the italian dream

      После неудачной гонки Кими просто слоняется по паддоку. Во всем виновата стратегия, однако старт был ужасным, и пришлось наверстывать упущенное, чтобы отыграться, а не наращивать отрыв. Это ни разу не идеально, тем более после таких значительных успехов в улучшении одной гонки за другой. Первый уик-энд без очков — горькая таблетка, которую трудно проглотить, особенно если финишировать так близко к Олли на 10-м месте. Даже одно очко было бы своего рода спасением, но он не смог обойти даже Хаас.       Дебрифинг окончен. Команда празднует вместе с Джорджем, и ему на самом деле неинтересно слоняться там без дела, пить розовую воду и притворяться счастливым. Он несчастен. Нет возможности натянуть улыбку и притворятся, что рад за своего товарища по команде, когда он сам чувствует себя подавленным из-за собственных способностей. Так что вместо того чтобы праздновать и возвращаться в отель, он бродит без цели. Все вокруг заняты: разбирают гаражи и загружают контейнеры, чтобы после вернуться наконец в свои отели и хорошенько выспаться перед поездкой в Джидду на следующий уик-энд.       Для Кими тройник не может закончиться так скоро.       По дороге он обнаруживает, что переходит на территорию противников. Стены гостеприимства меняют цвет с серого и серебристого на красный и желтый, а разговоры вокруг него переключаются с английского на итальянский.       Иногда вражеская территория кажется ужасно похожей на дом.       Он поднимает глаза, держа руки в карманах куртки, и смотрит на большой плакат с изображением Шарля Леклера. Кто может его винить? Он итальянец, а Шарль… Враг или нет, но он «Il Predestinato». Ранее, во время парада, Кими был рад, что рядом была металлическая перекладина, к которой можно прислониться, чтобы защитить свою стыдливость, после того как блуждающие руки Шарля погладили его куртку и опасно близко коснулись паха, однако теперь такого прикрытия нет. За исключением того факта, что его никто не видит, потому что никому нет дела до гонщика Формулы-1, который финишировал без очков.       Поэтому возбуждение по-прежнему остается незамеченным.       Кими пытается натянуть куртку пониже — не столько для того, чтобы прикрыть этот стыд, сколько для того, чтобы иметь возможность провести пальцами по ткани, отделяющей член от внешнего мира. Если не выставлять напоказ, это не считается непристойным поведением, и после такого дня, как сегодняшний, он заслуживает хоть какого-то удовлетворения, верно? Даже если это удовольствие от созерцания постера соперника.       Он так сосредоточен на разглядывании фотографии, что не замечает появления компании, пока чужая рука не ложится на плечо, заставляя подпрыгнуть, — и в панике он вытаскивает руки из карманов.       — Расслабься, — тихо смеется Шарль. Счастливый. Четвертое место, вероятно, было лучшее, на что он сегодня рассчитывал. Даже если вчера он говорил о предстоящей важной, грязной игре, Кими уверен, что на самом деле он не верил, что финиширует так высоко. А смех, ну, он точно никак не улучшает состояние Кими.       — Хорошая гонка, приятель, — Кими протягивает ему руку. Шарль пожимает ее, переплетая их большие пальцы.       — Тебе не повезло, да? С машиной безопасности? Я видел, что два раза тебе ставили софты.       — Просто дерьмово откатал, — пожимает плечами Кими, и Шарль снова смеется. Боже, этот звук заставляет джинсы натягиваться именно тогда, когда не нужно.       — Я так не думаю, — говорит Шарль с улыбкой. В его глазах появляется такой блеск, который заставляет Кими почувствовать себя не на своем месте. Сам Шарль Леклер смотрит на него так. Мужчина мечты каждого итальянца смотрит на него как… Как будто он что-то собой представляет. — Наблюдал за твоим обгоном Макса, это было впечатляюще. Он может быть пугающим.       — Меня не пугает, — уверенно отвечает Кими, и это, кажется, заставляет Шарля улыбаться еще шире.       — Празднуешь с командой? — спрашивает он, после чего выражение его лица становится более игривым. — Или тебе нужно закончить домашнее задание?       Вопрос кажется сложным, и Кими становится жарко под воротником. Спрашивают, занят ли он, и одновременно признают возраст. Это табу, и не только потому, что они Mercedes и Ferrari.       — Нет, я свободен, — говорит Кими, опуская глаза немного ниже — на губы Шарля, пока он облизывает собственные. Он ненасытен, и хотелось бы, чтобы Шарль это заметил.       Замечает.       — У меня пусто, — говорит он. — Льюис уже вернулся в отель, а команды там сегодня уже не будет.       Кими не нужно ничего другого. Комната для пилотов находится гораздо ближе, нежели отель, и он не уверен, что протянет сколько-нибудь долго, чтобы выбраться из паддока, не говоря уже о том, чтобы вернуться в уединенное жилье. Поэтому он кивает, и Шарль уводит его внутрь через гостеприимство Ferrari. Если бы люди увидели, сплетни распространились бы со скоростью лесного пожара, но никого поблизости нет.       Никто не смотрит, и не проходит даже двух минут, как дверь в комнату Шарля закрывается за Кими. Здесь уже все убрано, упаковано и готово к отправке. Все, что осталось, — это пропуск Шарля, который приземляется на пустой стол. Сам он садится на чистый диван. Кими, не колеблясь, опускается на колени между его широко раздвинутых ног.       — А ты смелый, — тихо шепчет Шарль, протягивая руку, чтобы найти пальцами кудри напротив. Кими стонет от ощущения натянутых волос и смотрит снизу вверх.       — Ты не хочешь? — уточняет он, но Шарль качает головой.              — Хочу, — уверяет он. — Просто большинство не были бы столь храбрыми.              Кими снова облизывает губы; ему больше нечего сказать на это. Он предпочел бы продемонстрировать свою храбрость.              Руки тянутся к ногам Шарля, на мгновение хватаются за колени, чтобы найти удобное положение на полу, а затем поднимаются дальше вверх, к бедрам. Кими наклоняется вперед, пока пальцы Шарля зарываются сильнее в его волосы, позволяя двигаться пока свободно, и губы прижимаются к внутренней стороне бедра. Он чувствует каждый стежок кожей, лижет языком грубую ткань. Сухая, и текстура у нее странная, но то, что собственное жаркое, влажное дыхание на мизерном расстоянии от паха Шарля, только возбуждает.              Целуя и гладя языком брюки Шарля, Кими перемещается к ремню. Проворные пальцы быстро расстегивают пряжку и продевают кожу через петли, потом расстегивают пуговицу с молнией, удерживающие его от приза. Шарль стонет над ним, и это побуждает двигаться быстрее. Когда руки вытаскивают член из-под нижнего белья, Шарль отводит голову Кими назад, чтобы тот отрывался от поцелуев внутренней стороны бедра.              — Ты делал это раньше? — спрашивает он. Кими не знает, из вежливости, или у него есть какие-то свои планы, но искренне кивает. Это, кажется, удовлетворяет Шарля, закрывающего глаза и расслабляющегося с откинутой назад головой.              Это заставляет Кими уставиться на член в собственной ладони, достаточно приличный по размерам — хотя и более внушительный, потому что это член Шарля Леклера. Не самый длинный или толстый, который доводилось когда-либо видеть Кими (оба титула принадлежат высокопоставленным членам команды Mercedes, к которым он не относится), это просто Шарль. Кими сглатывает при одной только мысли, что он собирается сделать, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти.              Он сплевывает, покрывая кончик слюной, и перемещается к головке. Большим и указательным пальцами отодвигает крайнюю плоть, распределяя слюну по всей длине. Стон, издаваемый Шарлем, заставляет Кими двинуть своими бедрами, чтобы усилить их трение, а потом он полностью сосредотачивается на поставленной задаче и наклоняется вперед, чтобы обхватить Шарля губами.              Он проводит языком по основанию, и на вкус горячая плоть с виднеющимися венками насыщенно-солоноватая. Склоняется глубже, глубже и глубже. Глаза наполняются слезами по мере того, как больше он принимает Шарля в рот, и когда нос прижимается к лобку, а легкие наполняются мускусным запахом, Кими слышит гортанный стон сверху. Пальцы, вцепившиеся в его волосы, дергают чуть сильнее, и губы Кими с выдавленной полуулыбкой сжимаются вокруг члена.              Кими начинает медленно двигать головой, посасывая всю длину, отводит голову назад, только чтобы выпустить член с мягким хлопком и снова взять в рот. Он повторяет процесс несколько раз, постепенно ускоряясь и наслаждаясь издаваемыми Шарлем звуками. В конце концов, Шарль берет контроль в свои руки, и когда Кими отстраняется, то чувствует, как руки в волосах удерживают его на месте. Он больше не может отстраняться до конца.              Шарль начинает двигать головой за него, вперед и назад, в удобном для него темпе. То, что Леклер ведет себя эгоистично и делает то, что хочет сам, еще больше заводит Кими, и он рад, что может просто позволить руководить собой, ведь это означает, что его собственные руки могут покинуть старшего пилота и лечь на колени. Он быстро вытаскивает свой член, руками начиная дрочить без какой-либо реальной смазки, кроме как остатков слюны и предэякулята, стекающего с головки. Ощущение сухой кожи причиняет боль, но это даже хорошо — отлично сочетается с болью от того, что Шарль чуть сильнее прижимает его голову к животу, чтобы протолкнуть член чуть глубже в горло.              Кими к этому более чем привык и точно знает, как расслабить мышцы для дыхания и плотно сжать рот и горло, чтобы Шарлю было хорошо. Он гладит себя и уверен — вибрации от его приглушенных стонов доставляют Леклеру еще больше удовольствия.              Это не та романтическая фантазия о Шарле Леклере, которую Кими всегда представлял, но реальность ничуть не хуже. Может быть, даже лучше. Жадность и дисбаланс власти сводят Кими с ума, а это значит, что ему не нужно многого, чтобы получать удовольствие. Черт, ему восемнадцать — сильного порыва ветра достаточно, чтобы он кончил, если действительно захочет. Стоять на коленях, когда член Шарля Леклера снова и снова касается задней части горла, — это больше, чем просто жажда, и он чувствует, как в животе затягивается узел, когда он быстро кончает себе в руку. Член дергается, капли спермы стекают по ладони. Он перевозбужден и испытывает отвращение от своей ненасытной похоти, но не перестанет ласкать себя, пока находится в таком положении. Возможно, у него больше никогда не будет такой привилегии, и нужно использовать ее по максимуму.              Ему нравится думать, что именно его сжатые губы доводят Шарля, громко стонущего и крепко держащего голову Кими в одном положении, до конца и тот кончает всего несколько мгновений спустя. Он чувствует, как сперма стекает по его горлу, и жадно проглатывает, радуясь, что Шарль начинает оттягивать его голову назад еще до того, как кончает, чтобы была возможность попробовать на вкус. Даже повезло, что последние несколько капель спермы попали на губы и подбородок, и Кими смог слизать все дочиста, глядя на Леклера снизу вверх и удерживая его взгляд. Ни одна капля не пропала зря.              — Черт, — бормочет Шарль, выпутывая пальцы из волос Кими и протирая его лицо. — Понравилось?              Кими кивает. Хотелось бы повторить. Очень. Но если не выйдет, то он будет думать об этом каждый раз, пока дрочит… Возможно, до конца своих дней. Он итальянец, что еще можно сказать?       Кими берет их протянутые несколько салфеток, вытирает сначала лицо, затем руки, а потом убирает небольшой беспорядок, устроенный на полу. Ему не хватает сил, чтобы полностью разобраться с собой, но он засовывает вялый член обратно в боксеры и быстро натягивает джинсы. Справится с этим уже у себя в номере.              Когда Кими поднимается на ноги, слегка пошатываясь в попытке сохранить равновесие в послеоргазменной дымке, то осмеливается оглянуться на Шарля. И тот улыбается ему.              — В следующий раз я хочу отсосать тебе.              Глаза Кими на мгновение расширяются, прежде чем он мысленно дает себе пинка и возвращается к спокойствию. Он выбрасывает использованные салфетки и кивает, отворачивается, не сказав больше ни слова, чтобы выскользнуть из гостеприимства Ferrari и отправиться в отель — его катастрофическая гонка полностью забыта. Только одна мысль занимает его голову, когда он забирается на заднее сиденье машины, которая отвезет его домой.              Следующий раз.