На грани круга

***

Тишина. Та самая особенная, тёплая тишина, которая наступает только после дождя. Когда капли ещё скатываются по стёклам, но не звучат только следы, будто слёзы на стекле. Комната пахла влажным воздухом, деревом и чем-то домашним, почти забытой пылью, которую дождь напомнил. Окна были приоткрыты, и прохладный утренний воздух медленно вползал внутрь, прикасаясь к шторам, как будто кто-то осторожно проверял не проснулись ли они. Ло спал. Тихо, неподвижно, как зверёк, который наконец доверился. Он лежал на боку, прижавшись лбом к плечу Дилана. А тот обнимал его, лениво, без напряжения, как будто это было так естественно, что даже не стоило замечать. Их дыхание сливалось в единый ритм. Ни один из них не дёрнулся во сне только редкое движение пальцев, сжатых в одеяло. На полу в углу комнаты свернулась Абилка, кошка, найденная вчера. Её мех уже высох, она лежала клубком, иногда дёргая ушами. Воздух был тёплым и пах травой, и казалось, что ни времени, ни мира снаружи нет. Только это утро. Солнце медленно пробивалось сквозь облака, и в окне заиграли светлые полосы. Ло первым пошевелился: слегка дёрнул плечом, вдохнул глубже, потерял равновесие между сном и бодрствованием. Он не открыл глаз просто прислушался. Всё было так тихо, что казалось: если пошевелишься разрушишь эту хрупкую, невесомую гармонию. Он тихо приподнялся, разглядывая лицо Дилана. Тот всё ещё спал, губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывают тени на щёки. Ло смотрел какое-то время, не двигаясь. Потом аккуратно коснулся рукой его щеки, едва заметно просто чтобы почувствовать: он здесь. — Доброе... прошептал Ло, почти не надеясь, что тот услышит. Но Дилан медленно открыл глаза. Немного сонно, с трудом фокусируясь, но улыбнулся: — Уже утро?.. голос был хриплым от сна. — Да, Ло кивнул, улыбаясь краем губ. — И дождь закончился. — Жаль, сказал Дилан и зевнул, прижимаясь лбом к Ло. — Под дождь спится лучше. Они ещё полежали, просто дыша и слушая, как где-то в доме скрипнул пол, будто напоминая, что дом тоже живой. Абилка потянулась, зевнула по-кошачьи и посмотрела на них с укором: «Вы что, забыли про завтрак?» Ло первым выскользнул из-под одеяла, и прошёл по полу босыми ногами, стараясь не потревожить утреннюю тишину. На кухне было прохладно, но уютно: посуда осталась с вечера, чайник стоял на плите. Всё было так, как они оставили. В воздухе стоял запах ночи, уюта и чего-то свежего. — Я поставлю чайник, крикнул он через плечо. — Только не с чёрным чаем. Сделай тот... как его... с мятой и шиповником. — Понял, усмехнулся Ло. Пока вода нагревалась, он налил Абилке в миску молока и высыпал сухой корм. Та сразу же подбежала, мяукнув и тут же принялась за еду. Ло сел на пол рядом с ней, наблюдая за движениями кошки. В её облике было что-то невероятно правильное, как будто она точно знала, как быть в этом доме. Дилан появился спустя несколько минут, с растрёпанными волосами, натянув на себя какой-то тёмный свитер. Он выглядел так, как будто всё ещё спит, но уже не сопротивляется утру. Они позавтракали просто: тосты, мёд, сыр, чай в глиняных чашках. Разговоры были медленные, обрывочные, как бывает по утрам, когда никто никуда не спешит. — Я подумал... — сказал Дилан, размешивая чай, — что если всё вот так и оставить? Не искать объяснений, не разбираться, почему. Просто... быть здесь. Ло посмотрел на него внимательно. Он понимал, что тот не говорит напрямую. Но каждое слово было как ещё один кирпичик в фундамент чего-то нового может быть, доверия, может быть, чего-то большего. Он кивнул: — Давай оставим. На какое-то время точно. После завтрака они переместились в гостиную. Ло взял с полки книгу, одну из тех, что стояла там ещё до его появления в этом доме. Её корешок был потёртым, страницы пожелтевшими. Он провёл пальцем по обложке, открыл её и, устроившись на диване, начал читать вслух. Голос был тихим, мягким. Почти шёпотом. Дилан устроился рядом, положив голову Ло на бедро, прикрыв глаза. Он не спал, но и не бодрствовал. Был где-то между. Слушал, вдыхал, присутствовал. И всё остальное за окнами, в других мирах, в воспоминаниях и страхах — отступило. Было только это утро. И оно было их.