Ленинград для двоих

Аня сидела на кухне коммуналки Миши Астрова и слушала новости от Софьи. Они вновь собрались их компанией. Сегодня настроение у девушки было лучше - снова пришла весточка от мужа: сейчас он был где-то под Ленинградом, по поручению. Передал, что с ним всё хорошо и он скоро будет дома, велел, чтобы она не волновалась. Аня улыбнулась, представляя, как он, наверное, в письме приукрасил действительность, чтобы её не тревожить: мужчины всегда так делают. Но сердце её все равно согрелось. Полная энергии Софья, будучи всегда в курсе всех событий, тем временем рассказывала о последних сплетнях из театра: «Кажется, у балерины Зинаиды Петровны новый роман с каким-то инженером. Актрисы только и шепчутся об этом в кулуарах.» На кухне стоял густой запах свежезаваренного чая и жареной картошки. В коммуналке всегда пахло едой, голодом и надеждой. Каждый жил своей жизнью, но кухня оставалась центром, местом, где можно было поделиться радостью или горем, выслушать совет или просто помолчать вместе. В комнату вошла бабушка Настя, соседка с первого этажа: она негласно стала какой-то общей бабушкой для всех, кто приходил к Мише Астрову. Бабушка Настя, как всегда, была закутана в шаль и несла в руках потрёпанную Библию. Она тихонько поздоровалась и села на табуретку в углу, погружаясь в чтение. Никто ей не мешал, все привыкли к её присутствию: она была частью интерьера, как старый комод или обшарпанный стол. – Анюта, милая, – проскрипела бабушка Настя, присаживаясь на табуретку возле плиты. – Не угостишь ли старую грешницу картошечкой? А то совсем сил нет, словно и не ела ничего сегодня. Аня улыбнулась и подвинула к ней сковороду. Бабушка Настя взяла вилку и принялась медленно, с видимым удовольствием, есть картошку. В коммуналке все знали, что у бабушки Насти совсем не было денег: пенсия была крохотная, да и та уходила на лекарства. В это время на кухню заглянул Витька, студент-медик, который был лучшим другом Коли, живший, напротив. Он был высокий, худой, с вечно взъерошенными волосами. – А, картошечкой балуетесь? – спросил он, почёсывая затылок. – Запах на весь коридор! – Угощайся, Витенька, – радушно предложила Аня. – Только что пожарила. Затем она шёпотом спросила: - Как там Коля?.. С ним точно всё хорошо? Парень подбадривающе посмотрел на Аню: - не переживай, клянусь моим дипломом – с ним всё хорошо, живее всех живых. Они на задании – следят за каким-то очередным дезертиром. Анины плечи слегка расслабились, хотя беспокойство осталось. Диплом Витя чуть ли не боготворил. Аня знала: если он клянётся этой картонкой, значит, и правда всё под контролем. – Дезертир, говоришь? Опять какой-нибудь фанатик? – она усмехнулась, хотя улыбка получилась натянутой. Он пожал плечами, отхлебывая из кружки остывший чай. – Всякое бывает. Может, и оно. А может, просто крыша поехала от всей этой канители. Ты же знаешь, как у них там… Аня поморщилась. Знала. Слишком хорошо знала. Именно поэтому каждый раз, когда Колю отправляли на задание, сердце сжималось в ледяной комок. Аня старалась не показывать страх, чтобы не мешать ему, но внутри всё кричало. – Ладно, – она вздохнула, отгоняя мрачные мысли. – Надеюсь, они его быстро найдут, и Колю вернут целым и невредимым, а то у меня твоя клятва в дипломе скоро ценность потеряет. Витька взял тарелку и положил себе гору картошки. Он ел быстро, энергично, словно пытался восполнить какой-то внутренний голод. Коммуналка, с её вечными запахами и разговорами, была для него своего рода семьей. Здесь, среди этих простых и порой странных людей, он чувствовал себя дома. Бабушка Настя, закончив свою порцию, благодарно вздохнула и перекрестилась. - Спасибо, внучка, век не забуду твоей доброты. Молиться буду за вас всех. Аня посмотрела на неё и подумала, что у каждого здесь своя война: у бабушки Насти – война с одиночеством и старостью, у Софьи – с мечтами о большой сцене, у неё самой – с тревогой за мужа и чувствами к Циммерман… если не с ней самой. Но сегодня, здесь, на этой маленькой кухне, среди запаха чая и картошки, все они чувствовали себя в безопасности - хотя бы на несколько часов.

Она чувствовала себя загнанной в угол, словно птица в клетке. С одной стороны – любящий муж, заботливый и надежный. С другой – Циммерман, словно искра, зажёгшая в ней давно забытый огонь.

Софья, не отрываясь, просматривала ноты. Её пальцы бегали по воображаемым клавишам, губы шептали слова арии. Казалось, она совсем не замечала ни бабушку Настю, ни Аню с её душевными терзаниями. Софья жила в своём мире музыки, где все было гармонично и прекрасно, или ей так казалось. Аня знала, что и у Софьи были свои скелеты в шкафу, свои несбывшиеся мечты и надежды. Бабушка Настя тихонько перелистывала страницы Библии, её губы беззвучно шептали молитву. Морщинистое лицо выражало смирение и покой. Но Аня видела в её глазах печаль и одиночество. Бабушка Настя пережила войну, потерю близких, нищету и теперь осталась одна, наедине со своими воспоминаниями и верой. Аня вдруг почувствовала укол совести. Кто она такая, чтобы жаловаться на свои проблемы, когда вокруг столько боли и страдания? Её тревоги казались такими мелкими и ничтожными по сравнению с горем бабушки Насти или несбывшимися мечтами Софьи. В коридоре послышались приветствия, и на кухню вошла Александра. Это было немного неожиданно, так как в их переписке она говорила, что не придёт. Аня встала с места, пытаясь скрыть удивление и вспоминая их последнюю встречу. - Александра Андреевна! Какими судьбами? – спросила Аня, стараясь придать голосу непринужденность. Она бросила быстрый взгляд на бабушку Настю, которая, казалось, не заметила гостью и всё так же вдумчиво читала, уходя от реальности в мир духовный. Циммерман улыбнулась своей фирменной, немного загадочной улыбкой - будто ничего и не было. - Решила сделать сюрприз. Соскучилась, – просто ответила она, игнорируя удивлённое лицо Софьи, которая, видимо, не привыкла видеть столько нежностей от женщины по отношению к другим. - Надеюсь, не помешала вашему… семейному чаепитию? Аня покачала головой. - Ничуть. Бабушка у нас сама по себе, а я… я как раз размышляла о смысле жизни, – с иронией добавила она, присаживаясь обратно за стол. Александра, не дожидаясь приглашения, подошла к столу и придвинула к себе свободный стул. Скинув пальто на спинку, она окинула взглядом накрытый стол. - Отличный чай, – констатировала она, принюхиваясь к ароматному пару. – А что это у вас тут? Мёд? Надо будет попробовать. Софья продолжала прожигать её взглядом, явно не в силах понять, кто укусил Циммерман. Аня же, напротив, старалась сохранять спокойствие. Александра усмехнулась, словно зная что-то, чего не знают остальные. Взяв с блюда печенье, она непринужденно откусила кусочек. - Ну, если тебе тут так скучно и ты размышляешь о смысле жизни, может, прогуляемся? – предложила она, не сводя глаз с Ани. – Погода сегодня, вроде, неплохая. Воздух свежий. Развеешься немного. Аня колебалась. С одной стороны, ей хотелось выгнать эту женщину из дома, забыть о ней, как о страшном сне. С другой – что-то в голосе Александры Андреевны, в её взгляде, заставляло ее задуматься. Может, она действительно просто хочет пообщаться? Узнать, как у неё дела? Хотя, после всего, что произошло, это казалось маловероятным. Софья продолжала сверлить Александру взглядом, готовая в любой момент взорваться. Но Аня жестом остановила ее, давая понять, что сама разберется. – Хорошо, – наконец сказала Аня, вздохнув. – Но только ненадолго. И без всяких сюрпризов. Александра улыбнулась, довольная результатом. Она быстро допила чай, накинула пальто и, не прощаясь с Софьей, вышла из квартиры, кинув, что ждёт Аню на улице. На улице было прохладно, но безветренно. Аня накинула свой плащ и вышла следом за Александрой. Софья смотрела ей вслед из окна. Аня знала, что подруга волновалась, но ей нужно было разобраться в происходящем. Что-то подсказывало, что этот внезапный визит был не просто так. Они шли по вечернему Ленинграду молча. Александра, казалось, наслаждалась свежим воздухом, глубоко вдыхая его. Аня же не могла расслабиться, чувствуя напряжение, повисшее между ними. Наконец они подошли к коммуналке Циммерман. - Один мой друг вчера привёз мне хорошее вино, потому приглашаю тебя на дегустацию, – жестом Александра пригласила её в парадную. – Кроме тебя, я больше никого не вспомнила. Девушка, пожав плечами, приняла приглашение. Пройдя внутрь, она поздоровалась с тётей Галей и Ирой, прошла в спальню вслед за Александрой. Внутри было всё, как и до этого, только на табуретке стояла бутылка и два бокала. - Располагайся, чувствуй себя как дома. Александра показала на два стула с бархатной обивкой. Аня села, попутно сняв тёплую шаль и оставшись в одном платье и чулках. Шторы были задёрнуты, и в комнате царил приятный полумрак, освещаемый абажуром на столе и светильником над кроватью. Открыв напиток, женщина подсела к ней и протянула бокал. Аня взяла бокал, чувствуя небольшую дрожь в руках. Вино в бокале играло рубиновыми оттенками, и она машинально покрутила его, изучая цвет. Александра наблюдала за ней с лёгкой улыбкой, словно ожидая её реакции. - Ну что, за встречу? - произнесла Александра, чокаясь бокалом с Аней. Аня сделала небольшой глоток. Вино оказалось приятным, с фруктовыми нотками и лёгкой терпкостью. Она позволила вкусу раскрыться, ощущая тепло, разливающееся по телу. - Хорошее, - констатировала Аня, ставя бокал на стол. - Давно я так не расслаблялась. Александра кивнула, наливая ещё вина в бокалы. - Я рада, что ты пришла. Мне действительно не с кем было разделить этот момент. Они сидели молча, потягивая вино и наслаждаясь тишиной. Полумрак комнаты создавал уютную атмосферу, располагавшую к откровенности. Аня чувствовала, как напряжение постепенно отступает, уступая место лёгкости и умиротворению. Ей было хорошо здесь, в этой комнате, в компании Александры. Может быть, всё было не так плохо, как ей казалось. Время шло, вечер переходил в ночь, тревоги и вина в бутылке становилось всё меньше. Аня заметно расслабилась. За обсуждением новых стихов поэтессы она не заметила, как стала больше рассматривать её, и в итоге они переместились на кровать, чтобы было удобнее. Александра, казалось, тоже забыла обо всех своих проблемах. Её глаза блестели в полумраке, а на губах играла лёгкая улыбка. Аня поймала себя на мысли, что никогда раньше не видела её такой расслабленной и беззаботной. В какой-то момент, после особенно удачного прочтения стихотворения, Аня почувствовала, как Александра берет её за руку. Это было неожиданно, но почему-то совершенно естественно. Аня не отдернула руку, а наоборот, слегка сжала её в ответ. Они обменялись взглядами, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто дружеская симпатия. Поэтесса встала и подошла к столу, видимо, чтобы найти очередной черновик. Аня встала к ней и посмотрела в этот момент на себя в зеркало в тяжёлой раме. Её глаза не были грустными, а на щеках появился румянец. Или это было действие алкоголя, или ей действительно было настолько приятно с женщиной… Циммерман остановилась, глядя на своё отражение. В полумраке комнатного освещения её лицо казалось ещё более бледным и отстранённым. Аня неловко стояла рядом, не зная, что сказать или сделать. Она чувствовала, как волнение нарастает внутри неё. Внезапно Циммерман притянула Аню к себе и крепко обняла. Аня замерла, ошеломлённая таким порывом. От Александры пахло табаком и чем-то терпким, почти мужским. – Ты талантливая, Аня, – прошептала Циммерман ей на ухо. – И ты мне нравишься. Очень. Она отстранилась и, не отрывая взгляда от Аниных глаз, начала медленно расстегивать пуговицы на своей блузке. Аня не могла пошевелиться, словно зачарованная. Всё происходящее казалось нереальным сном. Анина грудь вздымалась часто, как у загнанной птицы. Она видела, как бледные пальцы Александры дрожат, расстегивая одну пуговицу за другой. Ткань блузки медленно расползалась, открывая сначала тонкую полоску кожи, а затем и кружевной край нижнего белья. Аня не могла отвести взгляда, будто заворожённая змеей. Ей было страшно и одновременно безумно любопытно. Александра сбросила блузку на пол, и в полумраке комнаты её плечи казались ещё более хрупкими и беззащитными. Она снова притянула Аню к себе, и теперь Аня ощутила кожей прохладу её тела. Горячее дыхание Александры опаляло ей шею. – Не бойся, – прошептала Александра, – я не причиню тебе вреда. Она коснулась губами Аниной щеки, затем спустилась ниже, к шее. Аня закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, охватившую всё её тело. Всё происходило слишком быстро, слишком неожиданно. Она совершенно не знала, что делать, что говорить. Вдруг Александра отпрянула. В её глазах больше не было той непонятной отстраненности, как раньше. Теперь в них читалось какое-то отчаяние, мольба. – Прости, – прошептала она, наспех застегивая блузку. – Я… я не знаю, что на меня нашло. Забудь всё это. Просто забудь. Аня молчала, пытаясь осмыслить произошедшее. В голове царил полный хаос. Она чувствовала себя так, словно её окатили ледяной водой. Желание убежать, спрятаться было почти нестерпимым, но ноги словно приросли к полу. Она смотрела на Александру. – Всё в порядке, – наконец выдавила из себя Аня, хотя это было абсолютной ложью. Ничего не было в порядке. Всё перевернулось с ног на голову. – Просто… неожиданно. Александра опустила голову, пряча взгляд. Тишина повисла в комнате, густая и тягучая, как патока. Аня чувствовала, как эта тишина давит на неё, душит. Ей хотелось что-то сказать, что-то сделать, чтобы как-то показать эмоции. Внезапно Александра подняла голову и посмотрела Ане прямо в глаза. В ее взгляде была такая боль, такая неподдельная искренность, что у Ани сжалось сердце. – Мне очень жаль, – тихо сказала Александра. – Я не хотела… Я просто запуталась. Пожалуйста, поверь мне. Аня покачала головой, не давая ей договорить. Она подошла ближе и, стараясь не дышать, нежно поцеловала в губы, сначала робко и неуверенно, а потом все смелее и страстнее. Александра ответила на поцелуй, и они обе утонули в этом моменте, забыв обо всем на свете. Поцелуй был одновременно утешением и признанием. Аня чувствовала, как дрожь Александры постепенно уходит, сменяясь чем-то другим, более глубоким и настоящим. Её руки, до этого неуверенно сжимавшие Анино лицо, теперь крепко обхватили её шею. Они целовались долго, жадно, словно пытаясь компенсировать всё то невысказанное и несделанное, что накопилось между ними за последнее время. Вокруг словно перестало существовать все, кроме этого поцелуя, этого момента единения. Когда они наконец оторвались друг от друга, обе тяжело дышали. Александра прижалась лбом к Аниному лбу, и Аня почувствовала, как её волосы щекочут щеку. В глазах Александры больше не было отчаяния, только какая-то тихая грусть и благодарность. – Спасибо, – прошептала Циммерман. Аня улыбнулась. Она больше не боялась, не чувствовала растерянности. В её душе поселилось какое-то странное, но приятное спокойствие. Она знала что впереди их ждет много вопросов и неопределённости, но сейчас, в этот момент, это не имело значения. – Не стоит благодарности, – ответила Аня. – Мы со всем разберемся.