Kiss me more

— Хён, скажи, во сколько ты вчера лёг? Если бы не липкая дремота, Чан обязательно понял бы, что ему пытается сказать младший, недовольно размахивая половником. — Нет, не так. Ты ложился вообще!? Да чего он раскричался? Ну, подумаешь, лёг в пять утра, а проснулся в семь. Это вполне привычное состояние для него. И все к этому давно привыкли. Ну, судя по недовольному взгляду Минхо, почти все. — Чан-хён, это ненормально, ложиться так поздно! — Кому ты пытаешься это объяснить, Хо? Легче лбом упереться в стенку, пытаясь сдвинуть её. Там больше шансов. — запыхтел Чанбин, недовольно поглядывая на сонного Чана, продолжая ковыряться в тарелке. Да, Чанбин явно смирился. Только Минхо его взглядов не разделял. Вот не нравилось ему наблюдать, как любимый человек каждое утро «настраивается», собирая себя по кусочкам. Стоит у зеркала с идеально расставленной косметикой, вцепляется пальцами в растрепавшиеся кудри и вздыхает, пытаясь разлепить красные глаза. Ежедневный ритуал, блядь. — Отвратительно. — шипит Ли, отворачиваясь в сторону плиты, но через пару секунд чувствует тепло чужого тела. Оборачиваясь, сталкивается не, как он думал, с громким Чанбином, просящим добавки. Нет, позади стоит лидер, а на прекрасном лице застыло уныние. — Я знаю, что отвратителен, Минхо. Извини, что постоянно заставляю вас переживать. — Чан, это не то... — Ничего, Минхо. Я пойду работать. Чанбин, будь добр, скажи Джисону, что я в студии, жду его там. — говорит Бан, измученно улыбаясь, а затем скрывается за дверью. Блядь, нет. Это не то, что Минхо хотел сказать. Точнее, не то, что он имел ввиду. Почему Чан всегда принимает всё на свой счёт? Почему он никогда не слушает до конца!? — Блядь! — тарелка с недоеденным обедом летит в раковину, а Чанбин подпрыгивает на стуле, ошарашенный действиями старшего. Минхо стискивает кулаки, комкая фартук и бросая его на стул. Сил бороться с Чаном больше нет. Как и сил скрывать все чувства, кипящие в небольшом, но пылком сердце. ××× Возвращаясь с тренировки, Минхо вытирает покрытую испариной шею и разминает мышцы. Взгляд невольно цепляется за дверь студии, в которой 3racha проводит чуть ли не половину своего времени. Справедливым будет отметить, что Чан там вообще, скорее, живёт. Неуверенно приближаясь к двери, Минхо осторожно стучится, надеясь услышать тихий голос кого-то из ребят. Но, как и ожидалось, в ответ только звенящая тишина. Конечно, ни Чанбин, ни Джисон не остаются в студии после десяти вечера. Может быть, произошло чудо и Крис хоть немного поумнел? Вот бы он сидел сейчас дома и отдыхал, а лучше вообще видел десятый сон, пуская слюни на подушку. Но Минхо знал, что это невозможно. Поэтому, открывая дверь, абсолютно не был удивлён тому, что Чан заснул в собственном кресле, поедая острый рамен. — Боже, ну что за упрямец? Неужели так нравится спать в неудобном кресле, когда можно дома комфортно сопеть в кровати? – пыхтит шатен, откидывая сумку и закатывая рукава. Вопросы Ли растворяются в тяжёлом воздухе студии, которую, по-видимому, давно не проветривали. Оглядываясь по сторонам, Минхо кривится. Вид корочек от пиццы, размазанного повсюду соуса и апельсинового сока, в котором зародилась новая жизнь, вызывает в душе внутренней чистюли отвращение. Эти трое, если за ними не следить, того гляди, студию в помойку превратят. — Я вам тут уборщиком не нанимался. — пыхтит Ли, обходя беспокойно спящего Чана, поднимая с пола обляпанные коробки. — Господи, Чан... Ты надрываешься до утра, жертвуя здоровым сном, а потом ютишься в студии, засыпая в кресле, из-за которого скоро искривление позвоночника заработаешь! Отказываешься, когда я предлагаю приготовить тебе что-то полезное, но давишься пиццей. Я тебя не понимаю... Почему с тобой так сложно? Минхо из-за плеча глядит на хмурящегося во сне Бана, свернувшегося в креветку. Тяжелый вздох трогает его плечи, а на лицо ложиться усталая грусть. — Мне тяжело смотреть на это... На то, как ты изо дня в день уничтожаешь сам себя. Ещё тяжелее сдерживаться, стараясь не сорваться к тебе. Зачем ты так со мной, Чанни? Минхо медленно приближается к любимому лицу, внимательно выискивая признаки пробуждения, но, не находя их, тянется ещё ближе. Когда волосы соприкасаются с чужими чуть сальными, волнистыми, а лицо оказывается в опасной близости, так, что вот вытяни губы и коснешься пухлых и манящих напротив, Минхо шепчет, осторожно касаясь завитка волос старшего: — За какие только прегрешения мне посчастливилось влюбиться в тебя? — вроде возмущается, но в глазах-огоньках блестит чистое, неподдельное восхищение. Собственные губы горят в предвкушении, глядя на припухшие ото сна влажные уста, и Минхо уже готов впиться в них, оставляя все мысли о правильном и не очень как можно дальше. Да только вот горячее тело хаотично движется, непослушные волны скользят по пальцам Ли, и Чан громко зевает, потирая глаза, тем самым неосознанно ударяя младшего по носу. — Который час уже... А, Минхо? Ты что тут... — Чан удивлённо смотрит на Ли, пытаясь проснуться, переварить ситуацию и понять, почему Минхо держится за нос. — Блядь, придурок. Вот как всегда! Нахрена мне это было нужно!? Чёрт, почему всё, как всегда, через задницу? — Хо, может объяснишь? Что случилось? — Чан недоумевает, пытаясь обратить внимание младшего на себя, но тот только хватает сумку и гневно открывает дверь. — Ничего, блядь. Отвали. Чан удивлённо хлопает глазами, не понимая, что Минхо забыл в их студии, да ещё и так поздно. Почему он был так зол? Чан сделал что-то не так? Снова? ××× — Эй, Минхо-хён! Что сегодня на ужин? — спрашивает Чонин, подбегая к старшему. Чан наблюдает за Ли, который выглядит слишком уставшим, и уже готовится позвать Чонина. — Прости, Чонин. — чуть виновато бубнит Хо. Кажется, он еле стоит на ногах. Только тронь и рассыпется. Такой хрупкий и нежный. Чан испугался собственных мыслей и быстро отвернулся, желая отвлечься. — Я сегодня немного устал. — Может тогда закажем доставку? — всё же решает вмешаться Бан, смотря на ребят. Глаза Чонина загораются, и он довольно кивает. Минхо лишь мельком смотрит на лидера, но быстро отводит взгляд. — Тогда пойду спрошу у ребят, чего они хотят. — Ян убегает, и Минхо хочет припустить следом, но Чан окликает его, невольно останавливая. — Минхо, а чего бы…— секундное помутнение проходит, и Ли просто уходит, оставляя старшего в растерянности. – ты хотел? Ладно, хорошо. Ты, наверное, правда устал. Увидимся. И если бы это было всего раз, то Чан не придал бы этому значения. Да только вот по прошествии недели стало понятно, что Чан проебался. И это напрягало. Потому что он делал всё, для того чтобы быть правильным. Удобным для всех. И это больно. Осознавать, что сделал что-то не так, и не понимать, что именно. Особенно не хотелось допускать этого с Минхо. Потому что Минхо — его друг, его мембер, его поддержка. И Чан бы продолжал думать об этом и загоняться, если бы не непредвиденное обстоятельство, которое заставило лидера напрячь все извилины в мозгу. Однажды утром Крис замечает на шее засосы.