Стены из картона

Итэр с трудом уложил непоседу Люмин. Этот маленький бесёнок носился по квартире вихрем, абсолютно игнорируя все уговоры брата, а затем и вовсе засыпал его вопросами о черноволосом парне. Да, Скарамучча души не чаял в младшей сестрёнке своего… партнёра? Любовника? Итэра. Потому в их доме всегда имелся стратегический запас сладостей – беспроигрышный способ подкупить и Люмин, и самого Итэра. За что, скорее всего, Люмин и любила его. — Люми, он сегодня не придёт. Дела у него, — закатив глаза, ответил блондин, прижав руку к груди сестры, не давая ей вскочить с кровати. — Ну почему?! Раньше же находил время! — заныла она, извиваясь и пытаясь выскользнуть из-под его руки. — Люмин, угомонись. У него своя жизнь, — горько усмехнулся Итэр. Да, они со Скарамуччей, безусловно, питали друг к другу чувства, но их отношения сложно было назвать… стандартными. Они не жили вместе, не строили планов на будущее и, похоже, не собирались. О предложении руки и сердца со стороны предвестника не могло быть и речи. А наведывался он к блондину, как правило, с двумя целями: либо что-то передать, либо сделать тому невъебически хорошо хотя бы на часик-другой. Третьего не дано. В общем, жили одним днём. Люмин приоткрыла один глаз, высунула язык и тут же зажмурилась обратно. Итэр тяжело вздохнул. Вот когда этот пройдоха успел научить её своим штучкам? Он вышел из детской и поплёлся к себе. Рухнув на кровать, обнял подушку и одеяло. День выдался не из лёгких, а баталии с сестрой окончательно вымотали его.  Обычно перед сном он предавался размышлениям: анализировал прошедший день, планировал завтрашний. Но сегодня сил на раздумья у него не осталось ни единой искры. Сон моментально утащил его в свои крепкие объятия, наконец позволив студенту расслабиться и отдохнуть после тяжёлого дня. *** Однако долго ему довольствоваться сном ему не дали. Резкий стук в дверь выдернул Итэра из сладкой дремоты. Кому приспичило бродить по ночам, нарушая покой честных граждан? Вместо того чтобы спать или предаваться более приятным ночным занятиям. С глухим вздохом путешественник поднялся и поплёлся к двери, с досадой ощущая ломоту в теле – последствия напряженного дня. Заглянув в глазок, он увидел лишь чью-то ладонь, закрывающую обзор. — Кто там? – прошипел он, ещё не стряхнув с себя остатки сна, и потянулся к дверной ручке. — А ты кого-то ещё ночью ждёшь? – насмешливый голос Скарамуччи мгновенно рассеял сон. Узнав гостя, Итэр распахнул дверь, сонно потирая глаза и встречаясь взглядом с яркими сапфирами напротив. — А как же, — хрипло ответил он, впуская предвестника в квартиру, машинально отмечая исходящее от него напряжение. — Шутка, если что. Взгляд брюнета потеплел. Он молча обнял златовласку за талию, слегка притянув к себе. Путешественник, в свою очередь, невольно вскрикнул и отстранился. Скарамучча славился своей нерасчётливой смелостью, и Итэр уже мысленно приготовился к тому, что его сейчас прижмут к полу и, наверняка, оттрахают до искр из глаз, окончательно хороня тот факт, что в квартире они не одни. Однако ничего подобного не произошло. Тот просто закрыл за собой дверь, щёлкнул замком и повернулся к младшему. — Чаю с мёдом не предложишь? – спросил он, вглядываясь в янтарные глаза Итэра. — Ты же чай не пьёшь, — усмехнулся Итэр, привычным жестом собирая волосы в хвост. Дома эти волосы, которые так восхищали предвестника в распущенном виде, постоянно мешали, поэтому блондин предпочитал держать их связанными. Скарамучче это, конечно, не нравилось, но он уважал чужие привычки и удобства. — Конечно. Зачем мне чай, когда есть мёд? — мурлыкнул Скарамучча, и его рука змеёй скользнула по бедру Итэра. Тот резко отбил его руку. — Придержи-ка коней, ловелас. Люмин дома, и она спит, — щёки Итэра покрылись румянцем. Он прекрасно понимал, на что намекает голубоглазый. — Ладно, проходи на кухню. Чай и мёд найдутся. Лёгкий толчок в спину направил Скарамуччу в сторону кухни. — Кажется, ты кое-что не так понял, — усмехнулся он, останавливаясь и разворачиваясь к Итэру. Пальцы перехватили выбившуюся из хвоста прядь волос цвета жжёного сахара, начали игриво наматывать её на фалангу. — Мой мёд — это твои стоны, твои волосы, твои глаза. В них готов утонуть, — смущающее признание сопровождалось самовластной ухмылкой. Итэр, залившись краской до кончиков ушей, лишился дара речи. Ещё один толчок – и Скарамучча, наконец, переступил порог кухни. — Тс-с! — блондин нахмурился, надув губы, и нервно огляделся по сторонам, опасаясь, что Люмин уже где-то рыщет. Но, к счастью, маленькой непоседы не было видно. Значит спит. Скарамучча тихо хихикнул и, войдя на кухню, начал рассматривать интерьер. Несмотря на царившую за окном ночь, помещение было светлым и уютным. Современная мебель идеально вписывалась в обстановку. — Классная у тебя кухня, — с лёгкой завистью произнёс предвестник. — Эх~х, красота красотой, а стены – картонные. — вздохнул тот, закрывая дверцу кладовки, которую, судя по всему, распахнула вездесущая Люмин. — Зато живёшь не в тишине. — рассмеялся странник инадзумы, удобно устраиваясь на стуле. — Это точно… Но мне и с Люми шуму хватало. — горько усмехнулся Итэр, включая чайник. — Так что ты будешь: чай или кофе? — Ты же сам говорил, что я чай не пью. Включи мозги, — с прикрытыми глазами хихикнул Скарамучча, укладывая голову на стол.  Пока чайник закипал, Итэр прислонился к краю стола, наблюдая за брюнетом. Тот, словно завороженный, продолжал играть с прядями его волос. — Даже в ночном свете они переливаются, как под лучами солнца, — прошептал Скар, легонько потянув за прядь. В ответ раздалось недовольное «Ай!» и блондин бросил на него шутливо-обиженный взгляд. — И чего ты так глаза вытаращил? Я же говорил, что твои длинные волосы сводят меня с ума. — Скарамучча прищурился, на губах расцветала усмешка. Он с удовольствием наблюдал, как лицо Итэра заливается краской. Будто Итэр не знал, как Скарамучча любит заплетать ему волосы по утрам и хватать за них во время секса, запрокидывая голову и перекрывая доступ к кислороду. — Отстань от моих волос, извращенец, — прошипел Итэр, отворачиваясь и перебрасывая непослушные пряди через плечо. — Не-а, — Скарамучча привстал со стула и медленно провёл пальцем от шеи Итэра вниз, к пояснице, вызывая у того дрожь. Он точно знал, на какие точки давить, чтобы вызвать такую реакцию. И блонди, судя по всему, оценил этот жест. По крайней мере, его тело абсолютно точно было не против. — Скар, мне щекотно, — шикнул путешественник, скрещивая руки на груди, ожидая, что предвестник прекратит свои ласки. Но тот не спешил убирать руку. И в глубине души, что он, конечно же, ни за что не признает вслух, Итэр уже жалел, что черноволосый не утащил его в спальню сразу после своих сладких речей, чтобы предаться страсти на любой удобной поверхности под звуки хлюпающей смазки и собственных стонов, которые невозможно было сдержать, когда в тебя долбятся с такой силой, осыпая поцелуями шею, плечи, спину или грудь – в зависимости от позы. Внезапно осмелев, Скарамучча заметил открытый участок кожи на шее Итэра и нежно прикусил его, оставляя за собой яркий след. Итэр вздрогнул и повернул голову к Скарамучче, который уже перебирался ближе, скользя по краю стола. В какой-то момент его руки легли на бёдра Итэра, сжимая молочную кожу, а губы вновь припали к шее, влажно целуя каждый доступный сантиметр. — Скара, прекрати! — прошипел златовласка, пытаясь оттолкнуть черноволосого. — Мы не одни дома, — добавил он тише, продолжая упираться руками в грудь Скарамуччи. Но тот, казалось, был глух к его просьбам. Резким движением он развернул Итэра и прижал его грудью к столу, вплетая пальцы в светлые локоны. — Скарамучча, пожалей Люмин! Она же будет травмирована, если увидит такое! — Итэр бросил через плечо гневный взгляд на улыбающегося предвестника. — Тогда будь хорошим мальчиком и не шуми сильно, чтобы твоя сестрёнка не стала свидетельницей подобного в столь юном возрасте, — довольно прошептал Скарамучча ему на ухо. Его пах нарочито прижался к ягодицам Итэра, недвусмысленно намекая на то, что пощады не будет. Блондин недовольно хмыкнул, но тут же переменился в лице, когда чужая рука коснулась его уже успевшего налиться кровью члена сквозь ткань спальных шорт. Тихий шепот «Блять…» сорвался с губ, и он сдался – выбора всё равно не было. Остановившегося Скарамуччу, особенно в делах любовных, он ещё не встречал. Настоящая машина для убийств, только в постели. И хотя внешне Скар казался воплощением нежности – тонкие черты лица, плавные изгибы тела, белоснежная кожа, большие глаза, стройная фигура – в интимной близости он был неутомим и ненасытен, доводя Итэра до эктаза, а порой и до потери сознания. Предвестник скользнул пальцами выше, поддел резинку шорт и стянул их с бёдер Итэра, сбросив на пол. К удивлению Скарамуччи, под шортами не оказалось нижнего белья. — Какая досада, Итэр. А мне так нравилось тебя раздевать, — шептал он грязно. Дразнящий тон заставил Итэра вздрогнуть, и, соотнеся один фактор с другим, он понял к чему была эта речь и лишь вытянуться на столе, давая больше доступа к себе. Но его охватил страх, что в порыве страсти он не сможет сдержать стонов и разбудит Люмин, навсегда разрушив её детское розовое, посыпанное блёстками, мировоззрение. И он решил быть как можно тише, потому что держаться без разрядки не было сил, как бы он не пытался себя в этом разубедить. Скарамучча на мгновение оторвался от блондина, снял небольшую сумку с плеча и достал из неё тюбик с лубрикантом. — Ты всегда его с собой носишь? — прошипел Итэр через плечо, заметив перерыв в ласках. — Конечно. Никогда не знаешь, где и когда подвернётся случай, — мурлыкнул Скарамучча, обильно смазывая пальцы жидкостью. Другой рукой он налил смазку меж ягодиц Итэра, размазывая и нежно массируя вход. Затем плавно проник пальцами в жаркую узость. — Ты что, за время моего отсутствия вновь стал девственником? — усмехнулся он, медленно двигая пальцами, стараясь не причинить Итэру боли. А тот выгнулся, подаваясь навстречу ласкающим его пальцам, с трудом сдерживая всхлип. Ощущения были слишком острыми. Две недели, если не больше, Скар отсутствовал рядом в данном плане, а сам Итэр не баловал себя утехами – ни времени не хватало, ни желания. Поэтому внутри было тесно и невероятно горячо. И черноволосый, решив, что его возлюбленный изголодался по ласке, протолкнул пальцы до конца – не резко, но быстро. Блондин извивался под ним, оттопыривая ягодицы и безуспешно пытаясь заглушить стоны в сложенных на столе руках, уткнувшись в них носом. А Скарамучча не останавливался, лишь ускорял темп, то почти вынимая пальцы, то вводя их до упора, заставляя Итэра кусать губы в тщетных попытках заглушить звуки блаженства. — Если у тебя такая реакция на пальцы, то что же будет дальше? — довольно хмыкнул голубоволосый, водя носом по открытой шее Итэра, доступ к которой обеспечивал собранный в хвост волос. И, пожалуй, это был единственный раз, когда Скар был рад тому, что волосы желтоглазого были собраны, а не струились по плечам золотистым водопадом. По телу блондина пробежала дрожь, он вздрогнул, насаживаясь на пальцы до упора. Брюнет уже успел растянуть его, и тело жаждало большей близости. Аккуратно проведя пальцами по внутренней стенке, Скарамучча слегка согнул их, и тут же раздался первый, хоть и тихий, но отчетливый стон, который путешественник не смог сдержать. И вот, наконец, под пальцами Скарамуччи обозначился небольшой выступ на гладких стенках. Именно его он и искал. Легкое надавливание, круговые движения – и у Итэра голова пошла кругом. Хриплый стон. Колени подкашивались от удовольствия. Скар, несмотря на свою обычную резкость и грубость, действовал на удивление нежно, и это сводило блондина с ума еще больше. Он выгнулся дугой, готовый излиться, но предвестник не позволил ему кончить от одних только пальцев, выходя из влажной плоти. Итэр недовольно простонал, пытаясь отдышаться, но и долго лежать и наслаждаться покоем ему не дали. Скарамучча, спустив спортивные штаны и боксеры, приставил головку члена к входу и проник внутрь лишь слегка. Он наблюдал, как его ангелок задрожал под ним, и погрузился глубже, прислушиваясь к полувсхлипам-полустонам, ласкавшим его чуткий слух. Колени Итэра вновь подкосились, он почти обмяк, и Скарамучча легонько шлепнул его по бедру, приводя в чувство. Движения внутри стали быстрее, толчки в раскрасневшееся колечко чуть жёсче. — Ска-ар… — тихо простонал Итэр, закусывая губу от очередного глубокого толчка. Его тело словно всасывало член Скарамуччи, само отдаваясь ему целиком. — Знаешь, почему нужно сдерживать оргазм и только в конце давать себе волю? — прошептал Скарамучча, склоняясь к Итэру и легонько кусая его за мочку уха. Дождавшись вопросительного «Мм?», больше похожего на стон, он толкнулся чуть глубже. — Потому что, если сдержишь первый, второй… последующий станет слаще, — шептал он, выдыхая Итэру в ухо, отчего тот вновь задрожал. Брюнет прикусил шею путешественника, поглаживая и сжимая в руках округлые ягодицы. Он любовался дрожью, пробегавшей по телу под ним, чувствуя, как гладкие мышцы сжимаются вокруг основания его члена. Итэр сдавленно мычал, упираясь локтями в стену и случайно ударяясь об неё головой. Он сжимал пальцы до боли, пытаясь взять себя в руки и не кончить преждевременно, выстанывая имя возлюбленного во весь голос. — Итэр, не бейся головой о стенку, итак дурашка, — шепнул предвестник, слегка оттягивая его чуть назад. Но при этом он продолжал вбиваться в податливое тело, поднимая ладони к талии и сжимая её. На кухонном столе они ещё не трахались, но у Скарамуччи уже рождались новые фантазии о том, что он мог бы вытворять с Итэром здесь в следующий раз. А тот, захлёбываясь в тихом, протяжном стоне, отвёл свою ногу в сторону, приглашая к новой, ещё более развратной позе. Впрочем, чего уж греха таить, они делали и вещи похуже, так чего стесняться сейчас? Скарамучча подхватил ногу Итэра под коленом, продолжая мощные толчки уже по новым углом. блондин невольно открывал рот, глотая воздух, глаза закатывались, несмотря на все его попытки сопротивляться. Они занимались и более экстремальными вещами: сексом в общественных местах, БДСМ-практиками, – но почему-то этот раз казался особенно насыщенным. Возможно, дело было в мысли о том, что их могут подслушать, а может, в длительном воздержании от секса. Но оргазм, пронзивший тело младшего, был просто невъебически хорош. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, глаза сами собой вновь закатились, по щекам покатились слёзы, он коротко выдохнул имя возлюбленного, а затем, наконец, простонал во весь голос, тут же прикрыв рот рукой. Скарамучча, чувствуя, как внутри становится тесно и горячо, излился, вынимая член и наблюдая за струйками семени, вытекающими из чужого анала. — Мне очень понравилось. Спасибо за чай с мёдом, Итэр~р, — протянул он, нарочно растягивая последнюю букву имени путешественника, и с лёгкой усмешкой посмотрел на обмякшее тело. Затем же он поднял парня со стола и усадил на ближайший стул, где тот тут же уснул крепким сном часов на шесть, а то и семь. Сам же Скарамучча, вооружившись салфетками, принялся затирать следы их ночных утех. А Люмин, сидя в своей комнате, с улыбкой на лице слушала всё, что так старательно пытался скрыть от неё старший брат, переживая за её детскую психику. Впрочем, сама девчонка не особо волновалась за свою «хрупкую» психику, иногда подслушивая за разнообразными развлечениями брата и его парня. Ведь стены в их доме как из картона — все было слышно уж очень хорошо.