. Элиас хотел оттолкнуть его, но руки не слушались — вместо этого они впились в чёрные волосы некроманта, притягивая ближе. Каэлвин застонал в ответ — звук низкий, животный, совсем не похожий на его обычные язвительные реплики. — Ненавижу тебя, — прошептал он, но его пальцы уже расстёгивали пояс Элиаса. — Врешь, — Элиас перевернул их, прижимая Каэлвина к земле. Тот огрызнулся, но его бёдра сами приподнялись навстречу. И тогда тьма вокруг них взорвалась. Каэлвин не был нежен. Его пальцы царапали, зубы кусали, а голос звучал хрипло, когда он приказал: — Сними это. Сейчас же. Элиас послушался. Одежда упала на камни, и холодный воздух обжёг кожу, но Каэлвин тут же прикрыл его собой, как будто не мог терпеть, чтобы кто-то другой видел Элиаса таким. — Ты дрожишь, — Элиас провёл рукой по его спине. — От ярости. — Врешь. Каэлвин впился в его шею, не в шрам, а чуть ниже, туда, где пульс бился, как пойманная птица. — Ты хочешь этого? — он провёл когтями по животу Элиаса, оставляя алые полосы. — Да. — Тогда проси. Элиас засмеялся. — Ни за что. Каэлвин оскалился — и вонзился в него. Боль. Жар. Безумие. Элиас закинул голову, и тьма вокруг них завыла, но он уже не мог остановиться. Каэлвин двигался так, будто хотел сломать его, но его пальцы дрожали, когда они сплелись с пальцами Элиаса. — Ты… чёртов… некромант… — А ты… мой… И когда взрыв наслаждения накрыл их, шрам на шее Элиаса вспыхнул ярче молнии.