405-тый километр

Утро четвертного марта не отличалось от всех предыдущих. Подъем, стакан воды, завтрак, тренировка, работу над улучшением проекта и выполнения заданий из университета разбавлял только вновь начавшийся дождь. Несмотря на начало весны погода лишь ухудшилась, давя на город моросью и переодически идущим градом, Ли Минхо уже начиналось казаться, что небо тут было отделено от остального мира и всегда сопровождалось тучами и осадками. Он бы не удивился, если бы пошел снег. Ближе к половине шестого вновь затянули тучи. Начался очередной ливень, на этот раз сильнее чем обычно. Из окна практически не было ничего видно из-за стены воды и тучи были практически черными, будто уже давно наступил вечер. Ли Минхо закрыл форточку, не желая отвлекаться на шум. Вернувшись за стол на телефон пришло уведомление от дяди. К слову до этого момента, начиная с переезда в новый город, ни один из членов семьи ни разу не писал, и уж тем более, не звонил. За исключением сообщения от матери, которое Ли Минхо даже не прочитал и уж тем более не собирался отвечать. Уклад в семье основывался на патриархате и ему с малых лет твердили, что семья-лишь способ поднятия демографии, а жена, дополнение в мужу, которое можно брать с собой на деловые встречи, там самым исключая возможности того, что чью-то дочь заставят подходить к нему и стараться завести хоть какие-то связи ради выгоды той или иной компании. Женщина в доме никогда не имела право голоса, даже выполнение домашних обязанностей входила в её компетенцию, так как кругом всегда была прислуга. К сожалению, мать Ли Минхо все же старалась выходить за данные рамки, поэтому иногда пыталась проявить что-то, что люди называют заботой, на что маленький Ли Минхо по началу велся, но уже к семи годам понял, что мать делала это от банальной скуки. Она не работала, а отец и близко не подпускал её к своим делам, так как считал, что женщинам в бизнесе не место. Так, выросшая уже с малых лет в похожей семье и полностью сосредоточенная на браке, женщина и слонялась по дому без дела, иногда выбираясь с отцом на важные встречи, а сейчас и вовсе переехавшая с ним в другую страну. С собственной семьей она ни разу не общалась после выхода замуж, поэтому ни бабушек ни дедушек, причем с обоих сторон Ли Минхо никогда не видел, да и не знал, живы ли они вообще. Его мать была простой бездушной куклой, брелком, на портфеле отца, который красиво звенел, но больше не имел никакого смысла. Так что максимальную связь с внешним миром студент получал от старосты, присылавший задания или конспекты от преподавателей и регулярного просмотра новостей, исключительно политической и экономической сферы. Когда, включая запись утреннего эфира, ведущий начинал говорить о культуре, социальных изменениях, любой другой ненужно для Ли Минхо информации, он либо перематывал либо просто выключал звук, параллельно начиная убирать на кухне или готовя ноутбук к работе. Парень открыл чат с дядей: «Привет это дядя) просьба есть) не можешь помочь в кофе на Сомоне? Брат сказал ты айтишник, а тут вода куда то накапала и вырубило кассу. Заплачу бесплатным кофе» Парня аж передернуло от неформального обращения и наличия пунктуационных ошибок. Желания выходить на улицу, так еще и ради непонятной кассы в сомнительном кофе, которое держит такой-же сомнительный родственник не было никакого. Короткое и понятное:«Здравствуйте. Не смогу приехать.» оказалось в чате, телефон лег на свое законное место на столе, а глаза вернулись к ноутбуку. Но рабочая деятельность продлилась не долго, так-как телефон снова начал звенеть, но на этот раз от входящего вызова буквально спустя пару минут, после того, как Ли Минхо ответил дяде. Он поднял трубку с незапятнанного номера. Обычно он не принимал подобные звонки, так как на телефоне была установлена собственно написанная программа, помогающая распознавать мошенников или других нежеланных личностей. У данного номера никаких опасных пред намерений не было выявлено. - Да, Ли Минхо слушает - Сынок, ты точно не хочешь приехать и помочь, все же я помог тебе с переездом. Ли Минхо вздрогнул дважды. Первый раз от обращения, которое до этого не слышал ни разу. Отец всегда назвал его либо по имени, либо просто «сыном», секретари или помощники обращались к нему, как к наследнику, а остальные, знакомые или не знакомые люди либо вообще не желали заводить диалог, не имеющий материальной ценности, либо писали секретарю отца, либо, в крайнем случаи, особо смелые обращались по имени. Второе, что пошатнуло мертвое спокойствие парня была невиданная настырность и наглость дяди, который, мало того, что не принял довольно таки понятный отказ, так еще и начал названивать с незнакомого номера практически сразу же. Обычно, когда люди хотели добиться чего-то от Ли Минхо, но получали отказ, то хотели как минимум узнать причину, а не сразу же вступать в бессмысленные уговоры. - Здравствуете, дядя, уже написал Вам, что не смогу приехать,-парень говорил ровно, без эмоционально, будто автоответчик. Помимо всего прочего парня учили всегда верно говорить, с нужной интонацией, четко поставленной речью. - слушай,-на другом конце раздался устал глубокий вдох,-Я понимаю, что у тебя там наверно дел по горло, ты весь такой всегда в работе, но все же,-он намеренно сделал паузу, что бы казаться более важным и серьезным, Ли Минхо понял, что это лишь уловка и театральщина сразу же,- По семейному родству скажем так. Можешь же если захочешь,-снова читаемая театральная пауза,-Могу позвонить брату и попросить его немного освободить тебя от вашего проекта, чуть-чуть задвинуть дедлайн так сказать, ради семьи.-И нервный смешок в конце, так смеются ради издевки, понимая свою победу. И к сожалению реальность такова, что дядя попал точно в цель. Ли Минхо на секунду замер, не смея даже дышать. Звонок отцу явно не мог нести за собой чего-то хорошего. Каким бы странным не был уклад в их патриархальной семье, где даже родной матери не было места, все же одним из основных правил жизни Ли Минхо, было уважение в близким. Оно стояло третим в списке, который был прибит к голове гвоздем. «Первое: главное для мужчины-это его дело. Его профессия, которой он бесповоротно посветит жизнь, его карьерный рост и ремесло, уготовленное уже с малых лет. Для Ли Минхо его делом было программирование сайтов для продвижения компании отца. А в будущем передача бизнеса и его развитие. Второе: бесповоротное соблюдение всех установленных правил и норм: распорядка дня, расписанного чуть ли не по секундно, уже готового плана на жизнь, соответствие всем стандартам внешнего вида, речи, поведения в обществе, где одним из наиболее важных подпунктов было отсутствие беспричинных связей, будь то девушка или друг или одногруппник. Никто не должен был залезать в идеальную жизнь Ли Минхо, если тот не подходил ему как минимум по уровню воспитанности и интеллекта и социального статуса. И наконец третий пункт: уважение в близким. Родственные связи ценились на одном же уровне с партнерскими договорами. Брак всегда заключался между удобных для обоих сторон претендентов и Ли Минхо был уверен, что роль его будущей жены уже давно кто-то занимает, просто семьи ждут лишь окончание учебы, что бы уже формально заключить союз. Тем не менее места насилию или неуважению даже в подобной, неровноправной семье никогда не было. Все просто воспринимали друг друга как сожителей, вынужденны откликаться на просьбы. Именно поэтому Ли Минхо опасался звонка. Ведь если бы дядя доложил отцу о нежелании сына помогать, это бы значило, что будущий наследник не ставит в расчет свой долг перед дядей за переезд, так еще и игнорирует любое уважение, там более к старшему, что в данном пункте стояло на высшей планке. Если родственник старше, значит нужно было слушать его несмотря ни на что.». Ли Минхо вылетел из потока мыслей, надеясь, что его молчание не было долгим, хотя по факту прошло секунды две, пока в голове крутились уже засевшие там, самые важные жизненные принципы. - Хорошо, дядя, не нужно звонить. Я приеду, пришлите адрес,-голос так и не дрогнул, хотя отчего-то внутри все на пару секунд сжалось в непонятном для него чувстве при упоминании отца. Был конец дня, но серые тучи не пропускали света, поэтому создавалась ощущение, что город сново засыпает. Пока мозг был поглощен нервным стуком, который после разговора казался еще более громким и бил будто не где-то там на улице, а прямо в комнате, возможно даже прямом по голове Ли Минхо. На телефон вновь пришло уведомление: «Улица Славы. 2506 кофе «вторая чашка». Дядя прислал адрес, нужно было ехать, оставив работу на сегодня не законченной, что выводило из спокойствия. Ли Минхо встал со стула, переоделся, быстро расчесал волосы, пытаясь придать им хотя бы минимальной презентабельности, надел пальто, обулся и наконец посмотрел в зеркало. В темных брюках со стрелками, голубой, выглаженной рубашка и в белом пальто он больше напоминал офисного работника, чем студента первого курса. Эта одежда подходила под разряд повседневной, в которой обычно он и посещал пары. Позови его на рабочую встречу кто-то иной, парень бы явно оделся бы более официально и потратил бы больше времени на сборы, укладывая волосы, повторно выглаживая одежду, итак ровно висящую на тремпеле или в портпледах в шкафу, обязательно прошелся бы по ней валиком, очищая от пыли и почистил бы туфли. Сейчас все это было не так важно. Ли Минхо, несмотря на возраст дяди и прямое родство не считал его особо важным человеком, перед которым нужно выглядеть презентабельно. И вовсе не важно, что для простого обывателя Ли Минхо уже походил минимум на депутата, самого парня мнение окружающих мало волновало, за исключением лишь важных персон его жизни. Общество-серая масса людей, тонущая в своих проблемах, гоняющееся за ненужной модой и жизнью других людей, на тон отличающихся от них. Масса, запивающая свои проблемы спиртным, за место их понимания и решения, помешанная на животных желаниях организма и готовая на все, лишь бы не выходить из круга, который они самолично и начертили. Ли Минхо не понимал общество, не понимал его глупости, его веру в несуществующие, то, насколько сильно люди придавали значение нейронным связям, которые они зачем-то превозносили и называли «эмоциями и чувствами». Ли Минхо не видел смысла в элитарной, народной, да в принципе любой культуре, не приносящий больших доходов её производителям. Ли Минхо верил в науку, в факты, в то, что видел сам или что можно было доказать. Он верил в дело, план и семью. Остальное было для него неважной тратой времени. Черный зонт на длинной ручке найденный в прихожей и чехол, с ноутбуком внутри, лишь добавляли официальности его образу. Такси должно было приехать через 4 минуты, поэтому парень закрыл квартиру, быстро спустился на лифте и впервые за две недели вышел на улицу. Машина стояла рядом с подъездом, но зонт все равно нужно было раскрыть, что бы не портить и так не самый деловой вид. За эти несколько метров между машиной и дверью подъехала мокнуть не хотелось, да и в любом другом месте тоже. Он знал, насколько в нынешнее время дождь был наполнен тактичными отходами производств, кислотой и испорченными остатками атмосферы. Получать подобное комбо на свое тело было вредно для здоровья. -ля какой важный,-протянул с водительского сиденья мужчина, явно не местной внешности, как только парень сел в машину -откуда такой выполз?,-был слышен явный акцент, но парень решил, что опознавать его нет смысла. От мужчины неприятно розило потом и сигаретами, в ровной степени с доставщиком. Сигареты Ли Минхо ненавидел, как и абсолютно не имеющих головы на плечах людей, медленно разрушающих свой организм. -Везите по адресу, указанному в приложении,-ровно ответил Ли Минхо. Говорить с подобными низкими во всех смыслах людьми не то чтобы не хотелось, скорее запрещалось. -Реально важный чтоль?- раздался нервный смешок, перетекающий в сильный кашель. Пассажир лишь проигнорировал вопрос, стараясь отвлечься на вид из окна. Скулы сжались сильнее обычного, в горлу поступила тошнота, от переполняющих машину мерзких запахов и дикого кашля, который мог содержать внутри себя невесть что. Ли Минхо поставил в голове галочку об обязательном курсе противовирусных, а в идеале с дезинфекцией всего тела и вещей. Глаза снова яро пытались сосредоточится на окне, игнорируя оторванную часть кожи на переднем сидении, громко дышащего водителя и противный скрежет, который издавала старенькая машина при любом повороте. Все те же одинаковые дома и остатки уже почерневшего снег, деревья, обломанные везде где только могли обломаться, пыльный асфальт в перемешку с щебнем и огромное количество луж сомнительного цвета, похожего за месиво из грязи, песка, камней и остатков снега. Будто за окном, несмотря на все еще льющий дождь было до смерти душно. Где то за крышами домов на фоне сереющего неба виднелись облака пара, судя по всему ТЭС, располагающейся недалеко от самого города, отчего попадать под загрязненные капли было еще более опасно. Через еще 20 минут машина остановилась у небольшого двухэтажного дома, похожего на частный сектор, который целиком занимала кофейня. Неоновая вывестка, половина букв которой вообще не горели, а вторая половина отдавала ультрамарином гласила «Вторая чашка». Парень вышел из машины, практически сразу же чуть не наступив в огромную лужу, залитую, помимо всего прочего, разводами бензина и, стараясь на морщить лицо от мерзости и антисанитарии, аккуратно переставил ногу, открывая зонт. Пара метров до стеклянной входной двери чем-то напоминали минное поле, где каждый шаг нужно было десять, а то и двадцать раз обдумать, что-бы снова не наступить в размякший песок, трещину в асфальте или сюрпризы от животных, которые видимо появились после того, как снег с зимы растаял. Наконец Ли Минхо аккуратно толкнул дверь, и та с легким скрипом открылась. Помещение, несмотря на размеры самого дома, было небольшим. Скорее всего на втором этаже находилась кухня, кладовая и другие помещения для персонала. Кофе было выполнено в белых тонах, напоминавших квартиру Ли Минхо. Стойка, выполннная из ровного белого пластика, прозрачная витрина с бутербродами, явно лежавшими там не первый день, темные, деревянные столы и стулья, без накидок или подушек. Парень бы не удивился, если бы увидел тут и различных насекомых, но холодная погода на улице говорила о том, что ждать их нужно ближе к лету. Единственное, что выбивалось из общей цветовой гаммы была неоновая картина на пол стены с двумя кружками кофе и сама наружная вывеска. Несколько люстр, висевшие ровно по линии тоже источали белый, холодный свет. Во всем помещении воняло чем-то жирным и скорее-всего протухшим. Возможно даже в машине такси Ли Минхо не так сильно тянуло опустошить желудок. Пальцы сильнее начали сжимать ручку уже сложенного зонта, что бы хоть как-то скрыть все отвращение от нахождения тут. Он уже много раз успел пожалеть, что вообще вышел на улицы этого грязного города. От желания развернутся отстанвливала лишь неприкрытая угроза звонка отцу. -Так ты все же удосужился явится,- сказал дядя, выходя из служебного помещения,-что то ты прям запознился,-в голосе звучала насмешка. -Прошу прощения, пришлось задержатся, работал-, парень говорил без намека на раскаяние-в чем заключается моя работа? -Так сразу к делу,-видимо в отсутствии клиентов в подобную погоду, да наверное и в любое другое время, дядя отпустил всех сотрудников и скучал. Было видео, что он яро хотел поговорить с кем-то но вовремя понял, что парень вряд ли пойдет как любой диалог, не касающийся причины его нахождения тут- ну как скажешь, идем. Ли Минхо, вместе с дядей поднялись на второй этаж, пройдя через служебную лестницу, как и предполагал племянник. Коридор второго этажа был обложен темной плиткой, подклеенной в нескольких местах обычным раствором цемента. Было несколько комнат, шаткие деревянные двери которых были плотно закрыты. Свет исходил от висящих лампочек А60, но был таким же холодным, как и во всем здании. Пол представлял собой дешевый линолеум отходящий в районе кривых плинтусов с каждых сторон. Здание явно требовало ремонта. В самом конце было плотно закрытое окно с вырванными ручками. Сново стало тяжело дышать. Наконец дядя остановился перед единственной кожаной дверью на всем этаже. Достал из кармана засаленных джинс связку ключей, похожую на ту, которую две недели назад вручил парню. К слову Ли Минхо снял со связки все ключи, помимо нужных от входа в квартирку и подъезд. Дядя открыл дверь и они зашли внутрь. Это было похоже на рабочий кабинет, с дешевым деревянным столом, забитым по кроям кучей макулатуры и стареньким стационарным компьютером по середине. Стилажи тоже были забиты под завязку различными папками, статуэтками и прочей мелочью. Кожаный бежевый диван и кресло с протертой обшивкой, на которых видимо сидели не первый год. Пластиковое окно сново было без ручек. С одной стороны так меньше было слышно ливень и прочий шум с улицы, но с другой Ли Минхо впервые захотел бы его открыть. Во всем здании было уж ужаса душно, а в перемешку с противными запахами вообще нечем было дышать. Дядя кинул ключи на стол: - Так, вот собственно говоря твоя работа. Я не знаю, что произошло, но компьютер не включается, а мне нужно записать данные в Exel,- он обернулся к стоящему в дверях парню. -Вы же сказали, что мне нужно починить кассу,-Ли Минхо уже понял, что дядя не нуждался в срочной помощи, а позвал племянника для собственных целей, а не для восстановления работы этой недо-кофейни. -Ну,-мужчина прищурился, думая, как бы соврать пореалистичнее,-Ты уже здесь, так-что почини компьютер,-он пристально посмотрел прямо в глаза,-ты же не хочешь в пустую потратить свое время. Ли Минхо опустил голову и все же прошел вглубь кабинета, садясь, на старое кресло. Оно неприятно скрипнуло, казалось вот вот развалится от любого движения. Дядя победно улыбнулся и вышел из кабинета, закрыв за собою дверь: -Если что, я буду внизу, как закончишь, спускайся, сделаю тебе обещенное кофе,-сказал он напоследок, перед тем как скрыться в коридоре. Дверь хлопнула с такой силой, будто сейчас вместе с ней обращаться все стены в здании. Сказать, что Ли Минхо был недоволен будет слишком мягко. Дядя знал о том, как живет парень, знал о правилах в семье, знал, что нужно говорить, что бы племянник слушал его. И сейчас он был до треска в зубах прав. Парень не мог тратить время в пустую. Данная вылазка и так сбила его с привычного распорядка дня, она была спонтанной, незапланированной и до ужаса бесполезной. Дядя изначально хотел позвать его, что бы тот разобрался с его личными проблемами, лишь преподнес это всё в нужной обертке. Нужно было ченить компьютер, что бы нахождение тут приносило хотя бы минимальную пользу. Ли Минхо, не снимая пальто, положил на менее забитый участок стола портфель с ноутбуком, зонт повесил на ручку кресла и закрыл глаза. Капли ливня сново отвлекали, не давая сосредоточиться. Ли Минхо ненавидел дождь, ненавидел его шум, ненавидел его за спонтанность. Он мог нормально работать в забитой аудитории в университете, в шумной кофейне или в гудящей машине. Но дождь перенести просто не мог. Он сам не знал почему, но ненависть к данному явлению образовалась еще в подростковые годы, а здесь, в этом маленьком городе ливень шел практически каждый день. Парень сделал глубокий вдох и медленный выдох, как его учили и открыв глаза старался максимально фокусироваться на старом, пожившим уже больше нужного компьютере, полностью игнорирую стук за окном, ужасно спертый воздух, антисанитарию в здании и общее недовольство от нахождение тут. Вроде начало получаться. Парень быстро осмотрел монитор, блок, определив примерную модель компьютера. Проверил провода, соединения, несколько раз попытался включить его, но ничего не произошло. Тогда он решил проверить общее подключение блока к электричеству, где и нашел проблему. Один из проводов разошелся, оголяя окончания и видимо не собираясь работать. Мелкая маторика рук, сидение в сгорбившимя положении около десяти минут и компьютер наконец включился. Правда теперь пришлось ждать когда сама система запуститься. Ли Минхо сидел, положив локти на стол и нервно ждал. Сейчас, когда голова не была занята, по ней снова начали бить капли дождя. Парню казалось, что с каждым новым ударом о стекло глаз непроизвольно начинал дергаться, что было неправдой, так-как лицо держать он умел. Пальцы сжимались, а тошнота уже стала настолько привычной, будто въелась вместе с отправленным воздухом прямо в тело. Ли Минхо не следил за временем, но прошло не менее двадцати минут, прежде чем компьютер наконец начал работать. На столе, среди всего прочего, лежала наиболее аккуратная, небольшая папка, на которую указал дядя, объясняя парню, как именно емк нужно было помочь. Открыв её Ли Минхо увидел несколько листов формата А4, на которых с 2 сторон была напечатана единая огромная таблица с издержками кофейни. Именно её и нужно было внести в Exel. Не желая мучать ни себя, ни старый компьютер парень решил перенести таблицу на собственный ноутбук, а потом прислать её дяде на почту. Пробежавшись глазами по таблице Ли Минхо пришел с логичному выводу, что дядя совершенно не разбирается в ведении бизнеса, а все его контора приносит лишь убытки. В любом случаи это было не его дело. Поэтому, достав собственный ноут он поставил его себе на колени, просто по тому, что места не столе не было и начал аккуратно переносить данные. Работа была не сложная, но довольно таки муторная и требовала много внимания и концентрации. Парень, полностью погрузившись в таблицы, отключился от мира, уже не слушая стук за окном, не чувствуя тошноты. Спустя полтора часа таблица была закончена и перенаправлена дяде на почту. Ли Минхо наконец выдохнул и стал как можно скорее собирать вещи. На часах уже было около восьми вечера. Нужно было возвращаться в квартиру, и в идеале больше не возвращаться сюда. Дядя сидел за стойкой, на первом этаже. Он что-то активно изучал в телефоне, судя по звукам, доносившимся по все у помещению играл в какую-то глупую игру, не реагируя на спустившегося племянника. Парень подошел ближе. В нос снова ударил отвратительной запах протухших продуктов. -Ты все чтоль?-наконец поднял голову мужчина. -Да, проверьте, все должно быть у Вас на почте. Мужчина понажимал несколько кнопок, на телефоне, и увидев готовую таблицу удивленно приоткрыл рот, так же наигранно, как и любые другие его действия. -Хорошо,-ободрительно ухмыльнулся дядя,-Вот твоей обещанный кофе, поверь, во всем городе лучше не найдешь,-он придвинул картонный стакан без крышки. Ли Минхо, ради вежливости принял так называемую награду, и сразу понял, что кофе уже было холодным. -Спасибо, я могу идти?-несмотря на благодарность, эмоции полностью отсутствовали. -Да, иди иди, спасибо, что приехал,-дядя снова фальшиво улыбнулся. . . . В этот раз водитель такси попался менее разговорчивым. Он не задавал никаких вопросов, а просто вез на указанный адрес. Кофе, подаренное дядей было выброшено в первую попавшуюся мусорку. Ли Минхо все же сделал глоток, отчего его чуть не вырвало. Сказать, что оно было отвратительным, ничего не сказать. Горькое, холодное, так еще и слишком сильно разбавленное водой. Уже давно стемнело, так как весна не до конца вступила в свои права. Дома продолжали мелькать за окном и так же менялся, как по пути в кофе. Полностью однотипные, они иногда разбавлялись деревьями, лишенными любой зелени. Тепло, несмотря на дату в календаре, явно не хотело наступать. Только теперь, в сравнении с дорогой в кофейню, складывалось ощущение, что там, за окном, до ужаса холодно и зябко. Ливень сменился мелкой моросью, отчего все вокруг продолжало расплываться. День для Ли Минхо выдался максимально непривычным, его регулярное расписание выбилось из строя, из-за чего парень не мог думать о роботе, возвращаясь домой. Сегодня по плану он должен был закончить тестовую версию сайта, но дядя сместил сроки. Отход от привычного всегда заставлял Ли Минхо нервничать. Он, всю жизнь проведя по плану, каждый день которого напоминал предыдущий, сильно выматывался от каких либо спонтанных изменений. Сейчас Ли Минхо думал лишь о том, что до девяти вечера нужно вернулся домой, что бы успеть вовремя поужинать, сходить в душ и хотя бы часть расписания выполнить. Он хотел поскорее забыть этот странный день и больше никогда не совершать подобных спонтанных действий. Если дядя снова захочет выдернуть его, он точно откажется, либо предложит перенести встречу, заранее подставив под неё распорядок. Тошнота наконец отпустила, но мысли о том, что нужно тщательно оттереть от себя противный запах не покидали голову. При этом желательно окунув все вещи, да и себя самого в антисептик. Голова болела от стука, но Ли Минхо за сегодня действительно сильно вымотался, отчего сейчас, сидя в такси, не обращал внимание даже на капли за стеклом. Хотелось уснуть прямо на месте, и весь остаток сил уходил на то, что бы просто не закрыть веки. -Приехали,-тихо сказал таксист, выдергивая Ли Минхо из мыслей. Ни сказав не слова, парень вышел из машины, поднимая зонт. Первое, что он заметил, сильный ветер, направляющий капли прямо в лицо, отчего дождь попадал не на зонт. Он отдаленно мог слышать, как отъезжает машина такси, и наконец совладав с зонтом, готовым в любой момент вылететь из его рук, он старался скинуть волосы с глаз, так как одна рука была занята зонтом, а вторая портфелем с ноутбуком. Законы физики работами против него и пальто, раскрывшись, стало парашютом, отчего стоять стало сложнее. Ли Минхо старался смотреть одновременно и под ноги, что бы не наступать в лужи. Он быстро поднял голову и сердце пропустило удар, отчего в груди сильно заболело. Парень понял, что стоит в абсолютно незнакомом месте, среди идентичных домов, с темными окнами, в полумраке, от неработающих фонарей. Никогда в жизни он не оказывался в подобных ситуациях. Но изменение распорядка и капающий не толко на крышу и окна, но еще и на нервную систему дождь заставили парня потерять бдительность. Паника, которую он никогда раньше не испытывал сковало тело. Он начал резко крутить головой, от чего ветер стал бить сильнее, уменьшая видимость. Он не узнавал местность. Все в этом городе было настолько идентичным, что он не сразу смог понять, что стоит не в своего подъезда. Воздух куда-то пропал. На темной улице не было ни одного человека, а уже привычный вид стал пугающим. Он то вовсе не мог дышать, теряя воздух, то легкие перенаполнялись кислородом, заставляя заходиться в кашле, который в темноте и пустоте казался оглушительным. Ветер свистел, разрезая уши, капли попадали на все тело, страх лишь усиливался, поэтому они больше напоминали иглы, пронзающие насквозь. Неужели я не следил за дорогой? Ли Минхо старался дышать ровно, старался восстановить дыхание, но все равно срывался на хрип. Сумка с ноутбуком и зонт в руке почему-то резко начали тянуть к земле, забирая последние силы. Пальцы, впервые за зиму, начали коченеть от холода, отказываясь двигаться, хотя температура была уже далеко не минусовая. Он просто не мог разжать пальцы, не мог двигаться. В глазах начало темнеть, сливая все вокруг с небом. Деревья, оголенные, похожие на паутину будто приближались, сжимая пространство. Сегодня все шло против него. Если отец узнает, что я так глупо повел себя, не следил за дорогой, если он узнает, что заблудился, что почему-то не думал, что голова зачем-то болит, хотя сегодня почти не работал. А если это все нарочно, это он подстроил, чтобы наказать за непочтение старшим в семье. Одним из основных правил, помимо всего прочего, был контроль, контроль ситуации, контроль лица, слов, дороги. Всегда, даже на знакомых маршрутах с знакомыми любым, нужно было оставаться на чеку, следить за меняющимся пейзажем, понимать, куда и зачем его везут. Колени резко заболели, будто по ним ударили металлической палкой, стоять было все труднее. Ли Минхо не мог осознать, где находиться, на только из-за незнакомого двора. Открытый зонт лежал где-то у ног. Парень даже не заметил, как пальцы резко разжались, сопровожаясь сильным спазмом. Его вело куда-то в бок и ближе к земле. В районе живота завязывали сильный морской узел, с каждой секундой затягивая все сильнее. Где-то за затворках сознания кричал голос, просил достать телефон, открыть карту, найти нужный дом, успокоиться, но тело сложно ему не принадлежало. Будто Ли Минхо был лишь сторонним наблюдателем. Капли уже били прям по голове, портфель упал рядом с зонтом, руки сами схватились за живот, лишь сильнее надавливая. Он хрипел, с болью сжимал и разжимал веки до темных пятен, которые сливались с темнотой вокруг. Воздуха не было. Была лишь острая боль. Он слышал, как деревья смеялись, сжимались вокруг него, как небо опасалось, желая придавить к земле ветром и дождем. Странный голос в голове не прекращал говорить, мысли почему-то путались. Нет, Ли Минхо не может так себя вести, я ношу фамилию рода, нельзя так глупо обложатся. Мысли становились все страннее и запутаннее, дыхание сбивалась, задерживалось на несколько секунд или вовсе не позволяло нормально вдохнуть. Каждая капля врезалась в мозг с оглушительным грохотом. Ему было до жути страшно, страшно не от того, что он потерялся, страшно от ветра, от капель, от темноты, от организма и тела, которые он впервые не мог контролировать. -Эй, Мин, догоняй! Иначе до закрытия не успеем!-громкий, звонкий голос, будто сотня колокольчиков, заставил Ли Минхо сильно вздрогнуть, будто судорога прошлась по всему телу. Крик был слишком громким, слишком резким, будто вопили прямо над ухом. Чужой голос пробил сильнее всего. Но на удивление именно он заставил Ли Минхо распахнуть глаза, будто в поисках спасения. -Йена! Сбавь обороты, сейчас все бутылки растеряешь!-второй голос, более взрослый, низкий, такой-же оглушающий, но до смерти хриплый. -Я Найджел Газли, а вот вы не успеваете!-первый голос будто начал звучать ближе, хотя казалось бы кричали прямо в голове. Через пару секунд слева от Ли Минхо, на расстоянии примерно 20 метров промчалась непонятная черная тень на зеленом велосипеде. Она пролетела еще столько же и на огромной скорости развернулась на 180 градусов, остановившись, при этом чуть не влитев в фонарь и не упав в огромную лужу, залитую бензином. Ли Минхо показалось, что он видел призрака. Следом за ним выехали еще четверо, двое из которых сидели на одном велосипеде приклеившись друг к другу, а оставшиеся в диким грохотом от колес стояли на скейтбордах. Ли Минхо начинал верить в духов детей. Они так же встали рядом с первой тенью, и обернувшись назад начали наперебой кричать: -Хан! -Поторопи его! -Хан-а, ну вы где там! -Хан, вы там умерли!? -Сынмин, шевели протезами! -Хан, давай быстрее!! -Мин! Сбрось его!! -Да, Сынмо пусть сам едет!! -Да тут мы!-из-за того же угла вылетели еще два темных силуэта, один крутил педали на велосипеде, а второй, схватившись за корпус велика, ехал на скейте. -ну наконец! Давайте быстрее!-крикнула первая тень. Наконец, увидев последних двоих, не особо торопящихся по сравнению с остальными, Ли Минхо смог их рассмотреть, все еще стоя в ступоре. Голова прояснилась. Это были не призраки детей, не духи и даже не сектанты. Группа парней, на вид школьного возраста, а некоторые может и чуть старше. Компания не видела и не слышала никого вокруг себя, так что даже Ли Минхо, стоявший относительно недалеко не привлек внимания. Все еще шла морась, заливая веки, отчего разглядеть хоть что-то кроме уже ярких пятен, светящихся в огнях полусломанного уличного фонаря было сложно. Но Ли Минхо старался. Гул и крики, которые привезли с собой эти парни заставил мозг работать, а тело хотя бы немного слушаться хозяина, поэтому он и цеплялся за них, как за спасательный канат. Никто из парней не имел при себе зонта, или хотя бы дождевика. Лишь пара человек стояли в шапках и кепках. Потертые куртки небесные, земляные, расшитые и расписанные цветами или звездами. Широкие джинсы, спортивные штаны, дырявые на коленях, высокие ботинки с оторванной подошвой, кроссовки с развязанными шнурками, плывущими среди моря. Кофты с оторванным рукавом, из под которого торчали паутинки, рубашки, обязательно теплые, сшитые из пледа или свитера с крупной вязки в цвет луны. Значки на полупустых рюкзаках, брелки в форме звезд и сердечек из мулине. У некоторых даже можно было разглядеть точки на замыленых лицах, похожие на пуговицы пирсинга. Покрашеные волосы в красный, синий и молочные цвета, не расчесаные, сплетенные в косы, забитые заколками и шпильками. Они не обращали внимание на дождь, а только смеялись и продолжали кричать отстающим что-то не разборчивое, махая руками. Вода капала, пачкала одежду, обувь плавала в реках луж, но они не обращали внимание. При каждом их движении что-то гремело, сверкало, бренчало, будто разговаривало с дождем. Браслеты на руках вылезали из под курток и жилеток, хотели видеть небо. Ожерелья бились в грудь и Ли Минхо самому захотелось дотронувшись до сердца, почувствовать тепло. Одежда сияла при свете фонарей. Они все же напоминали призраков, поющих в углах дворов. Ли Минхо казалось, что уставший мозг процитировал галлюцинацию, похожую на калейдоскоп из пятен. Зеленые, красные велосипеды с корзинкой или без, потрескавшийся краска на скейтбордах, шум колес, стоявших на месте. Ли Минхо видел похожих людей в университете Сеула, но они там долго не протягивали и покидали учебное заведение. Но эта компания чем-то все же отличалась от всех, встреченных случайно на улице, ярких людей. Что-то было в них такое, что Ли Минхо почему-то не мог сформулировать, хотя всегда получал высший был за сочинения. Они были похожи на эльфов, будто в потемневшем, дворе стало теплее, а небо больше не давило. Деревья смеялись не с перепуганного мальчика, нет, они слушали сказки, которые рассказывали дети через свой звон. Ли Минхо казалось, что он мог пощупать воздух и он обязательно окажешься мелким. Будто если компания сейчас взлетит или из их рук польется сирень, а из рюкзаков выпрыгнут кошки, он не удивиться. -Все! Хан замыкающий, Мина вперёд, чтоб не отставал!-крикнул один из парней на скейте в полосатой шапке, похожей на крем брюле. -Ну Крис, за кого мне тогда цепляться! Я упаду в реку!-театрально заныл парень в джинсовой куртке с волосами цвета медуз. -Сам поедешь! Вперед вперед, у нас мало времени! Часы дорого стоят-крикнул парень в шапке из крема брюле. Все почему-то засмеялись, но сразу развернули велосипеды и тронулись с места, принося в умирающие улицы ростки зимних цветов. Ли Минхо, стоящий сзади продолжал смотреть на парней, по одному набирающих скорость, не имея возможности оторвать глаза, они не ехали, а словно плыли, как бензин растекается по асфальту. Что-то непонятное надавало возможности оторвать взгляд и мозг стал забиваться яркими куртками, вытесняя дождь, который уже и не казался таким злым. -Эй! Ты, Молочный! Подними зонтик!-резко крикнул замыкающий парень с медузой на голове. Ли Минхо не видел лица, видел только расплывшуюся краску голубого, но был уверен, что смотрят именно на него. Зазвенели колеса, оставляя следы на песке. Ли Минхо не смог выдавить из себя и звука, лишь смотря вслед уезжающим теням, снова ставшими темными призраками, лишившись света от фонаря. Он смотрел до последнего, пока замыкающая тень, чудом объехав деревья, не скрылась в соседнем дворе. Гул пропал и сказки пропали, и звон и звезды и яркие пятна. Стало тихо, слишком по мертвому тихо. Будто с той компанией уехала и сама жизнь. Дождь продолжал моросить, снова вызывая острую головную боль. Ли Минхо обрел возможность двигаться и сжимая челюсть поднял зонт и портфель. При резком движении вниз боль с ноющей сменилась на режущую, жгучую и парень понял, что она болела все это время, просто заметил её он только сейчас.