405-тый километр

Ли Минхо шел к квартире как в тумане. Зонт, скрывавший от дождя не имел особого смысла, так как голова и одежда все равно успела намокнуть и капли как мелкие противные черви скатывались вниз. Парню казалось, что они через уши залезали в головку, пожарная мозг как гнилое яблоко. Каждая ступень под ногами будто прожималась, а каждый шаг был риском упасть в темноту. Он путался в дверях, на последних силах таща зонт и сумку. Встретив себя же днем, тот, все ещё верный Ли Минхо, не побоялся бы крикнуть в пустующем подъезде на его неаккуратность и кучу грязи. Дверь собственной квартиры казалась спасательным кругом на горизонте. Ли Минхо не мог понять, дрожат его руки или нет, зонт вывалился из пальцев с сильным грохотом, пока парень пытался прокрутить ключ в замке. Поставив зонт сушится, он повесил пальто, думая о том, что завтра обязательно должен будет сдать его в химчистку, после промывки дождем. Голова от чего-то неистово сильно болела, будто мозг кричал о чем-то внутри, но Ли Минхо не мог его расслышать, или же не считал нужным слушать. Контрастный душ, ужин, сложенная в стиральную машину одежда, вроде все наконец стало как нужно. Он все же успел вернулся домой до восьми часов, возобновив ежедневное расписание, но странное чувство, описание которого он бы не смог изложить словами не продолжало покидать разум. Уже готовясь ко сну, Ли Минхо все же решил заранее подыскать химчистку в городе. Живя в Сеуле, он пользовался сервисом, забирающим одежду из дома и возвращающим её, уже в идеальном состоянии буквально через пару дней. Но он был не в Сеуле, а в гнившем городе, где даже доставка продуктов занимала несколько часов, что уж говорить о химчистке. Парень так и не смог найти подобный сервис, поэтому пришлось искать очную точку, желательно не далеко от квартиры. Ближайшая химчистка находилась через пару дворов от его собственного, поэтому, просчитав время, он решил, что пойдет туда через пару дней, вечером, когда прогноз погоды обещал прекращение дождя, так-как в ближайшее время нужны выходить из квартиры все равно не было. Ли Минхо врал самому себе он просто не мог переступить порог собственного подъезда с нового казавшись на улице в ближайшее время. Неясный страх вновь столкнуться с тем вихрем неадекватности не типичности и беспризорности был сильнее чем здравый смысл, а поиска оправданий в виде нежелание снова попасть под дождь был лишь ширмой. Поставив телефон на зарядку, Ли Минхо выключил свет и закрыл глаза, надеясь поскорее уснуть и забыть четвертое марта как страшный и непонятный сон. Сны конечно парню никогда не снились, но в книгах, великие авторы использовали именно данное сравнение с плохими событиями в жизни. Но стоило векам сомкнуться, как Ли Минхо тут же распахнул их и приподнялся на кровати с бьющимся сердцем. Что происходит? Под веками засверкали малиновые пятна, гирлянды, духи гниющих дворов. Беспокойство вызывали не сами картинки, а осознание того, что это были далеко не лейкоциты, ползущие по сетчатки глаза. Это были они, те самые, пропитанные дешевым черным чаем, с накиданными в кружку лепестками роз. Ли Минхо вновь лег на постель, зажмурив глаза посильнее, стараясь выбросить те семь недоразумений и биологического мусора из головы. Для него, они были лишь беспризорными детьми, сжигающими собственноручно будущее в свете фиолетовых огней окон. Отец пару раз показывал ему в детстве подобных людей, гуляющих по ночам, катающихся на велосипедах, вместо занятий нормальным спортом или банальным саморазвитием. Тогда это было какие-то научное кино, рассказывающее об уличных детях, связавших свою жизнь с алкоголем и белой пылью, умирающих, так и не сумев дотерпеть хотя бы до двадцати. Отец строго велел сыну никогда и не при каких обстоятельствах не общаться с подобными людьми, даже рядом не стоять, обходить по другому тротуару дороги. Почему-то сразу в памяти всплыл далекий образ, с давно истекшим сроком годности. Маленький Ли Минхо заговорил с каким-то мальчиком на детской площадке. Мальчик был с разбитыми коленями и локтями, на подбородке из последних сил держался пластырь, а в руках лежала самодельная машинка из жестяных банок, толи от газировки, толи от пива, Ли Минхо не знал, как выглядит что первое, что второе. Игрушка, коем её сложно было назвать, сияла на солнце, отражая свет на солнце в хаотичных узорах и громко скрипела при каждом движении, и так этит блеск нравился Ли Минхо, что он тоже хотел играть. Мальчик с пластырем разрешил и улыбался, смотря как Ли Минхо катает машинку туда-сюда. Что было дальше, парень плохо помнит, но знает, что этого мальчика он больше никогда не видел, как и песочницы, как и детской площадки, как и в принципе других детей, вплоть до похода в первый класс частной школы. Сейчас, старясь избавится от ненужных мыслей, Ли Минхо почему-то вспоминал этого мальчика, и эту машинку. Воспоминания о подобном были для парня ненужным мусором, занимающим слишком много места в голове, но почему-то он до сих пор не мог забыть ту улыбку и яркий блеск железной банки. Он твердо решил, что завтра, его оставят подобные, мусорные мысли, заменяя их место работой. … Утро пятого марта началось точно так же, как и все предыдущее: душ, тренировка, кофе, работа. Сегодня Ли Минхо специально старался делать все максимально качественно и вдумчиво, чтоб наверняка не оставалось сил и времени думать о вчерашнем дне. Но чем сильнее он старался забыть этот странный день, тем ярче и детальнее становились образы в голове. «Установка virtualenvpip install virtualen Создание виртуального окружения у парня с синими волосами была джинсовая куртка virtualenv venv Активация виртуального окружения Для Windows почему они ехали куда-то так поздно? from flask import Flask у первого парня зелёный велосипед». Поток мыслей, смешанный в один большой ком не останавливался ни на секунду. За окном все еще моросило, поэтому звуки стучащего дождя набатом били по ушам. Ли Минхо все же решил отвлечься от работы, так как любая строка кода теперь смешивалась с инородными мыслями. В два часа дня он подарил себе перерыв и поставив на телефоне лекцию, записанную на диктофон преподавателем в вузе, стал вникать в суть, не отвлекаясь ни на что, кроме еды. Вечером, заводя будильник на восемь утра, Ли Минхо уснул почти сразу, как закрыл глаза. Он просидел больше десяти чесов за работой, лекциями или заданиями из университета, поэтому сил на лишние мысли, уже ближе к вечеру не оставалось. В подобном ритме прошло еще пару дней. Стандартное расписание было немного видоизменено, в пользу увеличения чесов деятельности за компьютером или учебной. Мысли о беспризорных детях понемногу отступали на второй, потом на третий и т д планы, уступая место бытовым проблемам или кодам в программах. Ли Минхо наконец очищал голову от ненужного, чему был рад. Утром, десятого марта наконец прекратилась морась, отчего Ли Минхо проснулся и провел почти весь день в долгожданной тишине. Прогноз погоды утверждал, что вечером, после заката дождя быть не должно, поэтому парень решил наконец дойти до химчистки, ну как дойти, доехать на такси, не желая ходить по местным, разваливающимся дорогам больше пары метров. Грязное пальто мазолило глаза все эти несколько дней, выделялась из общего порядка квартиры. Закончив со всеми обязанностями, Ли Минхо сложил пальто в портплед, надел все ту же голубую рубашку, брюки и туфли, поверх рубашки накинул черный пиджак, чтоб не замерзнуть, закрыл квартиру и с портпледом вышел на улицу. Такси уже стояло у подъезда. Поездка заняла не более десяти минут, водитель попался не разговорчивый, поэтому Ли Минхо доехал без трудностей. Выйдя из автомобиля, он стоял напротив точно такого же здания, где находилась его квартира, только на первых этажах располагались старые вывести магазинов, лавок и т д. Пройдясь взглядом по всем точкам, парень все же заприметил знакомое название, которое пару дней назад отображалась в интернете по забросу «химчистка». Дверь была металическая, поэтому увидеть, что находилось внутри, снаружи было невозможно. Зайдя, Ли Минхо увидел крутую лестницу, ведающую вниз, а спустившись впал в непонимание. В два ряда, с обоих от входа сторон, в небольшом помещении стояли стиральные машины друг на друге. Напротив виднелись небольшие окна под потолок, заклеенные пленкой, одна еле работающая лампочка и никаких людей. Парень явно был обманут интернетом, так как на сайте химчистки, были указаны фотографии абсолютно другого интерьера. Выбора не оставалось. Стиральная машина, стоящая в квартире, хоть и могла вместить пальто, но не имела специального режима для верхней одежды, из-за чего качество могло испортится. Парень аккуратно положил портплед на скамейку, стоящую по центру прачечной и подошел к машинкам. Они работами по принципу автоматов с едой, которые стояли в университете в Сеуле. Ли Минхо достал кошелек, где лежала банковская карта и пропуска в офис компании отца и университет. Он не носил с собой наличные, так-как считал, что бумажные купюры давно устарели и являлись лишь источником микробов. На стиральной машине не было табло для использования карты. Инструкция, висевшая на стене гласила, что для пользования машиной нужно было вставить монеты, общей суммой 3000 вон, после чего выбрать режим, засыпать порошок и ждать. Искать в карманах наличные не было смысла, их все равно там бы не оказалось, поэтому, быстро пытаясь сообразить Ли Минхо стоял, смотря пустыми глазами в раскрытый кошелек. -Снежинка! Ты тут,-отчего-то знакомый, голос донесся от входа. Парень даже не обратил на него внимание,-Эй, я с тобой говорю, вообще-то!-голос приблизился и встал рядом, заглядывая в кошелек,-У тебя что? Нет монет? Ты как собрался что-то стирать? Я что разговариваю со стеной?-голос звучал обижено. -Молодой человек, попрошу обращаться ко мне в уважительной форме. Мы с Вами не знакомы, чтобы Вы могли неформально говорить со мной,-Ли Минхо все же обернулся на голос. Перед ним стоял тот самый синеволосый парень, компанию которого Ли Минхо видел пару дней назад. Он был довольно близко, от чего можно было разглядеть распахнутые, буквально светящиеся черные глаза. Парень был на пол головы ниже Ли Минхо, и внешне напоминал типичного школьника, из ряда тех, с которыми Ли Минхо запрещали общаться. -Ну тогда давай познакомился,-парень улыбнулся, показывая выпирающие передние зубы, сцепленные брекетами,-а вообще, мы с тобой знакомы,-он отошел на пол шага назад мелко дрыгая руками, что больше походило на сильный тремор, и без особого азарта ковыряя ногой бетонный пол, снова заговорил ,-я помню тебя, ты тогда стоял и смотрел на нас так, будто мы кошку твою обидели, а ты пришел мстить. Потом у тебя упал зонтик и ты как фонарь уличный стоял, не двигаясь. Хотя нет, плохое сравнение, уличные фонари двигаются, а ты больше бвл похож на пограничный кол. Так-что мы уже почти знакомые, а можем и вообще друзьями стать,-он не переставал улыбаться уголками губ, так, что скобы от брекетов постоянно задевали губы, медленно их раздирая. -Меня зовут Хан,-он в надежде протянул руку, покрытую браслетами, но Ли Минхо даже не посмотрел на нее. Он потянулся в кошелек и достав оттуда визитную карту,вложил её в руку Хана -Моё имя Ли Минхо,если Вам нужно будет со мной связаться, просьба делать это через секретаря, его номер указан за визитке -Значит ты Минхо, знал что твое имя означает «сияющий»? Прикольно, а у моего слишком скучное значение,-он с интересом разглядывал визитку, продолжая выводить ногой узоры на бетоне, так, что кеды заламывались, а в рюкзаке за спиной что-то неистово бренчали. -Здесь указано Ли Минхо. Вы не имеете должных полномочий, чтобы сокращать мое имя,-он явно не был доволен подобной встречей, желая поскорее закончить бессмысленный диалог, ведь каждое слово, сказанное Ханом вызвало раздражение и желание обязательно что-то ответить. -Да ладно тебе! Ли-это фамилия, а не имя, её можно и не говорить. Но если тебе не нравится твое имя, могу назвать тебя просто Ли или Хо, или Снежинкой, выбирай,-руки Хана не переставали издевался над визиткой и в скором времени превратили её в самолет -Мое имя-Ли Минхо, а не какая-либо другая формулировка. Если в документах так указано, значит нужно произносить верно, не сокращая, тем более до прозвищ,-парень развернулся, желая как можно скорее забрать портплед и покинуть прачечную. Раз не смог постирать пальто, то сделает это дома или найдет другое место. -Эй, постой,-Хан подбежал к Ли Минхо, перерыв доступ к скамейке,раскрыв руки крестиком, так, что джинсовка начала свисать, напоминая парашут,-прости, если обидел, но ты так и не постирал свое пальто, вижу же, что оно сухое,-он торопливо перекинул рюкзак через руку, так, что чуть не задел Ли Минхо брелками, которые слишком уж громко звенели и явно насобирали кучу грязи и микробов. Хан открыл его, протянул руку внутрь и с грохотом стал копошится там, наконец достав горстку монет,-я заметил, что у тебя нет мелочи, поэтому держи, в качестве извинений,-свободной рукой он схватил парня за руку и высыпал туда монеты. Ли Минхо отметил для себя насколько у юноши шершавые ладони,-А раз ты так любишь полные имена, то меня вообще Джисон зовут, а Хан это фамилия. Она просто звучит круче и более короткая. -Забери это,-Ли Минхо действительно негодовал от подобной наглости и уже начал прокручивать в голове каким именно способами можно отмыть все бактерии, стараясь не думать о том, в чих еще руках побывали эти деньги. -Не не, мне не сложно, постирай пальто, оно у тебя очень красивое, обидно будет, если не сможешь ходить чистым,-он виновато опустил голову, так что волосы начали спадать на глаза,-не буду больше приставать, обещаю. Ли Минхо, ничего не ответив взял портплед, достал оттуда пальто и все же решил воспользоваться полученной возможностью. Отец учил его, что если люди самостоятельно предлагают помощь, то обязательно захотят получить что-то взамен, но этот Хан провинился, вывел его своим нахальным поведением и отсутствием вежливости, еще и наговорил всякой ереси, поэтому, если он вдруг захочет получить что-то взамен, то Ли Минхо будет иметь полно право отказать. Хан притих, больше не имея желания заводить диолог, в то время как Ли Минхо загрузил стиральную машину и сел на скамейку, достав телефон, Хан вынул из рюкзака насколько разноцветных свитеров самодельной вязки, пару футболок и разом пытался запихнуть все в машинку. Ли Минхо зачем-то поднял глаза и наконец смог нармально разглядеть парня, точнее его спину, сам не до конца понимая, почему его глаза цеплялись за этого мальчишку. Хан был странным. В той же джинсовой куртке, потертой со всех сторон, в которой ехал той ночью, из под которой выглядывала клетчатая рубашка. Коричневые джинсы с заптаткой-динозавром на заднем кормане доходили до пола и буквально болтались на нем. Темно-зеленые кеды с неразборчивыми надписями на боках явно требовали ремонта. Крашеные волосы,были сухие и изломанные, синий цвет был явно не первым на его голове, но судя по всему перспектива остаться лысым его не волновала. Руки, все еще пытающиеся запихнуть все вещи разом, были изрисованы шариковой ручкой, на тонких запястьях сияли браслеты из бусин и фенияки. Он весь был чем-то обвешан и Ли Минхо смог для себя отметить, что каждая частица его внешнего вида противоречила понятиям. Наконец, закрыв стиральную машину, Хан развернулся на пятках, размахивая волосами и сел на скамейку рядом с Ли Минхо, практически ложась на нее. -Сколько тебе еще ждать?-спросил он, пялясь в дырку в бетоне, не поднимая головы. -Двадцать одну минуту,-не меняясь в лице, ответил Ли Минхо. -Мне тоже,-Хан оживился и сел ровнее, теперь уже изучая на сидячего рядом парня, совершенно этого не скрывая. Ли Минхо чувствовал его увлеченный взгляд на себе, но никак на это не реагировал, продолжая читать научную статью в телефоне. -У тебя холодная рубашка,-вновь подал голос Джисон,-цвет такой, будто ты из ледышки её шил, тебе не зябко? -Нет, она очень качественная,-Ли Минхо продолжал отвечать односложными предложениями, понимая, что с этим парнем ему сидеть в одном помещении девятнадцать минут. Отец был точно не одобрил, если узнал, что сам Ли Минхо говорит с подобным беспризорником, так еще и явно школьником. -При чем тут вообще качество?-руки Хана непроизвольно поднялись в недоумении.- одежда должна быть теплой и мягкой, а еще хранить воспоминания. Если даже вещь не качественная,-он демонстративно распахнул джинсовку, указывая на свою рубашку,-Она может много значить для человека, быть его любимой, просто потому, что он пережил в ней слишком много важных воспоминаний,-он запахнул куртку назад и сел ровно, в позе лотоса, смотря прямиком на Ли Минхо,-не знаю, вот твоя одежда выглядит как-то холодно, ты вот можешь сказать, почему ты в ней ходишь?-он с надеждой поднял взгляд на лицо парня -Я хожу в ней, потому-что она качественная и официально-деловая,-Ли Минхо все же обернулся на Хана, смотря куда-то мимо него. -Ну тут даже не поспоришь,-он еще раз оценивающе оглядел собеседника со всех сторон, скрестив руки на груди, изображая профессионального стилиста,-ты как будто не вписываешься сюда. Вот смотрю, и твой внешний вид не сочетается со стеной, позади. Вообще, ко всему городу ты не подходишь, откуда приехал?-он продолжал уродовать губы брикетами и крошечная капля крови наконец вырвалась наружу. Желая узнать побольше, его глаза прищурились в полумесяцы -Из Сеула. -Из столицы? Что ты забыл в нашем полуселе, недогороде? -ответ был ожидаемым, но Джисон хотел быть уверенным в своих догадках. -Сейчас на дистанционном обучении из-за терактов. -Так ты же явно не школьник, тогда почему вас перевели? Мы же вот ходим, хотя отсюда до Сеула совсем не много,-Хан продолжал не понимать, зачем, из всех возможных вариантов, такой, явно не бедствующий человек переехал именно сюда, в центр всего неживого, как говорил сам Хан. -Для безопасности,-Ли Минхо уже начал считать минуты до того момента, как наконец сможет уйти отсюда -.Все еще не самый лучший вариант,-почему-то сейчас Джисон вновь сел ровнее, опустив ноги со скамейки и вновь направил взгляд в крутящийся барабан стиральной машины .На такой резкий перепад в его поведении Ли Минхо вообще не обратил внимание. Хан продолжал молчать, зарапая заусенец на пальце и думая о чем-то своем, размазывая грязь с обуви по полу. Слышно было только шум работающих машин и проедающих за окном автомобилей. Так, спустя несколько минут тишины, Хан тихо, будто боясь быть услышанным кем-то кроме облезлых стен и Ли Минхо, снова заговорил: -Ты не выглядишь как человек, ходящий по улицам регулярно, я бы скорее поверил в то, что ты не вылезаешь из своей норы сутками, но все же,-он остановился, будто собирая мысли воедино,-но будь более осмотрительным. Этот город-явно не безопасное место. Может ты и не хочешь со мной дружить, но я помню, как ты смотрел на нас тогда, будто мы были давно знакомы, а потом почему-то разъединились. В общем, если у тебя будут проблемы, или ты просто захочешь погулять, зови,-он достал из рюкзака тетрадку, разрисованную с обоих сторон, полистал несколько страниц и найдя чистую оторвал откуда кусочек. Он быстро начиркал какие-то цифры и буквы, после чего положил листок на парплед. Пропищали стиральные машины, причем обе одновременно. Хан резко встал, вынув из рюкзака салафановый покет и вывалил в него все содержимое машинки. После чего быстро закинул пакет в рюкзак, закинул его на плечо, взял в руки стоявший у стены скейт борт, который Ли Минхо заметил только сейчас и помахав на прощание пробежал вверх по лестнице. … Ли Минхо чувствовал себя максимально странно и нетипично. Вчера, вернувшись из прачечной мозг будто был погружен в туман, не давая возможность мыслям формироваться во что-то стоящее. Он даже не смог поужинать, так как еда, отчего-то начала вызывать тошноту. Ли Минхо так и уснул, сумев только принять душ и повесть пальто сушится. Утром голова ужасно болела, а работа не шла. Он всячески пытался отвлечься, загружая себя заданиями и написанием кодов, но уже в полдень все же решил обедать немного дольше обычного, чтобы хоть немного унять боли в голове. Это сыграло в обратную сторону, так-как все мысли продолжали возвращаться к той прачечной и диалогу с Ханом. К вечеру боль в голове немного утихала, но мысли не переставали сжиматься в кашу. Приняв душ, Ли Минхо думал лишь о том, чтобы как можно скорее уснуть, занимая голову лишь несущими, рабочими проблемами, а не синеволосым беспризорником. Но стоило ему опустить голову на подушку и закрыть глаза, снова начинали мелькать образы потрепанного парня в тусклом свете одинокой лампы. Он открыл глаза. Этот парень был загадкой, говорил не понятными для него словами, почему-то хотел подружиться и совершенно не думал о чем-то серьёзном, а Ли Минхо не мог оставить задачу не решенной. Он избегал мыслей о нем и его компании на протяжении недели. Это был не интерес, не желание познакомится с ними поближе, а очередная проблема, которую он обязан решить. Хан Джисон был странным, несносимым приставучим школьником. Он был странным незнакомцем, частью стаи беспризорников, тех, которых отец говорил обходить стороной, не участвовать в диалогах и даже не смотреть. Но Ли Минхо чувствовал нечто странное, будто его тянуло к нему, будто мозг сам хотел возвращаться к их образам, слышать их звон и голоса, слушать истории из воспоминаний, которые хранит одежда. И именно это чувство пугало его. Их ничего не связывало, они даже не были знакомы, но будто Ли Минхо упускал нечто важное. «Я помню, как ты смотрел на нас тогда, будто мы были давно знакомы, а потом почему-то разъединились». Он был до ужаса прав, это осознание вгоняло Ли Минхо в дрожь, в неясную боль где-то в груди и голове. Ли Минхо нужно было собраться и перестать думать. Ли Минхо нужно было работать, ходить в университет в Сеуле, а не забивать голову мусором. Ли Минхо должен вести себя правильно Ли Минхо это Ли Минхо и никто другой. Это не имя, это образ жизни. Ли Минхо должен не разочаровать отца. Ли Минхо должен жить по расписанию. Ли Минхо знает свою жизнь наперед. Ли Минхо. Ли Минхо. «Значит ты Минхо, знал что твое имя означает «сияющий»». Минхо? Сияющий? Этот глупый парень нес полнейшую чушь. Зачем то Ли Минхо запоминал его слова до ужасающей точности, храня в голове даже интонацию. Это было неправильно. От этого надо было избавляться. И как можно скорее. Он понимал, что отчего-то не мог сделать это сам. Как только голова приходила в норму и мысли отрывались от этих людей, говорящих ложные вещи, через время все повторялось вновь. В ту ночь Ли Минхо смог уснуть только ближе к двум часам, пытаясь вырвать синий, сияющий образ из головы, вместе с его словами и черными, как ночь глазами, что в сочетании было схоже с «Звездной ночью » Ван Гога. … На следующий день лучше не стало. Не стало и на следующий, и через день и даже через неделю. Голова продолжала раскалываться. Помогали лишь обезболивающие, которые парень до последнего момента не хотел заказывать, так-как признать поражение и неумение справится с болью он не принимал. Работа начала ухудшатся, а беспорядочные мысли не прекращались, как бы он того не хотел. Его тянуло к той ужасной компании, которую он видел всего один раз в жизни и то, две недели назад. Это было невыносимо, противоестественно. Посещали мысли написать отцу и попросить вернутся в Сеул, не смотря на все еще действующую террористическую опасность. Он регулярно проверял новости, ждал, когда наконец подрывников поймают и опасности для жизни не будет. Вечером Ли Минхо решил прибраться в квартире. Отец говорил, что физический труд всегда помогал отчистить голову, но так как ежедневные утренние тренировки не помогали, он просто перекладывал вещи с места на место, хотя все и так было в идеальном состоянии. Доставая из шкафа портплед, чтобы перевесить его на другую вешалку и него выпала смятая бумажка,кусочек тетрадного листа. Парень быстро повесил портплед на тремпель и поднял бумажку. «+82 ХХХ ХХХ ХХ ХХ Хан(который Джисон). Если захочешь, звони и больше не носи холодные вещи, тебе к лицу тепло» и рядом, криво нарисованный хмурый кот с подписью «Минхо». У парня перехватило дыхание. Он не помнил, почему не выбросил этот измятый огрызок, как он вообще оказался в его вещах и почему он пролежал там целую неделю незамеченным. По неизвестной ему самому причине, он продолжал смотреть на косую морду кота, как будто она имела дурманящий, гипнотизирующий эффект. Ли Минхо быстро потряс головой, нервно поправил волосы и смял бумажку в руке. Почему-то в груди защемило, будто туда сильно надавили. Парень списал это на усталость и вымотанный таблетками и мыслями мозг. Выбросил бумажку в стоящую на кухне мусорку, даже не глядя на нее. … Вечер двадцать пятого марта был странным. Снова начал моросить дождь, после нескольких дней сухой, пасмурной погоды. Ли Минхо уже запомнил неприятную цикличность. Все самые неприятные события происходили вечером, когда уже начинало смеркаться и обязательно в сопровождении дождя. Поэтому сейчас, только услышав стук капель об открытое окно, он тут же встал из-за рабочего стола и закрыл форточку, чтобы уменьшить шум. Стук продолжился, теперь уже не с прежней силой, но все еще неприятно бил по голове. Спустя час из окна послышались крики. Слова было невозможно разобрать, но голоса не прекращали кричать и смеяться. Так прошло пять минут, десять, пятнадцать, двадцать, сорок, час, полтора, два. Парень не выдержал, взял на руки ноутбук и пересел на кухню. Он никогда не работал где-то в пределах комнаты, тем более там, где пахло едой и, не смотря на идеальную чистоту, могли быть крошки на столе. Переезд не помог, крики наоборот стали лишь сильнее слышны, видимо источники шума пересели ближе к окнам квартиры Ли Минхо. Еще через десять минут слишком громко заиграла какая-то странная, дворовая музыка и голоса запели. Ли Минхо замер. Он никогда бы не признался самому себе, что ему нравились голоса и то, как поют непонятные орущие люди. Пальцы замерли над клавиатурой. Звук стуков дождя как будто был частью музыки, сосчитаясь с двумя гитарами. Песня закончилась и стали слышны восторженные хлопки и крики. Парень никогда не слушал музыку. В далеком детстве отец отправил Ли Минхо в музыкальную школу, уча играть на скрипке. Он утверждал, что это будет способствовать развитию внимания и концентрации. Но эта, совершенно не высокая музыка, которую играли неизвестные ему люди во дворе, ночью под моросью, почему-то зацепила какое-то странное чувство внутри него. Из неясного состояния его вывел очередной крик, он был громче остальных «Хан Джисон! Положи гитару на скамейку!!» Неужели опять он. Этот Хан Джисон, разрушающий его жизнь по кусочком, медленно убивающий его сознание.Ли Минхо быстро встал со стула и подошел к окну. В темноте уличных фонарей практически невозможном было что-то разглядеть, но шумные разговоры доносились будто прям снизу от окна. Он немного прижался к холодному стеклу, надеясь увидеть хоть что-то, но так и не смог этого сделать. Тут Ли Минхо осенило. Если сейчас эта шайка находится прям у его подъезда, тем более мешает ему работать, когда у него практически наконец получилось избавился от их образов в голове,то это его шанс раз и навсегда закончить эту странную историю. Он отпрянул от окна, быстро переодел домашние штаны на брюки, а поверх домашней футболки сразу надел свое пальто. Быстро обувшись и закрыв дверь на ключ, он вызвал лифт. План был довольно простым, не имел изъянов. Сейчас, когда время подползало к девяти вечера так громко шуметь под чужими окнами было просто невозмутимо, тем более учитывая, что крики не прекращались пару часов. Он хотел просто разогнать их оттуда, тем самым дав понять, чтобы они больше не появлялись в пределах его двора. Так он бы разом смог лишить себя любого контакта с беспризорниками и наконец дать возможность жить и работать в тишине. Спустившись на первый этаж и открыв входную дверь, Ли Минхо встал в ступор. Здесь никого не было. Скамейки у дверей были пустые, ни намека на людей. Он полностью вышел из подъезда и прошел пару метров вперёд. Может они сидят где-то рядом? Повернув голову сначала вправо, а потом влево он так и не смог никого увидеть, пока сзади не услышал голос: -Кого ищешь?-Ли Минхо обернулся и встретился глазами с совершенно незнакомым парнем, перекрывавшим вход в подъезд, стоявшим в окружении еще троих -Никого. К вам это не имеет никакого отношения, пропустите, пожалуйста, в подъезд,-парень понимал, что эта шайка явна была не теми, кто кричал под его окнами. А значит, пока Ли Минхо спускался вниз, они успели куда-то уйти. Значит цель выхода была потеряна, можно возвращаться в квартиру.А вот и не пропустим,-центральный парень, держащий в руках разбитый старый телефон, одетый в черную толстовку с капюшоном облокотился на железную дверь, сложив руки на груди: -доставай Прошу прощения, доставать что?-Ли Минхо все еще не понимал что от него хотят и почему эти люди смотрели на него как хищники на добычу. -Видно что не местный, так ты еще у нас умом особо не блещешь да?-парень слева ядовито ухмыльнулся, показывая несколько выбитых передних зубов,-деньги доставай, часы телефон, все доставай. -Ну или мы сами с тебя стрясти сможем. -Во-первых, я впервые вижу вас, а значит не должен вам не воны, а во-вторых, прошу вас впредь не угрожать мне. Парня часто пытались склонить к шантажу. Компания отца конкурировала со многими фирмами, желающими получить информацию за деньги. Мишенью всегда становился именно Ли Минхо, как сын владельца. Он научился различать пустые угрозы, не имеющие веса еще в шесть лет. Поэтому сейчас просто достал из кармана пальто ключи, сделав пару шагов в сторону входа,-пропустите,-сказал он уже более строгим голосом. -Ну, раз не хочешь отдавать добровольно,-подал голос парень справа,-тогда не вини никого потом. У тебя был выбор, мажорчик. В носу отдало сильнейшей болью. Послышался хруст то ли веток, толи собственных костей. Ли Минхо, не ожидая подобного начал пятится назад, вздернув голову вверх. В этот момент тупая боль пронзила поясницу, кто-то ударил его с такой силой, что он чуть не упал на колени. Следом в живот будто вонзалось несколько острых игл, он снова отшатнулся назад, так что ребра начали складываться и впивается в кожу. Он опустил голову, из носа потекло. Перед глазами все начало расплывается. Он опустил вниз голову, еле стоя на ногах, когда в лицо, где-то справа вновь что-то резко ударило, попадая по уху и части щеки так, что все вокруг задребезжало. В левый бок снова что-то прилетело. Он согнулся сильнее. Ноги перестали держать тело. Он не понимал, как оказался на мокром асфальте. Все расплывалось начало сильно тошнить, а кровь из носа начала течь по глотке. Вкус ее был новый, непривычный и до ужаса пугающий. Он зажмурился, не понимая что делать и как остановить все это. Глаза слезились, смешиваясь с каплями дождя. Последняя что он запомнил, это чьи-то ноги, бившие и топчущие его, смешивая с лужей и сильный, тупой удар в висок, судя по всему чей-то грязной подошвой. Теряя сознание, он думал лишь о том, что отец убил бы его повторно, узнав как глупо умер его сын.