Volens — nolens

      Когда прошел день, а после и второй клонился к концу, а Аластор так и не пришел в себя, Люцифер... озадачился. Бафометы говорили, что действие инъекции проходит чуть более чем через сутки. По такой логике, демон очнуться должен был еще вчера.       И на следующее утро он все еще оставался в постели. Серафим мог бы решить, что тот умер, но нет — он глубоко дышал и был теплым. Озадаченный, ангел принял решение сегодня снова вызвать врача для осмотра, а пока — не выбиваться из графика и провести плановую обработку. Рана на груди осталась последней, которая требовала внимания — все остальные уже исцелились, но нанесенная ангельским оружием до последнего сопротивлялась адской медицине и сверхъестественной регенерации, впрочем, было видно, что она сильно уменьшилась в размере и глубине. Протирая ее от сукровицы и нанося новый слой исцеляющего лекарства, Люцифер не сразу заметил, что ритм и глубина дыхания изменились, а полуприкрытое одеялом тело начала бить мелкая дрожь.       — Ты наконец очнулся, — улыбнулся было Люцифер, но тут же осекся, заметив, как на него смотрел Аластор. Затравленно и с ужасом. — Не бойся, ты в безопасности, у меня во дворце, — попытался успокоить его серафим.       Радио-демон его не слышал, попытавшись отползти. Но ослабшее тело не подчинялось, и единственное, что у него получилось — сжать пальцами одеяло и простынь под ним, и только красные глаза метались от лица Люцифера к его руке, касающейся болящей груди. Не желая продлевать это жалкое действо более, чем необходимо, серафим быстро закончил нанесение мази, с помощью магии наложил повязки, понимая, что если он с бесами сейчас начнет поднимать Аластора и проводить с ним муторные манипуляции, у того случится истерика.       — Я прикажу принести тебе еды, а после тебя оставят в одиночестве. Надеюсь, в спокойной обстановке ты быстрее придешь в себя, — Люцифер накрыл обнаженный торс демона одеялом, в которое тот тут же вцепился когтями, и, вытирая руки полотенцем, еще раз окинул его взглядом: перепуганные глаза, прижатые к голове уши, дрожащие губы... Да уж, таким радио-демона он никак не ожидал увидеть. Неизгладимое впечатление. Такое же притягательное, сколь и жалкое. Взглядом приказав бесам убраться из покоев, он вышел следом.       Аластор остался один. И тишина, покой и отсутствие других существ, потенциально несущих угрозу, начали делать свое дело. Дыхание и сердцебиение выровнялись, а паническая атака отступила. Будучи снова в способности мыслить здраво, он осмотрелся вокруг и попытался что-нибудь вспомнить. Память услужливо подбросила воспоминания о времени, проведенном в компании Ви, но упорно не отвечала на вопрос, как он оказался тут. И причем тут Люцифер. Люцифер, который с равнодушным видом стоял рядом с Воксом и Валентино, глядя на него сверху вниз и, скорее всего, наслаждаясь видом. Люцифер, который явно спас его и залечил его раны. Аластор не понимал, зачем тот это сделал, но безрассудно доверять своему спасителю он не собирался. Быть может, это новый раунд пыток: заставить жертву искренне поверить в то, что она в безопасности, что ей больше ничего не угрожает, а потом, в тот момент, когда она меньше всего ожидает, вернуть ее в клетку, лишив любой надежды. Аластор, при жизни любивший играть в подобные игры со своими собственными жертвами, очень хорошо знал, как подобное ломает волю к сопротивлению. Его волю не смогли сломить грубым физическим насилием, так, быть может, решили применить тонкое психологическое? Нет уж, он не поведется на это, он не доверится дьяволу. И сбежит, едва подвернется возможность.       В дверь несколько раз тихо постучали. Передернув ушами, Аластор повернул голову в сторону шума. В его временное пристанище вошли два мелких беса, опасливо косясь на него и подвозя к кровати сервировочный столик. Явно предупрежденные, что демон в постели хоть и ранен, но чрезвычайно опасен, они не стали задерживаться дольше необходимого и подходить на расстояние вытянутой руки, сразу же удрав из комнаты. От столика вкусно пахло горячей едой. Сначала Аластор хотел из чувства гордости отвернуться и проигнорировать подачку, но голод был так силен, что пробудил в нем звериные инстинкты.       Если бы сейчас рядом с ним было живое существо из крови и плоти, ему бы не поздоровилось. Демон бы продемонстрировал во всей красе свой охотничий навык по поимке добычи и разделке ее зубами и когтями... И если бы Аластор при этом был не в таком плохом состоянии... Сейчас его охотничьего навыка хватило только на поимку безропотно стоящей на столе тарелки супа. Супа! Дьявол кормил пойманного хищника супом. Но хотя бы не овощным. Аластор бы предпочел кусок сырого мяса. Или даже оленя целиком.       Съев свой суп и посетовав про себя, что бесы убежали, хотя могли бы стать прекрасной закуской, он выпил странный травяной отвар, стоявший на том же столике, и вернулся в постель, накрывшись одеялом почти с головой. Может, бесы вернутся, чтобы забрать столик и посуду? А Аластор, притворяющийся спящим, нападет на них из своей одеяльной засады и утолит зверский голод. Бесов в Аду много, вряд ли Люцифер сильно расстроится.       Пока он выжидал и притворялся спящим, он не заметил, как и правда заснул.       Утром его разбудил Люцифер, сидящий на краю его кровати, закинув ногу на ногу, и теребящий накрытое одеялом плечо.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, отметив направленный на него еще сонный, но вполне осознанный взгляд.       Аластор прижал к голове уши и оскалился, оставляя вопрос без ответа. Люцифер закатил глаза и тяжело вздохнул:       — У нас по плану обработка и завтрак, — он попытался стянуть с демона одеяло, но Аластор не позволил это сделать, вцепившись в него мертвой хваткой.       — Ты не будешь ко мне прикасаться! — прошипел он. Демон и раньше не любил прикосновения к себе, но после произошедшего с ним в зиккуратах башни VVV, он подозревал, что теперь это будет не просто неприятно, но абсолютно непереносимо.       — Поздновато ты спохватился, — фыркнул Люцифер, — за последние четыре дня я много раз к тебе прикасался.       Впрочем, увидев затравленно-яростный взгляд напротив, он тут же прикусил язык. Пока еще не время для подобных шуточек.       — Окей, вот лекарство, — он положил полупустую баночку и рулон бинтов рядом с подушкой. — Сначала промыть рану, потом нанести новый слой крема, потом забинтоваться.       Встав с постели, он поправил свою полосатую жилетку, после чего указал пальцем куда-то за спину Аластору:       — Ванная вон там, если нужно, — и уже собирался удалиться, как его окликнули:       — Где моя одежда? — Аластор прекрасно знал, где его одежда, но не мог придумать, как намекнуть хозяину дома, что он не желал разгуливать по нему голышом.       Люцифер, впрочем, намек понял и, щелкнув пальцами, материализовал рядом с демоном аккуратно сложенную стопку ткани.       — Возьми пока это, — и вышел за дверь.       Немного подождав, пока звук шагов удалится и пропадет, Аластор подобрал с кровати баночку с лекарством, бинты, наколдованную одежду и прошел в указанном направлении в ванную комнату. После всего пережитого, после всего, что с ним делали, как прикасались руками, языком и бог знает чем еще, он хотел наконец полноценно помыться, чувствуя себя как никогда грязным, несмотря на гигиену в исполнении бесов.       Стоя под горячими потоками воды, он с остервенением натирал кожу мочалкой, смывая воображаемые оставшиеся следы прикосновений Вокса. Уши и хвост, казалось, еще хранили воспоминания о насильной близости. О, как Аластор ненавидел свой хвост! Бесполезный меховой веник, притягивающий нежелательный интерес и отвратительно выдающий его настоящие эмоции, приходилось тщательно скрывать. Однажды он пытался его отрезать, но у демонической регенерации было свое мнение на этот счет. Он даже легче смирился с огромными пушистыми ушами — ушами оленя, а не хищника, — нижней ступени пищевой цепи. Научиться контролировать их было значительно проще, да и от них хотя бы была какая-то польза: благодаря своему строению они лучше улавливали звуки разных частот и громкости, чем человеческие.       Закончив с водными процедурами и вытеревшись насухо, Аластор быстро обработал свою рану и забинтовал ее. Спасибо невероятной гибкости — без нее замотать бинтами грудь самому себе было бы крайне проблематично, — после чего надел наколдованную Люцифером одежду, больше похожую на пижаму, но из очень плотной ткани. Черная футболка с рукавами до локтя и изображением спереди в виде красного оленьего черепа с рогами вразлет, аккурат как у Аластора в демонической форме. Эта часть ему понравилась. А вот на таких же черных и просторных по крою штанах был идиотский вырез для хвоста. Люцифер не иначе как хотел поиздеваться над ним! А то, как одежда подошла по размеру, подтверждало сказанные дьяволом слова о том, что тот много его трогал. С одной стороны, Аластор вроде как понимал, что это было обусловлено медицинской необходимостью, но с другой — не мог избавиться от ощущения гадливости.       Собираясь было уже выйти из ванной комнаты, он бросил мельком взгляд в зеркало и так и замер, неверяще глядя на свое отражение. Прошла уже сотня лет, и ни одного часа из них он не провел без улыбки. Тем более странно было, что, очнувшись от долгого сна, он даже не заметил, что ее больше не было. Как не осталось даже намека на магические кукольные нити. Из зеркала смотрело будто чужое лицо. Грустными оленьими глазами с затаившейся в их глубине болью. Отведя взгляд от отражения, он увидел лежащие на умывальнике не распакованные зубную щетку и пасту. Намек дьявола был весьма непрозрачен. Что ж, Аластор ничего не имел против того, чтобы привести себя в порядок, пока временное отсутствие нитей не будет этому мешать.       В комнате его встретила суета и беготня: слуги-бесы перестилали постель и наводили свои порядки. Один из них обратился к нему:       — Его величество хотел бы видеть вас за завтраком, сэр, — он учтиво поклонился и жестом попросил Аластора следовать за ним.       Аластор же вовсе не хотел видеть за завтраком Люцифера. И не за завтраком тоже. Он бы предпочел больше никогда его не видеть. Но он чувствовал, что ему предстоял не самый приятный разговор, который все равно состоится, и откладывать его смысла не было. Лучше как можно быстрее расставить все точки над i.       Он неторопливо следовал за семенящим впереди бесом, цокая копытцами по мраморному полу и изучая обстановку во дворце, куда простым грешникам и большинству демонов вход был заказан. Вычурно и пафосно, совершенно не в его вкусе, думал про себя Аластор. В светлой и просторной столовой во главе стола уже восседал Люцифер, лениво потягивая золотистое вино из хрустального бокала. Бес проводил Аластора к сервированному для него месту по правую руку от повелителя и даже пододвинул для него стул.       — Так как ты себя чувствуешь? — нарушил молчание дьявол, пока радио-демон напряженно разглядывал его лицо, не зная, как начать разговор, и нервно дергая кончиками ушей.       — Что я здесь делаю? — Аластор снова проигнорировал его вопрос, задав свой.       — Завтракаешь, — Люцифер отставил бокал вина в сторону, пока бесы расставляли на столе блюда с едой.       — Я спросил не об этом, — слишком резко оборвал его демон.       — Я тоже задал тебе вопрос, — оскалился в ответ дьявол, давая понять, что он не собирается более сносить его вызывающее поведение.       Аластор застыл на мгновение, сжимая челюсти так сильно, что на впалых щеках заиграли желваки.       — Я отлично себя чувствую, — процедил он.       — Прекрасно, а теперь скажи правду, — проницательный взгляд Люцифера будто въелся в его душу.       — Грудь болит и постоянно кружится голова, — нехотя признался Аластор. Люцифер удовлетворенно кивнул:       — Грудь скоро заживет. А голова беспокоит, полагаю, потому что тебе делали в нее электрошок.       На Аластора от этих слов накатил флешбэк немалой силы, что он даже отшатнулся, оперевшись спиной на спинку стула и прикрыв глаза. Рука неосознанно потянулась к рожкам, словно желая снять невидимые электроды. Во времена его жизни в начале ХХ века в его родной Луизиане уже активно применялась смертная казнь на электрическом стуле к осужденным за особо тяжкие преступления. Он всегда боялся, что если вскроется его истинная сущность серийного убийцы, то именно таким образом он будет наказан. В то время какие-то слабоумные решили, что это более гуманный способ отнимать жизни без излишней жестокости, чем уже давно применявшееся повешение. Садистская сторона Аластора смеялась над этим утверждением, рациональная же его сторона билась в конвульсиях от вполне реальной перспективы. В какой-то степени то, как он в итоге умер, сначала воспринималось подарком судьбы, хоть и преподнесенным слишком рано. Но оказалось, это был не подарок, а кредит, который пришлось вернуть с огромными процентами. Ад ничего не забывает.       Люцифер досадно вздохнул, осознав, что он опять сказал то, что говорить было не надо. Но прежде чем он придумал, как сгладить ситуацию, Аластор снова выпрямился и посмотрел на него тяжелым взглядом:       — Так вы ответите на мой вопрос?       Серафим дважды моргнул, вспоминая, что там был за вопрос.       — А, что ты здесь делаешь? — он снова взял бокал с вином и, пригубив, ответил: — Я спас тебя из плена.       — Зачем? — взгляд Аластора стал еще тяжелее. — Вам что-то от меня нужно?       Люцифер чуть не подавился вином, рассмеявшись:       — Что мне, королю всего Ада, может быть нужно от ТЕБЯ?! Что у тебя есть такого, что ты можешь предложить МНЕ? — эта ситуация немало его позабавила.       Аластор рассвирепел от такого принижения:       — У меня ничего нет, спасибо, что напомнили, — он оскалил зубы и прижал уши к голове. — Могу только предложить радость общения с таким харизматичным человеком, как я!       Люцифер, продолжая смеяться и держась рукой за живот, откинулся на спинку стула и с трудом выдавил:       — Дааа, ты действительно забавный. Хочу принять твое предложение, давно меня никто так не веселил.       — Я вам не придворный шут, чтобы вас развлекать, — продолжал беситься радио-демон. — И я не намерен быть вашим пленником!       — Ты не мой пленник, Аластор, — дьявол утер тыльной стороной ладони выступившие от смеха слезы. — Ты волен идти на все четыре стороны в любой момент, но... — ангел заметил короткое движение, словно демон собирался тут же встать из-за стола, но резко передумал, услышав подозрительное «но».       — Откровенно говоря, тебе некуда идти. Каждая бродячая собака в Гордыне знает, что ты уже не тот оверлорд, что некогда внушал всем ужас. И очень многие захотят с тобой поквитаться. Вернувшись в отель, ты поставишь его под угрозу, как и мою дочь. Этого я не позволю, — Люцифер выразительно посмотрел в глаза демона. — Да и не факт, что ты сможешь до отеля добраться.       Радио-демон с непроницаемым лицом выслушал эту тираду, с ужасом понимая, что дьявол прав во всем.       — Ты не мой пленник, Аластор, ты пленник сложившихся обстоятельств и последствий своих поступков, — голос Люцифера имел намек на сочувствие, но смеющиеся глаза выдавали его настоящие мысли.       — А какое лично вам дело до моих проблем? — грешник наконец подошел к самой интересующей его части разговора. — Я вам никогда не нравился, зачем вам понадобилось меня спасать?       Дьявол сделал еще глоток вина, оттягивая время, но все же ответил:       — По какой-то неведомой мне причине ты небезразличен моей дочери. И я чувствую небольшую вину за то, что косвенно виноват в случившейся с тобой трагедии.       — То есть как? — уши Аластора дернулись и встали торчком.       — Я слишком поздно пришел сразиться с Адамом, хотя понимал, что ни ваш бравый сброд, ни Шарлотта не сможете его одолеть, — Люцифер помедлил, прежде чем с ухмылкой продолжить. — И это от меня в итоге ты убежал из отеля. Прости, не хотел задеть твои ранимые чувства.       У Аластора задергалось веко, но он сдержал порыв еще разок послать короля нахуй.       — Значит, я могу пока жить здесь? — упускать свою выгоду он тем не менее не собирался, напрочь позабыв, что совсем недавно хотел бежать отсюда без оглядки.       — Можешь. Но учти, я не намерен в своем доме терпеть хамство. Ты будешь вести себя вежливо и покорно, — ангел выделил последнее слово, смакуя его на языке и наслаждаясь тем, как оно звучит, адресованное радио-демону.       У Аластора снова заиграли желваки, а веко продолжило заходиться в припадке.       — Что скажешь? — Люцифер выжидающе посмотрел ему в глаза.       Демон выглядел так, будто его закоротило. Под аккомпанемент трещащих помех он насилу выдавил:       — Приятного аппетита, ваше величество, — и взял в руку столовый прибор, погружая его в тарелку супа. Только через несколько мгновений он понял, что в данном контексте это прозвучало немного неоднозначно.       Дьявол, впрочем, словно не поняв двусмысленности, сказал:       — И тебе приятного аппетита, — и принялся за свой суп.       Несколько минут уныло поковырявшись в своей тарелке, Аластор рискнул спросить:       — А можно мне мяса?       — Пока нет, — ответил Люцифер, склонив голову на бок, словно извиняясь.       — Почему? — удивился радио-демон.       — Тебе знакомо такое понятие, как рефидинг-синдром?       Аластор напряг память и вспомнил что-то про голодающих котиков.       — В общих чертах, — неуверенно протянул он. — Но я уже мертв, так что стейк не сделает меня еще мертвей.       — Не сделает, но твое состояние может ухудшиться. Я достаточно времени провел у твоей постели и не горю желанием продолжать. Но из солидарности я ем то же самое, — Люцифер указал взглядом на аналогичное содержимое своей тарелки.       Они продолжили обед в тишине, но через несколько минут Аластор не выдержал и заискивающе спросил:       — Ну хотя бы котлетку...       — Не торгуйся, пожалуйста.