Во мраке лжи

– Мне нужны гарантии. Подушка безопасности. Вы прекрасно знаете, что если я скажу, больше никогда не смогу вернуться к своей семье, – голос отчего-то дрожал. Кулаки сжимались под столом так, что костяшки краснели. Ноги, кажется, тоже дрожали. Прошло меньше часа, и вот Ким уже лицом к лицу с ним. Всё на той же кухне, где несколькими часами ранее он болтал с отцом своего парня, теперь решалась его судьба. Сдать всех и убежать с деньгами. Подло, мерзко, грязно, но это его спасение. Убежать и забыть. Звучит как выход. Пусть даже для этого ему придется вогнать всю семью в глубочайшую яму. Неважно. Чудовищная мать, беспозвоночный отец и стервозная сестра. Не так уж и много, чтобы потерять навсегда. Ким сидел ровно, спокойно, ничуть не разделял состояние Хёнджина. Будто он уже знал, давно знал и ждал, будто был готов. Тёмный взгляд, слегка уложенные волосы, дорогие часы на запястье, тёмная выглаженная рубашка, гладкая кожа лица и никаких эмоций. В отличие от Ганджуна, который сидел рядом, сбоку и чуть отстранено, будто не хотел вмешиваться в диалог, но был мостом между сторонами. Его глаза выглядели страдающими, он и до прихода Кима говорил с Хёнджином. Не давил, только был рядом, налил чай и посадил на удобное место. Феликс тоже, только услышав возню на кухне, встал, и, увидев Хёнджина, почему-то одновременно удивился и нет. Будто ждал, что рано или поздно так будет и, не задавая лишних вопросов, просто обнял, давая знать, что он рядом. Сейчас же он был в комнате. Хёнджин попросил подождать его там и пообещал, что скоро придёт. – Что же ты хочешь взамен, мальчик? – Ким слегка улыбнулся кончиком губ, кажется, хотел заполучить доверие. Хёнджин замялся. Чего же он хотел? Кажется, это первый раз в жизни, когда ему задают такой вопрос. Чего же он хотел? Хотел не думать больше о семье и навязанном статусе хрустального принца. Хотел никогда в жизни больше не видеть мать. Хотел есть, спать и быть там, где ему хотелось. Хотел всегда быть с Феликсом. Хотел свободы. Но свободу нельзя просто взять. Только найти. Где-то далеко-далеко отсюда, где его никто не знает, и он сможет всё начать с чистого листа. – Денег. Много. И чтобы после встречи вы больше никогда меня не искали. Ни для чего. Забудьте, что я когда-либо существовал. – Хорошо. Я обеспечу всё это, – всё тот же спокойный голос, – А теперь говори. Мне нужно знать, к чему готовиться. И Хёнджин начал говорить. Всё, что знал и услышал из разговора матери. Сон Сонхва, какая-то сделка, что планируется на встрече четверки, что-то неправильное. Выбивается из договора четверки. Но мать это сделает. К концу рассказала Ким довольно закивал и даже улыбнулся ярче. – Спасибо. Этого более чем достаточно, – время от времени его выверенная ровность и спокойствие раздражали, – А теперь, возвращайся домой, мальчик. До самой встречи никто ничего не должен заподозрить. Твоя внезапная пропажа – слишком явный знак, что что-то идёт не так. Ким встал, не дожидаясь парня, и ушел в другом направлении с телефоном в руках, наверное, позвонить уточнить что-то. А Хёнджин остался сидеть. "Возвращайся домой". Не это он хотел услышать. Не на это он был готов. Выдав всё, что знал, он надеялся никогда больше не видеть мать. А теперь нужно ещё некоторое время прожить с ней. Что если она почувствует? Она всегда умела разгадать любой, даже самый хитрый план Хёнджина, будто читала его мысли, знала шаги раньше, чем он их придумает. Это ужасало. Если мать узнает об этом, живым ему не выбраться. Она скормит его собакам охраны и не будет смотреть на статус "принца", чтобы не ранить открытые участки тела, как это делала раньше. В этот раз ему не будут беречь лицо и бить в живот, где никто не видит или туда, где не остаются синяки. Его съедят живьём, и от одной только мысли кровь стыла в жилах. – Всё будет хорошо, – продолжал Феликс шептать над ухом уже тридцать минут, пока сжавшийся в комок Хёнджин собирался с силами пойти домой. Очень хотелось ему верить. К тому же Хёнджин сейчас наказан и будет жить в кладовой некоторое время. Можно понадеяться, что до самой встречи. А там его, конечно, разоденут, и будет принц, причёсанный и выглаженный, как и должен быть. Хёнджин ненавидел это всем сердцем. Показушная красота, чтобы дома его вновь унизили за неправильно сказанное слово или не тот прибор для блюда. Мерзость. И он никогда не мог с этим ничего сделать. Все протесты заканчивались излюбленным способом убеждения матери, и лишь заранее заготовленная одежда чуть переделывалась на более закрытую, чтобы скрыть последствия воспитательных методов великой и неповторимой Хван Боун. "Великая" аж на языке мерзко. Знали бы все эти хвалящие, что происходит у них за закрытыми дверьми, может, передумали бы. Протесты Хёнджина всегда обрывались на корню. Запирался в комнате? Снимали дверь с петель. Много говорил? Закрывали рот кулаками. Разрывал одежду? Тут же находился новый костюм, заготовленный так, на всякий случай. Хёнджин уже методично шагал по улице. Вдруг к нему пришла мысль. Странная и страшная, но на глаза попался небольшой круглосуточный магазинчик на обочине дороги, по которой он шёл домой. Ким предложил подвезти его, но парень отказал и видимо не зря. Хёнджин вошёл туда, не задумываясь. Благо в карманах затерялась пара купюр, и он смог купить то, что привлекло его взгляд ещё с противоположной стороны улицы – черная краска для волос. Не дорогая, не брендовая, кажется, даже ниже среднего. Но это именно то, что надо. Не подстрегут же его налысо? Нет конечно, лучше уж черноволосый принц, чем и вовсе лысый, так что у матери не останется выбора, и он победит. В ванную-то его пускают, пусть даже из кладовой. Не может же принц Хван вонять. Вот и отлично. Там покрасится, а дальше уже ничего не смогут сделать. К тому же, уже в кладовке рассматривая коробку с краской под еле заметным лунным светом, Хёнджин разобрал на упаковке, что после неё крайне не рекомендуется высветлять волосы, да и делать что-либо другое. Ещё лучше. Ему это на руку. Пришлось спрятать всё под футболку, но ничего, лучше неудобный сон, чем сорванный план. Хёнджин попытался устроиться на своей верхней полке и отвернулся к окну. Уже постепенно светало. Спать осталось, наверное, часа три до завтрака. Вот и отлично. Попросится потом в душ, а там уже и несложно будет. Всё случилось, как он и задумывал. На утро тарелка чего-то непонятного. Даже хуже, чем обычно. Хёнджин был голоден, но есть это не решился. Попьёт воды, не страшно. Решиться попросить было сложнее. Грудь сдавливало от одной мысли, что ему нужно будет зайти домой, где мать, но желание наконец сделать хоть что-то было сильнее. – Я спрошу у госпожи, – неуверенно сказала служанка и ушла. Вот и отлично. Хёнджин вновь разлёгся на полке, не ожидая скорого возвращения женщины в возрасте, но не прошло и трёх минут, как дверь со скрипом вновь отворилась. – Проходите. Парень быстро слез вниз и пошёл за женщиной, покрываясь мурашками от прикосновений тюбика, который спрятал под одежду. Но больше всего ужас нагоняло осознание: он шёл к матери. По крайней мере обязательно встретит её. В это время у неё чаепитие в гостиной, и пройти к ванной, не пересекаясь с ней, невозможно. Главное не смотреть. В глаза. Хёнджин прошёл домой и уже весь дрожал, когда в гостиной увидел пустой диван. Он обернулся к домработнице и та поняла его взгляд. – Госпожа не дома. Так вот в чём дело. Поэтому она и вернулась так быстро. Матери нет дома. А это очень удобно. Меньше вероятность, что Хёнджину выбьют дверь в ванную скорее, чем схватиться краска на голове. Он поблагодарил домработницу и заперся внутри. Пора. Инструкции читать времени не было, да и он ночью кое-как что-то разобрал в кладовой, так что справится. Когда пришло время наносить эту едко пахнущую смесь на свои белоснежные волосы, руки дрожали. Мать очень трепетала над его внешностью: принцу нужно быть ухоженным, красивым, наглаженным и светлым. С самого детства ему выжигали волосы осветителем. По природе у Хёнджина не такие светлые волосы, но и не чёрные, которым он уже так обильно покрывал пряди. Интересно, понравится ли Феликсу? Хотя насчёт этого парень не переживал: младший всегда поддерживал его, и новый цвет волос ничего не изменит. Раньше Хёнджину нравилось, что они, как две капли воды, ну а теперь будут Инь и Ян. Ещё лучше. Хёнджин сидел под шумом воды, а сам просто ждал, когда пройдут нужные полчаса. Душ включил, чтобы никто ничего не заподозрил. И как же мучительно медленно тянулось время. Когда наконец пришло время смывать, Хёнджина уже съедало нетерпение. Правда, предстояло ещё высушить волосы, и наконец... – Вау...– протянул он, стоя перед зеркалом. Чёрные пряди обвивали лицо и делали его будто бы ярче, чуть заметнее. Белый делал его призраком, а сейчас в это исключительное мгновение, кажется, он живёт по-настоящему. Вспыхнуло острое желание тут же отправить фотографию Феликсу, но он сдержал свой ворыв. Во-первых, пусть это будет сюрпризом для него. А во-вторых, мать точно будет не в восторге от этого нововведения. Так что будет пытаться давить на Хёнджина, точно, через телефон тоже. И пусть он и всегда всё удаляет. Осторожность не помешает. Высушив волосы, Хёнджин замер. Теперь на него из зеркала будто смотрел другой человек. Меньше похожий на мать. Возможно, причиной тому её седина, умело перекрытая пепельным блондом, которая теперь была так не похожа на угольные пряди Хёнджина. Надо бы уже выйти. Больше часа назад ещё заперся. Но теперь стало тяжелее дышать. А что если мать уже вернулась? Не хотелось бы встречать её первой. И если все же она там, Хёнджину не жить, отчего пальцы, вцепившиеся в раковину, начали дрожать. Ладно, всё равно не сможет вечно прятаться. Хёнджин выдохнул, щёлкнул замком и выглянул: рядом никого. Отлично. Он направился к входной двери и всё же проиграл. Там совсем рядом оказалась Йеджи, занимающаяся чем-то в телефоне. Её видеть тоже не хотелось. Точно будет смеяться и унижать его. Маленькая копия мамы. Ей-то её кошмары не пришлось испытывать на себе, вот и стала похожей. Хёнджин понадеялся, что можно пройти рядом и не вызвать внимания, если Йеджи продолжит смотреть в телефон, но нет. Всё же она подняла голову на звуки шагов, и спустя мгновение её глаза округлились, а губы приоткрылись с тихим: – Ого, – только и сказала Йеджи, всё же убедившись, что ей не кажется, и начала медленно подходить, видимо желая разглядеть, – Мама тебя убьёт, – она встала совсем рядом и, спустя несколько секунд молчаливого изучения нового имиджа, вдруг изменилась в лице , почти улыбнулась и потрепала Хёнджина по голове, как маленького мальчика, которым он когда-то был, – Тебе идёт. Хёнджин хотел улыбнуться, было приятно слышать это от сестры, с которой у них давно и безвозвратно испортились отношения. Но почему-то не получалось. Мышцы не слушались. – Спасибо, – только и смог выдавить он, – Пойду дальше охранять кладовку. – Ага, – парень начал отходить, когда Йеджи вновь его окликнула, – Слушай, а ты бы не хотел чем-нибудь заняться? В смысле в нашем деле. Может, какое-то отдельное производство или вроде того. Я могу поговорить с мамой. Хёнджин развернулся и замер. Когда-то он мечтал бы об этом. Когда-то, например, два дня назад. Но сейчас он уже сделал то, о чём поздно жалеть, а потому в горле встал ком. – Мать никогда не позволит этому сбыться, – он нашёлся с ответом. – Я теперь глава. Чего ты сам хочешь? – Йеджи будто хотела казаться уверенной, но Хёнджин услышал в её голосе отдаленные нотки дрожи, которые были так знакомы ему со временем, когда сестра была лучшим другом. – Я разучился хотеть, – в этот раз ему не нужно было думать для ответа, – Да и ты веришь в то, что она даст тебе сделать, что хочешь? Йеджи хмыкнула и увела взгляд. – Я разучилась верить. На этом их диалог окончен. Хёнджин хотел сказать ещё что-то. На самом деле, много чего ещё, но нет, иначе не смог бы промолчать про сделанное. Не смог бы не пожалеть о сделанном. Не смог бы оставить Йеджи и сбежать. Не смог бы предать её. Она теперь глава. Очень к месту сказано. Значит всё, что Хёнджин сделал пару часов назад, обрушится именно на неё. Хёнджин ушел и вернулся в кладовую, на полку. При выходе из дома он не обернулся, очень хотелось, но парень сдержал себя. Иначе грудь разорвало бы от всего, о чём он умолчал. Он и забыл про это чувство или хотел забыть, но, кажется, искренне скучал по Йеджи. По той Йеджи, которая была с ним с самого рождения, по старшей сестре, на которую всегда мог положиться, которую до безумия любил, которая спасала его, когда мать и вовсе сжимала тиски, не давая вдохнуть, которая успокаивала и поддерживала, когда мать ещё в самом детстве выбрасывала его рисунки, которая однажды его жизнь спасла и, которая также его и уничтожила, когда он поделился самым-самым своим сокровенным секретом. Хёнджин расценил это как предательство. Грубое, болезненное и такое жестокое. Он рассказал ей свой самый страшный секрет, а она выдала его. На деле прошло уже много лет. Хёнджину было четырнадцать, когда он впервые ощутил что-то странное рядом с парнями. Дыхание сбивалось, когда молодой парень в пиджаке на встрече родителей смотрел в его сторону, пальцы начинали дрожать, когда на глаза попадались модные журналы, где на обложке были парни, в животе странно скручивало, когда парни чуть постарше, все те же дети друзей семьи вдруг оказывались рядом, улыбались ему, а пару раз даже приобнимали на прощанье. В один из таких редких "разов" он понял, что не хочет отпускать, хочет подольше так простоять и чтобы Каян, так звали этого парня, чаще приходил к ним домой. Каян никогда не смотрел на него так, как смотрел Хёнджин сам, и он до ужаса не понимал, что с ним происходит. Он долго рассматривал себя в зеркале, пытаясь понять, долго искал в интернете, пытаясь отрицать, долго обходил стороной, пытаясь убегать. Но не смог. Очередной взгляд Каяна раз в месяц, а может и реже, и вновь он оказывался в слезах на полу своей комнаты в темном углу, где его не должны были услышать и увидеть. Он царапал кожу, голову и хотел вырвать крашеные светлые волосы, лишь бы прекратить это ощущать. Он ненавидел каждую клеточку себя, каждый неровных вдох, который вылетал из его рта из-за одних только мыслей о Каяне, ненавидел, что впервые ощутил возбуждение из-за случайно найденной его фотографии в интернете и ненавидел то, что сделал после, то как успокоился, то, что Каян парень. Будь он девушкой, всё было бы легче. Будь он девушкой, Хёнджин бы не плакал. Будь он девушкой, Хёнджин не был бы неправильным. Но он был и вновь плакал так, что не услышал, как открылась его дверь. Темная ночь, и такой же коридор. Он не увидел света от вошедшего, но ощутил его самого, когда было уже поздно скрываться. Да Хёнджин и не стал бы. Стоило немного лишь сфокусировать взгляд, и он увидел перед собой Йеджи. На душе стало чуть легче. Она выглядела потерянной. В светлой пижаме с розовыми штанами и собранными в две косички волосами. Она иногда так делала, когда хотела к утру увидеть волнистые волосы. Правда, это прекратилось, как только заметила мама и сказала, что она выглядит как лохматая собака. Хёнджин не уверен, но, кажется, это был последний раз, когда он видел Йеджи с двумя косичками. – Что случилось? – тут же спросила она, увидев в темноте слёзы брата. На тот момент у Хёнджина был один единственный секрет от Йеджи – Каян. Всё остальное он рассказывал, а она терпеливо слушала и помогала, когда могла. Про Каяна он почему-то стеснялся сказать, боялся, стыдился. Но когда она присела к нему рядом и уложила его голову себе на плечо, ему почему уже было не так страшно. Она часто так делала, когда он чего-то боялся. К тому моменту Хёнджин ещё не сильно вырос, и сестра была выше, отчего было ещё удобнее лежать у неё на плече, а иногда и на коленях, когда они были младше. – Ты не расскажешь маме? – хмыкнув, спросил Хёнджин, хотя точно знал, что нет. Йеджи всегда хранила его секреты и, казалось, что это делало их только ближе. – Говори уже, – она ткнула пальцев его в бок, заставив подпрыгнуть, и наконец увидела улыбку на плачущем лице. Стало действительно легче и, помолчав ещё минуту, Хёнджин начал говорить. Сначала робко, все ещё прерываясь и задумываясь, а затем все больше, так что перебивал себя и вырывался с места, несколько раз вновь плакал и прятался к Йеджи в объятья. Лишь только закончив рассказ, Хёнджин взглянул сестре в глаза и... показалось, будто что-то не так. Йеджи всегда смотрела на него с любовью, с заботой, которую хотела подарить ему, как младшему, с пониманием всего, на что он жаловался и с обещанием хранить всё в секрете. В этот раз промелькнуло что-то другое. Но Хёнджин не понял, что это, и, когда сестра уже попрощалась и ушла, даже не вспомнил об этом. Просто лег спать со спокойствием на душе. Теперь Йеджи всё знает, один человек на планете знает. Знает, что он считал себя неправильным, знает, что он чувствует то, за что мать его убьёт, знает, что Хёнджина, кажется, не интересуют девочки. Он уснул крепко, тепло и даже с улыбкой на губах от одних мыслей о сестре. Последняя улыбка для Йеджи. Больше он никогда ей не улыбался. Проснулся Хёнджин утром не сам. Мутно, сквозь очень крепкий сон он слышал шум и крики с этажа ниже, а вынужденно раскрыв глаза, увидел уже ярко светящее солнце за окном. Кажется, он все на свете проспал. Но солнце исчезло мгновенно. Точнее он перестал его ощущать. Крепкий удар под дых выбил весь воздух из груди, и боль мгновенно распространилась по телу. Хёнджин забыл про солнце. Прежде, чем прилетел второй удар, он разглядел лицо бьющего – один из громил матери, которыми она наказывала тех, об кого не хотела пачкать руки – в том числе и Хёнджина. Рядом стояла и сама мать. Она смотрела хладнокровно, свысока, без жалости. Она всегда так смотрела, когда Хёнджина избивали, с самого раннего возраста. И вот опять. Это не было чем-то удивительным или новым. Удивительным было то, что его вытянули из собственной кровати. Это было впервые. Обычно его самого заставляли идти к громилам и просить наказать себя. Мать упивалась тем, как он дрожал, подходя к нему. А сейчас она лишила себя этого, кажется, действительно была в ярости. Но разбило Хёнджина не это. В самом конце, когда тело сгорало от боли, и в очередной раз он думала, что вот-вот умрёт, взгляд зацепился за глаза. Глаза, что еле-еле выглядывали из-за двери все в той же пижаме. Глаза Йеджи, которые, казалось, сияли болью. Она лишь слегка выглядывала из-за дверного косяка так, что все в комнате, кроме Хёнджина, не видели её. Но он видел. Видел параллельно с тем, как чувствовал удары громилы и жестокий взгляд матери. Он никогда не узнает правда ли это, но на секунду ему показалось, что Йеджи плакала. Однако это тогда уже ничего не изменило бы. Мать ушла, громила ушёл, ушла и вся любовь и доверие к Йеджи, которые они строили вдвоем годами. Как оказалось, Йеджи всё же рассказала матери. Она предала. Она предательница. Хёнджин всем сердцем возненавидел её, возненавидел громилу, себя, свою неправильность, свою жизнь и всё на свете. Однажды Йеджи пыталась с ним заговорить. Она говорила, что волновалась о нём и была уверена, что мать поможет его исправить. Что хотела как лучше. Она правда хотела как лучше. Ей далось непосильным трудом тем утром подойти к маме и заговорить. Выдавить из себя то, что она узнала о брате и обещала не рассказывать, но так хотела, чтобы он не страдал и вылечился. Мать пообещала, что поможет. Но не сдержала обещание. Она предала предательницу Йеджи. Но Хёнджин об этом не узнал. Хотя вряд ли бы это что-то изменило. С тех пор отношения с Йеджи испортились. Навсегда. Он больше не делился с ней, не веселился с ней, не улыбался ей. Она больше не была самым-самым близким и единственным ему другом. Сначала Йеджи пыталась тянуться к нему, как-то помочь или вновь поддержать, но Хёнджин скалился, а вскоре и она перестала пытаться. Так умерло единственное, что держало Хёнджина на плаву. Почти. Почти единственное. Но второе тоже умерло. На одной из встреч Каян позвал Хёнджина куда-то и, не смотря на страх, он согласился. Впервые тот хотел пообщаться с ним сам. Что-то в сердце затрепетало, и подобие первой улыбки за долгие месяцы заиграло на лице Хёнджина. Но заведя его в какую-то из закрытых комнат, Каян развернулся с самым животным оскалом из всех возможных и тут же набросился на него. Он бил и бил, не слыша ничего, не слыша хруста ребра, не слыша вопли и мольбу, а крики Хёнджина заглушал шум банкета. Каян бросил его и ушел, а он остался лежать на полу одной из тёмных комнат. Тогда сломалось не только ребро. Он физически ощущал, как кровоточило его сердце. Живот болел от пинков рослого парня, но больше болело что-то другое, что-то внутри, что так хотело не болеть. Он лежал и плакал, долго, не зная времени и помощи. Хёнджин надеялся, что умрёт от боли или кровотечения. Тогда бы он не нарушил давнее обещание данное Йеджи. Это было единственное, что удерживало его от повторной попытки наложить на себя руки. Хотя с Йеджи тогда они уже не общались, что-то не давало ему это сделать. А так он бы умер не своими руками. И всё было бы честно. Но, к сожалению, он не получил и этого счастья. К нему пришли. Когда банкет уже закончился и за окнами была темнота. Хёнджин узнал это, когда его уже достали из той комнаты. Мать почему-то не показалась сильно удивлённой. Она спросила, кто это сделал и, услышав ответ, сказала что-то, кажется, "Я знала, что так будет" или "видишь какой он этот Каян". Хёнджин не придал значения. Лишь спустя годы он узнал, что Каяну, человеку значительно ниже статусом и вовсе не заинтересованному в нём, мать предложила деньги, чтобы он "проучил" Хёнджина. Тогда ему казалось, что он умер во второй раз. У него не было сил ни злиться, ни плакать. Он узнал об этом случайно и не подал виду, ведь за семейным столом это обсуждали, как веселую историю. К тому моменту все уже забыли о его "неправильности". Мать была уверена, что выбила из него дурь, а потому, не скрывая ничего, рассказала и это. Все посмеялись: и отец, и Йеджи. Хёнджин не подал виду. Лишь позже, ночью, поднявшись к себе в комнату, он плакал. Тихо, без криков, без ничего. Он и сам к семнадцати годам уже стал "ничего". А "ничего" не может чувствовать, по крайней мере не должно, по крайней мере Хёнджин в это верил. Верил или заставлял себя верить. Вдруг уже взрослый парень, всё лежащий на верхней полке кладовой после разговора с сестрой, ощутил влагу на щеках. Хёнджин потянулся пальцами к лицу. Слёзы. И правда. Не нужно было всё это вспоминать. Он уже сделал, что должен был, и совсем скоро убежит от семьи навсегда. Не увидит ни мать, ни сестру, ни отца. И правильно он сделал, что не стал говорить с Йеджи. Воспоминания об их давних и забытых теплых отношениях тонким лезвием царапали сердце. Нельзя дать этой ране открыться. Осталось немного до встречи четверки. Встречи, где он предаст свою семью и навсегда исчезнет.

***

– Вот сучка! – Сон Сонхва ударил кулаком по столу, не котором подскочил телефон с включенным экраном. Сверху раздражающе висело "Хван Йеджи". А сообщением был очередной отказ от встречи. Один грёбаный порт и то не согласилась, малолетняя сучка. Уже с кем-то другим договорилась. Блять. Это было бы очень на руку. Как раз на встрече четверки и подписали бы. Но придётся отказаться от этого. Сколько недель уже капает ей на мозги, так и не согласилась. Ладно. Ничего. Один порт ничего не изменит, всё равно это был второстепенный план. С матерью в разы легче. Она ослеплена желанием вернуть прошлое влияние своей семьи и искренне верит, что Сон ей в этом помогает. Даже розыски стали реже. Гнусавая улыбка появилась на лице мужчины. Как забавно, если брать во внимание, что изначально он розыски на них и натравил. Но Госпоже Самовлюблённости об этом знать ни к чему. Муженька еле спасла и между делом стала игрушкой Сонхва. Очень удобно. Всё же его связи с правительством время от времени выручают, продавать им лекарства по официальным документам было одним из его лучших решений. А с Хван все просто. В любом случае один раз он уже получил немалые деньги с них. Сейчас же, если всё пойдет по плану, то он получит ещё больше за счёт слепоты Боун и отплатится лишь подарочками, которыми ослепил бдительность Хван. А не получится – и вовсе не страшно: его самого на месте не будет. Он будет на встрече четверки, чтобы "никто ничего не заподозрил". Как же легко оказалось убедить Боун в это поверить. Сон даже удивился. Но и отлично. Если что-то пойдет не так, его имя нигде не фигурирует. Всё рухнет на Хван, и их положение станет ещё хуже. Не только проблемы с правительством, но и нарушение запрета четверки про международные товары. Наказание им точно придумают, и Боун уже не останется выбора, кроме как проползти к нему за помощью. Сон заулыбался ещё ярче. Эта затея опреденно одна из его лучших. При любом раскладе он в выигрыше. Даже если Боун попытается его вмешать, одного "нет" достаточно, чтобы поверили ему, а не предательнице. Как же прекрасно всё складывалось. А мелкая Хван пусть подавится одним своим портом. Когда все будет сделано, у Сона будет в разы больше, чем один этот порт и без мнения дочурки. А с матерью уже всё давно выучено. Как раз скоро у них последняя встреча для обсуждения деталей, на которую Сон так заботливо её позвал. Нужно лишь натянуть улыбку и повторить все ещё раз. Ну и дождаться Боун. Хотя это не заняло много времени. Она появилась через минут десять. С таким спокойным лицом, будете всё у нее было разложено по полочкам, но сквозь её привычное выражение лица Сонхун без труда рассмотрел радость. Бедная женщина, верит ему, аж не хочется её расстраивать.

***

Боун всегда думала, что она хладнокровная и уравновешенная, но сейчас уголки губ подрагивали, угрожая сложиться в улыбку. Всего несколько дней до встречи четверки, и им вернётся их прежнее положение. Вновь её будут уважать за настоящее, а не за прошлое. Никаких долгов и опущенных глаз перед теми, кто помог. Вновь её семья будет наравне с остальными. От этого её разделяет один разговор с Соном и несколько дней. Тот, как обычно, встретил её с улыбкой на лице, повторил всё, что Боун и так уже знала, дал бумагу на подписание – на встречу с партнёром поедет Боун, поэтому нужна её подпись – так он объяснил и пожелал удачи. А сейчас нужно объявить Йеджи новость. Всё ей рассказывать Боун, конечно, не будет. Всего лишь, что на встрече четверки быть должна она. Подозрений остальных это не вызовет, Сон позаботился об этом, когда советовал ей ещё несколько раз отправлять Йеджи вместо себя на не особо важные разговоры. Вопросы может вызвать то, что Боун не будет у себя же дома в такой важный день, но уж себе какую-нибудь важную причину отсутствия она придумает. Очень неудачно получилось так, что жребий организатора встречи вновь выпал им, но ничего, это не сможет ей помешать. Осталось лишь предупредить Йеджи об этом. – Да, мам? – она подскочила с места, стоило Боун войти в её комнату. – Как ты? – почему-то спросила Боун. Какая глупость. На лице девушки отразилось удивление от услышанного, и она даже что-то ответила, но мать не стала сильно вникать, – Встречу четверки будешь принимать ты. Йеджи замолчала и опустила голову. Не этого ждала Боун, а хотя важно ли это? Она сказала, что должна была. Подготовка к встрече уже идёт полным ходом, всё же будет банкет, а Йеджи пусть пока примирится, потом Боун ей все тонкости расскажет. Она развернулась и шагнула к двери, когда голос, ещё более тихий и будто сдавленный остановил её. – Что же ты делаешь, мам? – это заставило её обернуться, и она увидела глаза Йеджи, все ещё исподлобья, но уже хоть немного поднятый взгляд – Что происходит? На секунду Боун замерла. Она не привыкла видеть дочь такой. Йеджи с самого детства была сильной, а Боун лишь подкрепляла это своим воспитанием. Она сцепляла зубы и стояла молча там, где Хёнджин уже ревел и кричал. Это всегда нравилось Боун. У них женщины должны быть сильными, и Йеджи была. Всегда была. И хоть Боун всегда делала так, чтобы она знала свое место, видеть её уже не злой, не властный, а такой... странный взгляд было необычно. – Я делаю лучше нашей семье. Не лезь и скоро узнаешь, – с этими словами она захлопнула дверь. Йеджи ещё с минуту стояла так. Внутри закипало какое-то чувство. Трудно объяснить. Что-то между ненавистью и отчаянием. Но она давно знала это чувство, а потому лишь вышла на балкон проветрить голову. Губы еле слышно что-то шептали. Там был хороший вид, и можно было смотреть далеко, игнорируя всё вблизи. Рука отчего-то сама потянулась к телефону, а точнее к контакту Рико. Йеджи не знала, что писать, но не смогла отложить его. Почему-то в последнее время с ним то мерзкое чувство стихало, и на доли секунды всплывало что-то другое – ещё бледное, светлое, но тёплое.

***

"Что с тобой?" Не выходило из головы с самого утра. Действительно, что же с ним? И как же ответить на это? Рано утром к нему подошёл Сонхун. Ничего серьезного. Какой-то крохотный совет о несильно важном деле, но Рико ответил резко, грубо, бессмысленно, огрызнулся. "Что с тобой?" – слова Сонхуна И как бы ему объяснить? Как объяснить человеку, который всю жизнь был рядом, что Рико уже, кажется, поверил в то, что ещё вовсе не доказано? – Это тяжело, – парень помотал головой, будто не хотел говорить это вслух, и накрыл лицо руками, – Я не знаю, что делать. И все же нужно было говорить. Холодный камень неприятным укором касался плеча, которым парень опёрся на него. И вот он вновь здесь. Каждый раз, когда Рико не знал, что делать, он приходил к отцу. И как бы они ни были близки с Сонхуном, отец всё равно был незаменим. – Я очень груб с ним, – говорил Рико, глядя на цветы у камня, которые сам же принес, – Если окажется, что Чонук врёт и Сонхун невиновен, мне будет стыдно перед ним. По крайней мере должно. А если окажется, что правда, то мне всё равно этого не хватит. Я живьём с него сдеру кожу! – скрипя зубами, прошипел парень, но тут же закрыл лицо руками и вновь заговорил спокойно, – Так что не знаю, зачем делаю это. Просто не могу по-другому. А ведь он мне правда дорог. Или был. Уже не знаю. Кажется, я запутался, все смешалось... Будто всё прошлое стёрлось, хотя вроде только что было. Помню в шестнадцать, когда ты оставил какое-то там совещание на меня, попрактиковаться! Ага, конечно. Интересно, он по итогу рассказал тебе об этом? Я ведь тогда все бумаги напутал, главы предприятий смотрели на меня, как на дурачка, а Сонхун взял всю вину на себя и принес потом переделанный правильный вариант. Все его клеймили неумелым, но тогда ведь я всё испортил. Я трясся всем телом, честное слово. Когда все ушли, я думал Сонхун меня по стенке размажет. Но нет. Он наоборот похлопал по плечу, поддержал, сказал что-то вроде "в первый раз и похуже бывает" и ушел. Я ещё несколько дней ждал, что ты тоже что-то скажешь, но Сонхун сдержал слово, а об этом ты узнаешь сейчас... Я скучаю по Сонхуну, по тем временам, когда делился с ним всем и точно был уверен, что он даст правильный совет. Сейчас уже не могу. Как бы ни пытался, не могу. Рико вновь замолк. Смотрел куда-то вниз. Рядом проходил муравей. Аж смешно стало. Вот бы тоже стать муравьем. Сделал свою часть дела, выполнил сказанное и живи себе спокойно. Не нужно думать ни обо всех в будущем, ни о всей колонии, ни о достойных и недостойных. Просто сделай свою часть дела. Рико хотел бы также. – Ладно, – глубокий вздох, – Джису уже вступила на свою должность. Всё же уборщица. Пусть там побудет некоторое время. В ней я уверен. Осталось только дождаться нужной ночи, и доказательство или же опровержение будет у меня на руках. Хорошо хоть Чонук с Хиро уехали восвояси, не будут глаза мозолить. Рико молчал ещё некоторое время, набирался сил, а может уверенности. Но его мысли прервала короткая дрожь в кармане. Телефон. Что-то заставило его не проигнорировать это. Взглянув на экран, он увидел неожиданное имя – Хван Йеджи. – Спасибо, что выслушал, – Рико привычно поцеловал надгробие отца, постоял ещё с минуту и, уходя, всё же разблокировал телефон.

***

Рико уже наверное третий час сидел за мольбертом, и на удивление на лице сияла улыбка. Рисовал он совершенно не то, что хотел. На экране телефона была открыта фотография, сделанная Йеджи, где он стоит на коленях перед ней. Было что-то странное в том, чтобы рисовать в таком виде себя. Но ситуацию спасал голос, что раздавался из того же телефона . Это была Йеджи и хоть спустя столько часов они уже толком и не разговаривали, что-то чарующее было в том, что она все ещё была там. Время от времени слышалось её дыхание, шуршание бумагой, шёпот, движения – она, просто она. Будто она была рядом. Йеджи сначала написала. Не что-то долгое, в своем стиле. "Добрый день. Свободен?" И Рико, недолго думая, ответил "да". Йеджи тут же позвонила и, как оказалось, у неё было плохое настроение. Точнее она так объяснила. "Мне скучно, скажи какие-нибудь свои дурацкие шутки" услышал парень вместо привета, но сопротивляться не стал. Правда, он не знал, что состояние Йеджи было далёким от простого "скучного". Но это и не нужно было, чтобы просто начать говорить. Да и ему самому это не помешало бы. Разговор с отцом помогал расставить всё по полочкам, но с тяжестью на плечах справлялась только Йеджи. Сначала Рико и правда пытался вспомнить какие-то шутки, но выходило ужасающе, каждая из них сопровождалась ехидный комментарием Йеджи. Хотя возможно в этом и была победа: спустя полчаса разговора голос Йеджи звучал уже легче. В начале Рико казалось, будто что-то сдавливало ей шею и грудь. А затем это исчезло, чему парень был очень рад. К тому моменту он уже подъехал к своему дому и поднимался на нужный этаж. Готовил обед и ел также с голосом Йеджи на фоне, которая чуть оживилась и начала говорить сама. Ничего серьезного или откровенного. Наблюдения из жизни, любимый фильм, хороший кофе и многое другое. Но ничего связанного с делом или их фамилиями. И это завораживало. Рико вновь ощутил в ней просто девушку, просто девушку, которая заставляла его сердце трепетать. Закончив с обедом, он сел за мольберт. Конечно, сказал об этом Йеджи, чему та была на удивление активно рада. – На стену себе повешу, – бросила девушка. – Ты же шутишь, да? – с опаской спросил Рико, – Я не хочу, чтобы кто-либо другой это видел. – Найду, где спрятать. Повисла тишина длиною в несколько минут, пока Рико заканчивал карандашный набросок собственных рук. – Ты говорила про плохое настроение, – вдруг спохватился он и хотел ударить себя по лбу за тугодумость, – Хочешь пойдем куда-нибудь? Я приеду за тобой, а потом решим. Как раз уже вечер, жарко не будет и можно на... Да в общем, куда захочешь. – Хм, – на той стороне послышалось какое-то шуршание и легкий стук, будто Йеджи захлопнула книгу, – Хочу но с мамой не получится. – Я опять могу сказать, что только с главой или что-то похожее, – он судорожно перебирал варианты в голове. Идея о встрече с Йеджи уже загорелась в уме, и отпускать её не хотелось. Тем более она сама хочет. – Второй раз не сработает. В первый она просто не ожидала. Сейчас это её только разозлит, – бросила Йеджи и вновь это шуршание: она открыла книгу, а такой настрой Рико не устраивал. – А мы можем встретиться не как главы клан? Просто как парень с девушкой. Надень что-нибудь самое простое, а я не буду близко подъезжать. Подберу где-нибудь подальше. На один вечер можем забыть, кто мы есть, – спустя несколько секунд тишины он наконец смог сказать то, что было внутри по-настоящему. Повисла тишина. На этот раз намного дольше. Йеджи сомневалась. Рико уже думал, что не услышит ответ, когда она заговорила и другим голосом, будто не своим. Потише, глубже. – Можем попробовать. Я тебе скоро напишу. – Хорошо, буду ждать, – и Йеджи сбросила звонок. Чтож уже в разы лучше. Теперь она дослушивает его прощание и захлопывает дверь потом, а не в процессе. Это лучше. В разы лучше. Рико погрузился в тишину. Непривычно. За три часа он успел поверить, что голос Йеджи сопровождает его всегда. Хотелось бы, жаль это ложь. Он пытался концентрироваться на картине, но мысли то и дело возвращались к телефону, всё ожидая сообщения от Йеджи. И всё же картина также была просьбой Йеджи, нет, приказом. В любом случае он рисовал для неё, и эта мысль придавала сил. Рико никогда не смел думать о таком. Не смел думать, что достоин чего-то вроде счастья и уж тем более семейного счастья, но почему-то каждый раз после разговоров с Йеджи ему хотелось верить, что это по-настоящему. Что это выше мрака и лжи, которые царили между кланами, что это что-то светлое и искреннее. Ему казалось, что он может рассказать Йеджи всё, и эта мысль ужасала, заставляя кровь в венах стыть. Он знал, что не может, что не должен, ему вдолбили это в голову так, что он и сам забыл правду, но рядом с Йеджи сердце разрывалось от желания быть искренним. Это ужасало, но грело. Возносило в небеса и спустя столько лет позволяла ему вновь ощутить под ногами опору. Рико вновь забылся и вдруг поймал себя на том, что с мельчайшей точностью вырисовывал руку Йеджи, которая держала его лицо на той самой фотографии. Её изящные пальцы, уверенные движения лёгкий, но стойкий контроль, из-под которого не хочется выходить. Всё это Рико вложил в эти пальцы, но на этом картина не заканчивалась. Он вновь принялся за свой образ, но тут пришло долгожданное уведомление на телефон. "Я могу. Через сорок минут. У перекрестка за два перекрестка, под светофором. Жди там." Рико подскочил с места так, что если бы увидел его хоть кто-то, начал бы отчитывать школьника за чрезмерную восторженность. Но он не школьник, а Йеджи не его соседка по парте, но это не помешало ему мигом вылететь из студии, и, даже не закрыв её на ключ, начать собираться. Хотелось понравится. Рико это уже не отрицал. Хотелось, чтобы Йеджи увидев его, ощутила хотя бы одну сотую того, что проскальзывает в его сердце каждый раз, когда он видит её. Хотелось, чтобы она похвалила: галстук или может бабочку, неважно. Хотелось, чтобы похвалила. Но для этого нужно было постараться. И что ещё сложнее – не переборщить, потому как он сам сказал Йеджи, одеваться не броско, чтобы не вызывать вопросы дома, а ему сейчас нужно было соответствовать. Правда что-ли надеть пиджак в галстуком?.. Нет, слишком официально. И так постоянно в официальном. Но идея с галстуком неплохая, можно его оставить. Пиджак точно летит в брак. Не сегодня. На улице достаточно тепло. Можно что-нибудь и полегче. Широкая рубашка. Точно. Рико про нее и забыл. Светлая, жизнерадостная. Совершенно не подходящая всей остальной его одежде, но видимо эта рубашка была создана, чтобы спасти этот день. Ну и раз сегодня Рико решительно настроен идти против всего, что годами жило в его голове, почему бы не надеть светлые лёгкие штаны, давно забытые в уголке шкафа. Интересно, нравится ли Йеджи такое? До сих пор она видела его только в тёмных цветах деловой одежды. Что-то подсказывало Рико, что её все устраивало, но пока новое не попробует, точно не узнает. Осталось уложить волосы – на этот раз он этим даже занялся, и надеть часы. Рико готов и сердце предательски подсказывало, что он не в восторге от оставшегося ожидания длиной ещё в минут двадцать. Но ничего. Как раз заскочить в цветочный магазин. Договорились ведь встретиться не как главы кланов, а просто как люди. А значит ничего особенного в этом нет, хотя по правде говоря, Рико в любом случае это не остановило бы. И вновь машина, вновь тот же выезд из парковки и вновь его сердце колотиться от одной мысли, что скоро он увидит Йеджи. Его парфюм уже приятно заполнил воздух машины, но там же витала и нервозность. Он все никак не мог перестать грызть губы и оглядываться на время. Ещё десять минут и вот показался цветочный магазин. Рико зашёл туда с абсолютной уверенностью, но лишь после вопроса "вам подсказать?" вдруг понял, что поняти не имеет, какие цветы могут понравится Йеджи. – Пока думаю, – быстро ответил парень и принялся рассматривать все возможные варианты. Магазин был хороший, другой для Йеджи, он и не выбрал бы. Но оттого сейчас было сложнее. Казалось, будто перед глазами сотни разных видов и из всего этого нужно выбрать что-то одно, идеальное для Йеджи. После детального отбора осталось определиться между двумя: розовые пионы и тёмные розы. И те и те каким-то странным глухим ударом отбивались в сердце Рико и он никак не мог опредиться. Взглянув на время, парень понял, что ждать больше не может, а то опоздает и решил взять смешанный букет. Правда задержаться всё равно пришлось. Флористика мучительно долго складывала все стебли друг на друга и также трепетно заворачивала в нежную обёртку. Букет и правда вышел красивым, но стоило это лишних пяти минут, из-за которых Рико сейчас судорожно барабанил пальцами по рулю машины всего в одном переулке от указанного места и грыз губы, все оглядываясь на часы на руке. Опаздывал на минуту. Взгляд вновь упал на букет. Йеджи. Идеально для Йеджи. Но вот загорелся зелёный и парень вжал педаль газа в пол. Опоздал. Ровно на две минуты. Тут же схватил букет, вышел из машины и принялся оглядываться. На улице уже темно, что только усугубляло ситуацию, а Йеджи нигде не видно. Казалось, он оглядел уже всё, и грудь медленно начинало царапать неприятное чувство. Она ушла?.. И когда эти мысли опасно близко подкрались к рассудку, за спиной раздался голос. – Ты опоздал, – строгий, явно недовольный, сдержанный, наказывающий, но голос, которому Рико сейчас обрадовался больше, чем чему-либо другому. – Прости, – он развернулся и уставился в глаза Йеджи, разъярённые, но не как открытый удар острого ножа, а как тупое лезвие, так старательно давящее на вены, – Долго выбирал, – он попытался улыбнуться в надежде, что это хоть сколько-то растопит ледяной взгляд девушки, – Это тебе. – Это взятка за опоздание? – Йеджи изогнула бровь и мучительно долго не брала цветы в руки, видимо отыгрываясь за свое ожидание. – Нет. Просто так, – неловкость уже начинала сковывать вытянутые руки с цветами, но наконец Йеджи сжалилась и приняла их. – Спасибо, – в тоне сквозил леденящий мороз. Оставалось лишь надеяться, что Рико удастся растопить его. Стоило девушке шагнуть в сторону машины, он тут же спохватился, открыл ей дверь и также закрыл после. Уже оказавшись в соседнем кресле, Рико замялся. Йеджи молча рассматривала свои цветы, а он думал, как лучше заговорить, чтобы не стать причиной извержения и без того пока злого вулкана. – Есть пожелания или мне самому выбрать место? – подал голос Рико, поняв что "идеального" момента заговорить нет. – Выбери сам, – Йеджи будто бросила последний взгляд на цветы и опустила их себе на колени, – И иди сюда. Она накрыла рукой скулу Рико, чуть грубо, касаясь затылка острыми ногтями, притянула к себе и без лишних ожиданий впилась в губы. У парня мгновенно исчез воздух в лёгких, но он лишь подался вперёд, целуя в ответ и без стеснения подчиняясь руке Йеджи, которая в этот раз была требовательной, грубой, нетерпеливой. Она давила рукой в затылок, подстраивая Рико так, как ей было удобно. Она оттянула его нижнюю губу и протиснулась языком, заставляя парня забыть, где он вообще находится и почему. В голове сигнальной сиреной звучало имя Йеджи и с каждой секундой этого касания, остальное на всей земле переставало иметь значение. Вдруг Йеджи резко отстранилась и быстрым щелчком над головой включила свет в машине. Она смотрела на губы Рико лишь секунду, но тот уже увидел, как под зажённым светом блеснуло недовольство в её глазах. Они стали строже, чем обычно, брови нахмурились, а скулы стали виднее, как это обычно бывало, когда Йеджи отчего-то напрягалась. За секунду до того, как Рико понял в чем дело, он получил ощутимую пощёчину. – Я говорила тебе не грызть губы, – её острый взгляд будто хотел проткнуть Рико насквозь. – Прости...– он не знал, что ещё сказать, но взгляд то и дело опускался на губы Йеджи в надежде на продолжение. – Нет, – Йеджи отсела на спинку своего кресла, – Не получишь больше сегодня. Взгляд её устремился вперёд, а плечи встали ровно, будто вопрос для себя она уже закрыла и на диалог была не настроена. Это заметно повлияло на настрой Рико. Он с трудом сдержался, чтобы не прткусить губы от досады. Только ведь встретились, и вновь он провинился. – Есть хочешь? – очевидно поникшим и чуть приглушённым голос спросил Рико, заводя машину и раздумывая куда бы направиться. – Пока нет, – Йеджи даже не смотрела в его сторону и от этого выть хотелось только больше. – Хорошо. На светофоре он вновь барабанил пальцами по рулю. Как бы завоевать расположение Йеджи? Они уже минут пять едут в тишине. Ни слова не проронила. Одна надежда остаётся на место, которое выбрал Рико – смотровая площадка с видом на ночной город, если днём приглядеться то можно и горы увидеть, но в тёмное время суток вряд ли. Там же есть и ресторан, вид можно разглядеть и со столиков у панорамных окон, и всё же Рико надеялся вывести Йеджи на саму площадку. Ресторан так, на случай если её "Пока нет" превратится в "Уже да". Ну а за рестораном парк с изящными растениями, названия которых Рико не помнил да и на табличках читал через раз. Там же были и идеальные каменные дорожки, освещённые фонарями, казалось, с настоящим огнём. Звучит хорошо. Осталось, чтобы это смогло сдвинуть гигантскую ледяную плотину, которой сейчас закрылась Йеджи и даже малейший намёк на улыбку. – Я начал рисовать картину, которую ты хотела, – Рико уже не мог терпеть эту звенящую тишину. – Да, ты сказал об этом по телефону, – безразлично бросила Йеджи, и парень бросил попытки идти обходным путем. – Я понимаю, отчего ты злишься, но ты ведь и так уже дала мне наказание. Не пытай ещё и молчанием, – искренне выдавил парень, хотя горло неприятно сжимало от столь честных слов. – А?... Ты про губы. Я на это сержусь, но...– Йеджи вновь подняла взгляд перед собой, но теперь будто смотрела сквозь, видела то, чего не было, и то, что не могла, – Встречу четвёрки буду принимать я, – она выпалила это на одном дыхании и напряжённые скулы выдавали, что она не в восторге от новости. – Да...– прошептал Рико, как-то совершенно спокойно, неподходяще к нервозности Йеджи, – Ты же ведь глава. Так и должно быть, нет? – У меня нехорошее предчувствие, – на выдохе ответила девушка, слишком тихо, слишком напряжённо, слишком не как Йеджи. – Если что-то будет не так, твоя мать тебе не поможет? – уже настороженнее спросил Рико, сумев найти секунду, чтобы отвлечься от дороги и посмотреть на неё. – Не знаю, – Йеджи сжала челюсти, нетрудно было догадаться, что она злилась. Девушка замолчала на минуту, а затем прошипела сквозь сжатые зубы– Ненавижу ответственность без контроля. – А контроль без ответственности? – Йеджи вдруг усмехнулась кончиком губ. Кажется, она все поняла. Даже пелена лжи и шутки не смогла скрыть истинный трепетный интерес Рико перед возможно озвученным ответом, если повезёт. – Лучше контроль и ответственность, – повезло, – Хотя не уверена. – Тогда сегодня, – Рико наконец остановил машину. Доехали, – У тебя есть контроль, а у меня ответственность. Проверь и узнаешь. И скажи если захочешь что-то поменять. Рико вышел из машины и уже, как выучено, подал руку Йеджи. Хотя сегодня она в этом, кажется, не сильно нуждалась. На ногах были кроссовки с плоской подошвой. Она и правда послушала совет Рико – одеться не как глава, а как человек: длинные прямые джинсы, лёгкая блузка, небольшая сумочка и прямо свисающие волосы. Со стороны можно было подумать, что она и правда приехала просто на свидание и эта мысль радовала Рико, придавая хоть и призрачную, но надежду. Йеджи тоже оценила его с ног до головы, как только они попали под свет фонаря. От комментариев она воздержалась, но парень заметил лёгкую улыбку на кончике её губ. – Смотровая площадка? – с усмешкой спросила Йеджи, как только горизонт начал пропускать цвета ночного города откуда-то снизу. – Подойди ближе. Здесь очень красиво,– Рико думал всего секунду, если бы думал больше, точно не осмелился бы, и взял Йеджи за руку. Он повел её к краю, и девушка не стала сопротивляться. В это мгновение какой-то узел развязался в груди Рико. Он был практически уверен, что Йеджи оттолкнет его руку, но нет. Она пошла за ним и руку убрала, уже когда они подошли к краю. Оба оперлись руками на каменную перегородку и устремили взгляд вдаль. Перед глазами был весь город. Яркие огни то и дело вспыхивали тут и там, пытаясь будто помешать ночи, но у них ничего не получалось. Город ещё жил, дышал, было не так поздно, а потому временами приглушённо казалось будто слышалась ругань, сигналы автомобилей и чей-то плачь. Но всё это постепенно замолкало, отдавая место ночи, которая медленными, но уверенными шагами, захватывала район за районом, заставляя огни сначала мигать, а затем тухнуть, погружая людей в сон. – Мне нравится подолгу смотреть с балкона, дома, – Рико начал говорить, сам не зная зачем, – Там, конечно, не так высоко и красиво, но всё равно хорошо. Будто я где-то высоко и могу за всем этим смотреть, не прикасаясь. Они не ждут меня, чтобы что-то сделать, не надеятся на меня, когда что-то сделали не так и не умоляют меня, когда им нужна помощь. Они просто живут. Без меня. Это завораживает. – Хм, – Йеджи будто хотела что-то сказать, но резко передумала, – Знаешь я почти сказала, что меня это раздражает. Но... С другой стороны в этом что-то есть. Я хотела бы не просто смотреть, но если участие карается виной за что-то, что я не могу изменить, то ты прав. Лучше просто смотреть издалека. – Жаль только, что нельзя, – выдохнул Рико, не успев подумать, и тут же боковым зрением заметил, что Йеджи повернула голову к нему. – О чем ты? – и теперь уже Рико опустил взгляд, всматриваясь в неровный камень перегородки, будто он мог дать ему ответы. – Не пойми меня неправильно... Сейчас получая ответственность и лишь крупицы контроля ты не хочешь такого распределения. Ведь так? – Йеджи согласилась, – И я понимаю тебя, понимаю логические цепочки, но иногда все равно будто не специально, исподтишка, думаю, что возможно хотел бы того же, – он замолк, но тут же начал вновь под страхом, что Йеджи поймет его не так, – Ты проходишь всё это сейчас. Уже будучи хоть сколько-нибудь состоявшимся человеком. На меня все свалилось в семнадцать. Мне иногда кажется, что под тяжестью этой ответственности и контроля я так и не смог найти себя, стать человеком. Будто это всё заменило меня. Повисла долгая тишина. Рико смотрел вниз, а Йеджи на него. Думала. Парень уже подумал, что смог собраться и привести себя в порядок, но вдруг ощутил аккуратную ладонь Йеджи на плече: она не давила, не контролировала, не заставляла, просто была и от этого становилось теплее. – Не знаю, насколько это то, что могло бы быть если бы не все события, но знаешь... Я видела тебя за закрытыми дверьми. Ты человек. И как по мне, очень даже неплохой, – всё это звучало так неправильно, так по другому. Так, как Йеджи никогда не говорила, так, как её голос никогда не звучал, так, как ласковы никогда не были её губы стараясь для кого-то на время стать необходимым теплом. – Спасибо, – только и смог выдавить Рико, всё не поднимая взгляд и ощущая предательский ком в горле. Йеджи не стала давить. Позволила ему собраться а может и наоборот. В любом случае была рядом и не убирала руку, пока тот ни выпрямился и вновь ни взглянул вперёд. Они долго молчали, просто стояли рядом и каждый думал о своём, но радовался что не в одиночестве. Когда лёгкий мороз ночи начал пробираться сквозь кожу, Рико предложил поужинать в ресторане. – Потом можем погулять по саду, если захочешь. Йеджи согласилась, и они пошли внутрь. Так странно ощущался пусть даже приглушённый шум ресторана, в сравнении с кристальной тишиной, в которой они провели время на улице. Там казалось, что все шумы остались вне, далеко, а "здесь" царило спокойствие. Но внутри они вновь вернулись в человеческий мир, с суматохой поваров и нетерпеливостью гостей, притворяющийся элитой. – Прости...– отчего-то слишком неловко и будто даже постыдно выдавил Рико, когда их провели к свободным местам. Они не были ужасными или каким-то неприемлемыми, но точно не то, что он сам бы выбрал для Йеджи: где-то посередине, в общем зале, где рядом ходят официанты и прикрытые шёпотом разговоры других всё равно долетали до них ярче собственных, – Я не бронировал заранее...Хочешь я пого... – Нет, – Йеджи подняла на него взгляд, не читаемый, будто даже сердитый, но тут же смягчилась, – Мы же на ходу решили. Ничего страшного. Отчего-то приятная улыбка засияла на лице Рико, и что-то настолько же тёплое растянулось внутри. Несмотря на небольшие неудобства, еда оказалась действительно вкусной. Не зря нахваливали это место. Даже губы Йеджи дрогнули в подобии улыбки, когда она закончила трапезу. Разговаривали они немного. Что-то короткое и не связанное с тем, что они обсуждали на смотровой площадке, и всё равно эти разговоры казалось неправильно интимными, близкими, искренними. – Пойдем? – чуть тишине обычного и с лёгкой улыбкой поинтересовался Рико, когда они уже закончили, и Йеджи кивнула. Он не знал отчего, но все время будто улавливал лёгкую спокойную улыбку Йеджи. Либо ему уже мерещилось, но как же красива была эта улыбка, и Рико улыбался в ответ. Неважно, что тревожило его днём и что будет тревожить оставшуюся ночь. Сейчас эта лёгкая улыбка Йеджи была для него всем и заменяла всё, так трепетно в груди возрастало какие-то неправильное, слишком юношеское чувство восторга. Они шагали рядом по саду, где уже лишь только под искусственным светом фонарей можно было разглядеть какие-то редкие виды растений и цветов. И правда красиво, Рико, хоть и не сильно разбирался в сортах, видах и семействах, но глазам было приятно видеть такое разнообразие, а по желанию можно было прочитать небольшие таблички рядом с каждым расстением, которые рассказывала информацию. С Йеджи у них царило молчание. Где-то далеко уже шумели сверчки, а лунный свет хоть никак и не мог посоревноваться с поставленным к каждому экспонату небольшим освещением, но создавал уют и спокойствие. Рико вдруг ощутил необъяснимый позыв, который нужно было проигнорировать, но он не смог противиться и всё же аккуратно взял Йеджи за руку, переплетая пальцы. – Наглеешь? – подала голос старшая, не оборачиваясь к нему. – Наглею, – с опущенной от неловкости или чего-то ещё головой ответил Рико, но руку убирать не стал. И Йеджи не стала. Так тепло было. Странно тепло. На улице уже ночь. И кожа, кажется, даже не ощущала холод, хоть иногда покрываясь крохотными мурашками из-за лёгких порывов ветра. Но все это меркло. Оставалось лишь ощущение тепла в ладони, которую держала Йеджи, и такое же тепло внутри, которое расползалось страшной пеленой спокойствия. Ужасающей пеленой спокойствия. Беспричинная дрожь была в венах от осознания, что он с ней и ему спокойно. Такого не было давно, кажется, никогда. И от этого было страшно. Что-то новое и неизведанное методично и настойчиво захватывало его и, кажется, победило. Рико сжал руку Йеджи чуть крепче, не специально, не осознанно. Просто боялся вдруг она исчезнет. Глупость. Он и сам это понимал, но ничего не мог с собой поделать, шагая рядом с Йеджи и смотря уже далеко не на цветы – под ноги, в себя. – Пойдем уже, – подала голос Йеджи. Рико кивнул, но сказать что-то ещё был не в состоянии. Он чувствовал будто ужасно ослаб, хотя ничего не произошло. Пора прекращать думать. – Хочешь?.. – он повернулся к Йеджи, пытаясь выдавить из себя сильный голос, – Сфотографирую тебя здесь? Красиво. Рико качнул головой в сторону, и Йеджи проследила за взглядом. Там была небольшая деревянная узорчатая лавочка из светлого дерева с чёрными металлическими завитками по бокам и такими же ножками. Со всех сторон она была окружена кустами белоснежных роз, которые обвивали чёрный металл и протискивались сквозь светлое дерево. Йеджи поразмышляла пару секунд, а затем согласилась. Сумочка осталась в руках Рико, как и телефон, которым он пытался подобрать лучший ракурс. Фотограф из него так себе, рисовать получается в разы лучше, а потому на всякий случай Рико решил сделать тысячу фотографий. Чтобы хотя бы одна понравилась Йеджи. А та села, сначала очень серьезно, с острым взглядом и характерной её статусу жёсткостью, но отчаянные попытки Рико сделать идеальное фото, которые выливались в невообразимые и нереальные позы, которые он принимал, всё ближе опускаясь к земле, заставили её губы дрогнуть в улыбке, а к концу фотосессии она вовсе не сдержалась и расхохоталась. Рико покраснел до кончиков ушей, так пыхтел над фото, но ни о чём не жалел. Всего лишь испачкал штаны, так как пришлось встать на колено для лучшего ракурса. Зато взамен он получил искренний смех Йеджи и прекрасные фотографии, которые теперь будут в его расположении. Он, конечно, отправит их все самой девушке, но никто не запрещает сохранить и себе. Ему и самому стало будто бы полегче, те странные мысли покинули голову. – Идём уже, горе фотограф, – Йеджи поднялась с места, все ещё не скрывая улыбку на лице, и Рико двинулся за ней. Брать за руку ещё раз смелости не хватило. Да и идти им было не дольше двух минут до машины, где Рико, конечно, открыл дверь для Йеджи , закрыл и лишь после пошёл к водительском у сиденью. По дороге обратно они не много говорили. В основном Рико следил за дорогой и витал в облаках, а Йеджи разглядывала свои фотографии. Когда они уже подъехали к месту, где Йеджи ждал её водитель, она все же заговорила. – Твои старания не прошли даром. Есть и приличные фотографии, молодец, – водитель девушки стоял подальше, и ещё не знал об их прибытии, поэтому можно было задержаться. – Я рад, – тихо бросил Рико, но горло вновь сковало то неприятное чувство, что было в саду и он опустил голову, почему-то не в состоянии смотреть на Йеджи, – Тебя проводить? – спросил он совершенно не то, что хотел. – Выпусти, а до водителя я сама дойду, – спокойно ответила Йеджи будто не видела потухшие огни чужих глаз, а может и правда не видела. – Йеджи... мне нельзя никак заслужить отмену наказания? – он поднял взгляд и страшно было представить, насколько жалко выглядел в этот момент, но мысль о том, что Йеджи уйдет и не коснется его, в эту секунду туманной голове казалась хуже. – М? – Йеджи не поняла о чем он, пока не повернулась к нему, – А ты об этом... Ты сегодня со всем справился прекрасно, но твои губы. Я ведь предупреждала...– она несколько секунд смотрела на него, видимо раздумывала, – Ладно, не смотри на меня таким жалобным взглядом, – даже что-то на подобии улыбки вновь коснулось её губ, – Иди сюда. Йеджи мягко накрыла его скулу ладонью и приятнула к себе. Рико и не сопротивлялся, наоборот, подставялался движения, как маленький щенок к хозяйке, но не смел двигаться сам. Старшая притянула его ближе и не стала мучать долгими взглядами. Тут же поцеловала и на удивление мягко, по привычному требовательно, но без грубости. Даже ногти не впивались в кожу, отчего Рико и вовсе растаял в поцелуе. Йеджи не торопилась, наслаждалась, сминая его губы и поглаживая большим пальцем по лицу. – Всё, – она отстранилась и сама ещё тяжело дышала, – Хватит тебе. Ещё раз увижу такие искусанные губы, точно ничего не получишь. А Рико и вовсе уже слушать не мог. Голова плавилась от поцелуя, а перед глазами все плыло. И все равно он вышел, открыл дверь Йеджи и уехал, только убедившись, что она села в машину к водителю. Ей об этом знать не обязательно, но ему так спокойнее. Все же царила уже тёмная ночь. А потом он уехал домой, с самой глупой и счастливой улыбкой на лице. *** – Где ты была? – с порога ее встретил грубый голос матери. – Я гуляла, – бросила Йеджи и тень улыбки, оставшейся на её лице после приятного вечера, тут же испарилась. – Время видела? – женщина не отступала и лишь шагала ближе, – С кем была? – Одна, – он такой лжи даже горько стало на языке. "С приятным парнем, у нас был прекрасный вечер". Одна часть хотела поделиться с самой, а вторая знала последствия, а потому Йеджи только прикусила язык. – Иди уже, – раздражённо выдавила Боун и Йеджи облегчённо зашагала к лестнице, но к сожалению на этом все не было кончено, – И встречу четверки проведешь одна. Раз уж такая взрослая. У меня дела будут. – Но, мам, как я...– Йеджи развернулась на лестнице, казалось даже с дрожью в голосе, но Боун уже не слушала. Она ушла прочь так, словно сказано было что-то повседневное а не то, что заставляло всеми уважаемую Хван младшую дрожать в панике за закрытыми дверьми. Делать было нечего и Йеджи поднялась к себе в комнату, но страх и что-то очень неприятное прилипшее к горлу изнутри не отпускали. Пальцы дрожали, а дышать было трудно, будто она забралась на гору, а не второй этаж. Будет слишком странно вновь написать Рико?..

***

Ким барабанил крепкими пальцами по столу, а на лице сияла хищная улыбка. Нашёл. Сделка Хван с заморским партнёром. Товар будут проносить по всей их территории. За это четвёрка разнесет их в клочья, и Ким в том числе. Ещё и останется в плюсе. Хван и так под натиском правительства, а сейчас на них возложат ещё и "штрафы" за невыполнение договоренности. Им не избежать тотального разорения. Эта мысль тешила. Нет ничего лучше ослабевшего коллеги – может очень быстро взять часть их дел, а может и все сразу под свой контроль. Ему оставалось только дождаться этого прекрасного дня, когда от объявит о своей находке всей элите четвёрки и их слугам. Но было ещё одно дело, которое многим бы облегчило его задачу. А этим уже пусть занимается их драгоценный принц. Запросил неземные деньги за сдачу собственной семейки, пусть отрабатывает.

***

Хёнджин набрал по памяти номер: он всегда так делал. Набирал, а затем стирал всякое упоминание. Феликс ответил с привычной улыбкой в голосе, но на этот раз также затерялась и мимолётная тревога, которую парень не мог не заметить. – Как ты? – спросил Феликс, забыв про привычное мягкое "привет". – Нормально. А ты? И можешь включить видеосвязь? Надо кое-что показать. Парень даже отвечать не стал. Тут же переключил, ожидая чего-то магического. – Сюрприз! – Хёнджин перевел камеру на себя и почему-то улыбался, очень ярко. – Ого...– Феликс замер и чуть прищурился, видимо пытаясь разглядеть чёрные волосы в темноте кладовой через наполовину замыленным от плохой связи камеру, – Очень красиво. Он и правда заулыбался от уха до уха, так что и сомнений не оставалось – ему понравилось, а это главное. А дальше они просто разговаривали, как и обычно. Все было спокойно и размеренно, как обычно бывало с Феликсом, и при этом улыбка не пропадала ни на секунду. Точнее не пропадала ни на секунду, пока но той стороне звонка сидел Феликс, но в какой-то момент послышался шум его двери и в кадре показался Ганджун. – Привет, – он помахал Хёнджину, – Как дела? Все нормально с с семьёй? Феликсу с трудом удалось сдержать недовольство в себе. Он специально избегал этих тем, не желая давить на и так напряжённого и перенапряжённого парня, но отец всё будто решил за него. – Вроде нормально, – ответил Хёнджин с лёгкой неуверенностью, – А у вас? – Да все отлично... Слушай, с нашим делом к встрече, помощь нужна. Сможешь? – сознание неприятно кольнуло. Кажется, только за этим он и пришёл. Хёнджин сразу сказал , что сделает всё возможное, но не гарантирует. Ганджун поблагодарил его с улыбкой и ушёл, а Хёнджин вновь остался с Феликсом и вновь хотел улыбаться, но было уже тяжелее. План был простым, ничего такого, но страх медленно подкрадывался к горлу. Ганджун обещал в течение часа отправить ему ссылку на скачивание приложения. Но установить его нужно на телефон матери. Дело минуты. Соединить телефоны проводом зарядки и запустить приложение. Всё остальное уже там, да и само приложение нигде не будет высвечивается в скачанных. Встреча четвёрки всё ближе, за Хёнджином точно придут и тогда у него возможно получится сделать всё, что надо. Только нужно как-то остаться наедине с телефоном матери. Озвученная сумма более, чем его устроила, а что ещё лучше, Феликс сказал, что все уже у него. Если для своей свободы нужно всего лишь установить что-то на телефон матери, он пойдет на это. Даже если он попадётся, мать не поймет, что он делает, а приложение, как передал Ким, будет работать незаметно, следить за геолокацией. Правда пальцы всё равно потряхивались, когда через пару дней слуги пришли за ним.

***

– Попробует, – хмыкнул Ким, – Сделает, ещё как. Теперь ему деваться некуда. Ганджун слушал это с какой-то раздражающей тишиной. Сын вероятно был бы им недоволен. Ну да это и неважно. Он сделал то, что должен был, а с остальным Ганджун разберётся сам. Его производства давно не приносили ему удовольствия. Но просто продать их не получится. Ким напрямую влияет на эти производства. Если только продать их, то большая часть выручки уйдет на выплату "пошлины" Киму. А прибыль уже давно не такая, чтобы засчёт этого разбогатеть и выбраться из этого плена. Но решение нашлось. Точнее его озвучил Ким ещё давно, когда Ганджун впервые заговорил о продаже своих владений. – Какая продажа? – бросил тогда цинично Ким, попивая разведённый газировкой виски, и посмотрел на мужчину, стоящего напротив себя снизу вверх со смешком на губах, – Чтобы закрыть всё, что ты мне должен, можешь просто оставить всё и уйти. Так уж и быть остаток я тебе прощу, может даже, если сильно добрым буду, тысячу тебе в карман докину, чтоб такси заказать смог и кусок хлеба купить. А дальше уже сам, и дальше уже в разы дальше, чем здесь. Ганджун тогда стоял, как вкопанный. В смысле оставить и уйти?.. это дело всей его жизни. Он ночами не спал, чтобы прокормить и вырастить сына. А теперь всё оставить и уйти? Да и куда он уйдет. Он попросту не мог на это согласиться, и тогда Ким предложил кое-что поинтереснее. – Найди что-нибудь, что меня заинтересует, и я тебя выпущу, – это было сказано с тем же цинизмом и высокомерием, но Ганджун услышал. Услышал и начал думать. – Идёшь со мной на встречу четвёрки, – голос Кима из настоящего вырвал Ганджуна из воспоминаний, – Мне нужны будут свидетели для этого шоу. Конечно он не спрашивал, а приказывал, конечно, Ганджун пойдет, конечно, даже если бы хотел отказаться, не мог. Сейчас это уже неважно. Он столько раз шёл заткнув рот и столько раз унижался, чтобы найти хотя бы какой-то выход для себя, а главное для сына, этот раз ничего не изменит. Ганджун всю жизнь прожил присмыкающимся животным. Единственное, о чем он смел мечтать, это о другой жизни для сына. Он сделал бы всё, чтобы Феликс не был вынужден проходить через это. И он сделал всё, жаль что для этого пришлось обмануть и его самого, но это была вынужденная мера. – Сыночка своего тоже прихвати, – Ким не смотрел на него, не нужно было, он и так знал, как каждый раз Ганджун дёргался при упоминании сына. – Нет, он не причём, – при каждом произнесенном вслух "Нет" у Ганджуна что-то сжималось внутри, так что грозилось оторваться. – Ещё как причём, – голос Кима изменился, глубже, грубее, ниже. За этим всегда следовало что-то отвратительное, – Может он такая же подлая крыса как и ты. Возьмёт мои деньги и смоется. За вами глаз да глаз. Побудет там, пока дело сделано не будет. А дальше сами знаете. Горло неприятно сдавила горечь. Ему было все равно, что говорят о нём. Он был даже почти согласен. Но каждое упоминание Феликса заставляло его думать о побеге быстрее. Ганджун согласился. Выбора не было. А затем услышав знакомое "Всё, вали", с радостью выполнил сказанное. Ганджун не уважал Кима, это было что-то между ненавистью и страхом. Но таким людям, как он, остаётся лишь поглубже затолкать своё мнение и кивать. Он уже много раз пожалел, что тогда поспешил. Не нужно было уходить от Шин. Но сейчас обратно попроситься тоже не выйдет. Как минимум Ким не пустит, да и Шин не примет. А тогда это казалось отличным выходом. Семья Шин объявила на него охоту. Точнее не вся семья, Рико нет, это Ганджун понял уже позже. Он, кажется, и не знал об этом. Его родня – дядя и в особенности кузен. Постоянно приходили к Ганджуну, требуя процента с и без того маленького заработка. Хиро и Чонук. Чонук больше закрывал глаза на проделки сына, чем делал что-то сам, а младший не стесняясь забирал всё. На жизнь бы Ганджун соскреб, не в этом было дело. Как только что-то шло не по желаемому Хиро сценарию, он тут же начинал угрожать Ганджуну Феликсом. Пока только угрожал: найдет, накажет, изобьет, расскажет. Ничего из этого не было сделано, но, вероятно, только потому что Ганджун вовремя спохватился. Он бы не стал ничего делать для себя, но дело уже касалось Феликса, а потому он начал искать выход, которым к сожалению оказался Ким, слишком слащаво обещающий прекрасное будущее. Ганджун пошёл у него на поводу, думал сделает лучше для сына, избавит от постоянной угрозы. Но сделал только хуже. Рико хотя бы его не трогал, позволял попросту существовать, вскользь упоминал на своих триместровых отчётах да и всё. Ким был в разы хуже, но когда Ганджун это понял было уже слишком поздно. Хиро угрожал, но была возможность пожаловаться Рико и маленький шанс, что он был бы не на стороне кузена. Киму не ведомо ничто, что хоть отдаленно напоминает справедливость и сочувствие. Прав только он, всегда он, и защиты просить не у кого. Ким младше Ганджуна, но не брезговал играться с ним, как с тряпичной куклой или мальчиком на побегушках. Нельзя сказать, что Рико уважал только за возраст, но он не позволял себе не необходимых оскорблений. Киму от такого вероятно было бы смешно. Но Ганджун даже не пробовал говорить, и оно, наверное, к лучшему. Ничего. Скоро всё это закончится. Скоро он возьмёт деньги и увезет Феликса очень далеко, где его никто не найдет. Хёнджина, конечно, жаль, но это уже не его дело. Взять его с собой опасно. Его семейка точно будет искать его и нахождение рядом с ним вновь будет прямой угрозой для Феликса. Не хочется разбивать ему сердце, но ничего. Со временем боль пройдет. Притупится. Ганджун знал это не по наслышке. А Феликс ещё молодой, точно найдет себе кого-нибудь другого.

***

Дорога от кладовой до дома никогда не казалась такой долгой. Но Хёнджину вдруг захотелось, чтоб она стала ещё длиннее. Сейчас страх пробивал по настоящему, так что пальцы дрожали и челюсть сжалась до предела. Мать дома, он это уже знает. И он идёт туда с чёрными, как уголь волосами. Домработницы уже все ахнули по очереди. Те, кто, конечно видел его. Сказали ли матери? Вряд ли. Непонятно было, где громилы матери, чтобы "выбить из него дурь". А раз их нет, то и она не знает. Красить было не так страшно, как идти туда сейчас. Перед входом в дом, Хёнджин на мгновение остановился, подышал, успокоиться надежды не было, поэтому он крепче сжал телефон с проводом в кармане и вошёл внутрь. На целую секунду повисла тишина. А затем раздался крик матери. Хёнджин давно научился пропускать оскорбления мимо ушей. Единственное, что он услышал это что-то про тех самых громил, что надо бы проучить или что-то похожее. Мать и сама потянулась, желая ударить его по щеке, но тут уже вмешались слуги. "Госпожа, ему сегодня готовиться к вечеру" одна из слуг женщин в возрасте встала перед Хёнджином, преграждая матери путь. Парню отчаянно хотелось верить, что она делает это искренне, но он прекрасно знал, что за обратное мать бы отчитала и слуг. Что не остановили её. Что она испортила имидж лицом Хёнджина. Конечно. Его лицо только имидж, ничего большего. А на мать он смотрел будто сквозь туман, будто её и вовсе не было в комнате, а желательно на всей планете. Хёнджин и сам не знал, когда её голос стал чем-то неприятным, невыносимым, не страх, а будто скрип старой двери. И дело не в том, что он не боялся. Боялся ещё как. Боялся, как загнанное животное. Но будто само тело устало бояться, а так как Хёнджин не мог убежать физически, он убегал в своей голове, куда-то далеко в какие-нибудь поля, где нет матери, её голоса, её замечаний и её фантазий о белых волосах Хёнджина, которые ему начали красить ещё с детства. Сейчас она что-то кричала, и хоть в суть Хёнджин не вникал, он краем уха услышал, что она куда-то собиралась. Неудивительно. И неудивительно, что Йеджи ходила вся на взводе где-то вокруг. Переживает наверное, первая встреча четверки в качестве главы, да ещё и сразу принимающая. Хотелось бы пожелать ей удачи, но сегодня удача, жаль, будет не на её стороне. Всего несколько часов до окончательного освобождения Хёнджина. Он не так сильно мечтал навредить сестре, но эта цена, которую он готов заплатить, чтобы избавиться от матери. Жаль не ей всё достанется. – Пойду в душ, – произнес Хёнджин, когда мать вдоволь накричалась. Та не стала его задерживать. Наоборот даже поддержала, приговорив что-то про "вонь". Конечно же, в этом не виновата кладовая, в которой он ночевал. Но это и не важно. Важно, что мать осталась на первом этаже, а телефона у неё в руках не было. Можно надеяться, что она оставила его в комнате. Она так делала иногда, когда торопилась отчего-то. Хёнджин шёл спокойно, сжимая в широком кармане телефон и провод. Сердце стучало, как бешеное. Но дыхание было ровным. Он научился врать. Комната матери на том же этаже, что и его. Разница лишь в двух метрах. Остаётся надеяться, что никому не понадобится на этаж, пока Хёнджин будет там. Дверь в комнату матери была чуть темнее, чем в остальные. Хёнджин всегда гадал специально ли это сделано. Ответ видимо он так и не узнает, но теперь уже и не жаль. Хёнджин глубоко вздохнул и легко толкнул дверь кончиками пальцев. Она поддалась. Отлично. Теперь пути назад нет. Он аккуратно вошёл внутрь и прикрыл дверь за собой. Уставился на замок. Если защёлкнуть, есть риск, что услышат, а если нет, то выше шанс, что поймают споличным. С замком хотя бы можно успеть спрятать. Но все же он не решился. Замок иногда заедал и щёлкал слишком громко. Это опасно. Прошёл дальше. Вещи матери были разбросаны на кровати. Щека неприятно заныла. Хёнджин вспомнил, как мать наказывала его за бардак в его комнате. Почему-то захотелось тоже ударить её по лицу. За бардак. Или за боль. Или просто месть. Он и сам не понял. А это и не важно. Хёнджин потряс головой и принялся рыскать в вещах. Рука наткнулась на что-то тяжёлое. Оно почти отлетело на пол, но парень успел поймать. Отлично. А то он был бы обречён. Это телефон. Тут же Хёнджин дрожащими пальцами достал свой телефон из кармана. Провод уже был подключен куда надо. Он подключил телефон матери и включил программу Кима. Минута и семнадцать секунд. Чёрт. Слишком долго. Руки тряслись. Да и ноги тоже. Тряслось всё тело. В горле ужасно жгло. Минута и три секунды. Ему начало казаться, что кто-то поднимается по лестнице. Или это уже страх говорит в нём. Сорок пять секунд. Дыхание замерло, он хотел бы заглушить кровь в своих венах лишь бы отчётливее слышать, что происходит вокруг. Тридцать секунд. Хёнджин обернулся на дверь и спрятал телефоны за спину. На всякий случай. Даже если зайдут он просто кинет все под кровать, а потом придумает, как отвлечь. Семь секунд. Сердце стучало так, что эхом отдавалось в ушах. Давай же, давай. От свободны, которую он ждал столько лет, отличало лишь семь секунд. Нет. Уже три. Два один. Наконец! Хёнджин бросил телефон матери туда же, откуда и взял и вылетел из комнаты. В своей он уже забрал вещи в душ. Полотенце, да и все что попалось под руку. Адреналин бил в мозг. Дрожало всё. Ему не верилось, что он это сделал. Его даже не поймали. Не убили. Только стоя под водой в душе Хёнджин начал приходить в себя. Что же он только что сделал? Сделал последний шаг, чтобы сдать свою семью с потрохами. И кажется, он не жалеет. В этот день теплота душа ощущалась по особенному приятно. Хёнджин просто стоял, позволяя струям стекать по тебе и смывать всё, что он собирался бросить через несколько часов. Больше рисков нет, только ждать. Вышел он из душа в приподнятом настроении. Лучше этого не показывать другим, но свои чёрные волосы он сушил с большим удовольствием. Спускаясь вниз, Хёнджин уже был в парадной одежде. Подбирала мать. Как же по другому. Хотя бы в этом у неё был неплохой вкус. Очередной светлый костюм, на этот раз с жилеткой чуть более темного оттенка. Забавно. Даже под волосы подходит. Интересно, это они сейчас так быстро спохватились или изначально так совпало? А хотя какая разница. Матери уже не было. Видимо ушла по тем самым "делам". А чтобы резкую пропажу не заметил, решила не появляться на встрече вовсе. Умно, в её стиле, но сегодня её это не спасет. Йеджи всё ходила из стороны в сторону, раздавала какие-то указания. По лицу было видно, насколько она напряжена. Оно и не удивительно. Парадный зал ещё даже до конца не готов к приему гостей, который будет уже через пару часов. Мать жестоко с ней обошлась. Также сделает и он. Хёнджин почти сказал ей "не суетиться". Всё равно вечер будет испорчен, так какая уже разница? Но не нужно. Пусть не знает. Пусть нервно готовиться. Парадный зал обычно был пуст, столы стояли накрытые тканями, а свет выключен. В обычное время они туда не захаживали. Да и зачем. Гостиная для ежедневного проживания была отдельно. Вся семья там и собиралась, если нужно было. Нет никакой необходимости готовить зал на несколько десятков, а то и сотен, если постараться, мест. Но сегодня он нужен был, и Йеджи со всей серьёзностью работала над тем, чтобы всё было идеально. А Хёнджину работать не нужно было. Он своё уже сделал. Даже думал подняться наверх, но вдруг что-то странное заставило его остаться. Он несколько секунд смотрел на Йеджи. Чуть более сжатые кулаки, выровненные плечи, острый взгляд. Всё чуть более. Обычный человек не заметил бы, но Хёнджин знал. Он прекрасно её знал. И вновь это неприятное чувство родилось внутри. Сожаление. Разгребать всё, что он устроил будет вынуждена Йеджи. И по договоренности четвёрки, мать вовсе отстранят от дел с кланом. Ему отчего-то стало ужасно жаль Йеджи. Он не имел цели навредить ей. Он хотел свободы себе, любой ценой. По вдруг начало казаться будто эта цена слишком высока. Йеджи лишится брата и хоть какой-то поддержки матери одновременно, так ещё и окажется в ещё более глубоких долгах, чем сейчас. Глаза следили за сестрой, и Хёнджин в это мгновение был уверен, что скажи она ему хоть одно слово, он бы разрыдался на месте. Разрыдался и бросился к ней в ноги, как в детстве, когда его что-то расстраивало. Но на этот раз расстраивать должен был он сам, и горечь сожаления уже сдавливала горло. Йеджи посмотрела на него, и Хёнджин был уверен, что сейчас она заговорит и он во всем признается. Но нет. Она не заговорила, а парень быстро отошёл. Вдруг ему перехотелось идти наверх. Это последний день в жизни проведённый в месте, который он годами называл домом, хотя таковым оно наверное никогда и не являлось. В любом случае ему вдруг захотелось запомнить что-нибудь, чуть больше, чем он уже помнил. Хёнджин сел в гостиной и принялся оглядываться. Картины на стенах, светлые кресла, обеденный стол. Ничего необычного. Можно подумать обычная семья, но сейчас всё это хотя бы сколько-то хотелось запомнить и последний день "дома" Хёнджин решил посвятить этому.

***

С самого утра пальцы мелко тряслись от безвыходности и напряжения. Йеджи занималась всем для встречи. Обычно Боун сама распоряжалась о таком, но сегодня всё в руках Йеджи, и ей нужно сделать это идеально. Она не была сильно рада полученной возможности вести встречу, по крайней мере узнать об этом хотелось бы раньше, чем узнала она. Но раз уж такая возможность есть, нужно показать свой максимум. А потому она уже третий раз проходилась глазами по списку приглашенных, главных блюд и музыкантов. Во всей этой суматохе радовало одно. На встрече будет и Рико. Йеджи не могла отрицать, что хотела его увидеть. К тому же, как только встреча начнётся, всё встанет на свои места. Самое сложное всегда происходит до встречи. А там даже если что-то пойдет не так, управляющий домработниками может подкорректировать мелочи. Да и отец тоже. А Йеджи уже будет спокойно разговаривать с главами. Это казалось не таким уже невыполнимым. Всё же держать себя в людях она умела давно. Осталось только дожить до этого. Сейчас же по ощущениям её от самой встречи отделяла высокая кирпичная стена, а не несколько часов. Глаза вдруг зацепились за Хёнджина. С укладкой его новый цвет волос выглядел ещё лучше. Йеджи хотела даже сделать комплимент, но тут же не отдёрнула одна из работниц, и она отвлеклась. А парень уселся на одно из кресел в их гостиной и принялся ждать. Йеджи быстро забыла об этом и продолжила заниматься делами приёма. Хотелось вновь написать Рико. На этот раз не от нужды, а просто желания. Однако теперь не хватало времени. Да и если напишет, будет постоянно отвлекаться и думать, когда же тот ответит. Так что лучше не надо. Всего через пару часов и они встретятся. А сейчас за работу. Свою одежду Йеджи приготовила, но надевать ещё не спешила. Лучше сразу перед приёмом. Большую часть обязанностей она уже выполнила. Это радовало. Но в голове назойливым писком всё мигала мысль, что мама бросила её. Йеджи понимала, важность её дела. Боун потом ей объяснила, что нужно было срочно разобраться с владельцем окраинных производств. Требовалось новое оборудование, а для него нужно было её присутствие – такие дорогие сделки не доверялись простым подчинённым. Хотя в последнее время от этой тенденции отказывались. Но ладно. Йеджи всё понимала. Боун объяснила, что это правда важно, пожелала ей удачи и ушла. Йеджи вдохнула. Она точно справится. Осталось немного. *** Рико был в своем кабинете. Улыбался. Что-то странное и новое. Несмотря на груз тайны, которую ещё нужно было раскрыть и той, что лучше не трогать, он улыбался. Джису рано утром отправила первые вести. На "работу" устроилась удачно. Никто ничего не подозревает. Выполняет свои обязанности, опустив голову, и лишь прислушивается. С коллегами общается спокойно. Они заранее выдумали ей всю жизнь, так что делиться есть чем, пусть даже это неправда. В самом конце Джису упомянула, что слышала что-то отрывками про какую-то "скорую ночь", но пока много не знает. Рико всё выслушал, записал и на этом всё. Пока что всё. В офисе же нужно было передать Юне задачи на день. Уже скоро и ему, и Сонхуну нужно на встречу четвёрки. Обычно в это время их заменяла Джису, но ввиду её отсутствия нужен был кто-то другой. Она и сама ещё до ухода рассказала Юне многое, но Рико хотел убедиться сам, что в случае чего неожиданного девушка не растеряется. Конечно, единственным и самым важным поручением в это время было набрать им, и они бы мгновенно примчались. Всё же их двое. Сонхун мог приехать с делами, а Рико остаться на встрече. Или же наоборот. Это никогда раньше не было проблемой. И всё же в промежутке между "проблема появилась" и "кто-то из них примчался" Юна должна была уметь вести себя. Хотя в ней Рико сомневался всё меньше и меньше. За время отсутствия Джису она отлично себя показала. И даже её обожание, которое парню сначала показалось назойливым, по итогу ничему не мешало. Конечно, когда она приносила документы на подпись, Рико пару раз ожидал увидеть там свой плакат, но к счастью, его там не оказалось. Ну или же девушку устраивал вариант и без подписи. Рико даже подумывал, может она ненароком влюблена в него. Но и этот вариант вскоре отпал. Она правда смотрела на него, как на какого-то певца или диковинную зверушку. И правда знала все привычки. Аж пугала этим. Но на утренний любимый кофе Рико не жаловался. В дверь постучали. А вот и она. И вновь в руках тёплая кружка, а на губах горящая улыбка. Рико уверен: во всем офисе никто не любит свою работу так, как любит она. Сегодня даже нарядилась в тёмный пиджак, который к слову чуть велик ей в плечах или же это наплечники, которыми Юна хотела казаться солиднее перед подчинёнными на два-три часа. Рико позабавил её настрой. Кажется, любовь девушки к жизни передалась и ему. Заразная... – Ты всё поняла? – в последний раз решил уточнить Рико, уже попивая свой кофе. – Да, – с каждым сказанным "да" она кивала все больше, отчего напоминала игрушку кота у руля машины. Но кажется, правда поняла. Значит уже можно спокойно оставить её красоваться своим пиджаком. Да и самому неплохо было бы уже принарядиться. Рико вышел из офиса в приподнятом настроении и уверенностью в Юне. С Сонхуном уже созвонился. Тот тоже собирается. От дома к Хван будут добираться уже на машине с водителем – статус, никуда не деться. Но пока Рико был в машине один и даже позволил себе включить музыку на фон. Не блеклую мелодию на минимальной громкости, а песни, какие-то энергичные, кажется современные, и так что стоило бы опустить окна, и остальные под светофором тоже услышали бы их, но это Рико делать не стал. Лишь мотал головой в такт и улыбался солнцу спереди. Совсем скоро он оказался дома. Там его уже ждал костюм тройка нужного цвета. Нужного, потому что за день до этого Йеджи написала ему какой конкретный цвет он обязан надеть на встречу. И Рико после офиса поздно вечером помчался искать цвет, который хозяйка встречи назвала требованием, пусть и только для него. По итогу он нашел, что хотел. Ну точнее, что хотела Йеджи. Даже предложил показать на утверждение, но та отказалась. Пусть остаётся сюрпризом. Рико почему-то не сердился. Он никогда не был любителем ходить и выбирать одежду. Обычно этим занималась Джису. Размер она знала, а фасон не сильно то и отличался от вечера к вечеру. На этот раз на помощь пришла Юна. Она уже давно была дома к тому часу, но быстро набросала Рико магазины, в которых стоит посмотреть варианты. Не прогадала. Во втором же бутике Рико нашел то, что искал. И оказался рад находке. И тому, что скоро покажет её Йеджи. И тому, что Йеджи вовсе написала ему. Она часто писала в последнее время, и Рико каждый раз радовался ей. Сам тоже писал, конечно, но инициатива со стороны старшей придавала ему сил и уверенности. Кажется, он уже думает о том, как они встретятся через несколько часов. Рико бы соврал если бы сказал, что не думал о том, чтобы понравится Йеджи. И увидеть её платье тоже. Точно что-нибудь яркое, вероятно с креплениями. Но это лишь догадки. Йеджи отказалась показывать всё до самой встречи. "Там увидишь" и всё. Так Рико и ждал. Но чтобы успеть вовремя надо бы поторопиться. Он забежал в ванную и тут же включил горячую воду. Слишком обжигающую. Он часто так делал. Образ Йеджи не выходил из головы, а догадки насчёт ее платья стремительно заменяли мысли о предстоящих контрактах – то, зачем встречи четвёрки вообще существуют. Рико готов. Одежда, часы, духи, даже что-то сделал с волосами. По возможности и умению, конечно, далеко от профессионала, но он сделал всё, что мог. Оглядев себя в зеркале, остался довольным. Осталось, чтобы и у Йеджи была такая же реакция. На нем был красный пиджак и жилет, чуть тёмные, будто даже ближе к бордовому. Чёрная рубашка, такие же лацканы и классические туфли. Галстук был под цвет пиджака. Волосы аккуратно уложены, их Рико вчера забежал подстричь. Он вновь сел за руль и поехал в офис. Там его уже ждал Сонхун и водитель, которому Рико доверил свое водительское кресло. Официальную машину подгонят позже. Чтобы в офис больше не возвращаться, они с Сонхуном сразу разъедутся по домам, а сейчас для "статуса" машина Рико, тоже вполне подходит. Кажется, впервые по дороге на встречу четвёрки парень ощущал что-то приятное. Рядом сидел Сонхун. Молча смотрел куда-то в окно. Рико иногда оглядывался на него тайком и всё же решил пока ничего не думать. Не думать сколько мог. И в этот день всё будто бы было, как обычно. Как обычно они едут на встречу, Сонхун рядом, как и уверенность, что всё будет хорошо. С собой у них был контракт по поводу клиентов Хван и Южного порта. С Йеджи они уже обо всем договорились. Пока будет время частных договоров между кланами, они подпишут. Все пункты обговорены и согласованы. Так что это даже не займет много времени. На общих же договорах Рико в этот раз говорить и слушать не о чем. Разве что про "дружбу кланов" и "процветание местности" какими то там общими усилиями. Ничего нового в этих речах никогда не бывает, а так как Шин на этот раз ничто не нужно переподписывать или продлевать в общих договорах, то можно слушать в пол-уха. В любом случае, будь там запланировано что-то важное, Рико уже знал бы. На наручных часах стрелки показывают "20:27". Отлично. Не слишком рано и не поздно. Всё же хотелось оценить старания Йеджи, её первый вечер в качестве главы и принимающего. Правда, в груди было одно чувство, новое для Рико – желание помочь. Он хорошо помнил нервозность Йеджи, когда она впервые сказала ему, что будет принимать сама. Да и в переписке потом он ни раз замечал, как она напрягалась из-за этого. Вдруг нужно будет как-то побыть рядом? С чем-то поддержать? Рико был готов. Удивительно. Большое всего он не любил принимать встречи четвёрки. Место было, конечно. Не в этом дело. Чаще всего, когда жребий выпадал ему, он организовывал их в загородном доме, где сам бывал редко. Там и зал есть и виды живописные. Но вся это пыль в глаза раздражала ещё больше, когда разбрасывать её нужно было самому. Особенно речи. Ненавидел. Что-то громогласное и красноречивое сказанное с бокалом в руках. Рико неимоверно радовался, когда кто-то из гостей проявлял инициативу сказать это сам. Но сейчас будет очередь Йеджи. Скорее всего. Если только кто-нибудь из гостей ни захочет сказать что-то важное по поводу их общих договоров сам. Осталось недолго. Рико уже разглядел перекресток после которого остаётся прямая дорогая до "замка" Хван. Какой-то странный трепет поднялся в душе. Рико ещё раз оглядел себя. Рико прикусил нижнюю губу. Раз Йеджи так настоятельно говорила ему надеть именно этот цвет, значит можно надеяться, что она и сама будет в нём. Интересно это будет короткое платье или длинное? А может она изменит себе и на этот раз будет что-то вроде брючного костюма? Это придало бы ей брутальность. Хотя кто знает. Йеджи настолько элегантна, что явно не потеряет это даже в мешке из-под картошки. Чёрт. Рико ощутил металлический привкус на языке. Чёрт. Чёрт. Всё же прокусил. Йеджи убьёт его за это. Или будет игнорировать его, пока всё не пройдет. Ни то ни другое Рико не на руку. Он тут же прекратил, но было уже поздно. Остаётся только надеяться, что в суматохе вечера Йеджи не заметит. Уже показалось само здание. Всё те же несколько этажей, всё те же огни и роскошный двор, где уже прогуливались слишком знатные парочки и разговаривали мужчины со слишком большими животами, держа в руках очередной бокал вина. Дрожь прошлась по всему телу Рико. Он очень не любил такие места. Слишком много разговоров, слишком много света, слишком много людей, слишком много всего. Всё – слишком. Появилось давно знакомое желание убежать. Чувство, будто здесь он не в безопасности. Будто слишком много смотрящих глаз и слушающих ушей, чтобы он мог скрывать свои тайны. Ненавидел, ненавидел. Всегда это ненавидел. Но сегодня в этой помеси нетерпения, злости и тревоги было и что-то светлое – Йеджи, точнее желание увидеть её. А потому Рико вышел из машины с гордо поднятой головой, стараясь игнорировать позывы жалкого чувства в сознании и искать глазами Йеджи. Вечер только начался: вряд ли она будет на улице. Так что Рико достаточно сдержанным, чтобы не казаться нетерпеливым, и достаточном быстрым, чтобы не отделять себя от встречи пусть даже тремя секундами, шагом пошёл в сторону дома. – Господин Шин, – послышалось где-то сбоку и пришлось остановиться. Нехотя остановиться. – Господин Со, – Рико обернулся к голосу, вовремя давая себе команду натянуть что-то, хотя бы отдаленно напоминающее улыбку, – Добрый вечер. – Славный не так ли? – мужчина с заметными морщинами под глазами и уже проглядывающим из-под редких тонких волос затылком, начал вертеть головой будто не стоял здесь уже каких-нибудь пять минут. – Да, очень, – и казалось бы разговор окончен, но Рико не могло так везти. Этот поэтический и такой неважный конкретно в эту секунду разговор продлился ещё пару минут, прежде чем Рико удалось вырваться. В этом видимо и есть недостаток большого количества знакомых во всех сферах. И наконец Рико вновь вышагивал по направлению к дому. Уже пытался попросту не смотреть по сторонам, чтобы не узнал никто. Когда он подошёл к тяжёлым и нынче открытым дверям особняка, сердце сжалось в тугой узел. Он отчаянно надеялся, что Йеджи будет недалеко, иначе ему не избежать ещё десятка пустых разговоров, прежде чем добраться до неё. Рико вдохнул глубже и пошёл внутрь. Мгновенная радость и укол восторга коснулись его. Йеджи стояла там же, вечер начался и она по традиции приветствовала гостей, по крайней мере настоящих гостей, а не мишуру из среднестатистических предпринимателей ради сокрытия истинного смысла вечера. – Господин Шин, добрый вечер, – Йеджи растянула губы в благородной улыбке и чуть опустила голову в знак уважения к гостью. – Добрый вечер, госпожа Хван, – говорить было невероятно трудно, – Великолепно выглядите, – только и смог выдавить из себя Рико не в силах оторвать глаз от девушки, которая точно также рассматривала его. Её красное, почти кровавое короткое платье было великолепно. Одна рука была обвита широким лоскутом ткани у плеча, которыц свисал вниз длинной лентой. Длина платья с трудом скрывала ягодицы, а облегающий крой так идеально выглядел на Йеджи, что оторвать взгляд казалось невозможным. Белые каблуки с тонкими завязками на щиколотках делали девушку ещё более высокой и утончённой. Рико с трудом заставил себя посмотреть вновь в глаза Йеджи, которая в свою очередь рассматривала его и видимо проверяла насколько качественно Рико выполнил её поручение. Крохотная улыбка дрогнула на её губах. Отлично. – Благодарю. Вы ничем не хуже. Прошу пройдемся, для вас сохранено место за тем столиком, – нетрудно догадаться, что за тем столом были главы кланов и их ближайшие люди, в случае с Рико – Сонхун. Но что правда оказалось приятным, так это то, что Йеджи предусмотрительно сохранила ему место рядом с собой. – Благодарю, – Рико чуть опустил голову, – Буду рад побеседовать с вами, когда только пожелаете. – Освобожусь и сообщу вам, – на губах девушки вновь блеснула улыбка, отчего Рико и сам начал улыбаться. Будет трудно не смотреть на Йеджи, не открывая взгляд на протяжении всего вечера. Сонхун подсел рядом, но какое-то странное ощущение вдруг появилось у Рико. Будто Сонхун смотрел, смотрел внутрь, сквозь, и всё увидел. Иногда он забывает, что тот был с ним с самого детства. – И что это было? – в голосе не слышалось осуждение, но это и не был только интерес. – О чем ты? – Рико и сам не знал, зачем сказал это, но приподнятое настроение из-за встречи с Йеджи влияло на него. – Она знает? – только и спросил Сонхун, хотя парень ожидал большего. – Нет, – короткий ответ неприятно поцарапал изнутри. – И хорошо. Не заигрывайся. Я и этих то твоих заказных с трудом переношу. С ней может быть в разы больше проблем. Тех хотя бы деньгами заткнуть можно, – Сонхун говорил слишком рационально это раздражало. – Я сам разберусь, – тон голоса значительно сел и погрубел, – И её не нужно "затыкать" деньгами. Брови нахмурились, а губы сжались в линию, заставляя мышцы всего лица напрячься. Одна только мысль о сравнении Йеджи с заказными девушками заставляла кровь в венах Рико вскипать. Подумать только. Тем он и смотреть на себя не давал, не то что трогать, а Йеджи... Йеджи совершенно другая. Ей можно все, и Рико только рад давать ей все, что она хочет. От мыслей о Йеджи в нём что-то расцветает, что-то лёгкое и воздушное, а не омерзение ко всем и себе, как было со всеми остальными. Да и за всё время, что он сблизился к Йеджи у него и мысли не было кого-то заказать. Будто это было когда-то далеко, в какой-то другой жизни или это вовсе был не он. Сейчас даже мысли об этом кажутся неправильными. А Сонхун сравнивает Йеджи с этим. Настроение и правда подпортилось. В голове не укладывалось, как Йеджи может стоять на одном уровне вообще с чем и с кем угодно, не говоря уже об этом. Она была выше и лучше, чем всё, а такое сравнение не имеет права даже на существование. Придя к логичному и правильному результату в своей голове, Рико чуть успокоился и вновь начал глазами искать Йеджи. Она все также была недалеко от входной двери, приветствуя гостей. Конкретно в это мгновение она стояла одна. Рико было удобно смотреть на неё, будто и вовсе смотрит просто прямо. Если Йеджи это рассчитала, то он в абсолютном восторге, если же нет, то тем более рад такой возможности. Он смотрел за каждым движением. Повадки Йеджи всегда казалось ему очаровательными, но никогда не было возможности спокойно понаблюдать за ней без риска быть пойманным споличным. Йеджи стояла ровно, спина будто по струнке, прямые плечи, чуть приподнятая голова, руки сложенные в что-то вроде элегантного подобия замка где-то на уровне талии, на каблуках она всегда стояла легко, так и сегодня, будто это вовсе не доставляло ей неудобств или трудностей. Линия челюсти в профиле выглядела изящной как и вся Йеджи: аккуратный нос, средние губы, выпрямленные волосы, спокойные черты лица, в которых Рико теперь замечал лишь крохотные отражения переживаний Йеджи из-за вечера. Она чуть чаще дышала, чуть крепче сжимала пальцы и все что-то проговаривала губами. Рико так и не смог разобрать, что именно, а затем Йеджи вновь ушла на короткий разговор с кем-то из прибывших гостей. Это был Сон Сонхва. Рико на мгновение ощутил раздражение. После того, как он узнал от Йеджи о том, что Сонхва предлагал ей чуть выше цену за их Южный порт, который Хван годами предоставляли Шин за деньги, Сон начал выглядеть по другому в глазах Рико. Формально он, конечно, ничего не нарушал, но он прекрасно знал о соглашении между Шин и Хван, а все вопросы, которые включают третью сторону обычно решаются на встрече четверки. Да иногда даже какой-то договор из двух сторон всё равно подписывают на четверке, а Сон, зная обо всем, пошёл к Йеджи за спиной Рико. Но сегодня этот вопрос уже практически закрыт. В договоре про клиентов Хван, которых с этого дня будут обеспечивать товаром производства Шин с определенным процентным вознаграждением Хван, также упоминается пункт про Южный порт. Йеджи как и обещала "решила вопрос в их пользу". Это заставило Рико чуть усмехнулся. И все же Сонхва пришёл последним, что на него было непохоже. А впрочем это и не важно. Все значимые гости наконец на месте, значит скоро начнётся формальная часть вечера, которая сама по себе не привлекала Рико, зато идея, что Йеджи наконец сядет, причем рядом с ним, радовала как никогда прежде. Так и случилось. Правда перед тем, как сесть, Йеджи сказала несколько официальных слов с выученной строгой и слегка высокомерной улыбкой на губах. Рико что-то кольнуло в груди. Он уже, кажется, привык к искренней пусть и лёгкой улыбке Йеджи, а то, что было сейчас он видел ещё давно на встречах, где Йеджи появлялась как дочь главы, молча сражала всех наповал, но оставалась ледяной недосягаемой статуей. И хоть эта улыбка очень ей к лицу, все же в искренней Рико видел её, а не красивую картинку для общества. – Дамы и господа, – Йеджи говорила уверенно, – Рада вас всех сегодня приветствовать, надеюсь вы прекрасно проведёте время...– и ещё несколько формальных слов приветствий, а после она наконец опустилась на стул рядом. Зазвучали не особо важные и не особо нужные диалоги. Что-то про здоровье, погоду и сезон. Что-то, что в целом можно и нужно было бы не обсуждать с людьми, собравшимися там – теми, кто в основном ждал времени для договоров. Но все давно знали, как и о чём говорят на подобных встречах, а потому без труда рассуждали о предстоящих осенних дождях, настоящем летнем солнце и прошлых весенних обновлениях. Рико и сам давно это всё знал и говорил. Конечно, больше всего ему нравилось, когда говорила Йеджи. Всё также ни о чем и со всеми, но Рико казалось, будто в её словах обращённых к нему было чего-то чуть больше, совершенно незначительно. Или же ему это мерещилось. Но Рико и сам чуть оживлялся когда говорил с ней. Кажется, Йеджи больше не волновалась. Или же лучше это скрывала, потому как Рико больше не видел те крохотные жесты нервозности, которые заметил раньше. Боун и правда нигде не было видно. Рико уже знал, что её не будет: Йеджи рассказала во время одной из вечерних, а то и ночных переписок. Но Рико допускал возможность, что хоть ненадолго она появится. Нет. Так и не появилась. Уже подали горячие блюда. Запах действительно был великолепный, а на вид ещё лучше. На каком-то из блюд запечённая рыба, где-то что-то из европейской кухни, где-то точно азиатская с тофу и водорослями. Выбор удивлял. Рико вдруг ощутил, что действительно голоден. Сначала он незаметно взглянул на Йеджи, чуть кивая головой в сторону стола, будто спрашивал, и ответ получил таким же кивком. Уточнять, какое именно блюдо хотела Йеджи, пришлось все же словами, и Рико тут же выполнил сказанное, угостив её. Для приличия пришлось предложить ещё некоторым соседям – этикет. Но все время Рико думал о том, как поухаживать за Йеджи. Если вдруг ей что-то понадобиться. Он и сам уже не знал, делал это потому что старшая его учила или ему самому попросту хотелось сделать ей приятно. А впрочем это и неважно. Одобрительные кивки Йеджи с еле заметной улыбкой на губах восполняли всё. Рико и сам поел. Было невообразимо вкусно, и вновь он задумался о том, как именно Хван решают вопросы относительно своего бюджета. Их долги ни для кого не секрет, и как они все это организовывают? Брать новые долги для вечера? Глупо. Хотя даже такое можно понять, если это так. Хван давно держатся на плаву благодаря своему имени и статусу, а их нужно поддерживать. А вот что было глупо на самом деле это то, что Рико отчего-то радовался скорому договору с Хван не только для себя, но и для них. Хван будут получать процент с продаж и даже это уже больше того, что они зарабатывают со всеми санкциями от государства. Так что этот договор выгоден обеим сторонам. И наверное Рико нужно радоваться новым клиентам для себя, но что-то тёплое было и по отношению к Хван. Наконец первая часть вечера закончилась со всеми беседами и горячими блюдами. Гости разошлись на разговоры про контракты и договоры – те кому это нужно было, а оставшиеся встали с места, некоторые с бокалом в руках, и, слегка качая головой, наслаждались живой музыкой в углу. Рико и Сонхун же направились за Йеджи. Она вела их в отдельную комнату для их договора. Всё же ни Шин, ни Хван не какие-то владельцы одного или двух предприятий. И их договоренности решали в разы больше, а потому Йеджи позаботилась, чтобы все прошло, как надо. Бумаги со всеми тонкостями были у Сонхуна. Йеджи уже ни раз видела этот договор, на протяжении всего оформления Шин то и дело отправлял ей на подтверждение или же редактирование. Это был уже, кажется, шестой вариант, который удовлетворил обе стороны. И всё же нужно было во всем удостовериться. Комната оказалась небольшой, Рико даже подумал бы, что это чей-то кабинет. Он уже знал, что формально особняк Хван был разделен на две части – там, где они живут: комнаты, гостиная, кухня и так далее, и часть только для каких-то то особых ситуаций или же деловых встреч. Эта комната будто бы все ещё была частью "для особых ситуаций", хоть все и выглядело живо. Какие-то книги на полках, стол, кресла, лампа. Будто бы кабинет и всё же оставалось ощущение будто эту комнату подготовили конкретно для их встречи и, скорее всего, это было правдой. – Прошу, – Йеджи указала рукой на кресла вокруг чуть округлого стола и сама села на один из них, – Давайте ещё раз пройдемся по основным аспектам. Сонхун достал заранее подготовленные копии договоров. Один для Хван один для Шин. Для себя они уже все просчитали и написали. И хоть Йеджи уже видела финальный вариант этого договора, безусловно, она принялась просматривать его ещё раз. И читала Йеджи внимательно, а Рико разглядывал её. Как тяжёлые сережки из нескольких блестящих серебряных шаров свисающих вниз болтались при каждом наклоне головы. Как Йеджи совершенно незначительно хмурила брови, когда какой-то фрагмент вызывал вопросы. Её плотно прижатые губы, пока она сосредоточенно читала. Красная ткань платья которая прикрывала грудь, но оставляла открытыми плечи, руки, ключицы, часть спины, шею, от которых Рико не мог оторвать взгляд. На самом деле юристы Хван уже давно были ознакомлены с этим договором и проверили каждую точку, сейчас Йеджи лишь убеждалась, что все осталось неизменным. Наконец она кивнула. – Все отлично. Есть ручка с собой? – она чуть приподняла бровь, явно усмехаясь, ведь в этом столе наверняка было заготовлено несколько, но смотрела она на Рико и ждала его. – Да, конечно, – у него у самого чуть приподнялись уголки губ. Наконец хоть крохи той Йеджи, которую он знает, могли пробиваться сквозь пелену лжи, которую нужно держать для официальных вечеров и гостей. Йеджи приняла чёрную ручку Рико аккуратно, будто даже элегантно. На мгновение взгляд остановился на её ногтях. Острые, глянцевые, элегантные. Рико сглотнул. Почему-то в голову полезли мысли о том, как она душила его ими и царапала. На этот раз ногти были острее, чем в прошлый. Интересно, как бы они ощущались на коже... – Господин Шин? – позвала Йеджи с лёгкой улыбкой, – Вы, кажется, отвлеклись. Прошу. Она протянула ручку, но хитрый острый взгляд был всё также направлен на его глаза. Она точно видела этот взгляд, его взгляд на её руки. Рико оставил свой подпись на обоих экземплярах. – Рад новому сотрудничеству, – частично формально, а частично искренне сказал Рико поднимаясь с места. – Я тоже. Благодарю за такую возможность, – Интонация Йеджи была кристально выученной, ни одной нотки искренности не прозвучало в этих словах, – Вы...– подала она голос, когда мужчины направились к двери, –... Господин Шин... Вы можете задержаться? Она смотрела только на него и явно дала знать, что хотела остаться с ним наедине. Сонхун не стал как-либо этому препятствовать. – Срочные вопросы? – с усмешкой спросил Рико, как только они остались вдвоем. – Да. Поздравить тебя с новоиспеченный великолепным деловым партнёром, – Йеджи говорила с улыбкой на губах, но это не была аккуратная, будто даже робкая улыбка, как на смотровой площадке. На этот раз она была хищной, жадной, будто Йеджи вот-вот нападет на него, – Неплохо, – Йеджи хмыкнула, вновь огоянув Рико с ног до головы, – Постарался, молодец. На тон темнее, конечно, но это я тебе прощу. – Благодарю, – Рико замолк, но все же не смог промолчать, – Тебя это не раздражает? Столько шума. Будь у моей квартиры столько людей, я бы сошёл с ума. – Ну, мне не привыкать, – спокойной ответила Йеджи, пожав плечами. Вновь повисла тишина. Йеджи вдруг облизнула губы, глядя на Рико, и жар тут же ударил его по голове. Невозможно сопротивляться этому взгляду Йеджи. Рико следил за её глазами, и с каждой секундой казалось, будто туго затянутый галстук душил сильнее. Рико потянулся к узлу, желая ослабить, но резкий голос Йеджи остановил его. – Нет, – давненько он не слышал этого, – Я сама. Йеджи подошла самой грациозной походной, которую Рико только видел, будто кошка на охоте. Она не отрывала взгляд от его галстука, но стоило приблизиться, как девушка тут же схватила ткань рукой и грубо притянула Рико к себе. Поцелуй был жестоким, грубым, почти болезненным. Йеджи снимала его губы так, как хотелось ей, а у Рико не было выбора, кроме как отвечать ей. Руки горели от желания хоть на мгновение прикоснуться к белоснежной коже шеи, плеч, рук, бедер и длинных ног, но он знал правила. А потому лишь целовал в ответ, молясь, чтобы Йеджи не разрывала поцелуй. Он растворился в поцелуе, наслаждаясь каждой секундой, будто вкушал самый сладкий запретный плод. Рука Йеджи беспощадно тянула его галстук, как ей хотелось и Рико вновь ощутил привычный трепет нехватки воздуха. Хотя он мечтал бы заменить ткань на острые ногти Йеджи. Девушка отстранилась и несколько секунд пристально смотрела Рико в глаза, не отпуская галстук, прежде, чем она опустила взгляд на губы и нахмурилась. Видимо желая удостовериться в увиденном, она большим пальцем оттянула нижнюю губу Рико вниз, и теперь её взгляд стал напоминать разъярённую свирепую кошку. Йеджи увидела следы от недавних укусов. Она тут же убрала руку с его лица. – Уходи, – чёрство и грубо, с отстранённым взглядом и скрещенными руками на груди. – Нет... Йеджи, пожалуйста...– уРико свело внутренности от её взгляда, но девушка будто бы не слушала его. Она развернулась и направилась к столу, – Прости, – Рико упал перед ней на колени, не задумываясь, только в надежде, что она сжалится. – Я, кажется, уже слышала это, – Йеджи развернулась к нему и оперлась на край стола, но взгляд её был будто бы чуть смягчившимся. – Пожалуйста прости, – Рико не хотел бы знать насколько жалко выглядел, но это был единственный способ, которым он мог смягчить Йеджи. И это сработало. Даже лёгкая тень улыбки дрогнула на кончиках губ девушки. Она внимательно смотрела на Рико, будто специально заставляя его прожить это унижение. Йеджи села на край стола закинула ногу на ногу. На мгновение Рико не смог сдержаться. Взгляд скользнул по ногам и по бёдрам, которые ткань и без того елё скрывала, а сейчас она и вовсе задралась, угрожая оголить ягодицы. – На меня, – строгий тон Йеджи и прежде, чем Рико поднял взгляд, она подделка его подбородок кончиком каблука и заставила поднять голову, – Смотри на меня. Ты пока не заслужил этого, – было нетрудно догадаться, что она имела ввиду, – Твой жалобный взгляд заставляет меня смягчиться, но ты же понимаешь, что от наказания тебя это не спасет? – она чуть наклонила голову, будто спрашивала дурачка что-то абсолютно элементарное. Рико лишь мелко закивал, грудь сдавливало от ощущений и на слова не было сил. Йеджи улыбнулась, всё также хищно и самодовольно. Ответ ей явно понравился. Она накрыла ладонью щеку Рико. Сначала слегка, будто даже поглаживала, но спустя две секунды раздался звук хлесткой пощёчины. Рико чуть зажмурился, но тут же вновь взглянул на Йеджи. Никакого сопротивления. Это ужасно забавляло старшую. Она смотрела уже довольным, чуть смягчившимся взглядом с лёгкой улыбкой на губах. Вновь она гладила его по щеке, на этот раз даже провела большим пальцем по губам, усыпляя бдительность или же просто дразня, прежде, чем вновь ударила. Рико глухо промычал, но ничего говорить не стал. И Йеджи не стала. Только лишь вновь накрыла щеку рукой и на тот раз без долгих ожиданий продолжила наказание. – Мне не нравится, что ты молчишь, – она смотрела на парня будто даже жалостливо, – Считай, милый Рико. Вслух. Йеджи тут же повторила удар. – Четыре... – Рико говорил тихо, сцепив зубы , будто крохи гордости пробудились в груди, и это Йеджи явно не понравилось. Вновь удар. – Пять... – Громче. – Пять, – чуть громче выдавил из себя Рико Йеджи взяла его за подбородок и принялась рассматривать уже покрасневшую от ударов щеку. – И сколько же тебе надо, чтобы ты наконец понял? – она будто бы правда интересовалась, но в её тоне нетрудно было отличить издёвку. – Я понял, – тихо ответил Рико. – Я так не думаю. – Шесть?..– почти робко подал голос парень. – Мало, – Йеджи на мгновение задумалась, – Восемь. Оставшиеся три удара Рико так же отсчитывал вслух, ощущая, как с каждым разом щека горела всё сильнее. Он был уверен, что кожа давно покраснела и покрылась следами рук Йеджи. – Молодец, – после последней пощечины Йеджи не убрала руку, но теперь лишь похлопывала, будто бы хвалила, но даже это на раздражённой коже ощущалось лёгкой болью, заставляя Рико морщиться, – Больно? – с усмешкой на губах спросила Йеджи и всё же переместила руку в короткие волосы, где принялась гладить парня по голове. Ему это нравилось, и она знала об этом. Некоторое время Йеджи пристально смотрела ему в глаза, прежде чем заговорила. – Хочешь потрогать? – она блеснула глазами явно довольная тем, как Рико мучался от желания коснуться её, – Можешь, но не руками. Рико кивнул и жадно облизнул губы, рассматривая ноги девушки. В горле будто пересохло от этого вида. Она была прекрасна. Идеальна. Сердце в груди стучало. Йеджи была чудом сошедшим с картин, и он мог трогать её. Грудь бешено вздымалась, но Рико уже давно не обращал на это внимания. Он медленно опустился и коснулся губами щиколотки. Она была великолепна. Застёжка каблука подчеркивала лишь больше, но Йеджи и без того была идеальна, и одно касание губ о её кожу будто возродило в Рико тысячу горящих бабочек. Следующий поцелуй чуть выше, в гладкую кожу голени, затем колено, а прежде, чем посметь коснуться бедер, Рико замер на мгновение, с тяжёлым дыханием оглядывая светлую бархатную кожу. Губы коснулись её сначала невесомо, аккуратно, а затем жадно впились в кожу. Рико целовал жадно, с придыханием, оставляя влажные следы, вновь и вновь не в силах оторваться от бёдер. Йеджи смотрела с удовольствием. Ей ужасно льстило, как парень не мог оторваться от неё, как вовсе забыл о том, что всё ещё был в своем костюме и на встрече, но сейчас наслаждался лишь ею. Она накрыла ладонью затылок Рико и медленно поглаживала, иногда слегка царапая кожу ногтями, пока Рико восторженно целовал её. Ему стоило огромных усилий оторваться от бёдер Йеджи и только для того, чтобы чуть приподняться и глядя на шею Йеджи, прошептать тихое "можно?". Йеджи усмехнулась и, конечно же, заставила его пылать в ожидании несколько секунд прежде, чем кивнула и откинула волосы за спину. Рико приближался к шее трепетно, с благоговением и, наконец коснувшись её губами, замер на мгновение. В то мгновение он был уверен, что целовать шею Йеджи это опреденно лучшее, что ему когда-либо доходилось делать. Кожа была медовой, сладкой, парфюм девушки дурманил голову. Рико слегка отстранился, но только чтобы поцеловать вновь, на этот раз крепче, жарче, сильнее. Йеджи довольно промычала и откинула голову назад, давая больше пространства. Рико принялся с трепетом расцеловывать каждый участок её кожи, но стоило лишь слегка прикусить, как Йеджи больно потянула за волосы. – Нет. Рико не стал отвечать. Лишь вновь приблизился к коже, но только накрыл её губами, ожидая наказания за укус. Но его не последовало. Только хватка на затылке стала чуть крепче, но к этому Рико уже будто привык и не возражал. Несколько смазанных поцелуев в шею, и он наконец осмелился поцеловать плечо, затем ключицы, затем чуть выше груди и вновь шея. К тому моменту Йеджи уже методично мычала с каждым поцелуем. Стоило Рико коснуться губами линии челюсти, она оттянула его за волосы и впилась в губы. Также жестоко, как и в первый раз, а может и хуже. Она сминала его губы грубо и требовательно. Чуть придавила на скулы, заставляя раскрыть рот, и проникла внутрь языком. Рико не смел дернуться, хотя из-за неожиданности не успел толком вдохнуть и сейчас уже задыхался. А Йеджи казалось и вовсе не думала останавливаться. Одной рукой она накрыла затылок парня, а второй его же шею, не давая и шанса как-либо двигаться самому. Йеджи контролировала каждый угол наклона его головы и её до ужаса заводило, как Рико подчинялся, как мелко дрожал от каждого её касания и старательно целовал в ответ. Промежность неприятно зудела, требуя разрядки, и Йеджи начала чуть ёрзать на столе, не в силах сдерживаться. Она разорвала поцелуй и быстрым движением положила руку Рико себе на бедро. Ошарашенный взгляд парня заставил её усмехнулся. Рико будто дали долгожданную шоколадку в детстве. Йеджи вновь притянула его для поцелуя, ощущая, как его пальцы аккуратно, будто бы страшась сделать что-то не так, сжали её бедро. Тело тут же отреагировало мелкой дрожью, особенно в ногах, и Йеджи двинулась ближе к краю стола, но тут же разорвала поцелуй. – Вытри руки. В столе есть влажные салфетки, – Рико смотрел на неё секунды две абсолютно не понимающим взглядом, будто она говорила на другом языке, а затем ринулся в указанную сторону, дрожащими пальцами открывал ящики в поисках заветных салфеток. Грудь то и дело вздымалась в жадном вдохе, а сердце колотилось так, что даже пальцы не слушались. Наконец он нашёл эти злосчастные салфетки и, вытерев руки настолько тщательно, насколько это было возможно, вернулся к Йеджи. Однако замер. Как вновь подступиться? Йеджи смотрела самодовольно и даже не пыталась как-либо подправить задравшееся платье. – Долго будешь смотреть? – недовольно бросила Йеджи. – Можно? – почти шепотом спросил Рико, неотрывно глядя на её бедра. – Да. Он подошёл к ней и потянулся за мягким поцелуем. Йеджи не стала возражать, но целовала сама грубее, пока Рико аккуратно накрыл ладоням её бедра и начал гладить, лишь слегка сжимая. Он далеко не сразу осмелился потянуться руками чуть выше и сильнее задрать платье. Рико ожидал пощёчины или чего похуже, но Йеджи лишь на мгновение отстранилась, чтобы с вызовом взглянуть ему в глаза и вновь поцеловала. Рико промычал в поцелуй, ощутив, как острые ногти Йеджи слегка царапают затылок, видимо она уже сгорала он нетерпения. Он медленным движением раздвинул её ноги, продолжая гладить их и слегка сжимать бедра. Йеджи вновь двинулась чуть ближе к краю стола, и Рико осмелился коснуться тыльной стороной ладони её промежности сквозь ткань белья. Йеджи тут же дёрнулась всем телом и протяжно простонала в поцелуй. – Можно снять? – Рико на мгновение отстранился, и Йеджи тут же закивала. Пальцы дрожали, когда Рико наконец зацепил кончик красного изящного белья и стянул с девушки. Он вновь поцеловал Йеджи и теперь аккуратно провёл пальцами по промежности. Она была вся мокрой, и набухший клитор отчётливо ощущался на пальцах. Это льстило и разжигало огонь внутри лишь сильнее. Рико принялся массировать клитор, придерживая Йеджи за талию. Та уже вся извивалась и двигалась сама. – Ты только гладить что ли умеешь? – нервно прошипела Йеджи, видимо устав ждать. Рико опустил пальцы к входу во влагалище и ввел сразу два, но лишь на фалангу. Однако Йеджи сама насаживалась больше, всеми силами намекая Рико не медлить. Он и не стал. Пальцы плавно вошли до конца, и с губ Йеджи сорвался протяжный глубокий стон, а после она отпустила парня и легла спиной на стол. Рико сглотнул и нагнулся следом, начав двигать пальцами в Йеджи. Он жадно разглядывал её: огненные волосы разлетелись по столу, ноги были без стеснения раздвинуты, задравшееся платье сейчас больше походило на топ, а сама Йеджи бесконечно стонала и закатывала глаза от каждого движения в ней. Рико постепенно ускорял их, а Йеджи стонала лишь больше, цепляясь за его плечи. Он опустился губами к её шее и принялся покрывать её мелкими влажными поцелуями. Всё тело горело и, кажется, у Йеджи тоже. Прикосновения к ней ощущались раскалённым огнем, и внутри все сильнее затягивался узел безудержного желания. Йеджи двигала бёдрами, насаживаясь на пальцы, отчего Рико ускорял движения, пока не ощутил мелкую дрожь в ногах девушки. Тогда Йеджи притянула его за шею и жарко поцеловала. Ещё через минуту быстрых движений и жарких поцелуев, Йеджи выгнулась всем телом и, царапая Рико ногтями по шее, громко простонала ему в губы. "Так быстро" – пронеслось у парня в голове, но озвучивать мысли он не решился. С минуту Йеджи лежала, всё так же прикрывая глаза, и громко дышала, а Рико медленно целовал кожу у её ключиц. Собственное тело дрожало от такого вида Йеджи. Она была прекрасна, идеальна. Рико лелеял каждую секунду позволенного касания. Когда Йеджи наконец выровнила дыхание, она резко села, заставив Рико слегка отшатнуться, и открыла глаза. В них был всё тот же жадный свирепый взгляд и прежде, чем Рико успел как-то среагировать, она быстрым грубым движением схватила ткань его брюк между ног. Рико тут же отскочил, и холодный пот прошиб всё тело. – Йеджи, подожди, – он сказал взволнованно, даже слишком, что очень не понравилось девушке. – Тебе член свой жалко? – она явно злилась. – Пожалуйста... Йеджи, мне нужно кое-что тебе рассказать, но... Позволь одеть тебя сначала. Йеджи была на грани, чтобы закатить глаза и всё же согласилась. Рико же пошёл за салфетками, опустив голову. Всего два шага, но пальцы дрожали, и на этот раз это не означало ничего хорошего. Он сглотнул в надежде, что это поможет, но лучше не стало. Живот неприятно скручивало от страха, и мозг отказывался даже допускать такой вариант развития событий. Он сел перед Йеджи на колени с салфетками в руках, вытер её ноги, помог с бельём и поправил платье. И всё время в голове был лишь шум, а недовольный взгляд Йеджи делал только хуже. Сейчас Рико мечтал бы быть где угодно, лишь бы не там. Прежде чем встать, он смог выдавить из себя слова: – Йеджи, это правда важно, пожалуйста, выслушай меня. Он вдруг поднял на неё взгляд и уставился в глаза. Глаза, которые снились ему последние дни, недели и месяцы, которым он так радовался каждый раз, когда видел, пусть даже их злость. Он верил Йеджи или же хотел верить, хотел верить, что она сможет его понять. Он видел нежность этих глаз и видел искреннюю улыбку губ этой девушки. Они же не чужие друг другу. Она поймет его. Обязательно поймет. Рико встал на ноги, но лишь спустя тяжёлую минуту тишины смог поднять глаза на Йеджи. Он ощущал какими жалкими были его собственные, переполненные мольбой и надеждой, но лишь надеялся, что это хоть как-то ему поможет. – Йеджи, я знаю, что неправ, и ты имела право знать это раньше. Каким бы ни было твое решение, прошу, пообещай, что оставишь всё в тайне. Хотя бы ради всего того времени, что мы провели вместе. Теперь уже взгляд Йеджи поменялся. Изначально она относилась к его остановке, как к капризу, но сейчас смотрела уже серьезно и слегка раздражённо из-за долгого вступления. – Обещаешь? – тихо подал голос Рико. – Да, – коротко бросила Йеджи, – Говори. – Я не знаю, в каких мы сейчас отношениях, но как бы они не развивались дальше, ты должна знать... Йеджи, – Рико вновь поднял на неё взгляд, тут же опустил голову, помотал ею, зажмурился, что было сил, напрягся всем телом, сжимая кулаки до белых костяшек, и наконец смог выдавить из себя эти слова, – Йеджи... Я девушка. Он не смел смотреть на Йеджи, но вдруг услышал смешок. – Это шутка такая что ли?..– Рико поднял голову и увидел на её лице растерянность. – Нет, Йеджи, нет... – вместо сотен слов Рико просто расстегнул среднюю пуговицу рубашки, выглядывающую из-под жилета, и под ней оказалась плотная ткань, туго сжимающая и скрывающая грудь. Теперь выражение лица Йеджи было отражением абсолютного и ужасного омерзения. – Ты больной...– прошептала она, не отрывая взгляда от ткани. Девушка тут же застегнула пуговицу обратно. – Нет, Йеджи, я могу всё объяс...– она потянулась руками к Йеджи, желая успокоить, но та дёрнулась, как от огня. – Не трогай меня! – Йеджи оттолкнула её руки, – Ты ненормальный. Ты больной, Рико... Или не Рико. Как тебя там! Боже, не подходи ко мне! – Я Рюджин. Шин Рюджин. Йеджи, пожалуйста... – внутренности сворачивались от страха, всё тело дрожало, а сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Она ведь так надеялась, так хотела. Она верила, верила, что Йеджи будет отличаться от остальных. – Да плевать мне. Выметайся отсюда! Извращенка, – Йеджи вновь оттолкнула её, и Рюджин не оставалось ничего, кроме как уйти. В последнее мгновение у двери, она обернулась, но глаза Йеджи всё так же смотрели на неё, как на чудовище, как на монстра, как на мерзость. Она и смотреть не могла на него или уже неё. Йеджи смогла выдохнуть только когда осталась в комнате одна. Сердце все ещё колотилось. Будто билось о грудь изнутри, неприятно. В голове каша. Как это вообще может быть правдой... Какого чёрта он все это время.... Вопросы перебивали друг друга в голове, а Йеджи уставилась в одну точку, пытаясь осознать произошедшее. Но ей помешали. Телефон на противоположной стороне стола завибрировал. Девушка хотела бы проигнорировать и побыть в тишине хотя бы несколько минут, но, обернувшись, увидела контакт отца. Пришлось ответить. – Вы долго ещё? – ровным тоном спросил отец, – Все уже ждут общей части. – Нет-нет, – Йеджи пыталась придать голосу уверенность, – Мы уже закончили. Я сейчас спущусь. Йеджи выключила звонок и открыла фронтальную камеру. Пальцы ещё подрагивали. Будто она была не здесь, какой-то шум в ушах и растерянный взгляд. Но у неё нет на это времени. Йеджи смотрела на себя в телефоне, даже накрыла ладонью собственную щеку, но совершенно этого не почувствовала. Ей отчаянно нужно было принять всё, что произошло, но четвёрка уже ждала. А значит нужно спускаться. Благо Рико уже не было. Это Йеджи заметила, ещё спускаясь по лестнице. Отлично. Было бы ужасно трудно сидеть с ним за одним столом. Или с ней. С ней. Всё равно Йеджи была рада, что она ушла. Она бы не смогла спокойно смотреть ей в глаза. В глаза, которые ещё пару дней назад успокаивали. Да как он вообще мог?... Нет. Не сейчас. Йеджи медленно выдохнула и, наконец коснувшись пола первого этажа, улыбнулась привычной чуть высокомерной улыбкой. – Прошу прощения, – только из вежливости бросила Йеджи, проходя к общему столу, за которым уже сидела четвёрка. Точнее вместо Рико был Сонхун, с настолько изящно скрытой растерянностью на лице, что Йеджи заметила её только потому, что заранее знала. Боковым взглядом она заметила и Ганджуна со своим вроде сыном – дружком Хёнджина. И почему они ещё здесь? Всех гостей для прикрытия уже спровадили по домам, к этому часу оставалась только сама четверка и их приближенные. Ким тащит этого чудака за собой везде, понять бы только на кой чёрт. – Дорогие гости, – Йеджи встала с бокалом и ещё более раздутой улыбкой. Так надо, так просто надо, а затем вечер закончится, и она останется одна, – Думаю вы все догадываетесь, что сейчас время нашего традиционного договора, о его важности и последствиях. Я с удовольствием произнесу эти памятные слова сама, но если вы желаете сделать это, то с радостью уступлю вам. Редко когда кто-то забирал роль говорящего на приёмах, обычно говорил тот, кому выпал жребий, но на этот раз, когда Йеджи уже вдохнула, чтобы продолжить речь, вызвался Ким. – Давайте я, – он улыбался почти даже добродушно. Старше Йеджи, но далеко не настолько взрослый, чтобы даже приблизиться к возрасту Сона или Боун. У него мутная история восхождения на свой нынешний трон, но с Хван никогда особо близких отношений не имел, так что Йеджи не сильно вникала в его историю. В целом не сильно-то и приятный мужчина лет тридцати пяти, который явно ухаживал за собой. – Да, конечно, – Йеджи опустилась на свой стул. Возможность сейчас не говорить самой ей очень понравилась. Можно и не вникать особо, всё равно эти речи не меняются из раза в раз. Хотя бы переведёт дыхание после случившегося. – Дамы и господа, – он передал всем тонкие папки, в которых обычно и были договоры или правила, и наконец заговорил, – Думаю, все мы прекрасно знаем о соглашении четвёрки, но не будет лишним повторить. В первую очередь мы все поклялись не посягать на чужое и не нарушать договоренностей. Кланы – это про честь и достоинство, а не разбой, – все одобрительно закивали, – А ещё мы все заботимся о благополучии и процветании наших земель. Именно поэтому один из наших главных принципов – использовать труд местных людей, продукты местного производства и многое-многое другое, чем нас наградила наша земля. Мы все прекрасно знаем, что ввоз существующей здесь продукции из иностранных партнерств строго запрещен четвёркой, ведь в долгосрочной перспективе приведёт к упадку местной экономики, – это не было чем-то новым, все и так это знали, но почему-то Ким сделал паузу и слегка огляделся. Йеджи наконец начала вслушиваться в слова. Внутреннее ощущение кричало, что что-то было не так, но уже слишком поздно. – Однако кое-кто нарушил этот священный обет. Подло и грязно. Пока мы здесь говорим о его важности, один из нас пытается тайно провести иногородний товар через все свои земли и сам же заключает контракт. Благо мы смогли пресечь это кощунство. Прошу вас открыть ваши папки. Он на мгновение взглянул на Йеджи, и в его взгляде она четко увидела хищную натуру, будто довольный шакал скалился и мучал жертву перед тем, как перегрызть ей глотку. Пальцы почему-то задрожали, но Йеджи потянулась к папке, и прежде чем успела осознать увиденное, рядом поднялся шокированный гул: на фотографиях была её мать. В чёрной одежде в каком-то тёмном помещении, а вместе с ней неизвестной ранужности мужчина. На следующей фотографии был уже какой-то контракт, который по следам чернил, видно, начали подписывать, но не успели закончить. Йеджи подняла глаза, как-то слишком быстро моргая и пытаясь понять, что произошло, но не успела она и рот открыть, как тот самый подхалим Кима – Ганджун, поставил на стол планшет и включил видео. Было отчётливо видно Боун и её голос, подтверждающий всё, что сказал Ким. Съёмка сначала была тайная, а затем несколько человек покрупнее вышли к Боун и её потенциальному партнеру. Начался шум, суматоха и их задержали. Затем запись обрывается и прежде, чем кто-либо смог что-то сказать, Ким вновь заговорил и вновь с той же улыбкой, которая теперь была будто крышкой гроба Йеджи. – Нам очень жаль, что так получилось. Но думаю, вы все должны были узнать. К тому же, хочу поблагодарить человека, который любезно предоставил нам важную информацию и без которого всё это было бы невозможно. Если бы не он, это ужасающее преступление могло бы произойти. Дорогой Хёнджин, – он обернулся к парню, который стоял прижавшись к стене и дёрнулся на месте, видимо не ожидая услышать своё имя, – Спасибо большое. И в знак уважения к семейству Хван, мы не стали что-либо делать сами, но очень надеемся, что вы, госпожа Хван, предпримите все нужные меры. В комнату двое из помощников Кима внесли Боун, у неё были связаны за спиной руки и глаза закрыты тёмной тканью. Никаких следов насилия или грубого обращения, вели её также аккуратно, но лучше от этого не становилось. – Д..да-да, конечно, – Йеджи встала с места, хотя была уверена, что не сможет выстоять на ногах, – Спасибо, что предотвратили это... преступление. Мы примем все необходимые меры. Голос дрожал, хоть она и пыталась придать ему уверенности. Девушка обернулась к остальным членам четверки в надежде увидеть хоть что-то, но там было лишь осуждение, омерзение и брезгливость. – Отлично. Тогда думаю, дальше вы справитесь сами, – Ким улыбнулся и слегка наклонил голову, кланялся на прощанье. Он развернулся и пошёл к выходу, за ним медленной толпой вышли и все остальные. Хёнджин среди них. Лишь в самом конце он обернулся и на мгновение пересёкся глазами с Йеджи, но тут же скрылся за дверью. Наконец Йеджи осталась одна. Нет. Мать все ещё была бережно связана и стояла посреди комнаты, не видя ничего. Внутри уже не горело. Будто умерло. Йеджи даже не была уверена, что злится. Это было что-то в разы хуже. Будто этот день её растоптал. Уничтожил. Один чёртов день. Йеджи ненавидела его, ненавидела всем сердцем и хотела бы стереть, проснуться, забыть. Но к сожалению, это был не сон. Она думала подойти к матери, но почему-то не смогла. Всё смотрела на это тело, которое, услышав видимо тишину, наконец забрыкалось. Но это вызвало ещё больше ненависти. Холодный замерший взгляд не поменялся ни на мгновение. – Вы, – Йеджи обратилась к одному из телохранителей, что стоял далеко, видимо не желая вмешиваться. Его Йеджи помнила давно, – Заприте её в одной из пустых комнат. Никаких средств связи, никакой еды, никаких удобств. Дверь на ключ, ключ мне. Игнорируйте всё, что она или кто-либо другой вам скажет. Мать запротестовала, услышав это. Что-то говорила. Сначала спокойно, а затем и начала угрожать, когда ощутила, что её действительно взяли под руки и начали уводить. – Йеджи, доченька, – пыталась она быть ласковой, – Я же хотела, как лучше. Давай поговорим. Но Йеджи не слушала. Не могла. В ушах у неё был гул и шум. Она не чувствовала ничего тёплого и нежного к словам матери, которые когда-то так ценила. Единственное, что она слышала, это шум и грохот, с которым за один день разрушился весь её мир.

***

Рюджин вышла из комнаты и, не сбавляя шага, спустилась вниз. Не обращая ни на кого внимания, она быстро вышла из здания и направилась к машине. Сердце разрывалось от боли, и единственное, чего сейчас хотелось – это сбежать. С общим собранием Сонхун справиться сам, а Рюджин села за руль машины и, не позволяя себе ни о чем думать, выехала на дорогу. Длинная тёмная дорога. Отлично. Это неважно. Это все неважно. Она справится с этим. Подумаешь, Йеджи назвала её извращенкой. Подумаешь, Йеджи выгнала её. Подумаешь, она впервые открылась, доверилась и позволила себе поверить. Рюджин вдруг ощутила, как по щеке катится слеза. Она опустила окно и вжала педаль газа в пол. Всё равно никого нет, всё равно, что будет. Сейчас она хотела бы набрести на какой-нибудь забытый камень и разбиться. Это было бы легче. Шум трассы за окном и разъярённые порывы ветра били в лицо, окутывали и завлекали. Заглушали. Мысли, что сейчас сжирали Рюджин изнутри и сдирали кожу, сдирали давние с трудом зажившие раны. Они вновь начинали кровоточить, а Рюджин лишь ускорялась. Сама не знала куда, но подальше, подальше от всего, что было, от всех встреч с Йеджи, от всех мыслей о ней, от неё самой. Подальше от всех. Рюджин не видела больше ничего. Перед глазами всё расплывалось. Ветер больше не справлялся со слезами. Рюджин ненавидела плакать, но ничего не могла с собой сделать. Она судорожно вытирала мокрые дорожки ладонями, но их становилось всё больше. Рюджин резко затормозила. Она больше не может. Ни жать педаль газа, ни держать руль, ничего. Вокруг была темнота и лес. Обочина где-то далеко за чертой города. В ушах гудело. Больше не было ветра, который хоть как-то остужал горящие раны. Рюджин сжалась на сиденье, нехотя и не осознавая, обнимала себя руками, подтянула ноги к телу, будто это могло бы помочь ей исчезнуть. Отчаянные рыдания разрушали тишину ночи. Она не мог всхлипывать, не могла кричать, не могла дышать. Всё тело свело тугим узлом, не дающим двигаться. Горло сжала боль, конечности не слушались. Всё тело дрожало, а она лишь продолжала отчаянно рыдать не в силах что-либо с собой сделать. Грудь разрывалась от боли, она была уверена, что скоро умрет, была бы рада. Рюджин давилась собственными слезами и криками боли, которые никак не могли покинуть тело, погибающее от ужаса, боли и дрожи. Она выла и мычала, царапала ногтями свою шею, плечи, грудь – всё, что только могла. Она плакала, будто брошенный ребенок, оставшийся один во всём мире, плакала, будто её пытали раскалённым металлом, плакала, будто потеряла самое ценное, что у неё было. Плакала бесконечно и безутешно, дрожащими руками то закрывая лицо, в желании скрыть слёзы, то вновь хватаясь за волосы, надеясь хоть как-то заглушить ту боль, которая алым пламенем горела внутри. Она не контролировала себя, больше не могла. Рыдания оказались сильнее личности. Она кусала губы до крови и молила о пощаде, не зная кого и зачем. Сердце будто остановилось, и к горлу подступила тошнота, будто её выворачивали наизнанку, и она хотела извергнуть себя. Уши уже заложило от собственного плача. Горло болело от того, насколько ей хотелось кричать, но вырывался лишь жалобный страдательный скулеж побитого щенка. И наравне с обидой, сердце сжимало и другое чувство. – Ненавижу... – пытался кричать Рико, но послышался лишь хриплый шепот, – Ненавижу тебя... И он ненавидел. Рико ненавидел Рюджин. Мечтал бы стереть её. Уничтожить. Чтобы никто никогда не знал. Все проблемы были от неё. Рико ненавидел Рюджин. Ненавидел, ненавидел. Давно это ненавидел...

***

Прошло несколько дней. Боль в горле от крика чуть поутихла. Девочка сидела одна в какой-то комнате. Всё будто бы было серым. Или ей так казалось. Отец так и не пришел. Друг отца привел её сюда. Он был в той машине. Еду и воду ей дали. Но больше они не сильно-то и общались. Девочка спрашивала его несколько раз про отца, но тот лишь качал головой. Какое-то мерзкое чувство поселились в груди. Что-то липкое и тяжёлое. Хотелось плакать, очень хотелось плакать, но друг отца сказал, что это слишком по-детски. Ей уже шестнадцать лет. Стыдно плакать в таком возрасте. Вообще он был неплохим, отец говорил, что он ему как брат. Они и правда были похожи, но отец всегда был добрее, аккуратнее, мягче. Девочка любила это в нём. Только он никогда не разрешал ей помогать ему с работой. Говорил, что ей это не нужно. А вот его друг, кажется, думал по-другому, правда, пока отец говорил своё, тот ему наперекор не шёл. С утра девочка устала ждать и вышла из комнаты. Друг отца каждый раз гнал её обратно, когда она попадалась на глаза, поэтому на этот раз девочка уже научилась прятаться. Вообще друг отца выглядел встревоженным и уставшим, будто всю ночь не спал уже несколько суток, но девочке нужны были ответы. Она устала ждать. И утренняя тайная вылазка ей дала многое. Кажется отца нашли, и его должны были привести к ним в этот дом где-то в далёкой глуши. Это радовало. Правда, девочка не услышала, когда именно, а потому сейчас собиралась подкрасться к комнате друга отца вновь. Она набиралась смелости. Даже натянула ткань на лицо, хотя это не помогло бы. Во всём доме была только она этого возраста, все остальные намного старше. Девочка в очередной раз вдохнула и выдохнула, сидя на какой-то скрипучей кровати в своей временной комнате. Пора. Она подошла к двери и аккуратно отворила её так, что даже скрипа не было, хотя сама дверь была старой и деревянной. Получилось. Она выскользнула в тёмный коридор и прикрыла за собой дверь. Утром ей помогал свет из окон, но к вечеру уже стемнело и ориентироваться нужно было по памяти. Ладно, ничего, справится. Комната друга отца находилась в самом краю коридора. Девочка дошла туда тихими шагами и прислонила ухо, но... Ничего. Однако она слышала голоса. Видимо они были не здесь. Девочка прошла назад – к лестнице, которая вела на первый этаж и да, она была права. Голоса шли оттуда. Она спустилась на пару ступень – так чтобы её не заметили и пригнулась, пытаясь уловить каждое слово. Один голос точно принадлежал другу отца, а второй..... Отец! Это был отец! Охрипший, уставший, но это точно был он. Девочка ощутила укол обиды от того, что он не пошел к ней. Видел же, как она волновалась тогда. Знает же, как она любит его, и всё равно не пришёл! Девочка прислушалась. Они говорили тихо, будто хотели скрыть что-то. Но стоило слегка напрячь уши и задержать дыхание, слова стали более разборчивые. – Я не хочу... Я не могу! – возмущался отец. – Но ты и сам знаешь, что это необходимо, – выдержанный голос в ответ. – Знаю, Сонхун, знаю, – он замолчал на пару секунд, – Девушку уничтожат. А если со мной что-то случится. Она должна быть готова. Я еле выжил, одно движение и меня бы не было. Я не могу оставить клан. Она должна знать, что делать. – Не она, Джинён. – Не она, – повторил отец, – Он. Я так не хотел её в это впутывать, но по-другому не получится. Она должна привыкнуть, – вновь молчание, – Её мать ведь... – Тихо, – перебил друг отца и быстрыми резкими шагами подошёл к лестнице. Убегать было поздно, поэтому девочка встала как вкопанная и приготовилась к худшему. – И давно ты здесь прячешься? – строгим голосом спросил Сонхун. – Н.. нет, недавно, – голос дрожал, как бы она ни пыталась добиться обратного. Трудно сказать, поверил друг отца ей или нет, скорее нет, но виду подавать не стал и позвал её спуститься. Девочка побежала вниз и ринулась к отцу обнять его. Она прильнула к нему всем телом и пряталась лицом в груди. Но в этот раз он не обнимал её в ответ как обычно. Он слегка накрыл рукой спину, но взгляд его был холодным и направленным куда-то далеко. Девочка говорила, как любила его, и как испугалась за него и как скучала все эти дни. Но в ответ прозвучало лишь сухое слишком сконцентрированное и оттого потерянное "Надо поговорить" И потом они говорили. Отец и Сонхун. Говорили много и всё что-то странное. И разговор из звучал каким-то отдаленным гулом. Как они вообще могли говорить всерьез? Девочка запомнила только одну самую странную и отчего-то болезненную фразу отца: – Девочку не примут, Рюджин. Забудь. С этого дня ты Шин Рико, мой сын. А Сонхун протянул ей ножницы, указывая на волосы. Девочка кивнула и медленно пошла наверх. Было как-то очень странно. Отец любил её. Но видимо мальчика бы полюбил больше. Она, не моргая, дошла до ванной и, встав напротив грязного и поржавевшего у краёв зеркала, начала методично срезать пряди с головы. Они беспомощно падали вниз, застилали чёрным цветом пол и грязную раковину. Хотелось плакать. Ужасно сильно хотелось плакать. Но нельзя. Это ей тоже объяснили. Точнее ему. Мальчики не плачут. Тем более такие взрослые. Тем более он. Сонхун говорил это ровно, будто что-то и без того ясное. И пусть даже Рюджин раньше плакала, игралась, ластилась к отцу и обнимала его. Теперь нельзя. С того дня началось ускоренное обучение Шин Рико и его подготовка к трону отца. Шин Рюджин больше не существовало.