Во мраке лжи

      Мрак. Ей нравился мрак. Всегда нравился. И в ее глазах тоже. Нравился мрак. Нравились глаза. Нравилась она.       Рюджин несдержанно выдохнула и опустила кулак на тяжёлый стол из темного дерева. Грохот раздался по всему кабинету. Он тоже во мраке. Как и нравилось Рюджин. Вновь выдох, и она наконец встала со своего места. Трёх крупных шагов было достаточно, чтобы приблизиться к окну – привычка. А за окном мрак.       Ночную тьму нарушали сотни и тысячи городских огней. Но где-то далеко, но где-то внизу, далеко. А перед глазами – лишь мрак. Даже звёзд нет – все скрылись. И в отражении окна Рюджин видела лишь собственное озлобленное лицо. Ожидание пытало, мучило, искажало, уничтожало, убивало. Оно убивало Рюджин. Пальцы дергались, холодный пот выступал на ладонях, а ноги то и дело готовились дернуться.       Черт.       Рюджин обещала себе, что не прибегнет к этому, но, кажется, все же придется. Девушка медленно выдохнула сквозь сцепленные зубы, стараясь успокоиться. Собственное отражение смеялось над ней. Неправильно короткие волосы, чрезмерно грубые черты лица, ядовитая усмешка – все это издевалось над ней. Над ней, что сейчас тряслась от мысли, с кем ей скоро предстояло встретиться. Перед глазами то и дело мелькали картины, которые Рюджин мечтала забыть, напиваясь в хлам и беспорядочно трахаясь со всеми. Хотя где уж там. Только с лучшими, самыми красивыми, самыми стройными, самыми умелыми, самыми податливыми, но все равно не могла. Она всё была перед глазами. А теперь она должна была появиться здесь.       Черт.       Рюджин сдалась. Те же три шага пронесли ее рядом с высокими полками с книгами. Кажется, она даже забыла, каково это – спокойно читать что-то. В последнее время в мыслях не было места этим развлечениям. А ведь это она же всего несколько месяцев назад издевалась и смеялась над "неучами". Но жизнь расставила всё по своим местам. А Рюджин поставила тяжёлый стеклянный стакан на лакированную поверхность стола. Даже в приглушённом свете и мрачной обстановке всей комнаты, где, кроме глаз Рюджин, все остальное было ужасающе темным – почти черным, она видела свое отражение в столе. И оно было смешным. Глаза, что так и стремились стать полностью черными, дрожали, глядя на пустой стакан. Глупости, слабости, ничтожество. Рюджин рывком открыла один из ящиков рядом со своим массивным креслом и достала оттуда бутылку виски. Стакан тут же наполнился, и желудок Рюджин – тоже. Мерзость. Теплый виски. Эта идиотка, конечно, не додумалась переставить его в холодильник.       Рюджин с ещё большей злобой, то ли от теплого алкоголя, то ли от опоздания своей оппонентки, встала с места и рывками двинулась к двери. Ее рука уже накрыла рукоять и готовилась сорвать ее с места, когда дверь сама открылась ей навстречу, и лицом к лицу, совсем близко, оказалась девушка чуть выше. Это задевало ее эго, всегда задевало.       — Эй, вы..! — начала Рюджин, как и планировала, ещё даже не открыв дверь, только вот взгляд девушки тут же заткнул ее.       — Да, господин Рико, — из-за спины новоприбывшей выглянула девушка со светлыми волосами.              — Принеси лёд, — сказала Рюджин, не отводя взгляда от лисьих глаз. Получилось намного мягче и ниже, чем она планировала. Эти глаза... Все такие же нахальные, наглые, самоуверенные, мерзкие, невыносимые, обожаемые...       — Идём? — девушка с рыжими волосами чуть наклонила голову, и лямка ее платья опустилась ниже, опасно ниже, грозясь спасть и оголить ключицу полностью. Нет, Рюджин бы не выдержала. Тупое молчание, видимо, начало выводить девушку из себя. Она наклонилась к уху, опаляя его дыханием, опасно близко, невыносимо близко, — Идём, Рюджин? — она шипела, целенаправленно ударяя по всем болезненным точкам, которые только знала. Это выводило ее из себя, и она это знала.       — Идём, — выдохнула Рюджин, жалея, что не напилась раньше. Теперь уж точно поздно.              Она шагнула назад, открыв дверь полностью и впустив гостью. Два широкоплечих и лысых существа в пиджаках шагнули следом, но Рюджин тут же замерла, — Оставьте их здесь. Своих я тоже не беру.       Гостья замерла на мгновение, улыбнувшись своей лукавой улыбкой – совсем незаметно, только уголками, вновь наклонила голову, будто изучая ту, что стояла перед ней.       — Хорошо, — но ничего хорошего не было. Девушка махнула двумя пальцами в противоположную от себя сторону, и те двое шагнули назад, в ту же позу со сцепленными руками, будто статуи.       Гостья шагнула внутрь, и игра началась. Хотя, кажется, началась она давно, и теперь лишь был финальный раунд. Девушка оглянулась.       — Ничего не поменялось, — язвительно, нагло, провокационно — Хван Йеджи в своем репертуаре, в этом сомнений нет.       Она хмыкнула, но прошла дальше к столу. Темные мягкие кресла напротив хозяйского. Йеджи встала рядом с одним, но дальше не двинулась с места. Рюджин села к себе, вальяжно забросив ногу на ногу и оглядывая гостью с ног до головы – ложь, но эту ложь ей нужно преподнести так, чтобы у оппонентки не было никаких вопросов. Однако Йеджи всё стояла, глядя на кресло, а затем наконец подняла взгляд на хозяйку, что уже раскинулась перед ней. Вместе с этим поднялась и ее бровь – то ли вопрос, то ли недовольство. Йеджи трудно было понимать. Всегда трудно. Трудно читать, угадывать, удовлетворять, но от этого лишь интереснее.       Она снова наклонила голову с язвительной ухмылкой, а затем ее глаза скользнули к креслу, после – на темные глаза Рюджин и вновь обратно.       — Ясно, — сухо бросила Рюджин, встала со своего места и обошла стол.       Лишь после того, как она отодвинула кресло сама, Йеджи соизволила сесть в него.       — Благодарю, — лёгкая улыбка, на этот раз не дерзость, но и не благодарность. Что бы ни таила эта девушка, теперь счёт был на ее стороне. Рюджин проигрывала, и ей это очень не нравилось. А ещё больше ей не нравилось, как совсем незначительно и все же заметно для нее задралось чёрное облегающее платье Йеджи, которое делало из нее ещё более стройную струнку. Совсем незначительно поднялась ткань на бедрах, и Рюджин уже слишком долгую секунду заглядывалась. Этот взгляд не мог остаться незамеченным. Йеджи ничего не сказала, но точно увидела и точно засчитала. Два-ноль в ее пользу.       Рюджин наконец села на свое место и уверенно откинулась. Её заранее оповестили, зачем же глава одной из главенствующих мафий решила к ней пожаловать, но она не могла изменить себе в удовольствии услышать это самой из этих прижатых, темно-алых и чертовски привлекательных губ. Йеджи же держалась все той же стрункой. Идеальная осанка, ровное дыхание, острый взгляд. Что же задумала эта чертовка?       — Начнёте или предоставляете первое слово мне? — не выдержала Рюджин с самодовольной кривой улыбкой. Теперь вела она.       — Если Вам есть что сказать, то с радостью уступлю, — Йеджи ответила ей той же улыбкой и чуть наклонила голову вбок, как всегда делают интеллигентные воспитанные дамочки, и как делает она, когда точно знает, чего хочет добиться.       — Ну, рад Вас здесь видеть, — вновь она облокотилась на спинку кресла, расслабленно опустив чуть грубоватые руки на стол.       — Извините, — раздался совсем неслышимый, осторожный и даже боязливый стук в дверь, — Лёд, господин Шин.       Все та же девушка со светлыми волосами принесла ведёрко со льдом и, поставив его на стол, поклонилась так низко, как, видимо, могла.       — Ещё что-нибудь? — ее робкий голосок казался трусливым зайцем на ринге, где бились насмерть.       — Нет, оставь нас, — голос Рюджин был в разы жестче, чем в разговоре с Йеджи. Хотя она никогда в жизни и не позволила бы так к себе обращаться.       Ещё один поклон в пол, и дверь, сквозь которую проникали единственные лучи света в эту мрачную комнату, закрылась с самым тихим из возможных щелчков.       — Выпьем? — ухмылка Рюджин не сулила ничего хорошего, но эта игра была им знакома, — Кажется, Вы слегка напряжены, — правда, было это про Йеджи или про нее саму, девушка не знала.       — Вовсе нет, — отрезала Йеджи мягким голосом, который точно мог бы задушить десятерых одним мгновением, — Но не откажусь.       Рюджин не стала что-либо говорить – слишком опасно, да и не нужно. Янтарная жидкость наполнила стаканы до трети.       — Льда? — притворяется, будто не услышала сталь в голосе Йеджи.       Та кивнула, и, когда стаканы наполнились льдом, вновь повисла тишина. Душащая тишина. Тяжёлая, неприятная. Рюджин глотнула из стакана. Жгло. Но ее взгляд не отлипал от глаз Йеджи.       — За наш союз, — с приторной улыбкой прошептала она, замечая взгляд на себе.       Наконец шанс Рюджин отыграться.       — За нашу помощь вам, — она вновь глотнула, не дожидаясь одобрения Йеджи, которое она, конечно же, не получила бы.       Глаза гостьи сузились в недовольно прищуре, а губы скривились в немом гневе.       — Вы ещё не знаете, зачем я здесь, — она, казалось, пыталась подавить в себе злость и продолжать слишком культурные и надоедливые речи.       — Конечно, — Рюджин вновь ухмыльнулась, ведь от своих помощников услышала о делах клана Хван столько, сколько это было возможно, — Я Вас слушаю.       — Итак, — Йеджи отставила стакан и вновь села в свою строгую позу, — Полагаю, что Вы уже слышали об инциденте с Хенджином.       — О том, как он кинул вас и обокрал? — теперь прищур появился и у нее, только был ядовитым, — Да, я, пожалуй, слышал что-то такое.       Взгляд Йеджи тогда, вероятно, мог бы проломить бетонную стену или прожечь пуленепробиваемое стекло, а Рюджин наслаждалась тем, как та глазами душила ее и мечтала уничтожить. Теперь ничья.       — Прекрасно, — вновь глубокий вдох, — Не придется долго объяснять. Итак, не вдаваясь пока в подробности, я бы хотела предложить вам укрепить наш союз с несколькими дополнительными пунктами и, безусловно, последующими шагами с нашей стороны взамен на участие в урегулировании конфликта с предателем и Кимом.       — Интересно, — Рюджин присела ближе к столу, теперь уж заглядывая в чужие глаза вблизи, — То есть Вы просите меня спасти Вашу задницу взамен на что-то, сами не знаете что, когда-то в далёком будущем. Так? — Йеджи вспыхнула, лицо залилось краской, как бы она ни пыталась это скрыть, грудь тяжело вздымалась в ярости, а острые ногти грозились оторвать часть стола, — Ну ничего. Думаю, я согласна. Говорят, слабым надо помогать.       Это была последняя капля. Йеджи вскочила с места, ударив обеими руками по столу и вместе с тем сорвав последнюю маску спокойствия со своего лица. Теперь в ней говорила лишь ярость.       — Я не нуждаюсь в твоих подачках! — это было сказано в разы громче, чем все ранее.       — Да? - Рюджин наслаждалась своим триумфом, — Так что же Вы тут делаете? — она встала со своего места, так же наклоняясь над столом и ухмыляясь в лицо девушке, — Не нуждаетесь в подачках? Так зачем пришли? — Рюджин отшагнула и начала обходить стол со стороны, приближаясь к гостье, — У меня все прекрасно. Не нуждаюсь ни в каких дополнительных пунктах договора, — шаг ближе, — Но вы всё ещё здесь. И просите меня о чем-то, и я даже даю это. Что же это, раз не подачки, в которых вы нуждаетесь? — шаг ближе, и она оказалась лицом к лицу, лишь в нескольких сантиметрах от лица девушки, — Зачем же Вы здесь, Хван Йеджи? И в чем Вы нуждаетесь?       Глаза сами скользнули на губы девушки, что злобно глядела на нее сверху вниз.       — Что тебе нужно на самом деле, Йеджи? — Рюджин приподнялась чуть выше, но замерла. Теперь она не будет первой. Теперь пусть эта стерва соизволит хотя бы пальцем двинуть.       Грудь Йеджи все ещё вздымалась в гневе, но в ее глазах блеснуло ещё что-то, кроме ярости. Взгляд опустился на губы Рюджин. Минута тишины. Две. Пять. Десять. Вечность. Она прошипела что-то непонятное сквозь зубы – кажется, выругалась – схватила Рюджин за шею и с силой притянула к себе. Губы сомкнулись в поцелуе. Грубом, жестоком, требовательном, болезненном, мокром и столь долгожданном.       Йеджи впивалась в губы напротив, как будто они были единственным желанным во всем мире. Она кусала, облизывала, целовала и вновь кусала, намертво схватив девушку за шею рукою. Острые черные ногти грозились впиться ей в кожу и разодрать ее в клочья. Рюджин не удивилась, не замерла в изумлении, не стеснялась. Она знала Йеджи и знала слишком хорошо, чтобы удивляться ее порыву искусать ей губы в кровь и поцеловать ровно настолько же, несмотря на весь яд, который она выплевывала с минуту назад. Она знала Йеджи слишком близко, чтобы удивляться тому, как той нравилось царапать ее и властвовать. И она знала слишком достаточно, чтобы опустить руки на ее ягодицы, сжать их и, пока та не успела ударить ее или вырвать глотку, поднять ее за бедра и посадить на стол.       Рюджин напирала, целуя все глубже и требовательнее. Ей казалось, что она вот-вот задохнётся. Непонятно только, от поцелуя или от руки Йеджи, что вцепилась ей в шею, не давая вдохнуть даже в тех редких секундах, когда была возможность. Мольбы были услышаны, и Йеджи отпустила ее шею, только теперь запустила руки в короткие волосы и не брезгала тянуть и направлять, как ей хотелось.       Рюджин подняла руки выше. Как давно ей вновь хотелось ощутить эту талию под своими пальцами. Как она мечтала вновь пересчитать ребра аккуратными касаниями и спуститься ниже. Пальцы вновь коснулись бедер, что теперь стали ещё более привлекательными и манили с неистовой силой из-под задравшегося платья. Рюджин сначала была аккуратной – невозможно угадать, когда Йеджи взорвется и будет поздно что-то делать. Потому она лишь после того, как девушка начала стонать в поцелуй, осмелилась охватить белоснежные бедра крепкими пальцами и начать играться с ними. Мять, гладить, выводить пальцами полосы и узоры.       В груди распирало от желания, потому девушка пошла на отчаянный шаг, хотя Йеджи все ещё была непредсказуемой. Рюджин сжала бедра и рывком притянула девушку, разводя ее ноги по обе стороны от себя.       Каждая клетка ее тела противилась этому, но Рюджин отпустила губы Йеджи из своих и тут же перешла к ее шее. Она и не была против – откинула голову назад и с томными вздохами наслаждалась касаниями. Рюджин все целовала. Шея, линия челюсти, скулы, за ухом – все и везде. Она растворялась в теле, что сейчас, на удивление, не противилось ее действиям. Наоборот, Йеджи обхватила ее талию ногами, а руки все держала в ее волосах. Рюджин была готова сделать все, что потребует эта стерва, лишь бы вновь опуститься перед ней на колени. И эта мысль все никак не покидала ее голову.       Рюджин противилась собственному желанию, знала, что ей за это ещё прилетит от Йеджи, но была не в силах сдержать порыв.       Она быстро облизнула губы, а затем вцепилась зубами в шею. Только она успела коснуться, как ее больно оттянули за волосы.       — Не кусай, — спокойный, лишь слегка подрагивающий голос – предупреждение. Сладкий, тихий, давящий и заставляющий голос – так и хотелось нарушить приказ, чтоб увидеть продолжение.       Рюджин всё целовала шею и уже наконец решилась пойти дальше, подцепила платье и стянула его наверх – куда-то на талию. Теперь руки свободно касались слегка теплой кожи, разгоняя мурашки.       В последний раз Рюджин поцеловала шею девушки и опустилась на колени. Йеджи смотрела на нее. Смотрела непрерывно, властно, злорадно. Ей нравилось видеть Рюджин между своих ног, целующую талию. Она вновь выводила узоры и старалась не пропустить ни миллиметра кожи. Йеджи всё томно дышала и смотрела. Смотрела и дышала. Лишь только аккуратный мокрый поцелуй в ребра будто заставил ее прогнуться в спине и запрокинуть голову. Теперь Йеджи не просто ждала, она давила на плечи, желая быстрее опустить девушку ниже.       Рюджин видела, как горела Йеджи, как ерзала на столе с задравшимся до неприличия платьем, с голыми бедрами и чертовски привлекательным бельем. И даже не угадать, ожидала она такого завершения встречи или нет. Йеджи была такой всегда, такой идеальной и до безумия сексуальной. Черное, как глаза Рюджин, застеленные пеленой похоти, белье. Превосходное, но снять его хотелось больше.       Рюджин подцепила край ткани пальцами, но тут же получила неслабый шлепок по рукам. Взгляд мгновенно поднялся на Йеджи. Снизу она выглядела ещё великолепнее. В темном кабинете с приглушённым светом глаза девушки сверкали, и в эту секунду они сверкали яростью вперемешку с приказом и похотью. Идеально гладкие волосы растрепались, но острые глаза все так же пронизывали насквозь, пока губы шептали слишком громко и жестоко для того, чтобы быть шуткой:       — Ртом.       Рюджин на мгновение замерла, всё глядя на нее, стоя на коленях. Затем до нее дошел смысл сказанного. Девушка облизнула губы, сглотнула и приблизилась ими к раскаленной коже. Аккуратный медленный поцелуй в бедро, а затем Рюджин взяла край белья в рот, прикусив зубами. Стягивать его так было в разы труднее, и Йеджи не спешила ей помогать. Наоборот, она смотрела с чуть приоткрытыми губами и лёгкой улыбкой, наслаждалась тем, как медленно двигалась Рюджин, чтобы не коснуться руками.       — Приподнимись немного, — с трудом выдавила девушка из-за сбитого дыхания. В этот раз Йеджи решила ее пощадить. Хотя Рюджин думала, что умрет на месте. Девушка закинула ноги на ее плечи и все же соизволила приподняться, позволяя ей стянуть с себя белье полностью. Наконец Рюджин отшвырнула ткань и вернулась на свое место. На мгновение она почувствовала, что ноги уже ныли от стояния на коленях, но лишь на мгновение. Стоило ей обхватить обеими руками бедра старшей, как все мысли тут же растворились в голове.       Рюджин тяжело дышала и облизывала губы, предвещая столь давнее желание наяву вновь. Она аккуратно развела руками бедра Йеджи, а та запустила пальцы в ее волосы. Как всегда. Рюджин не осмелилась поднимать взгляд, лишь облизнула губы и приблизилась к промежности. Стоило ей аккуратно коснуться кончиком языка, как Йеджи тут же больно оттянула ее за волосы, заваливая голову назад. Рюджин должна была ожидать этого, но отчего-то проиграла. Йеджи заставила взглянуть себе в глаза и с тем же прищуром, медленно, почти по буквам, произнесла:       — Рано, сначала заслужи.       Она ослабила хватку, но, казалось, уже вырвала половину волос. Рюджин вновь приблизилась, но теперь касалась губами лишь бедер, снова и снова выстраивая цепочку мокрых поцелуев, что опускались вниз к коленям, а затем ещё ниже. Йеджи нравилось смотреть, как Рюджин трепетно касалась ее ног и целовала всё. Абсолютно всё, не пропуская ни миллиметра. Йеджи нравилось смотреть, как Рюджин хотела большего, но терпеливо целовала ноги, будто самой настоящей королеве. Ей нравилось цеплять кончиком ноги подбородок девушки и заставлять смотреть на себя в промежутках между поцелуями. Нравилось издеваться над нею, то позволяя целовать себя как ей вздумается, то отдергивая ноги, чтобы той приходилось вновь приближаться к ним на коленях.       Рюджин решилась наконец пойти дальше. Она начала аккуратными поцелуями на лодыжках и стопах, а затем медленно принялась подниматься выше, оставляя влажный след. Девушка вновь приблизилась к промежности, надеясь, что теперь "заслужила". Но Йеджи вновь оттянула ее за волосы, в этот раз чуть аккуратнее, и на том спасибо. Яркая довольная улыбка сияла на ее лице, и чуть помутневшие глаза, до жути довольные и озорные. Йеджи ещё явно не наигралась.       — Ещё раз, — она смотрела пристально в глаза, не терпела возражений.       Когда ее взгляд скользнул на собственные ноги, Рюджин поняла, чего та хотела. "Ещё раз" – поцелуи.       Хотелось возразить, до жути хотелось встать, притянуть, толкнуть, нависнуть, взять, но нельзя. Это Йеджи, а Йеджи она знала очень хорошо. Йеджи не потерпит такого, по крайней мере пока сама не захочет, сама не прикажет, сама не позволит. И Рюджин повиновалась. Она вновь опустилась ниже, целуя и поглаживая так, как Йеджи хотела, нет, требовала.       Та же запрокинула голову, наслаждаясь каждым поцелуем, следом, касанием. Рюджин не спешила. Хотелось. Но Йеджи была бы против. Ей нравилось наслаждаться медленно, издеваться, видеть, как она изнывала у ее ног, желая зайти дальше. Всегда нравилось.       Рюджин вновь приблизилась к промежности, но на этот раз, облизывая губы, взглянула на Йеджи. Спрашивала разрешение, а ту это явно забавляло. Она вновь улыбнулась своей хищной улыбкой и положила ладонь на щеку Рюджин. Начала гладить по скуле большим пальцем, а затем завела его на губы, играла с ними, очерчивая и чуть проникая внутрь. Рюджин молчала. Лишь томно выдыхала на пальцы, послушно разводя губы и пропуская их внутрь, когда Йеджи этого хотелось.       После слишком ласковой, слащавой улыбки Йеджи все же оставила губы Рюджин в покое, и в воздухе раздался тихий шепот:       — Можно.       Она не стала ждать, пока Рюджин сама приблизится к ней. Рука, что до этого была на щеке, переместилась в волосы и притянула девушку ближе. Лишь последнее мгновение Йеджи позволила Рюджин сделать самой, и та с удовольствием прильнула губами к промежности. Томный, тяжёлый вздох Йеджи тут же раздался по всему кабинету, и она запрокинула голову, не спуская руки.       Рюджин на секунду отстранилась, но тут же прильнула вновь, конечно, не без помощи хватки на затылке. Теперь она не смела останавливаться ни на секунду. Руки крепко сжимали бедра девушки, а губы безостановочно ласкали клитор, то всасывая, то выпуская. Рюджин проводила языком по складкам и вновь возвращалась, заставляя старшую ёрзать и стонать. Она хорошо, может, даже слишком, знала, как заставить Йеджи звучать так и никак иначе. Йеджи закрывала глаза и томно дышала, запрокидывая голову и изгибаясь так, что, казалось, вот-вот сломается.       Рюджин осмелилась накрыть одной ладонью талию и начать гладить. Йеджи не возражала, и это заводило лишь больше. Каким будет ее предел сегодня?       Рюджин продолжала двигать губами, настойчиво прильнув к промежности, и плыла руками выше, к груди. Когда ладони обхватили ее, Рюджин ожидала, что Йеджи вновь отдернет ее или оттолкнет, но та лишь проскулила что-то в ответ и продолжила двигаться в такт ее языку. Пальцы обхватили затвердевшие соски и чуть сжали. Рюджин наслаждалась игрой, пока могла. Йеджи в любую секунду была способна приказать ей убрать руки, и обе прекрасно знали это.       Рюджин вновь начала гладить талию ладонями, а затем опустилась к бедрам. Сминать их пальцами, гладить и массировать было ее самой главной и опасной мечтой, но сегодня Йеджи позволяла ей делать это, и девушка наслаждалась. Наслаждалась вкусом на своих губах, ерзаньем по столу, напряжёнными пальцами в волосах и томными долгими стонами. Кожа под пальцами плавилась и раскалялась лишь сильнее, заставляя разум пылать от безудержной идеи.       В очередной раз поглаживая бедро, Рюджин шлепнула по нему. Ее тут же больно оттянули за волосы, и в воздухе раздался звук хлесткой пощёчины.       — Без этого.       Будто нельзя было сказать, не оставляя след своих пальцев на лице Рюджин. Но это Йеджи, а Йеджи могла позволить себе говорить так и никак иначе.       Рюджин пару секунд смотрела на нее, не подозревая, как старшую заводила собственная смазка, блестящая на чужих губах.       — Продолжай, — Йеджи закинула ногу на плечи Рюджин, а та и не возражала. Она сама присела под вторую ногу и вновь приблизилась к промежности.       Губы прикоснулись к коже, как к самой долгожданной награде, и вновь громкий стон раздался в воздухе. Рюджин снова наслаждалась и снова норовила шагнуть через черту, которая могла не понравиться Йеджи. Придерживая ее за ноги, Рюджин уже чувствовала, как они дрожали. Хотелось довести ее но конца, услышать заветные стоны, как приз, и, может, получить ещё поцелуй, если старшая позволит.       Рюджин коснулась пальцами входа во влагалище и на мгновение замерла, ожидая, что ее тут же оттянут за волосы, но этого не произошло, а значит, Йеджи позволяла. Продолжая двигать языком и губами, Рюджин вошла кончиками двух пальцев и, услышав протяжный стон, вновь остановила пальцы, позволяя той привыкнуть. Руки Йеджи отчего-то начали гладить ее, задевая ногтями кожу головы. Она играла с ней.       — Продолжай, — Так сладко звучал ее голос в стонах и этих словах.       Рюджин не смогла бы этого не сделать, даже если бы очень хотела, но она и не хотела. Удовлетворять Йеджи было ее желанием, неподдельной и недостижимой мечтой. Пальцы погрузились полностью, и вновь протяжный стон сквозь сцепленные зубы разнёсся по всему кабинету.       Рюджин двигала ртом и теперь пальцами ещё аккуратнее. Стенки крепко сжимали ее пальцы, но смазка позволяла им скользить, и эта мысль приводила Рюджин в неподдельный восторг. Йеджи нравилось, Йеджи наслаждалась, наслаждалась ею.       — Быстрее.       Рюджин, как самая послушая из всех собак, безукоризненно выполнила сказанное, придав движениям пальцев силу и набирая темп. Йеджи была близка к концу, и ее лихорадочно вздымающаяся грудь свидетельствовала об этом не меньше громких стонов и дрожащих ног. Хватка на затылке стала в разы крепче, и теперь Рюджин буквально вжимали в промежность, требуя большего. А она делала и сделала бы все, что бы ни пожелала Йеджи.       Градус в комнате стал так высок, что, вероятно, кто-либо другой в ней расплавился бы. Но две девушки у края стола лишь крепче прижимались друг к другу, чувствуя близость конца, после которого необратимо последовало бы что-то новое и неизвестное, что пугало.       Йеджи сжала бедра и откинулась назад с тяжелым, сладким, невероятным и неповторимым стоном на губах, все тело затряслось, и пальцы на затылке девушки стали стальными. Рюджин продолжала медленно двигать пальцами, чтобы продлить удовольствие, видя, как Йеджи утопала в наслаждении. А потому терпеливо ждала, пока та полностью насладиться завершением.       — Умница, — тихо, с ещё сбившимся дыханием прошептала Йеджи, вернувшись в прежнее положение и теперь глядя на Рюджин сверху вниз.       Пару секунд она лишь смотрела своими кошачьими глазами, а затем накрыла ладонью щеку Рюджин. Та лишь ждала. Ничего не говорила и не делала. А Йеджи вновь усмехнулась от блеска на чужих губах. Она провела большим пальцем по жидкости, собирая все, а затем протолкнула его в рот девушки. Та и не возражала, с пристрастием вылизывая палец и продолжая смотреть в глаза.       Губы Йеджи вновь расплылись в улыбке, и она наконец развела ноги до конца. Рюджин уже хотела встать на ноги, но крепкая хватка за волосы остановила ее.       — А здесь? — Йеджи сверкнула кривой улыбкой, глядя на свои бедра.       Рюджин знала эту игру, потому, не задумываясь, начала слизывать остатки смазки с бедер, аккуратно касаясь губами и проводя языком. Йеджи явно нравилось наблюдать за этим, судя по тому, как она раздвинула бедра, позволяя той справиться с этим легче.       — Подожди секунду, — с трудом выговорила Рюджин и встала. За секунду она обошла стол и взяла салфетки из верхнего ящика. Вернувшись обратно, девушка тут же опустилась на колени – другого Йеджи не приняла бы – и вытерла те же места ещё раз.       — Умница, — ради этого она готова была бы полжизни простоять на коленях и ни о чем не пожалела бы, — Платье.       Рюджин не нужно было повторять дважды, чтобы она выполнила приказ. Девушка чуть привстала, поднимая Йеджи за талию и опуская платье на свое законное место.       Все закончилось. Так долго, но так коротко. Это ощущалось вечностью, но теперь почему-то казалось, что не хватило.       Рюджин наконец встала и оказалась лицом к лицу с Йеджи. Она вновь заглядывалась на губы старшей, но должна была ждать. Если Йеджи захочется, она даст знать. А та все тянула и тянула, легко улыбаясь от неуверенности на чужом лице. Йеджи встала на ноги и теперь вновь была выше Рюджин, хоть ещё и не на каблуках.       Ещё с минуту она пытала младшую, а затем наконец накрыла ее шею рукою и притянула для нежного поцелуя. Похвала. Именно так происходило каждый раз, когда Йеджи оставалась довольной. Она целовала и хвалила, как и всегда. Однако, отстранившись, девушка оттолкнула Рюджин на диван, а сама нависла сверху.       Не как всегда.