Kiss me more

Это случилось утром. Разлепив уставшие глаза, Чан минуты две смотрел в потолок, дабы вникнуть в реальность и заставить себя подняться. Покидать мир грёз тяжело, особенно когда тебе снится приятный сон. Такой, как был сегодня у Чана. Он будто очутился на берегу моря в Австралии. Непередаваемые ощущения встречи с домом. Ласковый ветерок, яркое слепящее солнце и теплые волны, омывающие усталые ноги. Ощущение, будто добирался сюда пешком. Песок скользит по коже. Живым. Он чувствует себя живым. Крис садится на берегу и смотрит вдаль, чувствуя, как море обволакивает его целиком. Так нежно и приятно. Тепло. Просыпаться не хотелось совершенно. Но реальность сурова. И вместо горячего песка ноги Чана обнимают плюшевые тапочки. Он шаркает по паркетному полу, медленно плетясь к зеркалу. Так не хочется заглядывать в него. Поправлять как всегда спутанные после сна кудри, смотреть на опухшую, болезненную физиономию. — Давай Чан, просыпайся. Время работать. — руки скользят по лицу, и легонько хлопают, заставляя как следует проснуться. Глаза проясняются, и отражение в зеркале уже не кажется таким ужасным. И тут взгляд опускается ниже, цепляясь за странное покраснение на шее. Комары? Но на улице ещё прохладно. Аллергия? Наверное съел что-то не то… — Стоп. Аллергия не бывает фиолетовой. А на шее красовались два больших, сука, лиловых пятна. Два засоса. Это, блядь, что за необъяснимое наукой явление? — Чан-хён, ты на завтрак спускаешься? — доносится из-за двери, а Бан судорожно шарит по столу, на котором до этого был идеальный порядок. Дверь открывается, а Крис хватает тональный крем и прячет его за спину, смотря на ворвавшегося в комнату улыбающегося Феликса. — Всё в порядке, Чани? — Ли младший удивленно наблюдает беспорядок на столе, а старший только нервно хихикает. — У тебя тут торнадо прошло? — Нет, просто задел кое-что. — сипит Бан, вжимая шею в плечи. Младшему не обязательно видеть «произведение искусства» на его коже. — Ну…хорошо. Тогда мы тебя ждём. Не задерживайся. Лидер только быстро кивает, очаровательно улыбаясь младшему и провожая его взглядом. Как только блондинистая макушка исчезает за дверью, Крис подлетает к зеркалу и старательно скрывает следы на своей шее. Он успевает рассмотреть один из них: лилово-малиновый, расплывающийся от края челюсти. Где-то внутри щекочет странное чувство. Понимание, что это сделал кто-то из них. Из его мемберов. Друзей. Но как? Почему? Зачем? Вопросы приходится оставить на потом, потому что голоса ребят обрывают поток мыслей и не дают сосредоточиться. Он подумает об этом позже. А пока, нутро будет продолжать приятно сжиматься, хочет он того или нет. ××× Наверное, надо было начать расследование по этому странному, возникшему из ниоткуда делу. Только вот Чан не совсем понимал, как именно ему стоит искать виновника. Конечно, можно было обратиться к частному детективу. Да только вот даже звучит это неимоверно глупо. Не говоря уже о вторжении в личную жизнь каждого из них. По этой причине в общежитиях и камер не было. У каждого должно быть личное пространство – обязательная часть контракта. Правда, сейчас кто-то злостно нарушал это правило, вторгаясь на территорию Бана, при этом помечая его, как какую-то вещь. Неприятно. Спустя три дня, когда засосы почти исчезли, утратив ярко-лиловый оттенок, лидер выдохнул, освобождаясь от обязанности наносить несколько слоёв крема на чуствительную шею. Но не тут-то было. Следующее утро встретило его тройкой новых друзей, красовавшихся на этот раз прямо на кадыке. Блядь!? Уже не смешно. По крайней мере, потому что тональный уже не перекрывал кропотливую работу «мастера». — Это начинает выбешивать. — чуть ли не рычит Крис, накрывая ярко-малиновый след пластырем. — Айщ, ещё и болит. Мне нужно найти этого гения и преподать урок, который он запомнит надолго. Полный решимости, Бан начинает охоту на зубастого художника. Продолжаться так не может. Конечно, нельзя быть уверенным, что это будет происходить периодически. Но виновника нужно найти и наказать. Кем бы он ни был. Другое дело, как это сделать? На мгновение даже жаль стало, что камер в комнатах всё же нет. Чан стал внимательно следить за тем, как ведёт себя каждый участник. Конечно, он и раньше этим занимался, но сейчас дело приняло иной оборот. Лидер думал, что это может быть мембер, который любит тактильничать. Бывало, что кто-то из ребят приходил ночью и обнимал его, восполняя недостаток скиншипа со старшим. При таком раскладе автоматически отметались Чонин, Сынмин и Минхо. Чан считал мысль удачной. Эти трое никогда бы не позволили себе такого. Подозрения главным образом пали на Чанбина, Хана и Феликса. Особенно на Феликса. Ожидать такого от младшего можно было, хоть это всё равно странновато. Да, Чан мог чмокнуть в щеку. Обнять, приласкать. Но чтобы засосы… С каждым днём, проходящим мимо, у Чана всё больше плавились мозги, но ответа так и не следовало. А ещё Минхо продолжал игнорировать его. И он не знал, что из этого хуже. ××× — Чани-хён, ты какой-то задумчивый эти дни. Всё ок? Просто, если честно, выглядишь херово. — Джисон как всегда. Даже не старается подобрать слова. Но Чану это нравится. Хоть кто-то с ним честен. — Впервые согласен. — голосит Бин, поглаживая непричесанную макушку лидера. — Я думал хуже того состояния, до которого ты себя довёл, не будет. Но… Прости чувак, ты реально стремный сейчас. Чвн прикрывает глаза, принимая ненавязчивые ласки Со, и выдыхает, глядя на сидящего за столом Минхо. Тот усердно изучает что-то в телефоне, абсолютно абстрагируясь от их беседы. — Да знаю я. Просто уже пару недель происходят странные вещи. — выдаёт лидер, ловя на лицах мемберов удивление и интерес. А вот фигура Минхо неожиданно напряглась, сведя брови к переносице. Но всего на секунду, будто забывшись. — Что ещё за вещи? И насколько странные? — Чанбин присел на диван, испепеляя лидера взглядом. — Хён, ты чего? Чан-хён эти две недели спит больше двух часов в день! Вот это странно! — воскликнул Хан, еле удерживая смех. — Завались, белка. — прошипел Со, снова обращаясь к лидеру. — Что именно произошло? Чан пару секунд помял пальцы, укладывая в голове то, как он преподнесёт эту информацию. Взгляд периодически возвращался к Ли, как будто безразличному ко всему происходящему, но в то же время подозрительно напряжённому. — Мне снятся хорошие сны. И да, я правда начал высыпаться. — Пф, я же сказал, Бин-хён. Странно для Чана — это нормально для нас. Не о чем беспокоиться. — заголосил Хан, плюхнувшись на оторопевшего лидера. — Да, Джисон прав. Не о чем переживать. Я давно не спал так хорошо. — заявляет Бан, вызывая у Бина недоумение. — Но, если всё хорошо, почему ты выглядишь так, будто тебя на твоей железной дороге переехали? Услышав незамысловатую шутку, Хан громко рассмеялся, дрыгая ногами, заставляя лидера присоединится. Кажется, только Минхо оставался полностью равнодушным. Будто слился с кухней, став одним из предметов мебели. Но так ли это было на самом деле? — Просто меня кое-что беспокоит. — выдаёт Чан, когда гул немного утихает. — Во сне меня… будто кто-то ласкает. И ощущается это так реально. Но это ведь сон, я понимаю. Только вот мысли не покидают. Младшие переглядываются, а после тишину разрезает громкий смех обоих парней. Чан недовольно куксится, глядя на двух клоунов. — Хватит ржать. — Хён, а у кого-то уже не бессоница, а недотрах. — задыхаясь, восклицает Джисон, ёрзая на диване. — Боже, Джисон, ты ещё мал для таких слов! — Чан аккуратно бьёт младшего по голове, чувствуя как горят щёки. Но, кажется, смутился не только Чан. Там у сидящего за столом Минхо уши горели красным. — Ты говоришь это взрослому, татуированному реперу, хён. — лыбится Сон, тыча в торс старшего пальцами. — Минхо-хён, а ты что думаешь? Выпавший из реальности, смущённый, Ли вздрагивает, поворачиваясь в сторону дивана. Увиденное заставляет сжать зубы и кулаки. Но, конечно, так, чтобы никто не заметил. На диване расположились 3racha. Ничего удивительного на первый взгляд. Они часто так нежатся, путаясь в конечностях друг друга. Да только ком в горле всё равно стоит. Ли скользит взглядом по мощным бедрам лидера, на которых полулёжа расположился Джисон. Проходится темными радужками по мощным рукам, на которых отдыхает Чанбин, осторожно поглаживая по голове. Несправедливо. Это должен быть Минхо. Ни Джисон, ни Чанбин, ни кто-либо ещё. Но всё, что он может, — только смотреть, сгорать от ревности и давиться собственной гордыней. — Чего тебе, Хани? — пытался звучать как можно спокойнее Ли. — Ты вообще слушаешь? Мы обсуждаем спермотоксикоз Чана. — Ах ты, мелкий! — Бан схватил младшего за торс, начав сильно щипать. Хан, в свою очередь, даже не удосужился сдерживаться. Орал во весь голос. — Я думаю… — голос Ли-старшего остановил дурачество парней. — это проблемы Чана, и не стоит в них лезть. К тому же, у него просто могла развиться паранойя. Мало ли… — Думаешь, я вру? — моментально вспылил Бан, отталкивая Джисона и резко подсакакивая на ноги. — За кого ты меня принимаешь? — За человека, который спал в сутки по два часа. И теперь у него появились галлюцинации на нервной почве. — максимально безэмоционально заключил Минхо, возвращаясь к телефону. Увидев, как изменился в лице лидер, Бин решил ретироваться, прихватив с собой младшего. Даже любопытный Джисон чувствовал, что пора сматываться. На кухне сгущались тучи. Желваки на лице Чана жили своей жизнью. Пальцы сжались, пытаясь удержать возмущенное естество, да только вот с контролем агрессии у Бана были проблемы. — То есть, не веришь!? — воскликнул Чан, непроизвольно ударяя кулаками по столу. Вилка Минхо подпрыгивает, чего не скажешь о нём самом. Неподвижный и спокойный, будто глыба льда. — Тебе следует сходить к психологу. — шепчет Ли, вставая из-за стола. Хочется как можно скорее уйти, чтобы лишний раз не бередить душу. — А что если скажу… — Бан неосознанно хватает руку младшего, что, в отличие от холодного лица, горит огнём. — что у меня есть доказательства. Минхо снова замирает. Сердце стучит так быстро, будто в горле. Успокоиться становится сложнее. — Например? — сипит он, чувствуя, как во рту всё пересохло. — И почему ты пытаешься доказать что-то мне? — Чтобы ты не считал меня свихнувшимся придурком. — чеканит Бан, крепче сжимая теплую руку. На удивление, Ли даже не пытается вырваться. — И ещё, хочу посоветоваться с тобой. А? Этого Минхо не ожидал. Зачем ему советоваться с ним? И главное, по какому поводу? — Тогда не тяни время. Ближе к делу. На лице Бана играет маленькая ухмылка, и он приближается, заставляя соприкоснуться с его крепкой широкой грудью. — Я сказал к делу, а не к телу. Но Чан будто не слушал и продолжал прижиматься, пока не достиг покрасневшего до невозможности уха. Сердце Минхо, казалось, попало в барабан стиральной машины — настолько его трясло. — На протяжении двух недель я нахожу на своей шее странные метки. — шепчет Чан, и нутро Ли ухает вниз. — Засосы. Достоточное доказательство? — Н-но… Почему их не видно? — боже, да ты гений, Минхо. Ничего умнее придумать не мог? Вопрос заставляет Чана пустить смешок, и это ещё больше злит Ли. — Хорошо, вопрос глупый. Но чего ты хочешь от меня? — Совета. — Какого? Мазь хорошую посоветовать? — Мне кажется, я знаю кто это делает. Всё, приехали. Сердце Ли Минхо, ваша остановка, выходите. — И, как ты думаешь, кто… — Феликс. Думаю, это он. Минхо никогда не чувствовал подобного. В нём сражались две абсолютно разные эмоции: грусть и радость. Облегчение и уныние. Тошнота подступила к горлу. — Минхо? Ты слышишь меня? — Чан касается плеча, но Ли быстро одёргивает его, вырывая заодно и руку. — Ты не должен был мне этого говорить. Это меня не касается. — Я надеялся… — Я устал. Пойду спать. Ты тоже не задерживайся. Спокойной ночи. Ли уходит, поджимая губы, не замечая странную улыбку Чана и горящий в его глазах огонёк. Слёзы подступают к глазам, но Минхо держится. До момента, пока не закрывает дверь и не утыкается лицом в подушку. ××× Как он мог подумать, что Чан не заметит? Как человек может не заметить огромные лиловые синяки на шее? Когда Минхо ставил их, он не думал, что всё будет настолько плохо. Точнее, он надеялся. Пытался убедить себя, лишь бы продолжать делать то, что глубоко порицается. Вначале он думал, что сделает это всего раз. Не сдержался. Минхо тогда просто хотел посмотреть на Чана, потому что даже день без общения с ним казался вечностью. Он пришел просто взглянуть. Всего разок зарыться пальцами в кудряшки. И может быть, если уж совсем повезёт, оставить поцелуй на лбу. Но что-то пошло не так. И вот, Ли осознал ситуацию, только когда обнаружил себя на коленях у кровати старшего. Глаза увидели два огромных пятна, чуть светящихся в ночном свете из-за слюны. Губы саднило, и Минхо понял, что позволил себе лишнего. Но даже поняв это и осознав, что поступил как последняя скотина, он не мог остановиться. Вкус кожи Чана осел на языке, не желая исчезать. Он приходил каждую третью ночь. Вылизывал чужую шею, кусая и присваивая себе. Под покровом ночи, в свете луны шептал глупости и жаркие признания. А Чан как будто и против не был. Спал крепким сном, даже улыбался, мягко постанывая, вознося Минхо на небеса. Он тоже виноват. Он не проснулся и не остановил его. Ему было хорошо. И он признался в этом всем. Но подумал, что его сонным ангелом был Феликс. Это ранило. У него ведь явно были другие предположения. Думал ли Чан о Минхо, когда искал своего тайного обожателя? Или отмёл в ту же секунду? Сил думать и страдать больше не было. — Пора прекращать. — твёрдо решил Ли, сжимаясь на кровати в комок. Внутри неприятно заскребли кошки, разрывая все органы. Неужели всему пришёл конец? Слишком больно отрывать эти ночные встречи от сердца. — Всего раз. Я сделаю это всего раз, а потом забуду обо всём как о страшном сне. И даже о нём. ××× Сердце снова бьется в горле, когда Минхо стоит у знакомых дверей. Пальцы осторожно касаются металлической ручки, и тихий скрип двери разрывает ночную тишину. Луна – постоянный гость этой комнаты — покрывает своим светом стол, часть мягкой свежей постели и самого мужчину, раскинувшегося на подушках. Он так великолепен. Рассыпанные вокруг головы отросшие кудри, нежная кожа, что под светом луны словно фарфоровая. Делая осторожные шаги в сторону своего возлюбленного, Минхо задерживает дыхание. Невероятен. Тело непроизвольно наклоняется над спящим красавцем, и Минхо смотрит на чуть влажные, пухлые губы, желая вкусить запретный плод. Но он и так позволил себе слишком много. Сегодня всё прекратится. Пальцы осторожно вплетаются в тёплые волны каштановых волос. Минхо нависает над старшим, тяжело дыша, пытаясь запомнить этот момент каждой частичкой своего тела. Последний раз. Он сделает это в последний раз. Аккуратные губы касаются горячей кожи на шее, и Ли смакует последние крупицы счастья. Завтра он не будет помнить об этом. Он постарается. Губы покидает уже такое привычное ощущение, и Минхо медленно отстраняется, растягивая последний миг как только может. — Прощай. Но не успевает младший выпрямится, как сильные руки обвивают потерянное тело, притягивая ближе, вплотную. Грудью к груди, лицом к лицу. — Далеко собрался, зубастик?