Ленинград для двоих

Аня шла по набережной Мойки, лёгкий ветерок играл с её волосами, развевая их, как шёлковые ленты. Александра — высокая, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок, — шла рядом, её шаги были уверенными и плавными, словно она сама была частью этого города, его душой. Её пальцы слегка касались руки Ани. Александра говорила о стихах, о том, как слова могут быть острее ножа и нежнее прикосновения. Её голос был низким, бархатистым. — Ты сегодня молчишь, — наконец сказала Александра, повернувшись к Ане. Голос её стал низким, чуть хрипловатым, как всегда, когда она говорила о чем-то важном. Аня пожала плечами, не в силах удержать слабую улыбку. — Просто слушаю тебя. Ты так красиво говоришь, что мне кажется, будто я не достойна вставлять свои слова. Александра остановилась, притянув Аню ближе. Ее глаза, тёмные и глубокие, казались бездонными колодцами, в которых отражался свет петербургского неба. Она нежно коснулась щеки Ани, и от этого прикосновения по коже пробежала едва заметная дрожь. – Глупости. Они снова двинулись вперёд, рука об руку, молча наслаждаясь близостью и тишиной. Мойка несла свои воды к Неве, отражая в своей глади дома и проплывающие облака. Александра протянула руку, коснувшись пальцами Аниной ладони. Улица вокруг них казалась пустынной, только где-то вдалеке слышался гул трамвая. — Пошли, — сказала Александра, не отпуская руки, – навестим Астрова. Аня кивнула. Они шли дальше, мимо старых домов, где в окнах мелькали тени жильцов. Вечер уже наступал, и город начинал светиться редкими фонарями. Дойдя до коммуналки на Литейном, они поднялись по скрипучей лестнице, их шаги эхом отдавались в пустом подъезде. Дверь открыла знакомая фигура. - Заходите, красавицы, — проговорил он, улыбаясь, — Чувствуйте себя как дома! Он дружески обнял Аню, в его глазах читалась немая поддержка: все помнили, что Николай на задании, но лишний раз не поднимали эту тему по просьбе Ани, которая, впрочем, теперь сдавала свою квартиру Софье Гальперн, оказавшуюся без крыши над головой после череды обстоятельств, а сама перебралась к Циммерман в дом в Пушкине. Все трое (больше гостей в этот вечер не было) прошли на кухню, по пути встретив бабушку Настю, ту самую соседку с первого этажа. Пахло свежезаваренным чаем и какой-то едой. Софья Гальперн сидела за столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев их, она подняла голову и улыбнулась, подойдя к друзьям: — О, какие люди! Проходите, располагайтесь. Чай будете? Аня с улыбкой кивнула: всё-таки подруга умела поднимать настроение даже одним своим присутствием. Миша поставил чайник на плиту, а Александра присела на табуретку напротив Ани. Пока они ждали чай, Софья рассказывала о своей новой работе. Оказалось, она теперь писала статьи для местной газеты, в основном, о культуре и истории города. Аня слушала её с интересом, забыв на время о своих проблемах. Александра тоже оживилась, задавая вопросы о старых домах на Литейном и их обитателях. Михаил же, взяв на себя роль повара, решил приготовить яичницу и потому воевал со сковородкой, вставляя в разговор шутки. Вечер пролетел незаметно. За чаем и яичницей, приправленными историями Софьи и шутками Миши, Аня почувствовала, как напряжение последних дней постепенно отступает. Разговоры текли легко и непринуждённо, перескакивая с новостей из газеты на воспоминания о годах юности. Бабушка Настя, заглянувшая на кухню за солью, тоже внесла свою лепту, рассказав пару баек из жизни коммуналки. Александра, обычно сдержанная, сегодня тоже была оживлённой. Она с интересом расспрашивала Софью о её исследованиях, касающихся истории Литейного проспекта. Когда чай был выпит, а сковородка вымыта, Аня почувствовала приятную усталость. Они с Александрой засобирались домой. Миша вызвался их проводить, несмотря на поздний час, но те, поблагодарив его за заботу, отказались, и он повёл домой Софью — к их удивлению, под руку. На улице было прохладно, но звёзды светили ярко, освещая дорогу. Аня и Александра шли молча, наслаждаясь тишиной и компанией друг друга. *** Аня стояла у окна, облокотившись на подоконник, её тонкие пальцы теребили край кружевной занавески. Александра подошла сзади, её дыхание коснулось шеи Ани, и та вздрогнула, но не отстранилась. — Опять мечтаешь? — голос Александры был низким, чуть хрипловатым, как дым от сигареты. — Нет, просто смотрю, — ответила Аня, но её голос дрогнул, когда рука Александры легла на ее талию. Александра прижалась ближе, её губы почти касались уха Ани. — Ты знаешь, что я не люблю, когда ты врёшь, — прошептала она, и её пальцы начали медленно скользить вверх, к ребрам. Аня замерла, её сердце забилось так громко, что, казалось, его было слышно даже на улице. Она повернула голову, их взгляды встретились, и в глазах Александры горел огонь, который она не могла игнорировать. — Саша… — прошептала Аня, но Александра уже наклонилась, их губы почти соприкоснулись. Она впервые назвала её кратким именем. — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — спросила Александра, но её руки уже скользили по бёдрам Ани, а пальцы впивались в ткань её платья. Аня не ответила, только приоткрыла губы, и этого было достаточно. Александра прижала её к себе. Поцелуй был долгим, жадным, как будто они обе тонули и искали друг в друге спасение. Аня обвила руками шею Александры, отвечая на её страсть с такой же силой. Она чувствовала, как Александра ведёт её, нежно и настойчиво, и следовала за ней, не сопротивляясь. Они переместились в спальню, где полумрак играл тенями на стенах. Мир сузился до ощущений: мягкие простыни, горячее дыхание на коже, шёпот и стоны, сливавшиеся в одну мелодию. Каждое движение, каждое касание было наполнено любовью и желанием. Они обе отдавались друг другу без остатка, отдавались моменту. После, лёжа в объятиях друг друга, они долго молчали, наслаждаясь тишиной и теплом. Аня чувствовала себя умиротворённой и счастливой. Она прижалась ближе к Александре, и та поцеловала её в макушку. Утро пришло незаметно, окрашивая небо над Петербургом в нежные розовые оттенки. Аня проснулась в объятиях Александры, чувствуя себя спокойной. Лёгкий ветерок колыхал занавески, впуская через открытую форточку в комнату свежий воздух, насыщенный ароматом утра. Александра ещё спала, и Аня, аккуратно выскользнув из её объятий, накинула халат и вышла на кухню чуть побыть одной, выпить кофе и приготовить им обеим завтрак. Она убедилась в том, что тётя Галя с коммуналки в Фонтанном доме была права насчёт беспомощности Александры в делах относительно хозяйства. Как она жила здесь одна — оставалось загадкой. На кухне царил приятный полумрак. Аня поставила чайник, насыпала кофе в турку и задумалась, какой завтрак приготовить. Яичница? Каша? Она решила остановиться на яичнице с зелёным луком. Пока варился кофе, Аня открыла окно, впуская свежий воздух. Шум улицы не было, утренний городок только начинал просыпаться. Аня прислушалась к нему, улыбаясь своим мыслям. Она и представить не могла, что в её жизни появится такая женщина, как Александра. Аромат кофе наполнил кухню, и Аня принялась готовить завтрак. Она ловко разбивала яйца и резала лук. Мысли возвращались к Александре, к её нежным прикосновениям и тёплому взгляду. Аня чувствовала себя счастливой, как никогда раньше. Даже с Колей… Как он там? Ни весточки даже, только передали, что всё ещё на задании. Яичница шипела на сковороде, наполняя кухню аппетитным запахом. Аня добавила немного зелени, стараясь не думать о Коле. Нет, не то чтобы она о нём забыла, просто… Она накрыла на стол, поставила две чашки, налила кофе. Александра уже должна была проснуться. Аня улыбнулась, предвкушая их совместный завтрак. Странно, как быстро всё изменилось. Ещё месяц назад она и представить себе не могла, что будет вот так сидеть и ждать женщину — жизнь непредсказуема. Когда завтрак был готов, Аня вернулась в спальню. Александра всё ещё спала. Аня отдёрнула шторы и села на край кровати, нежно проведя рукой по её волосам. Александра открыла глаза и улыбнулась. - Доброе утро, – прошептала она, потягиваясь. - Доброе, – ответила Аня, – Я приготовила завтрак. Александра села в постели и посмотрела на Аню с благодарностью. Александра потянулась и, накинув халат, последовала за Аней на кухню. Аромат свежесваренного кофе и яичницы наполнял комнату, создавая уютное и тёплое настроение. Женщина присела за стол и с улыбкой приняла чашку кофе. - Спасибо, милая, - проговорила Александра, отпивая глоток. Во время завтрака они болтали обо всём на свете: о работе, о творчестве, о смешных историях. Аня заметила, что Александра умеет слушать, по-настоящему слушать, не перебивая и не пытаясь вставить слово. С Колей такого никогда не было. Он всегда был центром внимания, а она – лишь приложением к нему. Александра поставила чашку на стол и улыбнулась. Её глаза в утреннем солнце были не чёрными, а кофейными. – Знаешь, – начала Аня, немного запинаясь, – мне всегда казалось, что я какая-то…не такая. Что я слишком тихая, слишком скромная. Но Коля говорил, что это исправимо и что он любит меня такой, какая я есть. И всё же у меня было ощущение, что он это говорил, чтобы меня не обидеть. Александра взяла её за руку. Её прикосновение было тёплым и ободряющим. – Аня, ты прекрасна такая, какая ты есть. Не позволяй никому говорить тебе обратное. Аня почувствовала, как к горлу подступает комок. Она всегда мечтала услышать эти слова, но никогда не думала, что кто-то их произнесёт. – Спасибо, – улыбнулась она, поднимаясь с места и относя их посуду в раковину. С Александрой она чувствовала себя именно такой. Настоящей. *** Аня в лёгком платье шла по набережной, сжимая руку Александры. Та, в непонятном чёрном «нечто», подразумевавшем платье, улыбалась ей с таким выражением лица, от которого кровь стучала в висках. - Аня, ты знаешь, как ты сейчас выглядишь? — голос Александры, низкий и чуть хрипловатый, заставил Аню вздрогнуть. Она не ответила, только прикусила губу, чувствуя, как тепло разливается по телу. Они зашли в маленькое кафе, где вино подавали в тяжёлых бокалах, но они выбрали чай с мятой. Александра, не отрывая взгляда от Ани, разлила по чашкам напиток, и их пальцы встретились. - Твой муж… он не знает, как с тобой обращаться, — прошептала Александра, поднося чашку к губам. Аня опустила взгляд, но Александра не дала ей спрятаться. Она провела пальцем по её запястью, медленно, как будто рисуя узор. - Что бы он сказал, если бы увидел нас сейчас? — Александра наклонилась ближе, и её губы едва коснулись уха Ани. Той уже не было дела до мужа, до Петербурга, до всего мира. Она знала, что сейчас происходит что-то непоправимое, но остановиться уже не могла. Рука Ани дрогнула, когда она взяла чашку, и чай чуть не пролился на скатерть. - Саша… — прошептала Аня, в её голосе было нечто между мольбой и предупреждением. Александра только улыбнулась: она выглядела, как кошка, знающая, что добыча уже в её лапах. - Не бойся, — сказала она, — пей чай. Аня смотрела на Александру, словно зачарованная, не в силах отвести взгляд от её тёмных, глубоких глаз. В них отражался огонь свечей. Александра встала, обошла стол, села рядом с Аней, на диванчик, обитый потёртым бархатом, и предложила покинуть это унылое заведение. - Пойдём, тут очень скучно и лишние глаза — прошептала она. Аня и не сопротивлялась. Они вышли из кафе. Ночной Петербург был полон огней и теней, а ветер доносил обрывки музыки и смеха. Александра вела Аню за собой. Они остановились у коммуналки, в которой всё ещё временами жила Циммерман. Александра достала ключ и, не говоря ни слова, открыла дверь. Войдя в спальню, они, заперев дверь, сели на край кровати. Аня всё так же была в наброшенном на плечи платке Александры. Женщина взяла Аню за руку и поднесла к своим губам, целуя каждый пальчик. - Пожалуйста, почитай мне свои стихи. Александра отпустила её руку и, поднявшись, подошла к небольшому столику, на котором лежала тетрадка. - Здесь немного, - тихо сказала Александра, возвращаясь на кровать. Она села ближе к Ане, так что их плечи соприкасались. От Александры пахло терпким вином и чем-то ещё неуловимо-знакомым. – Большую часть я перевезла в Пушкин. - Александра открыла тетрадку и начала читать. Голос у неё был низкий.

А во мне говорит пустота.

Она мечется, словно кошка.

Её просьба до боли проста,

Вот только выполнить мне её сложно.

Мне сегодня приснилось море -

Знак спокойствия и тишины.

Интересно, это значит, не будет боли?

И в душе не будет войны?

Это значит, что я свободна

От оков своих и цепей.

Это значит, что можно гордо

Встать и встречать новый день?

***

Что же... нет, я ошиблась.

Ничего в том хорошего нет.

Это жизнь мне в лицо посмеялась,

Показав мне «счастливый билет».

А я думала, что сумела

Растоптать все страхи свои,

Крылья вырастут, стану сильнее…

И не будет в душе войны.

Когда Александра закончила, в комнате повисла тишина. Аня молчала, не зная, что сказать. Она протянула руку и коснулась щеки Александры. Кожа у неё была прохладная и бархатистая. - Ты очень талантлива, - прошептала Аня, наконец. Александра улыбнулась. Она снова взяла руку Ани и крепко сжала её в своей. В её глазах по-прежнему отражался огонь свечей. Аня взяла один выпавший листок и прочла, без чувства ритма и выражения, как чувствовала.

этот омут холодных глаз,

взмах ресниц и касанье рук,

юный ангел, кто же вас

вырвал из дьявольских цепких рук?