I
14 апреля 2025 г., 19:03
Дворец правителя всегда внушал трепет в груди,предвкушение и страх. Александр Христофорович в первые минуты прибывания,затаив дыхание, ступал по коридорам, смотрел на высокие потолки, мраморные залы. Теперь его кабинет был видным местом,а не коморкой. Естественно, вся благодарность Великому Государю. Если бы не его желание повысить Бенкендорфа в должность шефа жандармов,было бы так же темно,мрачно и сыро в кабинете.
С Николаем Павловичем отношения выстраивались странно. Своими юношески красивыми чертами лица он гордился. Гордился и хвастал талией,тонкими чертами лица и строгим,но стройным станом. "Всемилостивейший Государь" льстило его самолюбию, иногда улыбка соскакивала с тонких,розовых губ. Как в его стройных ,хрупких руках держалось все государство? Николай Павлович невзначай мог пройти мимо Бенкендорфа, бросить в его сторону пару слов и гордо уйти дальше. Эти слова не всегда были каким-то уколом для его совести, а могли содержать странный намёк на флирт.
— Держите себя в форме, Бенкендорф? - усмехнулся он, перед очередной партией в теннис.
Темные глаза округлись,брови немного нахмурились,но Александр Христофорович постарался просто отпустить эту мысль. Может у государя хороший день? Решил повеселиться? Да и что уж тут, это не его дело.
Уже поздний вечер. Свет мелькает в окнах. Бенкендорф один в душном,тёмном кабинете,освященным лишь одной свечой на столе. Александр дописывал отчёт и сразу же быстро принимался за новую бумагу. Дверь,скрипнув, приоткрылась, освещая кабинет. Сначала мужчина даже не поднял взгляд,но боковым зрением понял,что перед ним стройная, высокая фигура. Александр встал,со скрипом отодвигая стул.
— Не нужно столько шума,Александр Христофорович, - правитель с хлопком закрыл дверь. Свист ветерком донесся до стола Бенкендорфа, затушив свечу.
— Ваше Величество.. - Александр хотел задать вопрос,но его перебили.
— Ты ведь предан мне? - игриво глаза блестнули в темноте, хитро извился его стан в ожидании ответа.
— Конечно же. Я давал повод усомниться в моей верности? - холодно спросил Александр Христофорович. Но в груди его сердце билось со страшной скоростью. Ведь ошибиться перед Государем нельзя,опозориться невозможно. Бенкендорф вёл себя достаточно холодно и серьёзно, чтобы не провоцировать гнев Государя.
— Ко мне, - скомандовал Император.
— Простите, Николай Павлович..? - по ощущениям,такой приказной тон был бы в самый раз для пса,но не для слуги. Хотя кто вправе осуждать Государя? Бенкендорф переспросил, ведь,кажется, такое могло показаться.
— Я сказал ко мне! - прошипел Николай, топнув ногой.
Бенкендорф спокойно подошёл к своему властителю. Их глаза в полной темноте встретились. Невероятный трепет перед императором разливался в душе шефа жандармов каждый раз. Ему хотелось дотронуться до хрупких строгих черт,но даже сам себе внутри позволить этого не мог. Что уж говорить о законности таких действий.
— На колени.
— Простите,что? - всё-таки без чинов вырвалось у Александра. Он хмурился и даже понять не мог, что происходит.
Государь резко снял с руки кожаную перчатку, замахнувшись, ударил перчаткой по лицу графа. Тот лишь отвернулся в момент удара и головы больше не поворачивал. Щека огненно горела.
— Ты что возомнил? Это твоя преданность? Верен мне? - тихим шепотом ,срываясь, говорил Николай Павлович. Высокая фигура почти навилса над Бенкендорфом,- Бенкендорф, я приказал тебе - на колени.
Мужчина ,опустив голову,послушно опустился на колени,заведя руки за спину. Он чувствовал себя провинившимя учеником перед строгим учителем. Но врал бы себе ,говоря ,что ему не нравится.
В чёрном мраке глаза понемногу привыкли. Бенкендорф вздохнул,но взглянуть в глаза Государя не смел. Это была самая смиренная,ровная поза. Он резко почувствовал что-то на плече. Повернув голову,увидел тонкую ногу ,окутанную в белый костюм.
— Бенкендорф, - граф поднял взгляд, отозвавшись. Как завораживала эта картина: над ним стоит грубый,злой и такой властный император. Тёмный холодный взгляд спокойно останавьивался сначала на нежных губах,а затем переместился на глаза. Николай Павлович игриво улыбнулся. — Скажи: "я - послушный пес".
— Николай Павлович... - Александр хотел было ,растерявшись, вежливо отказать.
— Я сказал тебе, - Император сильнее надавил на плечо, опираясь рукой на колени,приблизился к лицу подчинённого. — Ты обязан выполнять приказ. — рука без перчатки скользнула на подбородок,подняла его и вписать пальцами в щеку. — Говори: "я - послушный пес ".
У Александра перехватили дыхание. Сколько в этой тонкой фигури власти и самолюбия. А ещё убийственной привлекательности. Он долго молчал,пытался отдышаться,собраться с силами.
— Не заставляй своего правителя ждать! - Император решил использовать "пряник",но лишь в жестах, а не в голосе. Пальцы осторожно скользнули на щеку,оставив там нежный узор. Николай увидел,как лицо Бенкендорфа сосредоточилось в этот момент. Кажется, он вот-вот мог бы сделать что-то...
— Я - послушный пес... - прошептал еле слышно униженный граф. Прядь седых волос полезла в лицо, как только он опустил голову.
— Я не слышу.. - ухмыляясь, Государь убрал с лица надоедливую прядь,заправив её за ухо, и поднял подбородок Бенкендорфа. — Громче.
— Я - послушный пес, - чуть тише обычного своего разговорного тона сказал Александр.
— "А вы - мой хозяин", - Николай не убирал ногу с плеча,но давить перестал. — Ну же! - он тихо рассмеялся, упиваясь блаженством.
— А вы - мой хозяин.
Бенкендорф повторил это без труда. Он завороженно глядел на эту прекрасную фигуру сверху. Даже не почувствовал, как с него убрали ногу.
— Хороший мальчик, - глядя вниз,на стоящего на коленях, блаженно прошептал Николай Павлович, жестом показывая подняться. Бенкендорф послушно выполнил и это приказание.
— Знаешь, что положено хорошим мальчикам?- яшмовые глаза скользнули на губы графа. Тонкие руки скользнули по неподвижному ,словно каменному стану графа. Они забрались на грудь, погладили тепло и быстро бьющеесе сердце,вползли на шею,подчеркнули тонкими пальцами скулы и застыли. Граф не смел что-либо сказать. Он был в забвении. Блаженно прикрыв глаза Император потянулся вперёд, горячо дыша. Бенкендорф зажмурился, но не от страха,а от предвкушения удовольствия, его руки дрожали,а сердце билось,выпрыгивая из груди. Сладкие вздохи Государя были совсем близко, они опаляли сухие губы графа. Этот манящий звук искусил мужчину, он потянулся вперёд, но резко почувствовал, как все прекратилось,словно тень,словно сон. Он открыл глаза. У двери стоял Император, кокетливо улыбаясь.
— В следующий раз наберитесь терпения,Бенкендорф. Может быть тогда вы заслужите достойную награду. - он улизнул в дверь, оставляя разгоряченного Александра в кабинете.
