Volens — nolens

      С тех пор как Аластор открыл для себя новый, доселе неизведанный, но очень привлекательный и затягивающий мир секса, тактильных ласк, безграничной заботы и нежности, его ни на один день не оставляли без хотя бы одного из этих даров. И тем сокрушительнее был удар, который он испытал, едва Люцифер отбыл в командировку. Всего на несколько дней, но, по ощущениям, они неожиданно растянулись в вечность.       Не зная, чем себя занять в опустевшем дворце, он сначала пытался развлечься музыкой и книгами в огромной библиотеке, и это даже имело успех. Первый день прошел быстро и спокойно, но едва Гордыню накрыла ночь, а Аластора — тяжелое одеяло, он сполна ощутил холод огромной пустой постели и одиночество. Подушка Люцифера хранила на себе запах хозяина, и, проворочавшись с четверть часа, демон сдался желанию прижать ее к себе и уткнуться в нее носом. Ненадолго это даже принесло облегчение. Но сон все не приходил, а Аластор успел разозлиться на самого себя: как быстро он из ужаса Гордыни превратился в ручного питомца, который не хотел засыпать без ласкающей хозяйской руки.       Поерзав еще немного и так и не найдя успокоения, он потянулся за адфоном, на который за день поступила пара десятков сообщений от короля. Порадовавшись, что Люцифер скучает по нему с такой же силой, он набросал короткое сообщение, как прошел его день, и что он уже лег спать. Ответ пришел почти мгновенно: владыка пожелал ему сладких снов и выразил горькое сожаление, что не может сейчас... У радио-демона задергалось веко, пока он читал, что дьявол хотел бы с ним делать, вместо того чтобы сидеть на скучном светском приеме. Видимо, очень скучном, потому что сообщения с красочными непристойностями посыпались одно за другим. В ужасе погасив экран и отбросив адфон в другой конец кровати, демон перевернулся на другой бок и зажмурился, пытаясь выкинуть из головы возникшие образы: смущающие, распаляющие, возбуждающие...       На следующий день он решил кардинально сменить обстановку и наведаться в отель к Чарли, проверить, как у нее идут дела и предложить свою «незаменимую» помощь. Но у нее оказалось все схвачено. Вегги прекрасно справлялась со всеми административными делами и наплывом грешников, чьи мотивы пока были далеки от искупления, но это не мешало отелю процветать, а Чарли — светиться от счастья и безудержного энтузиазма.       Впервые за долгое время Ад содрогнулся от знакомого голоса — радио-демон вернулся в эфир! Он стал для Аластора глотком свежего воздуха в затхлой атмосфере Ада. Музыкальная подборка была эклектичной, как и всегда: от бодрящих джазовых мелодий до энергичных свинговых ритмов, разбавленных редкими вкраплениями мелодичного блюза, к которому он успел привыкнуть и даже проникнуться симпатией за время жизни с Люцифером. Радиоведущий талантливо жонглировал темами, переходя от обсуждения последних тенденций в адской моде (которые с сарказмом окрестил «полным отсутствием вкуса») к обзору новостей отеля «Hazbin».       Аластор не упустил возможности подколоть Чарли, упомянув о «неукротимом энтузиазме, с которым она бросается исправлять неисправимое». Но в голосе его звучала скорее ласковая насмешка, чем злоба. Разумеется, не обошлось и без язвительных комментариев в адрес грешников, ошибочно полагающих, что отель — это дешевый притон. Несколько шуток он посвятил таинственному исчезновению Вокса и Валентино, предполагая самые невероятные причины их отсутствия.       — Может, произошла какая-то... небольшая производственная неприятность, — в его голосе звучало неподдельное веселье. — Не волнуйтесь, я уверен, что они просто решили взять заслуженный отпуск. Возможно, в места, где нет электричества и, боже упаси, никого, кто говорит на испанском! Или вообще говорит, — хихикал он в микрофон, оставляя слушателей гадать о смысле его намеков.       Вечером дружная компания, искренне радующаяся визиту Аластора, собралась за одним столом, прямо как в старые добрые времена... Демон неожиданно для себя понял, что, несмотря ни на что, ему этого не хватало.       — Расскажи, как тебе живется с большим папочкой? — едва девушки отвлеклись на обсуждение какого-то общего нового знакомого, Энджел Даст придвинулся поближе к радио-демону и заговорщически зашептал так, что бы слышно было только им двоим. — И с деталями, пожалуйста, — захихикал он.       — Обойдешься, — закатил глаза Аластор, поднося к губам стакан ржаного виски со льдом.       — У, злюка. Весь Ад уже обсуждает ваш... роман, — он поиграл бровями и подмигнул. — А подробностей так мало! Только и остается, что утолять жажду сплетен фанфиками.       — Прости, чем? — нахмурился демон, чувствуя неладное.       — Фанфиками, Аластор. Ну, знаешь, творчество фанатов. Пишут всякие истории про тебя и Люцифера. Некоторые весьма… пикантные, — Энджел расплылся в довольной ухмылке, наблюдая, как на лице радио-демона отражается смесь отвращения и любопытства.       — Даже знать не хочу ничего об этом, — Аластор едва не подавился виски.       — Да ладно тебе, — промурлыкал актер. — Некоторые из них довольно горячие. И очень креативные. Могу даже скинуть тебе пару ссылочек…       Аластор в ужасе отшатнулся. Ему было вполне достаточно собственных фантазий, которые, к его досаде, в последнее время стали слишком бурными. Не хватало еще копаться в чужих извращениях. Он решительно сменил тему, переключившись на обсуждение планов Чарли по расширению отеля, но мысли о фанфиках навязчиво крутились в голове, как заедающая пластинка.       По возвращении во дворец радио-демон не смог сдержать любопытства. В глубине души зудело желание хоть одним глазком взглянуть на плоды творчества «фанатов». С дрожью в руках он открыл инфернет и в поисковой строке, нерешительно поколебавшись, набрал: «Люцифер и Аластор». Результаты поиска шокировали. Десятки сайтов, форумов и блогов предлагали сотни, если не тысячи фанфиков, артов, комиксов различных жанров и степеней откровенности. Демон выключил адфон и зажмурился, стараясь унять внезапно вспыхнувший румянец. Похоже, одиночество в отсутствие Люцифера сулило ему гораздо больше странных открытий, чем он мог предположить.       Серафим вернулся в свой дворец под конец третьего дня. Был уже поздний час, и большинство слуг и Аластор разошлись по спальням. Наскоро приняв душ и облачившись в любимую пижаму, так часто осмеиваемую радио-демоном за утиный принт, Люцифер бесшумно скользнул в постель, прижимаясь со спины к Аластору и пытаясь его не разбудить.       — Вы вернулись домой, мой король, — сонно промурлыкал демон, потягиваясь и переворачиваясь на другой бок, чтобы заключить ангела в объятия.       — Не мог больше вынести без тебя ни ночи, мой олененок, — Люцифер довольно улыбнулся теплому приветствию и прижался губами к губам демона. Аластор ответил на поцелуй, размыкая губы и позволяя королю целовать его так, как тот любит: глубоко, горячо, страстно... Рука дьявола скользнула на поясницу, огладила трепещущий хвостик и мягко сжала ягодицу демона, прижимая его теснее. Аластор почувствовал, как твердая плоть уперлась ему в бедро. Едва успев подумать о том, что за окном стоит глубокая ночь, а он сам хоть и соскучился, но был сейчас сонный и совершенно не в настроении раздвигать ноги, демону пришла в голову другая мысль... Прервав поцелуй, он мягко толкнул короля рукой в грудь, укладывая того на спину и нависая сверху. Люцифер несколько удивился, но позволил партнеру проявить редкую инициативу, чувствуя, как тот неуверенно тычется ему губами куда-то в шею и мнет руками ткань пижамы, словно боясь зайти дальше.       Люцифер затаил дыхание, ощущая робкие прикосновения Аластора. Обычно уверенный и дерзкий, сейчас демон казался почти застенчивым, и это непривычное зрелище забавляло и одновременно трогало ангела. Он прикрыл глаза, позволяя олененку экспериментировать, гадая, к чему тот клонит. Зубы Аластора слегка коснулись нежной кожи на шее, вызывая легкую дрожь, а пальцы робко прокладывали себе путь под ткань пижамы, лаская живот и грудь ангела.       Внезапно Люцифер почувствовал, как Аластор отстраняется, тяжело дыша.       — Люцифер, я... я хочу попробовать кое-что новое, — прошептал демон, запинаясь на каждом слове.       — Я весь внимание, мой дорогой, — улыбнулся Люцифер, боясь спугнуть его. Аластор смущенно отвел взгляд, покусывая губу.       Поколебавшись еще немного, он нервно выдохнул, словно решаясь на что-то. В темноте спальни они почти не видели друг друга, и это придало демону немного уверенности, чтобы продолжить. Отстранившись, он потянулся руками к ткани пижамных штанов и, подцепив когтями резинку, медленно стянул их со стройных изящных ног серафима, устраиваясь между ними. Поймав одну за лодыжку, он робко лизнул острую коленку, вызывая хихиканье Люцифера:       — Щекотно, — тихо сказал он, все еще не зная, чего ожидать дальше.       Горячие губы коснулись внутренней стороны бедра, осыпая его серией поцелуев и легких укусов, а после Люцифер почувствовал горячее дыхание возле своей плоти. Едва он успел осознать, что будет дальше, как по ней заскользил бархатный язычок, заставляя вздрогнуть всем телом и срывая с губ неожиданный стон.       «Люцифер вольготно сидел в кресле, смотря сверху вниз на своего нового питомца. На губах играла жестокая усмешка, глаза смотрели с вожделением и без капли сочувствия, а длинные аристократичные пальцы лениво играли с наконечником хлыста, что покоился у него на коленях.       — Теперь ты подчинишься или нужно преподать тебе еще урок? — обратился он к едва ли не свернувшемуся в комок у его ног грешнику, боящемуся поднять на него взгляд. Пушистые уши прижались к голове, а алая челка прикрыла мокрые от слез глаза. Обнаженное тело мелко дрожало, пока по иссеченной хлыстом спине и ягодицам стекали капельки крови, скапливаясь в лужицу у его ног.       — Как прикажете, повелитель, — прошептал радио-демон, захлебываясь в рыданиях и сжимаясь сильнее, словно он пытался стать незаметным и надеялся, что владыка забудет про него.       Повелитель Ада оскалил зубы и поманил Аластора пальцем.       — Иди сюда, — дождавшись, когда смертный приблизится, он широко развел свои бедра и, слегка склонив голову в насмешке, спросил: — Ты же знаешь, что делать?       Аластор не знал, он никогда этого не делал, но он не мог не догадаться, чего хозяин хотел от него. Преодолевая страх, он потянулся руками к ширинке брюк короля и медленно расстегнул ее дрожащими пальцами. Возбужденная плоть весьма однозначно топорщила ткань белоснежных брюк, и Аластор едва не потерял сознание от переполнивших его эмоций, когда она уверенно легла в его ладонь, истекая смазкой.       — Оближи, — приказал владыка, устав ждать дальнейших действий от замершего, словно олень перед фарами, грешника.       Аластор вздрогнул всем телом и медленно, словно преодолевая себя, склонился над плотью короля, робко касаясь языком ствола и скользя им к головке, чувствуя солоноватый вкус и терпкий запах. Он повторял это незамысловатое действие снова и снова, пока голос повелителя не заставил его вздрогнуть еще раз:       — Возьми его в рот, и если я почувствую твои зубы, я все их выбью.       Радио-демон зажмурился, но покорно выполнил приказ, пропуская горячую плоть в рот и отчаянно стараясь не задеть ее зубами.       — Глубже, не задохнешься, — прошипел властелин преисподней, больно сжимая оленьи уши и насаживая голову грешника на свой член, чувствуя, как он преодолевает инстинктивное сопротивление глотки. — Никогда не сосал? Ничего, я тебя научу. Двигай головой активнее... Сожми его рукой и работай ей в такт... Сожми сильнее, — голос короля сорвался на хрип. — Хороший питомец... Вылизывай лучше. Убеди меня не вырывать твой поганый язык.       Хватка на ушах усилилась, не позволяя отстраниться, когда горячий поток хлынул в рот радио-демона, вынуждая продолжать сосать и глотать сперму, пока каждая клетка тела восставала против этого унижения.       Когда все закончилось, Аластор поднял на господина взгляд. Повелитель на мгновение залюбовался зрелищем: заплаканное лицо, покрасневшие губы и взгляд алых глаз, полный мольбы и страха. Но в сердце владыки Ада не было жалости, только не к грешнику, что своим вызывающим поведением и безграничной наглостью пробудил в нем все самые темные и злые порывы, желая указать смертному на его место под пятой древнего и могущественного зла, растоптать, унизить, уничтожить.       — Нет, Бэмби, мы только начали...»       Сначала Аластор был в бешенстве, пообещав себе найти того отвратительного графомана, что изверг эту дрянь из своих больных фантазий, и засунуть ее ему в глотку, а потом помянуть былые времена и запустить самый долгий в посмертии эфир. Но потом он вспомнил, что силы все еще возвращаются к нему, и с вендеттой придется повременить. А еще чуть позже он опомниться не успел, как оказался практически в описанном положении. Только никто ни к чему его не принуждал, а он не плакал, не истекал кровью, и вместо страха и отвращения чувствовал приливы возбуждения, когда пушистые уши ловили мелодичные стоны партнера, мягко поглаживаемые вовсе не жестокой рукой, что осторожно перебирала мягкий мех и аккуратно сжимала их основание.       Аластор действовал все увереннее, чувствуя отклик на проделываемые манипуляции, сосредоточенно стараясь доставить партнеру удовольствие, посасывая, лаская языком и губами, сжимая ладонью и скользя ею вдоль члена. Когда пальцы короля сильнее надавили ему на затылок, он подчинился, принимая плоть глубже и чувствуя горячую влагу во рту. Люцифер выгнулся, протяжно застонав, после чего обмяк на постели, отпустив его волосы и пытаясь отдышаться. Слушая неровное хриплое дыхание и облизывая губы, Аластор почувствовал себя очень довольным. Он отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони и с любопытством наблюдая за расслабленным лицом любовника. Люцифер выглядел умиротворенным и — главное — удовлетворенным.       — Понравилось? — тихо спросил Аластор, наклоняясь ближе и касаясь губами щеки Люцифера. Тот открыл глаза и улыбнулся краешком губ.       — Несомненно, мой дорогой, — прошептал он в ответ, обнимая демона за талию и притягивая к себе.       Какое-то время они лежали, обнявшись. Когда Люцифер восстановил дыхание, а Аластор почти задремал, дьявол не удержался и задал интересующий его вопрос:       — Позволь узнать, где ты этому научился? — он точно знал, что не от него. Несмотря на сильное желание продемонстрировать партнеру все свои навыки и умения, он был ограничен в действиях выносливостью самого Аластора, которого по неопытности и неожиданной чувственности никогда не хватало надолго. — Развлекался каналами для взрослых, пока я работал не покладая рук?       Демону ничего не оставалось, кроме как притвориться спящим и надеяться, что утром король забудет этот вопрос.