Volens — nolens

      Люцифер смотрел на кровавое месиво, в которое превратили радио-демона, и думал, что его полномочия закончились в тот момент, когда он перенес его через портал в одну из гостевых спален своего дворца. Он решительно не знал, как лечить такие сложные раны в таком огромном количестве, да еще и у грешника, чья жизненная энергия, как он чувствовал, иссякала. Времени было не то чтобы очень много для опытов и неудачных попыток. Взяв адфон, он хотел написать Бельфегор, но, рассудив, что ответа на сообщение от греха Лени он будет ждать дольше, чем Аластор жить, он нашел ее номер и нажал кнопку вызова, надеясь, что на звонок она ответит, и королю Ада не придется лично телепортироваться на ее поиски в другой круг. Удача была на его стороне. Бельфегор, удивленная неожиданным звонком от давно исчезнувшего с радаров короля, ответила почти сразу. Выслушав его просьбу, она заверила, что немедленно пришлет к нему своих доверенных бафометов.       Вскоре в тихом дворце развернулась бурная деятельность. Прибывшие на место бафометы немедленно, под пристальным взглядом владыки начали промывать и обрабатывать раны. Бесята-слуги его величества сновали туда-сюда, поднося чистую воду и свежие полотенца, заваривая по указанию лекарей целебные отвары и переворачивая пострадавшего так, чтобы врачи могли беспрепятственно достать до всех ранений на изувеченном теле. В самом начале произошла заминка, когда пришедший в себя радио-демон от боли в потревоженных ранах начал в агонии метаться по постели, пытаясь острыми когтями защититься от незнакомых существ, окруживших его со всех сторон и проводивших болезненные манипуляции с его телом. Сначала Люцифер попытался с ним говорить, надеясь, что знакомый успокаивающий голос сможет привести демона в чувство и утихомирить, но стоило ему приблизиться и попасть в его поле зрения, как Аластор бросился уже на него. Серафим перехватил чужие запястья в нескольких дюймах от своего лица, пытаясь прижать руки к кровати, не давая обезумевшему от боли и страха демону навредить никому вокруг. В следующий момент Аластор извернулся, и только молниеносная реакция уберегла Люцифера от чужих зубов, едва не сомкнувшихся на его глотке.       — Да ебучий случай! — взревел он. — У вас есть транквилизаторы?!       Один из бафометов уже набирал в шприц препарат из маленького белого флакончика. Еще через мгновение острая игла погрузилась в шею удерживаемого серафимом демона. Дернувшись еще несколько раз, Аластор перестал вырываться из крепкой хватки, и тело его обмякло, а глаза закрылись.       — Это устранит болевой синдром, господин. Скорее всего, придется держать его в наркозе еще несколько дней, пока регенерация не закроет тяжелые ранения до удовлетворительного состояния, — сказал бафомет, убирая использованный шприц.       — Эта рана самая опасная, ваше величество, — обратил на себя внимание другой бафомет, пытаясь прикоснуться марлевым тампоном к глубокой ране на груди Аластора. Он не мог даже поднести к ней руку — ангельское свечение вырывалось наружу и опаливало шерсть на кончиках пальцев адорожденного.       — Если возможно удалить ангельскую силу из тела, мы сможем зашить рану, — он заискивающе посмотрел на короля.       Люцифер кивнул, приблизившись к бессознательному демону. Он уже знал из рассказа Вокса, откуда у Аластора появилась такая тяжелая и смертельная рана, которая со временем и без вмешательства Ви выжгла бы душу дотла. Именно из-за нее могущественный грешник так ослаб, что не смог спастись от врагов, попав к ним в плен. И именно из-за него — Люцифера — в тот день он оказался так далеко от отеля, в одиночестве и без защиты. Прижав свою ладонь к отвратительной ране — Люцифер еще раз помянул Адама недобрым словом — он вытянул из нее всю ангельскую энергию, впитав в себя. В отличие от грешников и адорожденных ему, серафиму, даже павшему, ангельская энергия была не опасна. Она, словно капля, упавшая в море, мгновенно растворилась в его естестве.       Дальнейшие обработки прошли быстро и гладко. Кровь была отмыта, бесята сделали не один десяток забегов за свежей водой и полотенцами. На глубокие раны наложили саморассасывающиеся по заживлению швы. Особенно долго бафометы возились с лицом, сшивая лоскуты щек и губ и убирая остатки неоновых кукольных нитей, ранее пришивавших улыбку. Исполосованная спина тоже отняла немало времени. Люцифер морщился и передергивался от фантомной боли, глядя, как врачи буквально собирают Аластора по кусочкам.       — Нужно проверить не насиловали ли его, и нет ли внутренних повреждений, — один из бафометов неуверенно посмотрел на короля.       Тот лишь неопределенно пожал плечами: «Делайте что нужно».       Сменив перчатки и смазав пальцы мазью, бафомет отодвинул в сторону забавный меховой хвост, который Люцифер рассматривал уже какое-то время, и осторожно скользнул ими внутрь. В какой-то момент зрелище показалось ангелу слишком непотребным, и он отвернулся. Вердикт о том, что радио-демона не насиловали, почему-то вызвал у него чувство облегчения.       Закончив со всеми обработками, врачи оставили Люциферу огромный перечень рекомендаций о том, что чем мазать, где промывать, как обрабатывать и перевязывать. Так же вручили целую коробку лекарств, рассказав, что из этого для наружного применения, что для инъекций, а что можно заваривать и выпаивать, когда демон придет в себя.       Так начались долгие, муторные будни. Была у владыки мысль определить Аластора в больницу в круге Лени, чтобы за ним ухаживали настоящие врачи. Но, рассудив, что когда однажды демона выведут из искусственной комы, тот может впасть в буйство, разрушить больницу, навредить адорожденным или быть ими же убитым ради самозащиты, он передумал. Люцифер не доверял слугам-бесам обработки ран и инъекции, предпочитая, хоть и без большого желания, делать это самостоятельно. Им только доверял обтирать Аластора полотенцами и менять постельное белье, стоя в это время рядом с кроватью и держа спящего медикаментозным сном демона на руках. Тот и раньше был стройным, но за время плена и комы он просто чудовищно похудел, это уже была какая-то степень истощения, думал Люцифер, рассматривая выпирающие из-под бинтов ребра и заострившиеся коленки.       Зато благодаря демонической регенерации и хорошим лекарствам ранения быстро заживали. От следов плети на спине и бедрах остались лишь светловатые рубцы, которые тоже должны будут исчезнуть. Лицо почти пришло в норму. Не было больше вечного угрожающего оскала. Только впавшие от истощения щеки и аккуратные выразительные губы, которые Люцифер ежедневно заботливо лечил.       Ангел вдруг остро понял, почему радио-демон выбрал такой отпугивающий образ, почему был так язвителен и агрессивен, зачем кропотливо наращивал силы годами и держал дистанцию со всеми, кроме тех немногих женщин, которых мог назвать друзьями. Почему пришел жить в столь непопулярный отель, под крыло пацифистичной принцессы Ада, а по факту — его, Люцифера, собственное, в компании двух телохранителей (Хаска и Ниффти). Он прекрасно осознавал и безумно боялся того, что с ним сделает Ад, если он не будет способен себя защитить. Что Ад с ним и сделал, как только он лишился этой возможности.       Рассудив, что все тяжелые раны уже затянулись и не должны были сильно болеть, больше не было необходимости держать демона в медикаментозном сне. Пропустив очередную инъекцию, Люцифер накрыл Аластора одеялом, со смешком потрепал за меховое ухо и удалился из комнаты, понимая, что следующий день будет тяжелым.