You are my scar // Ты - мой шрам

Где-то в полночь, когда уличные фонари давно погасли, уступив своё место полной луне, что то и дело пряталась за мимолётные облака, Агата Харкнесс очнулась. Нет — она резко подскочила на постели, словно вынырнув из ледяной воды. Всё тело было в испарине, холод пробирал до самых костей. — Чёртов кошмар… — еле слышно пробормотала она, проводя дрожащей рукой по влажному лбу. Несколько минут она просто сидела, не отрывая взгляда от колышущихся занавесок. Мысли метались, как листья в осеннюю бурю. Она пыталась собраться, оторваться от липкой пелены сна. Но вместо спокойствия приходили воспоминания. О вчерашнем дне. О прошлом. «Как будто этот день длился несколько лет», — подумала она. И это была правда. Агата уже давно не заглядывала так глубоко в свою память. Не было времени. И, если честно, желания тоже. Воспоминания чаще ранили, чем согревали. Зачем снова и снова напоминать себе, что она осталась одна? Что застряла здесь — в этом проклятом месте — навсегда? Но волей-неволей образы прошлого всплывали в голове. Лица, улыбки, голоса... Дни, когда она действительно смеялась — не вымученным смехом на плоские шутки коллег, а искренне, от души. С лёгким вздохом она прикрыла глаза, и её сознание унеслось в водоворот воспоминаний... Девятнадцать лет назад. Первый день в университете. Сердце билось с такой силой, будто хотело вырваться из груди. Коленки дрожали от волнения, ладони были влажными от пота, но на губах расцветала улыбка. Неуверенная, робкая, но настоящая. В груди — удивительное чувство лёгкости и восторга, как будто она стояла на пороге новой, большой жизни. Агата помнила этот день до мелочей. Погода была ясной, небо — без единого облачка. Её сумка была наполнен не только тетрадями и ручками, но и надеждой. Энергией. Мечтами. Она гордо шагала по кампусу Вашингтонского педагогического университета, вглядываясь в лица таких же новоиспечённых студентов. — Зачем идти в пед, если ты не любишь школу? — не раз спрашивали её. Ответ был прост. Она не любила школу, но она обожала детей. И английский. И верила, что может быть той самой учительницей, которая вдохновит. Которая поймёт. Которая не сломает крылья, а поможет взлететь. Когда она впервые перешагнула крыльцо университета все казалось волшебным Помнился огромный зал, где они все сидели плечом к плечу. Лёгкий шум голосов, взволнованные взгляды, кто-то тихо переговаривался, кто-то нервно перебирал пальцами край своей сумки. Агата запомнила, как вышел директор — высокий, строгий, но с добрым огоньком в глазах — и поздравил всех с началом нового этапа в жизни. Его голос звучал весомо, торжественно, и от этих слов у Агаты защемило в груди — всё действительно только начиналось. Позже, когда их повели на экскурсию по корпусу, здание показалось ей живым существом. Оно буквально кипело жизнью, как огромный муравейник. Преподаватели и студенты сновали туда-сюда по коридорам, кто-то смеялся, кто-то торопился, у кого-то звонил телефон. Стены были украшены досками объявлений, расписаниями, постерами с прошлыми мероприятиями. Повсюду — запах свежих книг, кофе, и чего-то неопределённо университетского, словно запах перемен. Несколько студентов из её группы уже успели познакомиться между собой и шагали чуть позади, разбившись на мини-группки. Агата шла немного в стороне, оглядываясь, вбирая всё глазами, будто боялась упустить что-то важное. И вдруг… кто-то едва коснулся её плеча. Агата резко обернулась, сердце ёкнуло от неожиданности. Сзади стояла красивая девушка, её тёплые, тёмно-карие глаза сияли, словно в них отражалось солнце. Лицо — открытое, доброжелательное, с мягкими чертами. Она улыбнулась: — Прости, не хотела тебя напугать, — сказала она, слегка смутившись. Агата на мгновение растерялась, но тут же улыбнулась в ответ. Её голос был тихим, но уверенным: — Ничего, я Агата, — протянула она руку, чувствуя, как та чуть дрожит от волнения. — Рио, — ответила девушка, пожимая её ладонь. В этом коротком прикосновении было что-то обнадёживающее. Как будто в этом новом, шумном мире появилось первое знакомое лицо. И от этого стало немного теплее. И что Агата сразу заметила — с того самого момента, как она впервые увидела Рио, весь остальной мир словно отступил на второй план. Всё вокруг — гул голосов, мельтешащие лица, запахи, шум — стало неважным, затерялось в тени той, кто теперь стояла перед ней с такой яркой, живой улыбкой. Рио моментально притянула её взгляд, её мысли, её внимание. Словно по невидимому знаку, они сели вместе в аудитории, где продолжалась встреча для первокурсников. Агата почти не слышала, о чём шла речь: все вступительные речи, правила, напутствия промелькнули мимо неё. Она отвечала на вопросы, что-то записывала, но всё её внутреннее внимание было приковано к новой знакомой. Рио смеялась чему-то, шептала комментарии на ухо, и Агата ловила себя на том, что улыбается в ответ просто потому, что Рио улыбается. Когда программа официальных мероприятий закончилась, большинство первокурсников направились вместе на запланированный просмотр фильма. Но девушки, будто прочитав друг друга без слов, решили свернуть с этого пути. Время было еще детское, и они выбрали свой собственный маршрут — в бар неподалёку. Там, за деревянным столиком в тёплом полумраке, под тихую музыку, они заказали коктейли и забыли обо всём на свете. Время, казалось, растаяло. Они говорили обо всём: о мечтах, о страхах, о своих семьях, о глупых случайностях, которые будто случайно складывались в их жизнь. Их смех сливался с лёгким гулом разговоров вокруг, а тёплый свет ламп казался почти домашним. С каждой историей, с каждой откровенной улыбкой Агата чувствовала: всё это не случайно. Жизнь действительно свела их вместе не просто так. — Представляешь, — со смехом сказала Агата, откидываясь на спинку стула и небрежно обводя пальцем край бокала, — мы жили почти в одном доме, учились в соседних школах, но ни разу не пересеклись! Рио фыркнула, весело прищурившись, и, наклонившись чуть ближе, как будто раскрывая тайну, ответила: — Это точно. Если бы я встретила тебя раньше, я бы точно запомнила эти твои очаровательные голубые глазки, — многозначительно добавила она, с лукавой улыбкой. Агата закатила глаза, но в её движении не было и тени раздражения — только смущённая радость и тепло. Она рассмеялась, тихо, по-настоящему, так, как смеются только рядом с кем-то особенным. Когда они разошлись, Харкнесс, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от переполнявших её эмоций, неторопливо шла к своему дому. В голове беспорядочно крутились мысли, и все они неизменно возвращались к ней — к Рио. В той девушке было что-то особенное, тонкое, почти неуловимое: лёгкость, грация и странная, глубокая тайна, которая манила сильнее любой логики. Её тёмно-каштановые волосы, мягкими волнами обрамлявшие лицо, поблёскивали в свете уличных фонарей. Свободные брюки и лёгкая алая рубашка только подчёркивали лёгкость её движений, оставляя простор для воображения. Дома Агата почти машинально повесила сумку, устроилась на кровати, не включая света, и потянулась за телефоном. Усталость напоминала о себе, но волнение и живое воспоминание о Рио не отпускали. Она открыла соцсети, чтобы хоть как-то унять свой пульс. Листая ленту, пересматривая фотографии и истории, Агата вдруг наткнулась на что-то неожиданное. Её пальцы замерли на экране. Это был профиль Рио. Настоящий, живой, её Инстаграм — неформальный, не напыщенный, а настоящий, с десятками снимков: ярких, тёплых, полных жизни. На снимках Рио была совсем другой — не той загадочной фигурой, что оставила её в лёгком смятении. Здесь она смеялась вместе с друзьями, носила яркие футболки, ела мороженое на фоне городских улиц, играла с собакой у старого фонтана... Каждый снимок был как маленькое окно в её мир, живой, настоящий, наполненный светом. Агата невольно улыбнулась. Тёплое чувство разлилось по её груди, одновременно сладкое и пугающее своей новизной. Телефон медленно выскользнул из её пальцев, а она погрузилась в сон — полный новых лиц, шёпота забытых улиц и лёгкого биения сердца. Первые недели в университете пролетели для Агаты почти незаметно. Новые дисциплины, потоки лекций, горы домашнего задания — всё это поглотило её с головой. Но среди ежедневной суматохи было нечто, что выделялось особенно ярко: это была Рио. Их отношения развивались стремительно, почти незаметно для самих себя. Всё начиналось с коротких разговоров после занятий: о лекциях, о любимых книгах, о самых странных моментах прошедшего дня. Поначалу это были всего лишь обмены репликами в коридоре или совместные походы за кофе в ближайшее кафе. Но очень скоро всё изменилось. Они стали проводить всё больше времени вместе: готовились к семинарам, бесконечно обсуждали прочитанное, спорили о мелочах и смеялись над глупыми шутками, которые были понятны только им двоим. Учёба становилась легче, когда рядом была Рио. Даже долгие часы в библиотеке, казалось, проходили быстрее, если на другом конце стола сидела она, задумчиво крутя в пальцах ручку или склонившись над книгой. А потом появились прогулки по городу — без всякой цели, просто чтобы поговорить и почувствовать, как легко идёт время. Они вместе открывали для себя уютные закоулки старого города, искали кофейни с самыми странными пирожными, и часами могли сидеть на лавочке в парке, делясь мечтами о будущем. Иногда, когда Рио смеялась — легко, заразительно, чуть склонив голову вбок, — Агата ловила себя на том, что забывает о всех своих страхах и сомнениях. Их связь становилась глубже с каждым днём. В движениях Рио появилась какая-то особенная мягкость, когда рядом была Агата. В её взгляде — почти невидимая, но всё более явная нежность. И Агата ощущала это каждым нервом. Однажды на занятии по истории искусств Рио вдруг легко дотронулась до руки Агаты, поправляя листок с конспектом. Этот мимолётный, почти случайный жест обжёг её сильнее любых слов. Что-то менялось между ними — тонко, постепенно, неуловимо. И хотя вслух об этом никто не говорил, обе знали: то, что возникло между ними, было чем-то гораздо большим, чем просто дружба. А потом было их первое Рождество — день, который навсегда остался самым значимым в их жизни. За несколько дней до праздника обе девушки узнали, что по личным причинам остаются в городе в одиночестве. Родные были далеко, поездки отменились, а перспектива провести этот семейный вечер в одиночестве навевала тоску. После недолгого разговора по телефону — полчаса оживлённых уговоров, смеха и перебранок — они приняли решение: отметить Рождество вместе. Местом праздника стала небольшая, но уютная квартира Агаты, которую она снимала неподалёку от кампуса. Соглашение было простым: готовкой занимается Рио — талантливая импровизаторша на кухне, — а Агата берёт на себя всю уборку, без права жаловаться. С утра квартира наполнилась ароматами корицы, горячего шоколада и свежей выпечки. Рио бегала между плитой и столом, сосредоточенно помешивая в кастрюлях что-то ароматное, а Агата носилась за ней, спасая кухню от полного погрома. Музыка играла на полную громкость — старые рождественские песни, вперемешку с современными хитами. Они танцевали между делом: смеялись, подпевали, иногда хватая друг друга за руки, кружа по маленькой кухне. На каждом шагу был смех, искры, что-то невероятно тёплое и настоящее. Рио устроила на подоконнике миниатюрную ёлку, увешанную самодельными игрушками и гирляндами из бумаги. Агата развесила мишуру по стенам и, шутя, водрузила на голову Рио венок из еловых веток. Когда всё было готово, они устроились на полу, окружённые подушками и пледами. Ужин был простым, но вкусным: домашняя лазанья, печенье в форме звёзд и большие чашки какао с маршмеллоу. Свет выключили, оставив только тёплое мерцание гирлянд. В какой-то момент Агата, укрывшись с головой в мягком пледе, поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя настоящей. Рядом с Рио исчезали все её внутренние барьеры — ей не нужно было надевать маски, прятать свои страхи или притворяться кем-то другим. Она могла быть собой — такой, какая она есть, со всей своей уязвимостью, мечтами и сомнениями. Рио, смеясь, вытирала рукой каплю крема с носа. Смех её был звонким, искренним, светлым, как детский. В свете гирлянд её глаза казались особенно яркими — в них искрились радость и что-то ещё, что-то, от чего у Агаты перехватывало дыхание. Она невольно замерла, словно время вдруг растянулось в бесконечную, хрупкую паузу. Она смотрела на Рио, как зачарованная, и не могла отвести глаз. — Что? — спросила Рио с мягкой улыбкой, чуть склонив голову набок. Агата судорожно вздохнула, покачала головой. Её губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Всё внутри неё бушевало: сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках, ладони вспотели, а дыхание стало прерывистым. Рио внимательно смотрела на неё, словно что-то угадывая. Лёгкая тень волнения мелькнула в её глазах. И тогда она медленно, почти неосознанно подалась вперёд, будто прислушиваясь к какому-то тонкому, беззвучному зову между ними. Их лица разделяли всего несколько сантиметров. Агата чувствовала, как воздух между ними буквально дрожал, как её собственная неуверенность борется с желанием. В груди всё болезненно сжалось, а внутри родилась одна-единственная, отчаянная мысль: «Если я сейчас отступлю — я потом буду жалеть об этом всю жизнь...» Рио подняла руку и несмело, нежно коснулась кончиками пальцев её щеки. Кожа под её прикосновением вспыхнула, и весь мир в этот миг сузился до одной единственной точки — до неё. Агата закрыла глаза, чуть склонив голову вперёд, и в следующий миг их губы встретились. Робкий, неуверенный поцелуй, словно первый шаг по тонкому льду. В нём не было страсти — только нежность, трепет и невыразимая хрупкость момента. На глаза Агаты навернулись слёзы — тихие, непрошенные, но не от боли, а от невысказанной благодарности. От того, что кто-то увидел её такой, какая она есть, и принял — без условий, без вопросов. Когда они отстранились, обе молчали. Их лбы ещё слегка касались друг друга, дыхание смешивалось. Рио смотрела на неё с такой теплотой и пониманием, что все страхи, все сомнения Агаты растаяли, словно снег под первым лучом солнца. И в ту самую секунду Агата поняла: всё правильно. Она — правильная. И Рио — её дом.

***

— Агата... — мягко прошептала Рио, перебирая пальцами шелковистые пряди её волос. Агата устроилась у неё на коленях, укрывшись пледом, и казалась абсолютно беззащитной в этом тихом, уютном моменте. На экране мерцали кадры «Титаника» — первого попавшегося фильма, который они обнаружили на одном из каналов в три часа ночи. Девушки планировали найти что-то более праздничное, романтическое, в духе Рождества... но стоило им увидеть знакомые сцены великой истории любви, и ни у одной из них не поднялась рука переключить канал. Комната была наполнена мягким светом гирлянд, ароматами горячего шоколада и еле уловимым ощущением счастья. — А? — медленно протянула Агата, лениво открывая глаза и улыбаясь. Рио слегка усмехнулась, опуская взгляд на её лицо. — Ты знала? Знала, что это случится именно сегодня? — с интересом спросила она, не переставая ласково поглаживать её волосы. Агата помедлила, вздохнула, прижимаясь щекой к её ладони. — Если честно... я хотела это сделать ещё тогда, когда мы ездили к Статуе Свободы... — тихо начала она, но её голос затих, словно наткнувшись на невидимую преграду. — Но? — нежно подтолкнула её Рио, глядя на неё с лёгким ожиданием. Агата усмехнулась, виновато глядя в потолок. — Я не была уверена, что это правильно... Я... чёрт, я даже не знала, что у тебя... ну... что у тебя нетрадиционная ориентация, — она рассмеялась, немного неловко, словно стесняясь своих слов. Рио засмеялась тоже — тепло, искренне. — Понятно, — протянула она, задумчиво глядя вдаль, будто подбирая нужные слова. Потом её губы снова тронула лёгкая, лукавая улыбка. — Знаешь, Агата, ты мне понравилась ещё в день нашего знакомства. Агата резко подняла голову, почти подпрыгнув. — Ты врёшь! — воскликнула она, недоверчиво хохоча. Рио закатила глаза с преувеличенным драматизмом: — А ты перебиваешь, между прочим, — укоризненно заметила она, шутливо тыча пальцем в её нос. — Ладно, молчу Агата замерла, распахнув глаза, готовая впитывать каждое слово. Рио сделала глубокий вдох и продолжила: — Сначала я тоже думала, что ты натуралка. Потом, ну... скажем так, у меня были свои "источники", — она многозначительно ухмыльнулась. — Я нашла пару твоих старых фотографий с парнем... твоим бывшим. И тогда решила, что не стоит питать иллюзий. Что нам с тобой не по пути. Она замолчала на секунду, улыбнулась, нежно проведя пальцем по линии скулы Агаты. — Но со временем... я заметила, как что-то меняется. Как ты смотришь, как улыбаешься... И вот, — она тихонько чмокнула Агату в нос, — я самая счастливая на свете. И всё это — из-за тебя. Агата лишь покачала головой, пряча лицо в пледе, но её глаза светились таким теплом, что сердце Рио сжалось от нежности. Они сидели так — две души, нашедшие друг друга в самый волшебный момент года. И за окном, в молчаливой зимней ночи, медленно падали снежинки, словно благословляя их новую, только начинающуюся историю. Даже спустя годы Рождество оставалось для них самым любимым праздником — полным ароматов имбирного печенья, тёплых огней, сюрпризов и тихих чудес. 5 лет спустя. Яркое весеннее солнце освещало зелёные лужайки кампуса Джорджтаунского университета в Вашингтоне. Студенты в мантиях и квадратных шляпах заполнили двор, смеясь и обмениваясь объятиями. Среди них, сияя радостной улыбкой, была Рио. Она ловко подбросила в воздух свою шляпу выпускницы, и та, закружившись, взмыла в небо, словно крылатый символ свободы. — Слава этим стенам, но я рада, что ухожу! — со смехом воскликнула Рио, ловя летящий в лицо диплом. Агата стояла рядом, придерживая свою шляпу одной рукой и, слегка наклонив голову, смотрела на неё с нежностью: — Ещё бы ты не была рада, — усмехнулась она. — Столько мучений принёс тебе этот университет... Рио скосила глаза в её сторону, ухмыляясь: — В том числе и тебя, — заметила она многозначительно, ожидая ответа. Агата наигранно возмутилась, замахнувшись своей шляпой: — Ты сейчас получишь! — предупредила она, но вместо удара нежно дотронулась до плеча Рио. — Плохая девочка, — прошептала она уже тише, с улыбкой, полной скрытой нежности. За эти пять лет их жизнь изменилась до неузнаваемости. Они переехали в центр Вашингтона, купив небольшую, но светлую квартиру в старом доме с кирпичными стенами и огромными окнами. Их утро начиналось с ароматного кофе и утренних новостей, а вечера — с прогулок по набережной Потомак-Ривер. Обе устроились работать в одну из лучших частных школ города, преподавать английский язык. Их кабинеты находились по соседству, и их шутливые пикировки уже стали легендой среди учеников. Иногда Агата, проходя мимо, бросала колкую фразу в сторону Рио, а та, не моргнув глазом, отвечала в три раза острее. Их будни были полны забот: уроки, подготовка к занятиям, бесконечные родительские собрания... но всё это казалось лёгким, потому что они были вместе. Они успели посетить больше пятнадцати стран за это время: бродили по узким улочкам Рима, встречали рассвет над океаном в Австралии, терялись в лабиринтах марокканских рынков. Каждая поездка становилась новой страницей их общей истории — полной спонтанных решений, смешных недоразумений и тихих признаний под чужими звёздами. И всюду их сопровождал их особый язык любви — бесконечные поддразнивания, сарказм, игры слов, за которыми скрывалась глубокая, непоколебимая привязанность. Без этой игры они не могли прожить и дня. И сейчас, стоя среди весеннего шума и смеха кампуса, держа диплом в руках, Рио и Агата знали: впереди их ждёт ещё множество новых историй. Но самое важное — они будут писать их вместе.