Жертва искусства

Новое убийство и новая мания Уилла Грэма. Ганнибал помогал ему в поисках зацепок, задавая наводящие вопросы, которые раскрывали не столько мотивы убийцы, сколько тёмные уголки сознания самого Уилла. Их диалоги, как всегда, напоминали танец — Лектер осторожно подводил Грэма к грани, где разум сливался с инстинктом, не подозревая, что скоро переключится на новую игрушку. Новости гудели об очередных смертях в лесу, власти настаивали избегать прогулок за рекой и окраине леса. Утро Руби Драгонс началось с чашки ромашкового чая и шуток матери, прерванных экстренным сообщением. — Чем тебе вообще ромашка нравится? Нормальный чай не пьётся? — усмехнулась мать. — Просто нравится. Не скажу, что успокаивает, но... — Руби замолчала, вспоминая эскизы, которые Лектер показал ей накануне. Искажённое тело, застывшее в неестественной позе, — не жертва, а произведение искусства. Он не назвал имени, но в штрихах угадывалась одержимость автора — не просто рисунок, а память и содеянном. — Ты больше не пойдёшь в этот лес! — голос матери вырвал её из размышлений. — Чего? — Руби подняла взгляд, но в ушах всё ещё звучал бархатный голос Лектера. Девушка посмотрела на экран телевизора и увидела снимок трупа. Она застыла и была очарована. – Руби, ты меня слышала? – Да-да... Слышала, мам... – перевела взгляд на женщину рядом – тогда я могу прогуляться в городе, не так ли? Мать мотнула и Руби ушла к себе в комнату за джинсовкой. Девушка отправилась на прогулку, но единственное, о чём она могла думать, — это место, где на её глазах убили животное, и кровь на дереве. При виде трупа по новостям она сразу представила это место но надеялась, что зря. Вспоминая слова из новостей о недавнем убийстве в лесу, Руби испытывала жуткий интерес: неужели ей удастся наткнуться на труп именно там? Сердце билось чаще при мысли, что следы зверства могут быть связаны с человеческой трагедией, о которой говорили в СМИ. Пройдя по извилистой тропинке, она внезапно заметила группу людей и инстинктивно свернула в сторону кустов. Притаившись, девушка наблюдала за людьми в форме, которые обменивались уликами и настраивали приборы, но внутренний голос настойчиво толкал её вперёд — она жаждала увидеть место преступления своими глазами, словно это могло дать ответы на невысказанные вопросы. К её облегчению, группа начала собираться, повторно опечатывая периметр. Однако взгляд Руби внезапно застыл на двух мужчинах, чьи силуэты пробудили в памяти смутные воспоминания. Ганнибал Лектер, неизменно элегантный в тёмном костюме, стоял в тени сосен, его спокойное выражение контрастировало с мрачной обстановкой. Рядом с ним Уилл Грэм, которого Руби мельком видела на берегу реки за рыбалкой, теперь пристально изучал местность. Она замерла, осознавая, что их присутствие здесь — не случайность. – Я отправлюсь с Беверли и Джеком. – Уилл вытер пот и шагнул в сторону. Ганнибал мотнул ему головой и ещё раз бросил взгляд на местность, а люди вокруг стали уходить. Всё окутала тишина, и взгляд Руби пробежался дальше. Она непроизвольно дёрнулась назад при виде того самого дерева, где убили животное, чтобы спасти её жизнь, и где находилось кровавое пятно от трупа… человека. Ганнибал услышал шорох в кустах, но все ушли. Он двинулся в её сторону и чуть раздвинул листья. Его взгляд встретился с её, но девушка явно испугалась не Лектера, а того, что видит то самое место, где была кровь, но теперь эта кровь кажется ей более живой. Взгляд Ганнибала скользнул по её дрожащим ресницам, остановившись на расширенных зрачках. Он уловил едва заметный тремор губ, сжатых в попытке подавить панику. – Страх пахнет так… восхитительно — подумал он, не отводя глаз. Руби отшатнулась, но Лектер шагнул вперёд, блокируя путь. Его пальцы едва коснулись ветки, с которой она только что отпрянула, словно играя с дистанцией между жертвой и хищником. — Вы видите то же, что и я, Мисс Драгонс? — его голос прозвучал мягко, почти ласково, но в уголках рта дрогнула тень улыбки. — Кровь рассказывает истории, Руби. Ваша… особенно красноречива. — Извините, я, наверное, забрела дальше, чем рассчитывала… — отвела взгляд от кровавого пятна. — А мне кажется… Вы шли именно туда, куда хотели, но увидели больше, чем ожидали. — Возможно, оно и так… Девушка вздохнула и наконец спокойно посмотрела ему в глаза, как на сеансах. Он понимал, что она может ответить в любой момент, и начал первым: — Что привело тебя сюда и что напугало? Мне казалось, кровь не самое страшное для такого человека, как ты. — Да… Я не боюсь крови… Но боюсь повторяющихся событий… — Ты уже видела убийство? — Я уже видела кровь на этом дереве. Но другую… И не только здесь. — Её голос дрогнул, словно ветка под внезапным порывом ветра. Лицо Лектера расплылось в улыбке. Он не ожидал услышать от неё такого. Ганнибал, отстранившись от девушки направился к дереву, его взгляд скользнул по кровавому узору на траве. Руби, нарушив дистанцию, шагнула следом, едва не касаясь пятна — её движение балансировало между любопытством и отвращением. Лектер уловил микродрожь в её пальцах, подавленное учащение дыхания — признаки внутренней борьбы, столь знакомой ему по опыту с Уиллом Грэмом. – Вы помогаете следствию? – её голос звучал намеренно нейтрально, но взгляд выдавал жажду подтверждения собственных догадок. – Да. Помогаю в составлении примерного психотипа убийцы, – ответил он, намеренно следя за её реакцией. – Мне кажется, он не любит людей, потому что приравнивает их к животным. Ганнибал замер, вспомнив многочисленные ситуации убийств не людей, а животных как выражались сами подозреваемые. – Почему тебе так кажется? – спросил он, отмечая, как зрачки Руби расширяются при наблюдении за кровью на коре. – Я видела на этом месте труп животного… Его тело лежало там же, где обведён человек. Кровь расплескалась по дереву… – её рука непроизвольно повторила дугу брызг. – Думаешь, ты знаешь убийцу? – Нет… Не хочу знать. Надеюсь, что не знаю... В этом отрицании Лектер услышал не страх, а надежду. Надежду, что монстр окажется иным, а не отражением её собственных теней — как когда-то Уилл мечтал отделить свою природу от «оборотня». Ганнибал подошёл ближе и пока девушка сосредоточилась на виде крови он наклонился к её уху, но не касался его. – Тебе интересно ощутить кровь на руках? Она чуть помедлила, но не дрогнула от такого вопроса и посмотрела на него. – Да. – А на вкус? – Она металлическая... – А что если я скажу... Что у каждого есть свой привкус несмотря на основной вкус? – с лёгким намёком на одобрение смотрит на неё – Металл – лишь обёртка. Как шампанское, обжигающее нёбо перед тонкостью букета… Ты чувствуешь разницу между страхом и гневом в её крови? – Имеете в виду то, что эмоции меняют вкус? – Представь: страх придаёт кислинку, ненависть – горьковатый оттенок… А чистая ярость? Она обжигает, как перец чили. Ты могла бы научиться различать ноты, как сомелье. – Зачем вы это всё говорите мне? Это абсурд... – Потому что ты уже чувствуешь жажду. Не к крови – к пониманию. Ты смотришь на жертву и видишь не труп, а… меню. Но пока лишь читаешь его, как ребёнок по слогам. – Предлагаете ужин с дегустацией? – Ужин – для обывателей. Мы же… составим симфонию. Каждая жертва – инструмент. Ты готова научиться дирижировать? – И что станет дирижёрской палочкой по вашему? – Твой собственный голод. Тот, что ты ещё не осмелилась назвать по имени. – А если я предпочту остаться… невеждой? – Тогда ты умрёшь скучной смертью – не от ножа, а от невысказанных вопросов к самой себе.