Подарок.

Педри никогда не забудет, как пятилетний Пабло обхватывал его ногу, когда видел его после игры. Не забудет как успокаивал его слёзки, когда отец и по совместительству одноклубник Гонсалеса — оставлял Гави одного в коридоре стадиона, пока решал какие-то дела. Как его папа оставлял его с Педри на ночь, как он спал рядом с ним, потому что мальчишка боялся темноты и грозы за окном. И не забудет точно, как Гави громко стонал его имя под ним.

***

В чем же заключается схожесть между этими двумя? Когда оба по характеру не совместимы, а по внешности схожи только ростом, и то Пабло на четыре сантиметра ниже. — Развратность. Какими ангелами они бы не видели в друг друге, никто из них не представляет, что они думают каждую ночь. И даже темп, стоны, позы — одинаковые, что у Педри в голове, что у Гави. Но только Гонсалес понимает сущность проблемы в этом всём. Он винит себя каждый раз, что позволяет думать о таком с ним, но Пабло — нет. Пабло вовсе не стыдно каждый раз представлять, как тот в быстром и грубом темпе трахает его хрупкое тельце, как он выстанывает Педри на ухо самые сладкие и громкие стоны со словами о том, чтобы он не останавливался. Гави больше чем уверен, что он доставлял бы ему самый лучший оргазм каждый раз, даже при самой обычной стимуляции его члена или промежности. Единственное, что заставляет его стыдиться, это когда на следующее утро, он видит его на тренировке, смотря на его длинные пальцы и в район паха, как в его голову снова всплывают эти фантазии, и как он до паники боится, что эти мысли слышны всем, кто стоит рядом с ним. Педри же, максимально старается забить голову чем угодно даже ночью, потому что в Пабло он до сих пор видит того самого пятилетнего ребёнка, которого он носил на руках в его восемнадцать, и рисовал с ним котят на листике одним фломастером. Гонсалес чувствует себя самым грязным и отвратным, когда смотрит на Гави на тренировках, особенно на его тело, на худые длинные бёдра, на розовые пухлые губы. Умалчивая уже об остальных частях тела, ибо Педри сойдёт с ума точно. А время идёт, Пабло понимает, что если не сделает это первым, то второму уже точно стукнет сорок, а ему самому под тридцать. Но он всё же боится, что Педри снимет его тело со своих бёдер, скажет что у него просто пубертат, пообещает, что забудет про это и сохранит дружбу, но в итоге того не случится. Потому что Гави будет стыдно. Он всё ждёт момента, когда они останутся наедине, а особенно, когда он не просто скажет, что хочет его, а покажет. И в его мыслях поддалась внезапно лучшая идея. День рождения Педри через неделю. И дни до этого момента, как на зло, тянулись невероятно долго. Но Пабло за это время успел купить всё что нужно, конечно, с красным лицом.

***

Сегодня день рождение его самого любимого Педри. Ему исполнялось тридцать один, но выглядел на все двадцать до сих пор, будто вовсе ничего не поменялось. Первая часть дня проходила в Академии, где собрались все одноклубники и тренера, чтобы отметить этот день за праздничным завтраком. Гави максимально старался не подавать виду, что ждёт его ближе к ночи, даже утром и днём, кроме слов поздравления и объятий, не подарил ему ничего. Пока. Но для Педри это всё равно был лучший подарок от Пабло, видя его искреннее и улыбающееся лицо, от которого сам улыбался так же. К вечеру, у именинника в апартаментах собрались его самые близкие люди — родители, некоторые одноклубники, друзья и Гави. Педри видел как его мальчик о чём-то волнуется, часто молчит, но очень хорошо делает вид гостям, что всё в порядке. Решив, поднять эту проблему после ухода гостей, праздник продолжался дальше. Время 22:30, только что Педри проводил последних друзей и они остались вдвоём. Пабло помог убрать со стола и когда тот отвлёкся на мытьё посуды, Гави закрылся в его спальне. Найдя то, что спрятал у него ещё перед тем, как пришли гости, стал быстро надевать на себя. Оголив всё гладкое тело и намазавшись ещё в душе вкусными скрабами и маслами, на его теле красовался кружевной белоснежный комплект. На ножках чулки с крепителями до пояса. На шее завязал чокер в виде банта, и надел на голову ободок с кошачьими ушками. Пабло не мог оторвать смущенного взгляда с зеркала, не подумав о том, как сейчас показать это Педри, и что вообще говорить в оправдание. Последнее что надел Гави на себя, прежде чем выйти из спальни, это белая коротенькая юбка и длинная такого же цвета — рубашка Педри. Тем временем, Гонсалес всё ещё был на кухне, но уже просто расставлял тарелки, спиной к выходу из комнаты. Пабло тихо и аккуратно вышел, смотря как тот стоит спиной к нему в чёрной рубашке и брюках, что немало сводило младшего с ума. Он тихо подошёл, обнимая спину Педри и тихим голосом, говоря: — Педри. Отвлекись на подарок... Когда тот почувствовал руки на себе, тепло улыбнулся, но стоило ему вопросительно посмотреть на Гави, когда тот произнёс просьбу, вовсе чуть не потерял дар речи…

***

Мои глаза устремились сверху вниз, начиная с ушек на голове Пабло, заканчивая на кружевном белье и юбочке. Мне казалось, что я уже вырубился под воздействием алкоголя, забыв о том, что вовсе не пью его. Я первые минуты молчал точно, разглядывая каждую вещь на мальчике, не веря, что сейчас это происходит со мной — Пабло… Мальчик.. Мне не дают договорить. Гави резко накрывает мои губы своими, сложив свои ручки на моих плечах. Я так же резко обхватываю его тонкую талию, прижимая к себе ближе и целуя со страстью в ответ, чувствуя его неумелые движения, и я был больше чем уверен, что это его первый поцелуй. Подняв его тело я усадил его на ближайший обеденный стол, продолжая целовать и покусывать губы Гави, слыша его тихие стоны, от чего я возбудился ещё больше. Но отстраниться рано или поздно нужно, поэтому я делаю это, смотря на его смущённое личико, на эти щенячьи глаза. — Малыш.. — Я люблю тебя. — Я тоже, но… Это не слишком быстро? Гави касается рукой моего возбуждения, — Не думаю. Отбросив эти мысли, я притянул Пабло для ещё одного поцелуя, руками скользя по его телу, сжимая чувствительные бёдра, которые так давно мечтал сжать. В следующий момент, я вновь беру тело мальчика в руки и несу в свою спальню, не отрываясь от его сладких губ, кладя на простыни, расстягивая момент как можно дольше. — Ты очень красивый, Гави. Невероятно красивый… Я выцеловываю его шею и ключицы, слушая тихие постанывания с губ Пабло. Тем временем Гави расстегивает мою рубашку, на что я ухмыляюсь, отстраняясь от его кожи, шепча на ушко — Малыш. Расскажешь, что привело тебя к такому подарку? Мальчик засмущался от моего вопроса, а я продолжил — Мы обязательно поговорим на эту тему, но сейчас, да? Гави кивнул, целуя меня снова, я горячо отвечал, сжимая его тело в своих руках и помогая следом расстегнуть свою рубашку.

***

Я увидел тело Педри вблизи, восхищаясь, насколько оно красивое, торс, пресс, руки… Всё идеальное… Я смущённо спросил, посмотрев в его глаза, а потом вниз — Можно?.. Педри лишь улыбнулся на это, естественно разрешая — Тебе можно всë, котёнок. И я провёл рукой по тем местам, пока Педри расстегивал мою рубашку, точнее его. Сняв её с меня, я снял его рубашку, отбрасывая куда-то в другой конец комнаты. Педри положил меня на живот, любуясь моими ножками в чулках и ягодицами, прикрытые короткой юбкой. Я знал, что Педри сводило это с ума ещё больше, мне нравилось это.

***

Педри гладил его худенькие бёдра, оглаживал каждую половинку ягодиц, задирая юбочку, чувствуя как в брюках уже становится очень тесно. Оттянув край трусиков в сторону, чтобы было видно дырочку, Гонсалес на миг наклонился к тумбочке, доставая детское масло, как бы в тему этого не было. Педри вылил немного жидкости в промежность и смазал свои пальцы, нашëптывая успокаивающие слова, когда вошёл одним пальцем в тугое колечко мышц. Гави тихо и сладко застонал, прося большего. И Педри даст ему, столько, сколько ему будет нужно. Он даст ему всё, чтобы его мальчику было хорошо. Два пальца уже в темпе растягивают его тесные стеночки, слушая стоны, которые стали громче. Гонсалес добавляет третий палец, нащупывая простату и начиная быстро толкаться в неё, от чего Пабло выгибается, громко постанывая. Но Педри мало, он хочет, чтобы тот кончил от его пальцев, поэтому другой рукой берёт член Гави, начиная в том же быстром темпе надрачивать ему. Пабло кажется, что скоро увидит звезды в глазах, хотя это были только пальцы. Он выстанывает его имя, выгибает спинку чуть сильнее, и мигом кончает в его руку. Гонсалесу нравится это, да даже мало сказать, что просто нравится. Это безумно. Он целует лицо своего мальчика, успокаивающе, гладит его спину и бёдра. После, расстегивая ремень на своих брюках, спуская и отбрасывая их вместе с бельём, возвращает Гави обратно на спину, целует в губы и спускается ниже, пока тот всё ещё тяжело дышит. — Я хочу тебя, Педри. Пожалуйста, возьми меня… Слова Пабло заставляют Педри покинуть рассудок, но он держится, он не хочет доставлять ему боли, он знает, что Гави девственник, он хочет быть нежным с ним. Но его мысли, снова перебивают тихие мольбы — Оттрахай меня грубо, прошу… — Тебе будет больно, Пабло… — Я знаю что ты это сделаешь хорошо. Его слова вновь затуманивают весь мир в голове Гонсалеса. И он не смеет ослушаться, он всегда выполнял любую просьбу Гави и здесь ему не отказать не сможет, потому что сам чертовски долго хотел этого. Педри раздвигает ножки Гави шире, прижимая их к его телу и медленно входит, нежно целуя его лицо. Пабло стонет, когда его член уже до основания внутри него. — Ты такой.. Ах.. Большой… На что Педри ухмыляется, начиная медленно двигаться, смотря на раскрасневшееся до ушек лицо Гави, слушая его громкие постанывания. Чувствуя насколько он тесный и как горячо сжимает его член. Вскоре темп становится быстрее, в комнате слышны шлепки и громкие сладкие стоны Пабло. Педри это нравится невероятно, он запоминает каждый момент, когда видит под собой Гави таким, развратным. До сих пор не веря, что всё это наяву. Гави же, обхватывает его шею руками, целует в губы, выгибается, просит о большем. И он получает всё то что скажет. — Педри.! Я скоро… — Я знаю, котёнок, кончи, для меня И Пабло кончает снова, выгибается в спине, сладко выстонав его имя, от чего тот теряет рассудок ещё больше. Педри кончает следом в него, меняет позу, ставит мальчика в коленно-локтевую, чуть прогибает спинку и стягивает юбку, шлепнув пару раз по попке — Хороший мальчик, умница. Гонсалес больше не ждёт, входит в дырочку резко, выбив с губ Гави что-то похоже на вскрик и стон одновременно. Темп становится быстрым и грубоватым, как хотел его мальчик и он сам. Пабло прогибает спинку ниже, стонет ещё громче и слаще, одуривая Педри сильнее, заставляя двигаться глубже, заставляя Пабло сжимать в пальчиках простыни, чувствуя как их перекрывают пальцы Гонсалеса, переплетая их. Педри не останавливается, сам тихо стонет и тяжко дышит от тела мальчика, не желая прекращать эти моменты как может больше. — Педри..! Так хорошо… Пожалуйста, быстрее… И такого развратного Гави, Педри видит впервые. Он бы в жизни не подумал, что Пабло умеет себя так вести, забыв о том, что на нём ещё чулки и чокер с ушками. Но Гонсалес и не думал замедлять темп, наоборот, стал двигаться интенсивнее и грубее, сводя с ума теперь Гави. Его мальчик кончает уже третий раз, а Педри заполняет его теперь дважды. Пабло обессиленно раскладывается на простынях, постанывая до сих пор и дрожа во всём теле. Весь раскрасневшийся, смущённый и одновременно развратный, глотает ртом воздух, пока Гонсалес нежно целует его спину и плечи, тихо шепча какой он умница. — Я хочу чтобы ты кончил пять раз. — Я не смогу… — Сможешь, котёнок, давай. Педри меняет позу на самую удобную для мальчишки, располагая его всё так же на животе, но не приподнимая ноги и спину, раздвинув и согнув только одну ножку и войдя снова. На этот раз темп был медленнее, но Гави всё так же сладко стонал, закрыв глазки. И уже через семь минут его достигает четвёртый оргазм, Пабло точно и постепенно уже терял рассудок от осознания, что нужно кончить ещё один раз. Педри переворачивает мальчика на спину, вновь берёт его член в руку и вновь в быстром темпе доставляет последний ему оргазм. (На сегодня) — Умница мальчик Губы Педри и Гави снова воссоединяются, на этот раз целуясь нежно и неторопливо, устало. После, Гонсалес убирает всю белесую жидкость на животе и ягодицах Пабло влажными салфетками, снимает чулки и остальные аксессуары, одевает в свою одежду и нежно укрывает одеялом, видя как тот уже засыпает не в силах что-то даже сказать. Педри принял душ, в голове прокручивая случившееся. Вопросов стало ещё больше, а самый главный так и кричал — что будет дальше?.. Прийдя в спальню, его мальчик уже тихо сопел, это не могло не заставить Педри улыбнуться. Он лёг рядом, обнимая его со спины, несколько раз поцеловав в макушку и прошептав заветные слова, которые не были сказаны прямо — Я люблю тебя, солнышко...